НЕЖНЕЕ ВОЛКА ЗВЕРЯ НЕТ ИЛИ АНГЕЛЫ СТУЧАТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО

***

– ТА-А-А-АК! – ТИХО ПРОРЫЧАЛА Я, в сердцах бросив на пол тяжелые мешки с овощами и крупой. – И как это называется, позвольте вас спросить?! Сидящая за столом компания замерла и молча воззрилась на меня в легком смятении. Часть из нее – с явным негодованием от моего наглого вмешательства в их святая святых – солидное мужское времяпровождение за картами и кружкой эля. А вот кое-кто таращился, наоборот, с легким ужасом непоправимости, резко очнувшись от своего игрового дурмана. Хвала Иисусу, хотя б глаза Джейми испуганно расширились, что, на мой предвзятый взгляд, все-таки являлось смягчающим вину обстоятельством, доказывающим, что совесть бесстыжего ублюдка еще не вся проиграна в его дурацкие карты. – Ой! Клэ-эр, детка! Прости! Три моих охламона в панике переглянулись. Заметив, как побледнел огромный, основательно потрепанный шотландец, со следами откровенного насилия на лице, незнакомые мужчины за столом заерзали, опасливо поглядывая в мою сторону. – Благодарю, парни, что вы встретили меня у рынка через час, как и обещали! И мне не пришлось тащить буквально на своем горбе два мешка чертовых припасов! – процедила я сквозь стиснутые зубы и, развернувшись, гордо прошествовала к лестнице, с удовлетворением отметив, как провинившиеся сорвались с места, услужливо отбирая из моих рук легкую корзинку с зеленью и сыром. – Поздно уже! – рявкнула я, но корзинку все же отдала. – А что? Час уже прошел что ли, тетушка? – нарочито суетился вокруг Йен, не слишком-то в целом удрученный. – Мы... мы просто не заметили... п-прости. – Я уже это поняла! – опять сварливо пыхнула я. – Где уж вам заметить, когда вы вовсю предаетесь пагубным развлечениям, пока ваша старая немощная тетушка, шастает по рынку и делает закупки в дорогу, как какой-нибудь чертов грузчик! – Прости, – еще раз жалобно пропиликал Йен, – но тут такая мазь пошла, тетушка! – рассеянные глаза паренька определенно были в этот момент не со мной. – И, вообще, ты еще не совсем немощная, вернее, совсем даже не немощная. Ты еще ого-го! Что ты! – не слишком задумываясь, пробормотал племянничек, посматривая вожделенно на оставленный им теплый круг картежников. Те, потягивая эль, терпеливо ждали, чем разрешится неожиданная помеха в моем лице. Карты и приличные горстки монет располагались перед ними на редкость соблазнительно. Ах, ты ж, паразит! Ключевое слово тут было «старая», вообще-то! Рассчитывая, не буду скрывать, на комплименты другого плана, я в сердцах хлопнула паренька веером по плечу. Без особого усердия, конечно. Бессознательно потирая пострадавшее место, Йен с трудом оторвался от притягательного зрелища за столом и заискивающе на меня уставился. Второй балбес, то есть Фергюс, так же честно попытался выдавить из себя сокрушенный вид, но у него это плохо получалось. – Можно мы уже пойдем, миледи, а? И французский мошенник, склонившись ко мне, заговорщицки прошептал одной половинкой рта: – Сдается мне, я вот-вот выиграю приличную сумму. Не успела я пожать плечами, как парни живехонько испарились. Корзинка опять оказалась в моих руках. – Клэр, ну зачем ты все это тащила? – Джейми снова отобрал у меня корзинку: к его чести, надо сказать, мой муж был заметно смущен. – А что мне оставалось делать? – я поджала губы. – Позвонить тебе я все равно бы не могла. – Позвонить?! – Ай, ладно, забудь. На самом деле я дала себе зарок – не вспоминать об удобствах цивилизации будущего, но тут не могла не оценить всю прелесть телефонной связи. Просто как без рук иногда! – Ты могла ведь прислать какого-нибудь парнишку-посыльного, чтобы он нас позвал, или взять носильщика. – Конечно, я наняла носильщика, за кого ты меня принимаешь? Джейми тут же заметно расслабился, и недоумение в его глазах сменилось облегчением. Губы его дрогнули, когда он фыркнул: – За упрямую чокнутую сассенах, разумеется. – О! Спасибо, дорогой! Как это мило. Думаешь, я буду полмили переть на себе целых сорок фунтов? В гору? Только ради того, чтобы тебе что-то доказать? – я заметила, как он скептически поднял свою рыжую бровь. – Вот не суди, пожалуйста, по себе! – Но ты можешь. Переть, я имею в виду, – его ноздри затрепетали, надеюсь, не от смеха. – Не думаю. Я уже не девочка, Джейми, чтобы развлекаться подобным образом. – Да ладно тебе, что за мрачные мысли пошли, милая. Ты любого в этом вопросе за пояс заткнешь. И, вообще – это к слову – ты вовсе даже не старая, душа моя, что ты, право... Ты самая великолепная красотка из всех дам, которых я встречал в своей жизни. Са-амая обворожительная... Без сомнения. Он чуть склонился, в своей манере мягко пришёптывая мне на ухо, и я вдруг почувствовала во всем теле вибрации такой знакомой неги... Вот же, злодей шотландский! Думаешь, тебе все так просто сойдет с рук? – Не подлизывайся, мерзавец, – пробурчала я, чуть сбавив обороты. Но веер, в свою очередь, хлестко опустился на его плечо, хотя Джейми даже этого не заметил. Или сделал вид. – Ну чего ты злишься, Клэр? Ты ведь сама хотела, чтобы я не ходил за тобой. Говорила, что тебе надо сосредоточиться и как следует все обдумать. Ты же не любишь, когда я шляюсь с тобой за покупками, девочка. А? – он заискивающе глянул мне в глаза. – Говорила. Просто, пока я выбираю, у тебя обычно такой убитый вид, что я чувствую себя виноватой, нервничаю и покупаю, что придется. – Неправда! Я люблю ходить с тобой везде! – С каких это пор, интересно? – я приподняла одну бровь. Джейми посмотрел на меня серьезно: выражение его лица как-то неуловимо изменилось – стало жестким, а в глазах появилась печаль. – С некоторых, Саксоночка... С некоторых. Поверь, теперь я готов ходить с тобой куда угодно, если ты не против. – Ладно, учту. Хорошо бы ты еще вспоминал про меня иногда, особенно, когда что-то обещаешь. – Прости. Правда, Клэр. Время как-то незаметно пробежало. – Ладно, забыли! – Так что с кольцом? Его починили? – Д-да… Только ювелир запросил сумму, которой у меня не было. – Сколько? – Полтора фунта. – Ого! Что-то дороговато. Я сам схожу, разберусь с этим. – НЕТ! Не надо, милый. Не стоит тебе утруждаться, правда. Ты еще слишком слаб, на самом деле, чтобы бегать по рынкам! Джейми сейчас уставился на меня изумленно, и его можно было понять, в свете того скандала, который я только что закатила. Ну... что ж, прости, милый, женщины, вообще, народ непредсказуемый. Лучше тебе к этому привыкнуть. – Не бери в голову, дорогой. Я сама. Попробую поторговаться с этим ублюдком. Завтра. На самом деле, я действительно не взяла Джейми на рынок умышленно. Мне хотелось выяснить судьбу кольца. Без присутствия моего мужа, естественно. И, если что, придумать, как быть дальше. Хвала Иисусу, кольцо было на месте, но стоило оно теперь целых 5 фунтов. Таких денег у меня все равно не было, и вряд ли они когда-либо появились бы. У Джейми их не было тоже, я знала. Даже если бы я отважилась их теперь попросить. – Что-то еще, любимая? Ты все же расстроена, я вижу. – Просто мы сейчас не миллионеры, Джейми, жалко было тратить последние центы на носильщика. – Ничего. Зато, я, представь, выиграл несколько монет! – Джейми хвастливо потряс спорраном, демонстрируя внушительный звон. «Ого! Ладно, отмазался, обормот», – облегченно подумала я. Нехватка денег, честно говоря, сильно удручала, особенно, когда драгоценное кольцо становилось при этом недоступно. Теперь нужно было придумать, как выпросить эти необходимые пять фунтов, чтобы Джейми ничего не заподозрил. Починка кольца столько стоить, понятно, не могла. «Ладно, – рассудила я здраво, – подумаю об этом потом». – А это что за компания, ты их знаешь? – я подозрительно скосила глаза на барыг за столом. Джейми азартно хмыкнул: – Похоже, нам повезло, деньги у них водятся! Или... – он тут же прищурился с сомнением, – ты что имеешь в виду, моя Саксоночка? – Надеюсь, тебя не обваляют за твои аферы в смоле и перьях, Джейми. Прости, мое сердце больше не выдержит никаких долбаных скандалов. – Ну, что ты. Все происходит честно. Насколько это возможно. Клянусь! Теперь пришла моя очередь недоверчиво хмыкать. – Если ты не возражаешь, милая, я пойду дальше играть. Сегодня нам везет, ты же видишь, – он с подозрительным облегчением сделал шаг обратно к столу. – Стоп! Кажется, я так не думаю. Я уставилась на него, с запоздалым озарением постигая всю немыслимую глубину его коварства. Вот же шельма хитрая! – Что такое? Что-то случилось? – Джейми уже был всеми мыслями в игре и лишь чиркнул по мне невидящим взглядом, потом замер, когда узрел выражение моего лица. – Случилось. Подозреваю я, мой милый, что ты специально про меня забыл! – Да что ты такое говоришь, Саксоночка! – в глазах моего мужа заплескалось беспокойство. – Ты надеялся, что я забуду! Про укол. В твою изворотливую лживую задницу. Или, по крайне мере, как следует задержусь на рынке. Я права? – Ну, не-е-ет, что ты! Как я могу!.. – он усиленно замотал головой, изображая из себя святую невинность, но потому, как дрогнул его голос, дело тут явно было нечисто. – Да, все так и есть! – я утвердительно кивнула головой. – Ну, и паразит ты, Джейми Фрейзер. Коварный, хитрый, трусливый паразит. Но, поверь мне на слово, тебе все равно не удастся отвертеться! А ну, марш наверх, живо! – я уперла руки в бока, хотя мне и стало смешно из-за его погрустневшего вмиг вида. Настроение Джейми заметно испортилось. Он мрачно буркнул с тяжелым вздохом: – Ох, ну понеслось... И ничего я не трусливый, душа моя! Может же человек просто не любить, когда ему без конца тыкают иголками в зад. По малейшему, заметь, поводу! – Ничего себе малейший повод! Ты хочешь умереть? В страшных муках? – Не факт! – своевольный шотландец взглянул на меня со своим неизменным бунтарством. – Факт! Давай, давай, шевели своей упрямой задницей, а то щас как получишь... двойную порцию! – жестко проговорила я и, пропустив его вперед по лестнице, подбодрила еще одним шлепком веера прямо по вредной пятой точке. На что Джейми снова тяжко вздохнул, но в результате безропотно поплелся наверх, а я пристроилась следом, изображая из себя бесстрастного конвоира, ведущего арестанта. На казнь, по меньшей мере.

***

Когда Джейми понуро шагнул в нашу комнату, я вошла следом за ним, и уже хотела прикрыть дверь, когда поняла, что какая-то посторонняя сила препятствует мне сделать это. Взглянув через плечо, я с удивлением обнаружила откуда-то взявшегося вдруг Ролло, который нахально протискивался вслед за мной, несмотря на то, что я попыталась осторожно воспрепятствовать его вторжению все же. – Ролло! ФУ! Иди к... Йену, собака. Но пес, полностью проигнорировав мой нервический возглас, все-таки вломился за нами – вот кто б смог помешать такой свирепой животине! – и невозмутимо устроился в углу, возле небольшого камина. – Ладно, – пожала я плечами, – лежи. Только, учти – веди себя прилично! Договорились? – и повернулась к мужу, переминавшемуся посреди комнаты в великих сомнениях. – На кровать! – решительно кивнула я головой в сторону упомянутого мной места, тщательно промывая руки под умывальником, потом достала из кармана свой дорожный несессер. Джейми опасливо покосился на меня, неуверенно теребя пуговицы на штанах. – Знаешь, милая, ты это так говоришь... – Как, любимый? – Ну, тебе только ремня в руке не хватает... Фыркнув, я смягчилась. – Не волнуйся, дорогой, – успокоила я встревоженного пациента, внимательно отслеживая, как блестящий поршень втягивает в прозрачную колбочку густую белую жидкость. – Я очень аккуратно! Ты ж меня знаешь... – Конечно, я тебя знаю, Клэр! Потому и волнуюсь. Джейми изобразил на своей физиономии такой несчастный вид, что мне, конечно, тут же стало его жаль. Впрочем, наверняка он на это и рассчитывал, поросенок – актерских способностей этому прожженному шулеру было не занимать. Я, как всегда, попыталась скрыть свою неуместную жалость за строгим врачебным тоном. – Давай, давай, разоблачайся, – я пощелкала ногтем шприц и сбрызнула лекарство. – Нечего тут мне барашком прикидываться, волчара! После этого я с большим интересом выслушала поток его горестных бухтений: И когда, черти раздери, у меня только закончится этот чертов пенициллин. И задница у него и так пострадавшая, но никому из присутствующих здесь нет до этого никакого дела. И жениться на враче, да еще из чертова будущего, где зачем-то изобрели эти долбаные иголки, это самое, мать его, в корне недальновидное, что он сделал в своей жизни... Высказывая все это в процессе, Джейми, наконец-то, улегся животом на кровать и демонстративно впился зубами в подушку. На всё это я, на мой взгляд, резонно возразила: Что пить «Боржоми» слегка поздновато, дорогой мой, потому как почки уже отвалились. И, к слову, ваши средневековые коновалы обычно отрезают конечности без анестезии и ковыряются в ранах необработанными инструментами, так что нечего переть на изумительные изобретения врачей будущего. И вообще, если он не хочет, чтобы у него вскорости отвалился нос, а еще раньше – его член, то он может немного помолчать и сделать чертов вид, что благодарен. Судя по моему излишне оживленному тону, я, вероятно, все же чувствовала себя немного виноватой в тех неприятностях, которые невольно ему причиняю. – Ладно, ладно, милая, – осторожно оглядываясь на мой распаленный вид и острую штуковину в моей руке, проговорил Джейми, предусмотрительно выплюнув подушку изо рта, – делай, как знаешь. Лишь бы тебе было приятно. «Ах, ты ж, змеище!» – подумала я и вкатила ему отличный укол в его ехидную задницу. А пусть себе знает, что злить женщину со шприцем наперевес чревато. – ААУ-У-У!.. – простонал он так, будто я всадила ему хороший заряд дроби в вышеупомянутую часть тела, потом пропыхтел жалостно. – Сдается, если бы это был ремень... было бы на порядок приятнее! – Ой, да ладно тебе, мой милый. Право, размечтался! Или тебе устроить? – ответствовала я и весьма рьяно залепила ему пятерней по пострадавшему месту – в порядке сравнения, чтоб не сильно ерничал, а так же в качестве положенного разогревающего массажа, конечно. Получилось довольно-таки смачно. На что Джейми разразился витиеватым замечанием, кажется, по поводу моей исключительной способности к состраданию. На гэльском. После того, как смог закрыть свой широко распахнувшийся от такого неслыханного вероломства рот. Я благоразумно не стала уточнять перевод его пылкого спича. – Прости, любимый. Ты же сам сказал: лишь бы мне было приятно. Вот, не могла отказать себе в удовольствии. Ответом мне был самый осуждающий за всю историю человечества взгляд. Ролло, который из своего угла внимательно наблюдал за всей этой сценой, вдруг поднялся и – пока еще не совсем твердой походкой – прошествовал прямиком к Джейми. Процокав своими когтями по полу мимо меня, он как-то не слишком почтительно взрыкнул и ощерился, видимо, таким образом высказывая мне порицание по поводу столь бесчеловечного обращения с его бедным беззащитным подопечным. Тоже мне, заступник выискался! Я опасливо отдернула руку. Потом он подковылял к нашему несчастному мученику, горестно растекшемуся щекой по подушке, и осторожно лизнул его пальцы, а затем, не встретив возражений, – Джейми не успел увернуться – одним движением длинного розового языка прочертил влажную дорожку через всю его щеку от носа к уху. – Ай, приятель! Да, да, я тебя тоже люблю! – взвизгнул Джейми, пытаясь укрыться в подушке от таких навязчивых проявлений собачьих чувств, пока Ролло, горячо дыша ему в ухо, радостно мусолил все места, до которых мог дотянуться своим слюнявым языком. – Ой, ну всё! Все, хватит! Я в порядке, брат. Иди, иди уже. Место! – Вот видишь, Саксоночка, – с патетической укоризной заявил мой, ободренный такой неожиданной поддержкой страдалец, выныривая взъерошенно из спасительных глубин подушки, – даже собака меня жалеет! А вот, некоторым, не будем показывать пальцем, совсем наплевать на мучения бедного больного парня. Я фыркнула. Джейми тоже. Я подсела к нему на кровать, и мы посмеялись, нежно глядя друг другу в глаза. Потом я тихонько запустила пальцы в его всклокоченную шевелюру, приглаживая. – Как же ты хочешь, чтоб я тебя пожалела, мой храбрый солдат? А? – наклонившись к самому его уху, прошептала я, коварно согревая это чувствительное местечко своим дыханием. – Тоже облизать тебя? Да? Это я могу. От Джейми крепко пахло псиной, поэтому я засомневалась, что прямо сейчас готова исполнить свое обещание. – Ой, нет, Клэр! – он поежился, быстро пряча ухо, и, взяв меня за плечи, решительно отстранил. – Еще одного такого слюнявого напора жалости я, пожалуй что, не выдержу. Потом он повернулся на бок, заворачиваясь в простыню. Заметно было, как его внезапно разморило. – Что-то опять в сон клонит, Саксоночка, – не слишком-то внятно промычал он. – Если ты не возражаешь, девочка моя, я еще немного посплю... Я подошла к окну и открыла решетчатые створки, впуская в душное пространство комнаты полуденные запахи нагретой влажной зелени и журчание близкой воды. Окна выходили на задний двор и реку, совсем близко бегущую под небольшим отвесным обрывом – буквально ярдах в тридцати. Широкая и неспокойная, она вихрилась водоворотами и несла свои мутные глинистые воды сквозь густые заросли прибрежных кустов и деревьев куда-то на северо-восток. Мы уже наняли лодку и готовились загрузить ее всем необходимым для длительного путешествия. А после – отправимся, как и планировали, к тетушке Джокосте, в Северную Каролину. – Саксоночка, тебе не кажется странным, что Ролло как-то необычно себя ведет, – донеслось с кровати сонное. Ролло, услышав свое имя, оживленно оторвал от лап свою голову и, навострив уши, с надеждой завилял хвостом. – Что ты имеешь в виду, милый? – я видела со своего наблюдательного пункта – второго этажа гостиницы – как Йен пересек двор и зашел в сарай, видимо, в поисках Ролло, но его, понятно, там не было. – ЙЕН! Если ты ищешь пса, то он у нас! – зычно прокричала я в окно. – Хорошо, тетушка, – загорелая мордаха парнишки высунулась из-под навеса. – Я тут раздобыл ему еды, а после хочу немного прогуляться с ним по берегу. Будь добра, отправь его ко мне. – Так, собака, – проговорила я, решительно открывая дверь. – Давай, ищи! Ищи Йена! Кушать! Если бы я была пустым местом, ко мне бы отнеслись, думаю, с большей учтивостью – полный игнор! Та-а-ак... Я попробовала снова. – Эй, песик! Давай! Йен! Где Йен? Ищи! Ну, что ты ржешь, что твой конь, Джейми? Давай сам попробуй! – это уже хихикающему рыжему охламону, с интересом наблюдающему за моими тщетными усилиями из-под своего покрывала. – Ролло, старик, нехорошо, – Джейми нехотя высунул наружу кудлатую голову, подпирая ее рукой. – Воспитанные парни по отношению к дамам так себя не ведут, пойми. Где твоя галантность, приятель? Надо слушаться тетушку Клэр. Она у нас тут главная. Я закатила глаза. – Ой, ну щас. Прямо так он тебя и послу... – и, если честно, так и застыла, открыв рот, глаза же мои потихоньку расширились. Ролло встал и, хотя вид его при этом был не слишком довольный, потащил свою серую задницу к двери. Поравнявшись со мной, пес посмотрел в мою сторону, как мне показалось, крайне презрительно, потом то ли чихнул, то ли фыркнул, будто в его гладкий блестящий нос попала какая-то ничтожная мошка. И, гордо подняв свою грозную волчью морду, величественно вышел за дверь. – И как ты это сделал? – ошарашенно проговорила я, провожая важно шествующую зверюгу взглядом. – Ну, вот это я и имел в виду, когда говорил тебе, что он ведет себя странно, – шотландец довольно скалился, глядя на мою полную недоумения физиономию. – Действительно. И почему-то он все время теперь крутится возле тебя, ведь он всегда признавал только одного Йена. Просто из одной тарелки с ним ел! – Ну так и я о том же, – мой муж опять упал головой на подушку, в блаженстве прикрывая глаза, и пробурчал: – Странно все ж таки на него подействовало это ранение. А может быть, то, что он был на грани жизни и смерти, заставило его понять самые важные в его жизни вещи. – Да? И какие же это, например? – Ну, кто, на самом деле, хозяин в доме. – Ты ж только что сказал, что это я, – прищурившись, я уперла кулаки в бока. – Разве? Ну, Ролло, выходит, виднее? – физиономия растянувшегося на кровати шотландца излучала полную невинность. – На самом деле собаки чувствуют такие вещи, Саксоночка. Ну... так люди говорят, – он скромно пожал плечами на мое скептическое выражение лица. – Ох, ладно, ладно, мой милый... хаспадин. Несомненно, ты у нас главнее, – я наклонилась и ласково поцеловала его в лоб. На что он удовлетворенно выдохнул. То ли от моего сердечного поцелуя, то ли от неоспоримого признания, наконец, его первенства моей строптивой персоной. Временные уступки страждущему, пусть себе даже не обольщается. – Представляешь, Клэр, трактирщица говорит, что он только недавно очнулся. Внезапно. Буквально за день до нашего прибытия, а то уже совсем был неживой. Даже дышать почти перестал. Надо же. Повезло собаке. – Да, интересно, как он смог выкарабкаться? Вот уж, действительно, эти зверюги – такие живучие существа. Недаром говорят, все заживает, как на собаке, – я окинула Джейми оценивающим взглядом заботливой жены, а, за одним – придирчивого врача. – Сдается мне, в этом плане вы с ним, к счастью, похожи. Синяки твои почти что уже сошли. На самом деле, я, конечно, немного преувеличивала, но пятна, действительно, стали гораздо бледнее и украшали лицо моего мужа разноцветными желто-лилово-зеленоватыми тенями, делая его похожим на акварельный набросок какого-нибудь сумасшедшего экспрессиониста. Рассечения и ссадины тоже почти затянулись. Хотя для непривычного взгляда все это еще выглядело страшновато. Трактирщица первое время смотрела на меня с сочувствием, видимо, как на жену отъявленного пьяницы и дебошира, а на Джейми – с крайней степенью настороженности. Но после того, как мой муж почти задаром, в основном только за проживание, отдал ей наших лошадей и повозку, да еще, вместе с парнями, починил крышу сарая, отношение ее резко поменялось. И теперь она не могла на него надышаться и называла исключительно моим дорогим мистером Фрейзером. – Ты не помнишь, кстати, какого цвета глаза были у Ролло? – вдруг спросил Джейми. – Да как-то особо не приглядывалась. Разве не карие? Честно, не помню. – А сейчас у него – серые, даже почти что голубые. Странно, правда? – Ну так что... Псина еще растет, может, от этого и цвет глаз поменялся. У детей частенько тоже глаза цвет меняют. Рождаются с одним, а потом смотришь – уже другие. – Да, наверное, так и есть, хотя, серо-голубые глаза – что-то необычное для собаки. – Ну, почему? Кто его знает, какие там, в его роду, экземпляры намешаны. Джейми в очередной раз пожал плечами и, оставив сие замечание без ответа, наконец, праведно засопел. Я, намереваясь заняться расфасовкой своих покупок, на цыпочках вышла из комнаты и тихонько прикрыла за собой дверь.