Миллениум. Книга первая. "Последние рыцари".

      В ту минуту, когда жаркое сентябрьское солнце вплыло в ворота свинцовой башни из туч, затворив за собой золотое сияние, водопадом проливающееся на долину, все прочие краски обрели новую яркость в тени надвигающейся грозы. Уходя, светило небрежно бросило последний луч в поток лазури, рассекающий изумрудное травяное море от горы до низины. Горная река обрушивала воды с облаков на землю, а из чрева горы ввысь поднимался вечный поток рубиновых искр из открытого портала в сферу Огня. Тучи, поблёскивая зарницами, толпились вокруг шпилей и куполов главного здания Университета, отливающего бежевым и цианом, а между куполом и грозно нависающими тучами сияла вечная радуга, ещё более яркая и насыщенная, почти съедобная на вид теперь, на фоне густой грозовой синевы. Ещё темнее стала Роща, жуткая и прекрасная в своём вечном молчании, не признающем Времени. Могучий поток ветра — горного ветра, не чета жалкому ветру городских джунглей, заставил склониться даже древние ели и пихты, сдул разрозненные крики и писки местного населения. Птенцы-первокурсники, едва вылупившиеся из яиц материнской заботы, застыли, поражённые этой мощью — люди смолкли, ибо заговорили Стихии. Даже выпускники, привыкшие демонстративно не замечать окружающей их красоты, застыли и уставились на небо — благо, здесь казалось, что на него можно забраться по тропе, если только не сдует ураган.       …Так, наверное, написала бы в свой замечательный литературный дневник юная Каролин Лирондель, студентка первого курса литературного колледжа при Университете Эквилибриум. Может быть, она бы даже показала эти удушающе банальные строки парочке ненастоящих подруг и вроде бы участливых преподавателей в качестве тренировки стиля: всё хорошо, есть образность, но лучше использовать менее очевидные метафоры, найти неожиданные сравнения — иными словами, не всем дано пересечь незримую черту, необратимо отрезающую «ремесло» от «искусства», а «талант» от «гения».       Именно поэтому Каролин сегодняшняя ничего подобного записывать не стала. Дневник с прежними зарисовками и стихами был бесповоротно уничтожен, и вместе с ним умертвилась и жалкая надежда ворваться в беспощадно улетающий флаер большой литературы и даже, увы, литературы поменьше. Тем не менее, если отбросить горечь уязвлённых амбиций, пейзаж был чудо как хорош.       Явление Каролин, увы, прошло незамеченным — изящная поза возле колонны, ведущей в тёмную аллею, была потрачена впустую. Будущие коллеги по ремеслу были поглощены новеньким.       Сам он восторга, мягко говоря, не вызывал. Ростом ниже остальных парней в группе, явно ниже базовой планки в метр восемьдесят, отсекающей, как известно, мужчину от полумужа; тощий, весь какой-то вертлявый, смугловатый, да ещё и рыжий. Тёмные глаза, полные губы — короче, мавр. И жестикулирует по-южному, бурно и до чрезмерности экспрессивно. Но довершал раздражающую картину поистине невыносимый американский акцент, который трудно спутать с чем-либо ещё — будто жуёт старый ботинок. Но тем интереснее его сравнить с прочими представителями мужской части команды. С Алексом новичок и рядом не стоял: златовласый Аполлон, высокий, широкоплечий и галантный, к тому же будущий рыцарь — Алекс Рошфор был предметом мечтаний всех девушек и даже, скорее всего, многих парней. Антуан, и тот, если подумать, выигрывает в сравнении — настоящий великан, к тому же умный, да и черты лица яркие, мощный высокий лоб… Всё портит не столько огромный вес, сколько огромная неуверенность. Ну а Жан… А что Жан? Длинный, но ни тебе бицепсов, ни кубиков пресса, ни каменного подбородка, как у Алекса. Сухой, подозрительный, молчаливый, прозаический. За всё время он так ни разу не заговорил с остальными помимо дела. Скорее всего, это и к лучшему.       Из женской части группы сразу замечаешь Элли, предмет воздыханий скромного гиганта. Воздыхать, конечно, есть о чём: потрясающая спортивная фигура, полные жизни карие глаза, широкая улыбка, каштановые волосы — чего ещё мужчине нужно? Но и этого ей мало — всеобщая любимица, отличница, спортсменка, модель, звезда танцев, мадемуазель Университет, бабушкина принцесса. Она, конечно, невыносимая идеалистка, но иногда это даже приятно. Она же привела в группу и Альбину, дочь профессора Томашевского — и та, на удивление, решила остаться. Причина, конечно, очевидна: влюбилась в Алекса, что можно понять, хоть бедной толстушке, конечно, такой приз и близко не светит. Выраженных интересов Альбина также не имеет, что рушит для неё последнюю надежду — но, кажется, она пока ещё тешит себя иллюзиями.       Наконец, Анжелик — настоящая находка. Мало того, что она лучшая ученица на курсе, так она ещё и с детства занимается тёмной магией, которой её учила пра-пра-сколько-там-пра-бабушка. Выглядит она экзотично: миниатюрная, темнокожая, но черты лица при этом тонкие и изящные, миндалевидные глаза необычного бледно-голубого цвета и совсем уж необычные волосы, будто седые, завязанные на конце свободным узлом. Одевается Анжелик строго — только чёрное и белое, если не считать плаща, покрытого разноцветными магическими символами, излучающими ощутимую мощь. Движется она плавно, говорит негромко и мягко, всегда улыбается, но Каролин не раз думала, что есть в ней что-то неуловимо змеиное. Впрочем, это не мешает им быть лучшими подругами: Каролин всегда любила змей. В тот самый день, как она от нечего делать пришла на лекцию по теории тёмной магии и увидела Анжелик, то сразу же назвала её чёрным магом. Та, против ожиданий, не побежала жаловаться на расистскую шутку, а громко рассмеялась — и так потянулась цепь событий, увлёкшая Каролин на путь, не перестающий удивлять её саму.       Тем временем выяснилось, что новейшее приобретение звалось Дэйвом. Пока Каролин любовалась своими столь разнообразными приближёнными, приобретение щедро делилось восторгами по поводу родного Нью-Йорка, о котором его, по правде, никто и не спрашивал:       — …в тысячу этажей. Штат у нас не самый большой, а население огромное — как-никак, самый высокий уровень жизни на континенте, равенство, самая совершенная система социальной справедливости. Поэтому мы растем не вширь, а ввысь, к небу! Небоскребы высотой в несколько километров, соединенные туннелями и летающими площадями. По сути, это несколько городов один над другим! Настоящее чудо света. А у вас тут всё какое-то… архаичное.       — Не сочти за грубость, — улыбнулся Алекс, — но раз у вас всё так замечательно, то зачем же ты переехал к нам?       — Не сочту, — Дэйв встретил его взгляд спокойно и непринужденно, запрокинув голову и выставив подбородок, что придало ему особо горделивый вид, — я приехал сюда, чтобы продолжить дело моего деда. Я ещё не рассказывал вам историю моей семьи?       — Нет. Расскажи пожалуйста, — попросила Элли.       — Он был офицером в Султанате. Служил этому «просвещённому» тирану. Но потом встретил бабушку, еврейку из израильского подполья. Он должен был схватить её и выдать на растерзание палачам, а вместо этого ушёл со службы и примкнул к сопротивлению. Султан спустил на него ищеек, приказав поймать живьём — так и случилось. Его казнили с особой жестокостью, как изменника — отрубили конечности и сожгли заживо.       Каролин поёжилась, в красках представив расправу.       — Моей бабушке удалось сбежать в Америку. Там она родила отца, в колледже тот познакомился с моей мамой — она у меня из ирландцев, как видите, — он провел рукой по рыжим вихрам, широко улыбнувшись.       — И ты решил попасть в Орден, чтобы бороться с Султаном? — спросила Элли, — но ведь мы с ним не воюем.       — Сначала я хотел попасть в Орден Камелота, — сказал Дэйв, и Каролин, не удержавшись, фыркнула.       — Я сказал что-то смешное? — Дэйв тут же оскорблённо нахмурился.       — И не единожды. Но шутка про Камелот была самой весёлой — сие признаю.       — Да, там дискриминационная политика приёма. Но есть Орден Теней, хоть мне и не совсем нравится название. Всё-таки, как я понимаю, туда принимают не только тёмных магов. А что до войны… Я уверен, что рано или поздно империалистические амбиции Султана себя проявят и он сам развяжет войну.       — То есть ты готов подождать пару десятков лет, занимаясь борьбой с упырями и мелкими бандитами, пока османы не решатся на нас напасть? А как же немедленная и решительная борьба с тиранией?       — Да, я не могу спать спокойно, зная, что где-то творится безнаказанное зло, и не вижу в этом повода для смеха! В любом случае я не стану сидеть сложа руки…       Каролин ощутила приближающуюся асфиксию, вызванную переизбытком пафоса.       — Я уже чувствую, как восточный деспот испытал безотчётный страх, восседая на подушках в окружении одалисок…       — А по-моему и правда несправедливо, что такие вот тираны не получают по заслугам, — Элли, конечно, встала на защиту угнетённого.       — А по-моему и правда несправедливо, что дождь начинается ровно тогда, когда мне хочется погулять. Надо бы написать на него жалобу за нарушение моих прав, — парировала Каролин.       — По-моему ты сравниваешь…       — Я лишь изрекаю очевидную истину: мир никогда и не был справедлив, а история человечества — нескончаемый поток крови, лжи и предательств. Думаете, вы первые такие идеалисты? Ха. Не знаю, что страшнее — стать жертвой собственного идеализма или сделать других его жертвами…       — И всё же если рассуждать, как ты, то никогда никаких улучшений и не будет, — не сдавалась Элли. Ответить Каролин не успела.       — Надеюсь, никто не забыл, что у вас сегодня тренировка, — прошептал из-за спины холодный язвительный голос.       Все вздрогнули, резко обернувшись — поодаль, в тени дуба, стоял профессор Стефан Кей, в своем наглухо застегнутом при любой погоде чёрном сюртуке из чёрт бы знал какого века.       — Всех вас только что зверски убили, — сообщил он нежно, как поздравляют любимую племянницу с днём рождения, — молодцы. Умницы. Занятие вы начнете с общей отметки в минус пятьдесят баллов — за чудеса внимательности. Я здесь стою уже минут пять и успел придумать не менее десятка способов, как лишить вас жизни наиболее мучительным образом, так что…       — Но это нечестно! — воскликнула Элли, — снимать баллы, хотя мы даже не на…       — Тренировке? — прищурился Кей, — то есть вы, моя милая, тренируетесь ради баллов? Успеваемости? Самоуважения? А в остальное время хлопаете ушами? Вы, вроде как, будущий рыцарь Ордена, того самого, которому я отдал десятки лет своей жизни… Или вы думаете, что тёмные маги нападают только в условленные часы, известив предварительно по терранету? Уж кому, как не вам надо помнить о важности…       — Да, простите меня, — Элли покаянно опустила голову.       Каролин бросила на Кея самый вызывающий из своих взглядов, но тот не счел нужным его заметить.       — И не опаздывать, — бросил он, развернувшись, и тут же скрылся в тенях аллеи.       — Позёр, — вздохнул Алекс.       Дэйв нахмурился:       — Это же ваш преподаватель боевой магии? Он некорректно себя ведет.       — Зато дело знает, — Алекс пожал плечами.       — Это не должно его оправдывать! Он обязан…       — Это ерунда, — отрезала Каролин, — слышал бы ты, что он нам сказал при первой встрече. Как же там было… а! «Для меня не новость, что все вы родились в мирке, где всё создано ради вашего благополучия, где вам ничто не угрожает. Многие из вас даже подтереться не в состоянии без помощи терранета. Но я не поставлю вам зачёта до тех пор, пока вы не сможете хотя бы поставить простейший щит и не сломать себе руку собственным заклинанием. Потому что, запомните одну простую вещь: если кто-то обеспечивает вашу безопасность вместо вас, то он должен владеть ей и за вас, и за себя. И если вдруг не станет таких токсичных варваров, как мы, уже ничто не будет отделять вас, бездумное стадо, от внешнего мира, который как был, так и остался смертельно опасным местом».       — Ого, ты прям наизусть запомнила, — прищурился Алекс. Догадался, проклятый… Впрочем, не он первый.       — И как помнишь, человек пять действительно пошли жаловаться Тордониос, — фыркнула она, чтобы перевести тему.       — С одной стороны, по факту он прав, — сказал Дэйв, — но по форме…       — Я сначала тоже возмущалась, — сказала Элли, — а потом поняла, что если бешусь даже из-за слов, то глупо надеяться победить опасного врага.       Дэйв задумался.       — В этом есть смысл…       — Так ты пойдешь в нашу группу или к черту Орден, раз Кей такой козёл? — поддела Каролин.       — Ты думаешь, я нюня? — вспыхнул Дэйв, — я просто не терплю оскорблений. С них и начинается тирания.       — Пока всё именно на это указывает. Ну а если нет, иди и докажи делом.       И не дожидаясь ответа, Каролин развернулась и ушла — пока переизбыток пафоса не вызвал какой-нибудь спазм в мозгу.

***

      Всякий раз, стоит ненадолго отвыкнуть от тренировок, в душу вгрызается, будь она трижды проклята, вездесущая рациональность. В самом деле — в каком бредовом сне можно было представить, что ты, Каролин Лирондель, дочь целителя и художницы, интеллигентная парижанка в десятом поколении, опустишься до того, чтобы размахивать руками и подставлять себя под удары? А виной всему, разумеется, слепой рок.       К концу второго года обучения в литературном колледже Университета Каролин окончательно поняла две вещи. Во-первых, не существует такой специальности как «гениальная (по мнению мамы с папой) поэтесса». Во-вторых — хоть всевозможные теории литературы и структуры языка это, конечно, очень увлекательно, но стоит представить своё будущее. Итак, ты всю оставшуюся жизнь будешь рассказывать всё более тупоголовым студентам ровно ту же увлекательную ерунду, которую сейчас рассказывают тебе, обсуждать с коллегами всё более претенциозные и пустые новинки высокой и низкой литературы, с высокомерным видом хвалить заумный китч и ругать банальные вкусы толпы, нагло нахваливать свои средненькие опусы, а также опусы не менее бездарных коллег, дабы они в свою очередь нахваливали тебя, участвовать в бесконечных съездах, премиях и творческих семинарах, подавляя рвотные позывы… Нет и нет. Пускай это избалованность, пресыщенность и всё такое, но нет прослойки, которая бы ненавидела и презирала самое себя и свою же собственную среду больше, чем творческая интеллигенция. Вторая половина правды в том, что всё остальное она ненавидит ещё больше. Да и потом, было тошно от конформизма: в любом стихотворении про осенние листья нужно находить политически верный посыл, вскрывать патриархально-угнетающую суть, вызов расизму и сексизму. Одногруппники же будто и не видели проблемы — повторяли слово в слово одни и те же штампы, вычитанные у Томашевского или других светил одобренной в верхах мысли.       Так и получилось, что Каролин доверилась слепому случаю, ненадёжной улыбке Фортуны: написала карточки специальностей и доверила их броску кости. Ей выпала настройка порталов. Что ж, иногда слепую длань судьбы нужно и подтолкнуть, и да будут прокляты бездушные жрецы Арканы с их математическими вычислениями и занудными формулами, стойкий иммунитет к которым Каролин выработала ещё в эпоху школьных мытарств, чувствуя, как трескается броня ментального превосходства над интеллектуальным убожеством окружающих, стоит наделать глупых ошибок в простейшем уравнении. Так что какие уж тут порталы.       Вслед за порталами отправились и автоматоны — потому что не должен поэт, пусть и неудавшийся, служить бездушными машинам с их так называемым интеллектом.       Агротехническая магия и животноводство. Конечно, что там эти вирши, вы вот лучше потрогайте траву, землицу, вернитесь в реальность из мира фантазий… Нет уж, катись к чёрту магия Жизни с её травой, землёй, червяками и прочей гадостью, которую любители всей этой простоты так и норовят выдать за подлинное бытие. Всё это бренно и лучше уж записаться в почитатели Смерти, но её, увы, изучать запрещено, как и прочие тёмные Сферы. Только и довольствуйся что жалким осколком в виде скудного и чисто теоретического курса лекций у профессора Кляуница. Впрочем, курс этот был не вполне бесполезен — через него Каролин познакомилась с Анжелик. Её пример в конечном счёте и определил судьбу: четвёртый бросок кости показал самую непопулярную специальность Университета — боевую магию. Сначала тоже хотела выбросить, но потом задумалась: а будет ли что-то лучше? Конечно, к боевой магии Каролин была готова не больше, чем к математическим упражнениям, но ещё с детства в ней вроде как нашли потенциал. Другое дело, что она его толком не развивала с тех пор, как выяснилось, что работать ведьмой и загребать бешеные деньги за порчу и привороты хоть и можно, но карается всякими досадными неприятностями вроде тюрьмы.       Так Каролин и оказалась в составе самой маленькой учебной группы — всего семь человек (теперь, с появлением американца, восемь), возглавляемых неким профессором Стефаном Кеем, бывшим магистром Ордена Теней. Эта программа была и остаётся единственным прямым способом попасть в пресловутый Орден, окутанный мрачными (хоть и скорее всего выдуманными) легендами. Стоило хотя бы себя попробовать.       Первое же занятие показало, что это было страшной ошибкой — тренировка оказалась запредельно тяжёлой. Но трижды проклятый Кей сумел, первый за все двадцать лет жизни, задеть самолюбие до такой степени, что она, проклиная себя каждый раз, вновь и вновь тащилась в пустующее крыло третьего этажа, где проходили тренировки. Крючок незамысловатых провокаций намертво впился в тонкую ткань самооценки и рвал её, обнажая неприкрытую наготу уязвимого эго. Конечно, дело давно было не только в том, чтобы показать этому надутому индюку, что она вовсе не слабачка, не избалованная папенькина (и маменькина заодно) дочка, мнящая себя не такой как все — потому что сложно опровергнуть очевидное. Нет, она должна была доказать этому самовлюблённому травматику, что и он не выше человеческих чувств, что его маска холодной отчуждённости, иронии и сарказма — это лишь маска, неумело скрывающая ранимую натуру, жаждущую любви и признания. Иными словами, ей была нужна окончательная победа, признание от человека, который посмел её не признать, и ради этого стоило терпеть даже изнурительные и унизительные тренировки.       Так, по крайней мере, казалось, когда тело и дух восстанавливались после очередного издевательства, но всякий раз перед началом нового ей хотелось уйти. И с каждым днём это становилось всё невозможнее — не хватало ещё, чтобы остальные смотрели с жалостью, свысока — пришла тут фифа, поигралась в боевого мага, но быстро поняла, что не тянет и пошла дальше свои стишки писать. При одной мысли об этом кипящий яд ресентимента прожигал душу насквозь, и Каролин вновь и вновь облачалась в обтягивающую спортивную одежду, весьма неуместно подчёркивающую не то чтобы полное, но близкое к полному отсутствие фигуры, и шла позориться с гордо поднятой головой.

***

      Этот учебный год сулил запредельный уровень сложности, но все остальные будто бы не подавали виду, что их это беспокоит. Великолепная четвёрка: Элли, Алекс, Анжелик и Антуан — увлечённо обсасывали подробности последнего международного турнира, Дэйв активно включился в обсуждение, Жан просто молча разминался, равнодушный ко всему, как осветительный столб, Альбина же сосредоточенно пыхтела, пытаясь, очевидно, хотя бы на этот раз не показать худший результат на тренировке. Каролин подумала, что проиграть ей было бы совсем уж унизительно, с опаской приглядывалась к Жану, и очень надеялась, что Кей не поставит её против новенького — чего доброго, тот окажется хорошо подготовлен, и от такого унижения будет уже точно не оправиться вовек.       Кей ждал, как всегда, на балкончике, откуда был виден весь огромный зал для тренировок. Одним изящным, плавным прыжком он спустился вниз и оказался лицом к лицу с Дэйвом. В полумраке зала Кей казался ещё более зловещим, чем снаружи: блестящий, гладко выбритый череп, тёмные защитные очки, длинные, бледные, паучьи пальцы, плавные, неслышные движения. Американец, впрочем, не растерялся.       — Я хочу быть членом вашей группы, профессор Кей, чтобы по окончании Университета вступить в Орден Теней, — сказал он громко и чётко.       — Не знаю, молодой человек, не знаю, — Кей потер подбородок, скептически оглядывая Дэйва с ног до головы, — видите ли, я тренирую этих бездарей уже третий год, а некоторых так и ещё дольше, но всё ещё сомневаюсь, что из них выйдет толк. И всё-таки, если сравнивать с тем, какими они ко мне пришли… Небо и земля. Не так важно, сколько заклинаний они знают. Важно, что они умеют работать в команде, и команда эта складывается далеко не сразу. Вы уверены, что сработаетесь с коллективом?       — Сделаю всё возможное, — ответил Дэйв.       — А вот от вас им какой прок?       — Меня обучали лучшие маги Восточных Штатов!       — Пф-ф. Там нет никого, кто хотя бы застал Войну. Никто из них и близко не знает, что такое настоящий бой. И чему такая бестолковая зелень может научить?       — Не смейте так говорить! Мои наставники — умелые маги и…       — Так докажите это, самовлюбленный юнец! Или вы собираетесь побеждать тиранов криками о своих правах?       — Я готов! — вскинулся Дэйв и сделал стремительную восьмерку копьём — вокруг него поднялся небольшой вихрь.       Кей не спеша завел левую руку за спину, выставил вперёд правую, открытой ладонью к противнику. Сделал приглашающий жест.       Янки атаковал первым: выпад копья, вспышка молнии — но Кей уже скользнул за спину новенького. Тот переместился, уклоняясь от атаки Кея. Тут же развил нападение — один, два, три кулака воздуха — Кей отклонил их один за другим, создавая магические щиты чуть больше собственных ладоней. Мгновение — и Кей сам атаковал новичка воздушным кулаком. Заклинания столкнулись слишком близко к самому янки, и он на секунду потерял равновесие — достаточно, чтобы Кей успел молниеносно сблизиться и ударить его открытой ладонью, и сразу же коснулся двумя пальцами левой, нанося парализующее заклятие. Американец, отброшенный к стене, сложился пополам и замер в нелепой позе, ловя ртом воздух. Каролин приподняла левый угол рта в язвительной усмешке: поделом.       — Отпустите меня, — просипел поверженный, еле отдышавшись.       — А вот и нет, — Кей сел в кресло, переместив его к себе щелчком пальцев, — ты проиграл, и ты в моей власти. Я хочу, чтобы ты кое-что усвоил, малыш…       — Вы не… Ау! — с пальца Кея ударила тонкая длинная искра.       — Не перебивай, когда я говорю — это первое правило. Вот твой урок: я хочу, чтобы ты понял, что дурость, горячность и поспешность имеют свою цену. Тебе стоило бы полежать тут парализованным до утра, чтобы эта мысль впиталась в твои щенячьи мозги. Может, тогда в следующий раз ты не будешь забывать о защите и лезть на заведомо более сильного противника, словно это чертов манекен, который сдачи не даст! Ну что, тираноборец, сдулся? Можешь пойти к Тордониос, написать жалобу.       Щелчок пальцев — и заклятие, удерживающее в неподвижности тело новичка, рассеялось. Тот, однако, не торопился вставать — лишь растирал руки и ноги, хмурясь. Наконец, поднялся, наклонил голову.       — Мне не нравится, как вы с нами разговариваете, но я должен признать, что вы правы. Я действительно забылся. Будь это настоящий бой, с… теми, с кем я хотел бы сражаться, на этом бы для меня всё закончилось. И на врагов я пожаловаться не могу. Примите меня в группу.       — И ты готов принять любые правила? Я тебе не мамочка и жалеть не буду. Спроси других, если хочешь.       — Спрашивал. И я готов принять ваши правила, — в его голосе звучал вызов, негодование — определённо, ему стоило немалых сил заставить себя говорить это. Каролин ощутила, как в груди прорастает робкий росток уважения к этому нелепому типу.       — Что ж, тогда начнём тренировку, — сказал Кей, — разминка!       Со временем Каролин смирилась и даже в каком-то смысле полюбила разминку, хотя вначале она давалась с невероятным трудом. Изнурительные упражнения, весь этот бег, отжимания, приседания и прочие обезьяньи глупости… Таскание тяжестей, после которого руки дрожат так, что чашка кофе расплёскивается от стен до потолка. Растяжка, от которой ходишь потом, как пингвин. Идиотский рукопашный бой, в котором Каролин ни разу не победила вообще никого — даже Альбина и та просто давила массой. Но даже работа мешком для битья оказалась не такой изматывающей, как проклятые медитации — главный способ развития навыка удержания, без которого не сможешь долго творить заклинания. Сначала долгая настройка на магические Сферы — Каролин, конечно, предпочитала благородную и таинственную стихию Воды, а также её высшие формы, светлую и тёмную — Дух и Тень.       Кей говорил, что этого более чем достаточно, потому что переключать внутреннюю концентрацию с одной стихии на другую прямо в бою — крайне сложно и не очень-то полезно. Ему хорошо говорить: сам он Тьма знает сколько лет учился по всему миру, в том числе в царстве У. Там он, как однажды обмолвился, и научился пути Равновесия: не использовать магическое оружие и полагаться на все четыре материальные стихии — Огонь, Воздух, Воду и Землю. И хотя этот негодяй постоянно повторял, что копировать за другим магом — полнейшая глупость, что его стиль подходит только ему и никакой особой выгоды во владении сразу множеством стихий нет, пока что всё выглядело ровно наоборот: сколько бы будущая команда рыцарей ни пыталась его одолеть, Кей всякий раз, с невероятной скоростью переключаясь между стихиями, обнулял все их жалкие попытки. Наверняка же с ним было бы проще справиться, если бы он был более… односторонним.       Впрочем, первые полтора года обучения им было вообще запрещено биться друг с другом: сначала тренировали тело и дух, потом отрабатывали базовые заклинания. Сложнее всего оказалось не создать мощную ледяную стрелу, а научиться очень точно выверять её силу. Во-первых, чтобы не покалечить и не убить товарища на тренировке — ведь даже с их текущим уровнем при полной отдаче у каждого хватит сил, чтобы разрушить немаленькое здание. Во-вторых, если вкладывать слишком много магии в каждое заклинание, то истощишься за несколько секунд, и тогда бери тебя тёпленьким. На тренировках они использовали крохотную часть сил, скорее обозначая удары, чем нанося их — и тем не менее после каждой тело болело так, будто оно катилось с вершины горы.       Сложнее всего давалась проклятая стихия Жизни: именно для неё, помимо общей координации и выносливости, нужен был весь этот дурацкий мордобой — ведь Жизнь и Земля, как Сферы, наиболее близкие к телесному уровню, напрямую зависят от состояния тела и владения им. Поэтому такое чудище, как Алекс, и выдаёт сокрушительные ударные заклятия и ставит мощнейшие щиты магией Жизни. Антуан тоже мог бы, но предпочитает, будучи истинным мыслителем, Аркану. Каролин же, блюдя свою гуманитарную природу, старалась не выходить за рамки чувственной триады.       Итак, после полутора часов тренировок, медитаций и отработки заклинаний пришло время сражений. Резвый американец тут же пригласил на «спарринг» (ещё одно уродливое словечко) Элли — та охотно согласилась. Ну, что она ему понравилась сразу, то неудивительно. А вон он ей? Каролин решила пронаблюдать.       Жану выпало сражаться с Алексом — не повезло парню. Анжелик досталась Альбина — придётся подруге поскучать. Каролин же тронула за плечо помрачневшего Антуана. Тот кивнул и поплыл в противоположный от Элли и наглого янки конец зала.       …Каролин атаковала первой, рассчитывая на медлительность противника. Отработанная комбинация: водный хлыст и ледяная стрела — однако толстяк каким-то чудом успел создать щит, и оба заклинания разбились об него, а Антуан тут же сжал щит в сияющую сферу и лёгким пассом послал в Каролин. Водный щит не помог — промелькнул испуг, концентрация дрогнула. Мгновение спустя Каролин уже впечатало в стену — благо, обитую матами. Полгода назад она бы уже сдалась, но не теперь: собрала страх и злость, слепила из них тонкую плеть — алые нити слетели с её пальцев, обвились вокруг Антуана. Он коротко вскрикнул, но не смог вырваться. Каролин добавила эмоций в заклинание, сжимая крепче, но тут Антуан совершил быстрый жест, и с его указательного пальца сорвался голубой луч, от которого в висок на секунду ударила ослепляющая головная боль, и настрой тут же потерялся, заклинание рассеялось. Чувствуя нарастающую панику, Каролин попыталась создать ледяную стрелу, но лёд испарился в руках. Замешкалась, вспоминая злополучную формулу стрелы Арканы, но не успела — из ладони Антуана ударил луч бело-голубой энергии. В грудь будто слон с разбегу пнул. Вспышка, удар, темнота — и потолок перед глазами.       — Прости, я, кажется, перестарался, — прозвучало где-то далеко, будто бы из-под воды. Зрение вернулось не сразу. Каролин выбросила из ладони пару красных искр, хотя и так было понятно: очередное поражение, ничего нового.       Антуан подошёл и поднял её, легко, как кошку. Ну ещё бы — если ты в три раза тяжелее… Пришла в себя, осмотрелась — что там у остальных?       У остальных всё было ожидаемо. Элли уже размазала хвастуна: он тоже успел оклематься, и теперь они мило о чём-то беседовали, сидя на корточках. Алекс, конечно, раздавил Жана, и никакой внутренний медведь не помог. Анжелик до сих пор комментировала попытки Альбины как-то её зацепить, прямо по ходу дела исправляя её ошибки и давая советы. Та старательно пыталась что-то сделать, но Анжелик без малейшего напряжения отражала все заклинания, явно скучая. Наконец, получив сигнал от Кея, коротко улыбнулась, молниеносно перенеслась Альбине за спину и коротко рубанула ребром ладони по шее. Та упала ничком, парализованная. Анжелик тут же сняла заклинание и помогла ей подняться.       — Итак, подведём результаты поединков, — с нескрываемым ядом в голосе произнёс Кей, — месье Дэвид Райан, я начинаю сомневаться в своём решении взять вас. На своих ошибках вы учиться явно не желаете. Мадемуазель Крейтон поймала вас на том же, на чём и я. Элли, прогрессируешь. Хвалю.       Каролин укусила губу, борясь со змеем ревности. Когда-нибудь он признает и её, и куда многословнее. Когда-нибудь…       — Месье Поль… Вы себя явно переоценили. Сначала дали себя измотать, а потом пошли против месье Рошфора в лобовую, понадеявшись на зверя… Вам ли не знать, насколько силён ваш противник в прямом противостоянии?       Жан кивнул и издал утвердительный звук.       — Мадемуазель Томашевская… Ну, вам уже и так всё сказали, но от себя добавлю: вы хоть немного пытайтесь всерьёз попасть по вашему противнику. Вы уже не верите, что у вас что-то получится, ещё до того, как нанесли удар. Сами себя загоняете в ловушку.       — Я буду стараться лучше, — произнесла Альбина официальным тоном, в котором отчётливо звучала обида.       — Ну а вы, мадемуазель Лирондель… Мда. Не потрудитесь объяснить, что это вообще было? Что за нелепое метание между Сферами? Вы в какой-то момент почти что начали действовать правильно. И на собственном примере имели возможность убедиться, почему стихия Духа ненадёжна в бою. Она питается чувствами, а значит, нестабильна и непредсказуема, а на долгой дистанции всегда побеждает постоянство. Аркана постоянна, потому что основана на строгой и чёткой логике. Жизнь — в той степени, в какой вы владеете собственным телом. К чему вы обращаетесь, когда эмоции вас подводят? Правильно, к ненавистным формулам.       В груди закипал вулкан кипящей кислоты. Больше всего на свете хотелось извергнуть его в эту самодовольную, ехидную физиономию… И он прекрасно это понимал, как и то, что у неё ни за что не получится.       — Не ждите, что я вам засчитаю экзамен просто за посещаемость. Результат — вот что нужно показать. А до него вам пока что астрономически далеко. Это и близко не похоже на боевую магию.       В носу защипало, и Каролин бросила всю силу воли на то, чтобы сдержать подступающие слёзы. Не хватало ещё сдать последний рубеж и разреветься, показав себя совсем уж никчёмной тряпкой. Она заставила себя гордо поднять голову и посмотреть со всем доступным презрением, но Кей уже отвернулся.       — Шевелитесь, как сонные мухи. А времени на то, чтобы приходить в форму после каникул, у вас нет. Сразу видно, кто бил баклуши, а кто тренировался. Так, внимание. Приходим в себя, а потом сражаемся команда на команду. Элли, Алекс, Антуан, Анжелик. У вас красные повязки. Неудачники — синие повязки. Надо-ка вас погонять получше. Программа-минимум — полностью обездвижить вражескую команду. На оценку отлично: не понести потерь в своём отряде. Приступать!       Янки, кажется, не утратил ни капли энтузиазма, несмотря на два унизительных поражения за каких-то пару часов. Что ж, любопытно посмотреть, что с ним сделают третье и четвёртое…       Он тут же подскочил, обвел Каролин, Жана и Альбину взглядом, широко улыбнулся:       — У меня есть план, ребята. Мы их разгромим.       Каролин саркастически усмехнулась.       — Если ты ещё не понял, то я объясню. У нас нет ни единого шанса. Их ровно ноль. Зеро. Нисколько.       — Не падай духом! Если сдаться до начала боя, то тогда точно проиграешь, но настоящие герои не сдаются даже в безнадёжной ситуации. Они создают эту надежду сами!       — Ой, заткнись, а.       — В общем, план такой…       …Разумеется, Каролин оказалась права. Их снова растоптали.       Дэйв сделал ставку на внезапное нападение — Жан резко врывается в форме медведя и принимает на себя удар. Американец в это время атакует с воздуха, Каролин обходит с фланга и бьёт в спину, пока они заняты Жаном и новичком, а Альбина прикрывает с задней позиции. В общем, всё красиво и стройно. В теории. На деле же разгром вышел полный.       Всё с самого начала пошло не так: Жан, вновь превратившись в медведя, рванул вперёд, только чтобы нарваться на парализующее заклинание Анжелик. Алекс, подлетевший мгновение спустя, с разбегу сокрушил Жана могучим ударом и прикрыл щитом Анжелик, в которую уже влетел с высокого прыжка янки. Та парализовала и его. Каролин, всё еще пытаясь обойти противников с фланга, уже поняла, что план рассыпался: Элли, которую должен был связать боем янки, была свободна и уже устремилась к Каролин — залп огненных лучей, огненная завеса — и неожиданный удар со спины. Каролин упала, зарычала, развернулась — Элли уже пикировала сверху. Каролин собрала всю злость, чтобы повторить почти успешный трюк, но её заклинание натолкнулось на встречную волну, собственные эмоции Элли — кураж и азарт, и рассеялось без остатка, а Каролин вновь вдавило в пол. Вдохнуть получилось не сразу, пошевелиться — тем более.       — Добей меня, — простонала она, пока в нос заползал едкий запах дыма, — я червь. Я бесталанный…       — Ещё одно слово, и заставлю тренироваться до рассвета, — буркнул Кей, и Каролин тут же заткнулась.       — Ну и как вы это прокомментируете? — ухмыльнулся Кей. Элли ободряюще улыбнулась и показала Каролин большой палец. Но много ли толку в незаслуженной похвале? Унижение жалостью…       — Почему сражаются лучшие против отстающих? — возмутился новенький, — неужели не более справедливо будет создать равные команды, чтобы каждый имел адекватный вызов?       — Потому что у нас здесь не спорт, милейший, — с язвительной нежностью произнёс Кей, — если я дам вам в команду сильных ребят, вы вообще перестанете прикладывать усилия, надеясь на то, что сильный член команды сделает за вас всю работу. Сейчас мне важнее вас выровнять, а учишься лучше всего тогда, когда сражаешься с более сильным. Победить у вас шансов не было, но я надеюсь, вы хоть что-то усвоили из этого поражения.       «Например, что я всё ещё боюсь огня».       — Ну а теперь закрепим. Полчаса на восстановление и вы все против меня.       Каролин не сдержалась и издала стон — не наслаждения, но боли. Можно подумать, за этот день было недостаточно позора.       Какая-то польза от отдыха всё-таки была: Каролин сосредоточилась на том, как же сильно она ненавидит этого типа — теперь её заклинания должны как минимум стереть его в порошок.       Ожидание тянулось мучительно, но наконец Кей закончил медитацию и жестом пригласил учеников. Они встали полукругом напротив него, а учитель вновь принял свою боевую стойку: нога поднята, одна рука за спиной, другая ладонью вперёд. Ударил гонг, и вместе с ним и вся команда — простым ударным заклинанием. Если бы Кей и смог защититься, это лишило бы его почти всех сил. Но вместо защиты он дрогнул и растворился в облаке густого тумана. И когда успел?       Думать было некогда — пока Каролин активировала магическое зрение, чтобы различить иллюзии, стремительная тень метнулась к Анжелик — та отбила заклинание, но за ней последовало другое, третье, четвёртое — все разными стихиями. Защита истощалась, и последний удар Кея пробил её, отбросив Анжелик к стене. В ту же секунду Алекс настиг Кея, обрушил удар и тут же схватил — но Кей двинулся навстречу и резко крутанулся, меняясь с Алексом местами. Все оглушающие, направленные в Кея, достались Алексу, и он, пошатнувшись, упал со страшным грохотом.       «Минус два какого чёрта двое сильнейших мы же не справимся» — мысль обожгла мозг, и руки Каролин в третий раз за сегодня, будто по собственной воле, исторгли из себя плеть, сотканную из магии Духа.       Кей, отражая атаку Дэйва и Элли, глянул в сторону Каролин меньше, чем на полсекунды, выбросил руку со скрюченными пальцами — фиолетовая нить сплелась с её заклинанием, и оно вдруг обратилось, хлестнуло разом со всех сторон, опутало. Её жгло огнём собственной злости, а Кей сделал ещё один жест — и остатки накопленной ярости выплеснулись, но не в Кея, а в Антуана. Он успел среагировать, но его всё равно немного задело, и мощное заклинание, которым он пытался закончить бой, сорвалось. Кей воспользовался секундным замешательством, нырнул Антуану за спину и ударил по шее. Великан рухнул. Следующее ударное досталось Каролин — и она, не успев освободиться от собственного заклинания, была вновь повержена.       Ныла каждая кость, каждый сантиметр нежной кожи. Несколько секунд Каролин просто дышала, закрыв глаза, борясь с тошнотой и головокружением. «Ни за что не поверю, что он в самом деле сдерживается. Старик просто любит нас бить. Садист. Изверг. Мучитель».       Наконец, она со стоном поднялась — чтобы увидеть самый конец разгрома. На ногах стоял лишь Жан, атакуя ударными, но Кей подкинул его в воздух восходящим ударом ветра и тут же добил. Бой был окончен.       — Поздравляю, — сказал Кей, — с полнейшим позорищем. Всё, можете отдыхать.       После троекратного избиения бассейн с тонизирующей водой показался райским блаженством. Всё же правы те, кто считает, что счастье полноценно лишь тогда, когда его оттеняет страдание. Облегчение превыше удовольствия, как известно.       Кей, сухой и жилистый, с плоским мускулистым животом, весь покрытый шрамами, был хорош. Каролин не могла не ощупывать взглядом его тело, представляя, как касается его — с большим трудом заставляя себя слушать то, чего слышать совсем не хотелось.       — …собрали буквально все мыслимые ошибки. Вы упускаете главное. Почему вы проиграли? Сам факт, что я сражаюсь с сразу с восемью противниками, уже абсурден. Вы четверо, — он обвёл взглядом победителей прошлой схватки, — каждый потенциально сильнее меня. Остальные тоже могут догнать, если не будут лениться. А уж всей толпой вы должны были размазать меня за несколько секунд. А что вместо этого?       Все пристыженно молчали.       — Я скажу, почему вы проиграли. Во-первых, вы не команда. Вы должны помогать друг другу, прикрывать слабые стороны, атаковать как единое целое — тогда вы сможете победить куда более сильных противников, чем отставной калека вроде меня. Вы же боитесь попасть друг по другу, и правильно боитесь. Я мог бы вообще не бить — сами бы друг с другом справились. И ещё — вы предсказуемы. Я знал наперёд, что вы будете делать, и только поэтому победил. Если бы вам удалось меня удивить, мне бы пришёл конец. Напомню, вам остался всего год. Вы надеетесь справиться? Аурель, напомню, смогла победить меня в одиночку, и намного быстрее, чем вы.       — Отличный пример того, что всё упирается во врождённые способности, — Каролин всё-таки не стерпела. Кей иронично приподнял бровь.       — Не спорю, её магический талант намного выше чем у любого из нас. Вот только на разницу в талантах любят пенять, чтобы прикрыть собственное безделье. Аурель не только природный талант, она и пахала за вас всех вместе взятых, и не только на моих занятиях. Знаете, сколько у неё научных работ? Я уж не говорю про общественную нагрузку… Мораль в том, что на одном таланте она бы далеко не уехала. Только знания и практика могут сделать из талантливого мага — великого. Не буду врать, без таланта вам никогда не стать вторым Мерлином, даже если вы будете тренироваться круглые сутки без выходных. Обидно? Если сравнивать себя с гениями, как вас с детства учат, то конечно. Жизнь полна несправедливости и угнетения. А если не ныть, а вкалывать, то глядишь, даже обладая совершенно заурядными способностями, сможете в триста лет раскидать человек этак восемь юных талантливых нытиков. Тоже кое-что, как по мне.       Пилюля, втиснутая в пасть, была настолько горькой, что горло сдавил спазм, а в носу защипало. Как он смеет… как смеет он говорить правду? Вот так хлестать ей по лицу, как мокрой тряпкой… Каролин нырнула под воду, чтобы овладеть собой. Родная стихия приняла в объятия. Стало чуть легче.       — …по персоналиям, — невозмутимо продолжал сатрап, — мадемуазель Лабонте. Тебя в целом хвалю, делаешь большие успехи, но скорости реакции всё ещё немного не хватает. Тренируйся.       — Да, учитель, — Анжелик безмятежно улыбнулась, сложив ладони.       — Господ проигравших прошу учесть вот что. Если бы она сражалась всерьёз, то в одиночку убила бы вас четверых, не сильно утомившись.       Анжелик улыбнулась и сложила пальцы в сердечко. Каролин ответила ей менее приятным и более пикантным жестом.       — Рошфор — вас тоже хвалю, но вы сами знаете свою слабость — слишком много на себя берёте, идёте напролом. Сами видите, что из этого может выйти.       — Понимаю, — сказал Алекс, — буду исправляться.       — Крейтон — молодец. Учишься собой владеть, не рискуешь понапрасну. Но всё-таки увлекаешься, спешишь. Не теряй голову. Магия Огня в особенности требует холодной головы.       Элли кивнула и улыбнулась, а Каролин снова сжала кулаки. Ничего… Когда-нибудь…       — Месье Гроссини. Делаешь успехи, но проблема всё та же. Ты любишь всё усложнять и недостаточно быстро реагируешь. Тебе надо было бить сильными и простыми заклинаниями, тогда у меня не было бы времени на то, чтобы проворачивать всякие гадкие комбинации. Понимаешь меня? Не витай в облаках. И больше тренируйся.       Антуан кивнул.       — Вы, новенький… Не скажу, что вы лишены таланта, но я всё ещё не уверен в своём решении. Вы ломитесь очертя голову, представляя себя героем комикса или фильма. Или вы наконец уясните всерьёз, что вы не бессмертный, или вам это докажет кто-то другой. Но это будет ваш последний урок.       Американец наконец-то сник, но тут же выставил подбородок.       — Я понял, профессор. Буду стараться.       — Ну а теперь поистине печальные картины. Мадемуазель Томашевская. Скажите мне, вы отдаёте себе отчёт в том, где вы находитесь?       — Я сама знаю, — тихо, зло пробубнила Альбина себе под нос, — я слабая и бездарная. Я тяну всю команду назад.       — Это вы что, пытаетесь сделать себя ещё более уязвимой к магии Тени? Ваша проблема в том, как и сказала мадемуазель Лабонте, что вы боитесь. Причём вы боитесь как ваших противников, что ещё объяснимо, так и себя. Если вы не приведёте себя в порядок, то застрянете на своём текущем уровне. Чем больше вы отрицаете и подавляете эмоции, тем больше вырастает ваша Тень, и тем легче мне и любому другому магу Тени за неё зацепиться. Это на своём примере сегодня испытала мадемуазель Лирондель, не так ли?       — Да, — прошипела Каролин.       — Не потрудитесь пояснить, как именно я победил вас?       Каролин ощутила, что краснеет. Она понятия не имела, как проклятый Кей это сделал.       — Магия Тени…       — Поразительное прозрение. Сказали бы ещё, что я применил какое-то заклинание. Мадемуазель Лабонте, поясните бестолковой подруге.       — Теневое искажение. Использует дисбаланс в чувствах человека и позволяет их контролировать и направлять — и сами чувства, и заклинания, на них основанные. Чтобы его применить, нужно овладеть навыком диссоциации…       — Достаточно. Ещё пять баллов вам в копилку. И следующее занятие мы начнём с изучения этого заклинания и противодействия ему. Что же до вас, — Кей вновь повернулся к Каролин, — то я могу с уверенностью сказать, что все два месяца каникул вы с наслаждением бездельничали. Весь прошлый год вы боролись с вашими нестабильными эмоциями, и к концу года стали делать успехи. Но — два месяца лодырничества, и вот вы откатились на полгода, если не больше. Ваши навыки пока что настолько слабы, что любой перерыв в тренировках отбросит вас далеко назад. Пройдёт ещё очень много времени, прежде чем вы доведёте нужные навыки до автоматизма. Поэтому вам нужно тренироваться вдвое, а лучше втрое усерднее, чем всем остальным. И следующую тренировку мы посвятим исправлению ваших слабостей. Это, впрочем, касается всех. Ну а теперь можете отдыхать. Так и быть, сегодня я в настроении ответить на пару вопросов.       Разумеется, повестку тут же перехватил вечно голодный до знаний Антуан. И почему он, в самом деле, не стал историком?       — Профессор… Вы в прошлый раз, перед каникулами, рассказали нам о Некроманте. Но я, если честно, так и не понял главного. Зачем он это сделал? Почему?       — Вопрос хороший, но я хотел бы знать ответ не меньше вашего. Некромант и его… приближённые ничего не требовали, не выдвигали манифестов, не вступали в переговоры. Просто уничтожали всё живое, будто бы их не устраивал сам факт существования жизни. Там, куда они добрались, не оставалось не то что людей — ни животных, ни растений, ни даже насекомых.       — Но это же абсурд, — снова встрял новенький, — откуда такая ненависть к жизни? Этого Некроманта кто-то обидел или что?       — Мы с вами вообще плохо представляем мышление столь сильных и древних магов. Даже сэр Мерлин, хоть он, безусловно, наш друг и защитник — можете мне поверить, он мыслит как угодно, но не так, как мы с вами. Те знания, которые открываются им в глубине Сфер, должно быть, сильно их меняют. Рад бы сказать больше, но больше и сам не знаю, а фантазировать не хочу.       — Скажите, — спросил Антуан, — вы думаете, Некромант действительно полностью уничтожен? Мне сложно до конца поверить, что такое зло может действительно навсегда исчезнуть…       Кей помрачнел ещё сильнее — если, конечно, сделать допущение, что ему есть куда мрачнеть. Какое-то время он молчал, и Каролин уже думала, что вопрос останется без ответа, но Кей всё же заговорил.       — Чтобы уничтожить Некроманта, собрались семеро великих магов. Включая нашего сэра Мерлина, Белую Чародейку и других… У них получилось, но по словам старика, они были на волосок от поражения. Некромант чуть не убил их всех, одним заклинанием. Нас в буквальном смысле спасло чудо. Нас — это человечество.       По коже поползли мурашки.       — Я тоже не считаю, что это конец, — продолжил Кей, помолчав, — просто не могу себя убедить. Я… Я видел его. Однажды. Скажу так — это не был маг. Не такой, как другие, даже не такой, как великие. Это была сама Смерть. Поэтому нет, я не верю, что с ним действительно покончено. Но, возможно, правы все эти психологи: может, у меня просто военная травма. Может быть, действительно настало время всеобщей благости, зло наконец побеждено, мы движемся к счастью и прогрессу, а все проблемы находятся только у меня в голове. Может быть. Хорошо бы, если бы правда было так. И, подчеркну — мы действительно не нашли никаких следов пребывания Некроманта в нашей реальности, а, поверьте, искали очень хорошо, все секретные службы мира. И до сих пор ищут. И если найдут хоть малейший след, тут же все правительства отправят лучших бойцов, чтобы уничтожить то, что от него осталось, чтобы не дать ему и шанса на восстановление. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Ну ладно, хватит на сегодня болтовни. Кыш по домам.       Отдохнувшие и капельку воодушевлённые, будущие рыцари Ордена засобирались. Каролин медлила — потому что ещё накануне, в последний день лета, дала себе слово — сделать наконец шаг, внести определённость.       — Пойдёшь на «Цветы одиночества»? — Анжелик коснулась плеча.       — Ага. Только сначала нужно кое-что сделать. Ты подожди снаружи.       Что ж, вот и момент.       Кей методично, не спеша убирался в зале. Не повернулся. Не заметить не мог — значит, специально игнорирует. В этом весь он. Самовлюбленный, сухой, язвительный… несчастный, одинокий, битый жизнью, но сильный и несломленный. Настоящий мужчина, не то что сопляки…       Каролин подошла к нему, положила руку на горячее, твёрдое плечо — он развернулся. Молча она коснулась его сухих губ своими — прильнуть к этой живой теплоте, ощутить, как это сильное тело сжимает и проникает…       …Несколько секунд он колебался, внутри дрожало что-то живое, уязвимое, тёплое. Потом сильные, жёсткие руки обхватили её плечи и неумолимо отодвинули.       — Нет, девочка. Поверь, я справлюсь сам. Не первый век это делаю.       — Я… Ты просто не… — бормотала Каролин, сама не понимая, что несет, почему путаются мысли и слова — только было жарко, очень жарко во всем теле, и надо было держать руки так, чтобы они не дрожали.       — Иди к друзьям. Иди, и больше так не делай, слышишь! — сурово произнёс Кей. Его самого слегка трясло, взгляд излучал боль и безумие, вена на голом черепе вздулась и потемнела. Он обхватил себя руками.       Каролин обожгла дикая злость, словно её облили грязной водой.       — Считаешь меня глупой девчонкой, да? Да что ты… Что ты вообще о себе возомнил! До сих пор считаешь, что я боюсь маникюр испортить? Что я от скуки сюда пришла? Ты ещё увидишь, как меня возьмут в Орден, и при всех признаешь, что был неправ Самовлюблённый, напыщенный индюк!       Кей со свистом вдохнул воздух, издал странный звук, напоминающий икоту, и вдруг коротко, лающе рассмеялся.       — Вот уж не рассчитывал я таким дурацким способом пополнить ряды Ордена. А тем более… Чёрт. Старый дурак. Послушай. Я знаю, что вызываю жалость у юных романтических барышень. Но это не то, что тебе нужно. Ты только жизнь себе испортишь. Хочешь назло мне попасть в Орден, доказать себе, что не слабачка? Считай, уже доказала. Слабачка бы уже давно ушла. Довольна? Я признаю, что был неправ.       Теперь уже Каролин рассмеялась — зло, яростно, так, чтобы не разреветься.       — Да уж, ты и правда дурак. Рассчитываешь так от меня избавиться? Ну уж нет, терпи до конца. И не смей меня сравнивать с какими-то там наивными девчонками.       — Ты и есть наивная девчонка. Делаешь глупость за глупостью. Прекращай это. Тебе нужен не я, а…       — Всё, хватит. Так просто ты от меня не избавишься. Я знаю, какой ты на самом деле. Ты устал от одиночества и тебе не с кем поделиться всей той болью, что ты в себе несёшь. Но ты сам слишком гордый, как мальчишка, и пытаешься делать вид, что тебе никто не нужен.       — И что, если и так? Ты на самом деле понятия не имеешь, что такое Война. По сравнению с ней ужасы, которыми пугают вас, вроде Альбрехта или Трамбле — это чушь собачья, возня в песочнице. Да, может я слишком много о себе возомнил и не хочу ни с кем делиться. А может, наоборот — хочу, чтобы вся эта чернота сгинула однажды вместе со мной. Я не хочу утащить на дно ни тебя, ни кого-то ещё. Может, вы и будете в состоянии бороться с современным злом, но мне ты лучше не сделаешь. Только свою жизнь испортишь. Я — не герой. Я обычный солдат, один из многих. Прежним я уже не стану, так что перестань тешить свою жалость и самолюбие и найди уже кого-то из своего мира. Мне триста лет, черт подери, а ты ещё ребёнок. Всё, уходи!       Перед глазами всё поплыло, но Каролин так злилась, что была готова вызвать его на дуэль в эту же минуту… Хоть и понимала где-то глубоко внутри, что проклятый Кей прав — но всё же и она была права, всё правильно сказала. А он играет в благородство, как последний…       Она так и не придумала, что ответить — лишь сжала кулак, так что ногти впились в ладонь до крови. Кей же просто развернулся и ушёл. Она тоже вышла, на ходу стирая выступившие слёзы. Чёрта с два. Не дождётся. Много о себе возомнил — рыдать ещё из-за него.       Она вышла на свежий воздух, сделала очень глубокий вдох и злодейски рассмеялась. Анжелик, сидевшая на лавочке, приветливо помахала рукой.       «Конечно, он прав. Нет ничего глупее, чем связать свою жизнь с постоянной опасностью и болью просто из-за того, что какой-то старый дурак задел твоё самолюбие. Но разве не для того и существует жизнь, чтобы разменивать её на всякие глупости?».