Глава 4. Орден Теней. Каролин
28 октября 2020 г., 23:12
Ночью на кладбище всегда чувствуешь себя немного странно. Особенно если дожидаешься, когда из могилы встанет мертвец.
В прежние времена упыри были настоящим бичом сельской местности. Бывает, что магия в теле умершего человека не рассеивается сразу, а задерживается. Чтоб без научной зауми — если ваш дражайший родственничек помер, будучи зол и разобижен на весь мир, вскоре вас может ждать новая встреча… Правда, увы, совершенно не радостная. Конечно, одних лишь эмоций недостаточно — нужно, чтобы они совпали с колебаниями магического поля. Бывают моменты, когда сфера Смерти усиливается — обычно это ноябрь. Но бывают и места, пропитанные магией Смерти — от совсем небольших, вроде нехороших домов или оврагов, до целых регионов, вроде Чёрного Леса, где некогда находилась главная крепость Некроманта.
Упыри особенно опасны тем, что сохраняют, в отличие от похожих на них гулей, часть своей прежней личности. Гуль — скорее просто безмозглое животное, стремительно теряющее остатки сходства с человеком, способное лишь рыть могилы да бросаться на всё, что дышит. Каролин насмотрелась на них в подвалах Ордена. Скрюченные, бледные, как мука, с кривыми заострёнными зубами и когтями, лица — будто изуродованные маски, какая-то неумелая пародия на людей. Упырь же, особенно свежий, похож на себя прежнего. Инстинктивно, цепляясь за остатки памяти, он бредёт домой, ища родных, но если им хватит глупости открыть дверь такому гостю, объятия окажутся смертельными. Некоторые упыри умудряются сохранить часть разума, могут говорить и даже владеют магией. Их даже называют низшими вампирами — хотя, конечно, вампиром можно стать лишь сознательно. Сегодня же, насколько можно судить, дело придётся иметь именно с упырём.
Сначала руководство просто хотело устроить какой-то сложный экзамен, но тут жизнь сама подкинула замечательный случай. Дело было так. В одной деревеньке жил-был дед. Вредный, злобный, сильно пьющий, в последние годы так вообще почти ослеп. В конце концов он умер, матерясь на чём свет стоит и сложив на прощание два кукиша. Несколько месяцев всё было в порядке, а вот сейчас, аккурат в ноябре, вылез. Обнаружили не сразу. Сначала пропал ребёнок — думали, утонул. Потом кто-то ночью залез в дом, где жили родственники покойничка — соседи обнаружили кровавую баню, да и сам дом неслабо пострадал. Выбежали на крики, успели заметить, как что-то большое убегает в сторону леса. Конечно, позвали полицию. Кто не уехал из деревни сразу, слышали, как тварь бродит ночью, прыгает по крышам, стучится в двери. С тех пор было ещё два эпизода. Сначала какой-то дурак, любитель сенсаций, залез в деревню и включил трансляцию на миллионную аудиторию. Можно сказать, в прямом эфире его и сожрали. К сожалению, ничего полезного он заснять не успел — побежал, уронил монтр, и дальше только затихающие, но жуткие звуки на фоне. Сначала все подумали, что сие была постановка, дабы набрать дешёвую популярность, однако же когда кретин так и не вышел на связь, все поняли, что шутка затянулась, а ещё через день нашли то немногое, что от него осталось.
Потом настал черёд отряда специального назначения местной полиции, который, по идее, не первый раз имел дело с подобной нежитью и должен был справиться, но тем не менее, все девять человек исчезли. Тогда-то канцлер Тревиньон и обратился публично к Ордену с требованием уничтожить нежить и найти возможных выживших полицейских.
Портал работал только до Гамбурга — дальше пришлось брать большой флаер. Каролин всегда недолюбливала этот транспорт — удобно, конечно, но выглядишь в этом летающем шарике или овале донельзя нелепо. Уж лучше как встарь, на пегасе… Увы, проклятые любители зверья уже давно протолкнули запрет на использование магических животных. Да и флаер, конечно, дешевле… Но разве эстетика не должна быть в приоритете?
Пока прибыли на место, уже почти стемнело. Всю дорогу шутили, негодуя: стоило побеждать Кея, чтобы потом твоим финальным экзаменом стал какой-то там упырь. Но чем дальше летел флаер, тем меньше было настроения шутить. Разговоры постепенно смолкли, и Каролин вглядывалась в пейзажи, медленно пожираемые ранними сумерками поздней осени. Некогда это были красивые, идиллические в любое время года деревеньки, чистые, аккуратные, выстроенные по линеечке, как и всё в центральной Европе, но после Войны эти земли оказались слишком близко к сердцевине владений Некроманта. Чем дальше на север и восток, тем беднее и пустыннее дома, тем реже деревни. В местах, по-настоящему затронутых магией Смерти, конечно, и вовсе никто не жил, но даже здесь, на краю ойкумены, чувствовался дух распада и увядания. Деревья, высохшие и выгнутые под неестественными углами, туман, слишком холодный, как касание утопленника, блёклая серость, высасывающая цвет и радость. Дома, даже каменные, дышали ветхостью и застоялым временем, редкие обрывки ткани, колыхающиеся на ветру, довершали картину упадка.
Деревня, куда группа неофитов держала путь, была крупнее и богаче, чем те, что Каролин молча провожала взглядом весь последний час. Здесь почти не чувствовалось этого могильного духа поздней осени, это был последний очаг на краю цивилизации, спокойный и уверенный в своих собственных границах. По крайней мере, таким он был всего неделю назад.
В покинутых городах и деревнях всегда есть особенная жуть. Сейчас, глядя в окна без стёкол, Каролин не могла отделаться от мысли, что они напоминают ей пустые глазницы. Почти везде были выбиты двери, пробиты крыши, сорваны наличники, повалены заборы. Дом, куда вел их путь, был высокий, двухэтажный с мансардой, чёрного дерева. И в нём, на удивление, окна были целы. Выходит, дед не был нищим неудачником?
Парочка полицейских в оцеплении, один молодой и прыщавый, другой пожилой, пышноусый, оба дрожали, как последние листочки, которые вот-вот сорвёт злобно завывающий ночной ветер и утащит в черноту чащи. Они клялись, что видели час назад огромную фигуру — она стояла на опушке у самого края деревни, чернее ночи, выше домов. Каролин мысленно посмеялась: у страха глаза велики. Ещё бы не приврать — стыдно, наверное, так перепугаться упыря. Видно было, что они готовы на всё, лишь бы не возвращаться в деревню, но пришлось показывать дорогу — и, когда ребята их наконец отпустили, оба этих кролика, тощий и толстый, вприпрыжку пустились наутёк.
— Как вам их рассказ? — спросил Дэйв.
— Отличный пример инспирированных паникой зрительных галлюцинаций, — не удержалась Каролин, — жили себе, поплевывали в потолок, а тут такое. То, что предыдущий патруль уничтожили, говорит нам многое об их уровне подготовки. Не удивлюсь, если было так: хитрый упырь помаячил то тут, то там, у половины этих блюстителей порядка тут же случился приступ, а другие с перепугу перебили друг друга.
— А если это всё-таки правда? — возразил Дэйв.
— Давно ты видел упырей под три метра ростом? Вопрос риторический, лучше не отвечай.
Антуан и Анжелик нахмурились и многозначительно переглянулись, потом кивнули друг другу. Это Каролин сильно не понравилось. Это сулило плохие новости, и худшей из них была та, что, возможно, она, Каролин Лирондель, сказала сейчас какую-то глупость.
— Предлагаю ненадолго разбиться по парам и осмотреть другие дома и окрестности. Может, там есть какие-то зацепки, — Дэйв умолкать явно не собирался.
— Согласен, — кивнул Алекс.
— Я с тобой! Прикрою! — тут же подскочила Альбина. Каролин пришлось сделать над собой усилие, чтобы не закатить глаза.
— А я осмотрю кладбище. Кто со мной? — Каролин обвела взглядом свою свиту.
— Давай я, — вызвалась Элли.
Антуан и Анжелик вновь переглянулись. Что-то недоброе эти двое замыслили…
Жан без большого энтузиазма присоединился к Дэйву, и вот Каролин осталась наедине с Элли. По кладбищу слонялись добрых полчаса — разумеется, могила старика была пуста. Наконец, устали молчать и притворяться, что заняты чем-то серьёзным.
— Хорошо тут. Спокойно, умиротворённо. Всегда любила кладбища.
— Правда? — Элли слегка удивилась, — а я думала, это просто часть образа.
— Ну… И не без этого тоже. Но кладбища и правда расслабляют, разве нет?
— Не меня точно. Жутко и не по себе от них.
— Из-за родителей?
— Да… Нет… Не только. Я всё время думаю, что же будет там? Правда ли мы просто исчезаем и всё? Ведь есть призраки, вампиры…
— Призраки — это просто осколки распадающегося сознания, не больше, — возразила Каролин, — ну а вампиры вампирами и становятся, чтобы никогда не умирать. Кто умер, не позаботившись о вечной жизни, того больше нет. Тебе, конечно, неприятно это слышать, но лучше горькая правда, знаешь ли. Умерших не вернёшь, там нет ничего. Темнота, пустота, разложение.
— Но Анжи считает иначе, — возразила Элли, — а она ведь хорошо знает магию Смерти. Она говорит, наше сознание не распадается полностью вместе с телом, а сохраняется и переходит в одну из Сфер… Чаще всего как раз в Сферу Смерти.
— Ничего этого мы точно знать не можем. Да даже если так, всё равно со временем ты исчезнешь, забудешь свою жизнь, перестанешь мыслить и чувствовать… Как ни крути, а всё закончится пустотой. Когда я училась в старшей школе, у меня был период депрессии. Я несколько раз думала о самоубийстве. Ну, знаешь… Крушение творческих планов, критика, отсутствие смысла, всё такое. Но как только я забралась на высотку и глянула вниз, то поняла, что слишком люблю жить. Как бы я ни делала вид, что жизнь пуста и никчёмна, она всё ещё бесконечно лучше, чем небытие. Я иногда даже думала о том, чтобы стать вампиром. Не всерьёз, конечно, но… А ты?
— Мне тоже иногда хотелось убить себя — от злости, от обиды, от ненависти к себе… Но я всегда вспоминала маму с папой. Они уже не смогут ни дышать, ни увидеть этот мир, ни нас с Антуаном, не поговорят с нами, не порадуются… Если ты права, то это тем более так. И мне даже мёртвой было бы стыдно, что я выбросила их подарок мне, последнее, что они успели сделать перед смертью. Поэтому я всегда знала, что буду жить. И узнаю, почему и как они умерли. Потому что это несправедливо.
— Ты веришь в справедливость…
— Знаю, что ты скажешь, но я всё равно буду стоять на своём. Потому что если её…
Договорить Элли не успела: со стороны леса раздался оглушительный треск. Каролин чуть не подпрыгнула от неожиданности, по венам растёкся страх. Переглянувшись, они с Элли кивнули друг другу и двинулись к дому старика — Каролин шла спиной вперёд, сосредоточившись на магическом зрении.
…Вскоре все уже были внутри, в довольно просторной гостиной на втором этаже. Антуан сидел за столом, на котором сидела, в свою очередь, Анжелик.
— А мы вас уже звать хотели, — сказала она интригующим тоном.
— Тоже это слышали? — спросил Алекс.
— Да, но дело не в этом. Мы кое-что давно уже хотели проверить, и теперь узнали наверняка.
— Ну, не томи?
— Ребята, — почти торжественно произнёс Антуан, — это не упырь.
***
На мгновение давящая тишина окутала весь дом. Скрипнул деревянный пол, и только теперь Каролин огляделась и почувствовала неприятный холодок. Слабое чувство чужого взгляда стало отчётливее. В соседней комнате послышался звук шагов — и тут же затих. Хлопнуло окно. — В смысле не упырь? Что вы хотите этим сказать? — тишину, как всегда, разрушил Дэйв. — То, что это не упырь, — Анжелик подняла палец, — мы упустили важную деталь, а сейчас проверили, и всё сошлось. Мне с самого начала показалось странным, что какой-то упырь вырезал целый полицейский отряд. — Когда мы услышали рассказ тех двоих, это подкрепило сомнения, — добавил Антуан, — и мы пришли к одной и той же догадке. — Антуан запросил дополнительную информацию, и всё наконец сошлось. Дело в том, что старик перед смертью сильно исхудал, кожа да кости. Но жители деревни, кто нёс гроб, отмечают, что сначала он был лёгкий, но с каждой минутой становился всё тяжелее, так что они еле донесли его до могилы. А тяжелеет после смерти только один вид нежити. И это? — Перестань уже училку изображать, — раздражённо шикнула Каролин. — Драугр, конечно, — сказал Антуан. Снова минута молчания. — Но это же невозможно, — сказал Дэйв, — драугр… Они тут вообще не водятся. Да и как бы он им стал… — Но таковы факты, — возразил Антуан, — как бы то ни было, мы имеем дело с драугром. Только что вставшим, что, конечно, хорошо, но… — Но испытание это вовсе не ерундовое, — подытожил Алекс, — есть неплохие шансы, что рыцарями станут не все. Теперь понятно, почему полицейские пропали. Шансов у них было немного. — Я всё же не понимаю, как… — Об этом потом подумаем. Пока важнее другое — как нам его победить? — Уничтожить драугра не так просто, — ответила Анжелик, — он инстинктивно владеет магией Смерти и может скрываться под землёй, чтобы набраться сил. Нам нужно будет найти его укрытие и добить там, после чего… …После чего внизу грохнул стук в дверь — так, что стены задрожали. Все приготовились к бою, но вдруг снова стало тихо. Слишком тихо — так, что было хорошо слышно собственное сердцебиение и дыхание. А потом Каролин посмотрела в окно. Сначала она даже не поняла, почему не может вдохнуть. К стеклу прижималась рожа: серо-чёрная, обросшая грязными, спутанными волосами, вся перекошенная судорогой, утянутая куда-то влево и вниз. Язык, отвратительно розовый и длинный, вываливался из вяло опущенных, порванных губ, плоть почти почернела, как сгнившая древесина, один глаз смотрел куда-то вниз, зато другой, полный мутно-пьяной злобы — прямо на неё, хотел уничтожить, разорвать, раздавить именно её, не кого-то другого, потому что она первая встретилась с ним взглядом. Рот оскалился в каком-то омерзительном подобии улыбки — неестественно широкой, до самых ушей, обнажая кривые, редкие, острые и длинные зубы, между которыми вяло стекал гной, смешанный с кровью. Мертвец был очень рад гостям — рад, что скоро его уродливые зубы снова вопьются в живые тела, делая их мёртвыми. От страха задрожали кости, мышцы одеревенели, и всё, что смогла сделать Каролин — издать слабый писк. Чистая злоба, ненависть, настолько персональная и не терпящая её существования, готовность уничтожить, убить тебя — ничего подобного раньше она не видела. Ни Кей, ни даже Голдхайд не источали такого чувства опасности, как этот мёртвый старик. Секунду спустя вторая волна страха настигла первую — Каролин вспомнила, что они находятся на втором этаже. Она не могла оторвать взгляда от рожи, пока внутренний голос пытался лихорадочно вспомнить, что вообще можно сделать в такой ситуации — но в голове проплывали лишь обрывки фраз и мыслей. Первой опомнилась Анжелик — круговой пасс руками, защитный круг. Страх немного отступил, но Каролин всё ещё не могла ничего придумать. Рожа ударила лбом в окно, подула — повеяло страшной вонью. Но драугру что-то явно не понравилось, и он скрылся. Ненадолго: мгновение спустя что-то очень тяжелое с чудовищным грохотом ударилось о крышу — с потолка посыпалась пыль. — Вниз, — коротко скомандовал Алекс. Спустились — организованно, парами. Сердце больно билось о рёбра, а воздуха катастрофически не хватало. Едва она успела спуститься на первый этаж, как наверху раздался грохот и треск, стены задрожали. Что-то с шумом проломилось через потолок — и вновь, с ещё более страшным грохотом — на первый этаж. Каролин отпрыгнула от падающих досок, создала щит, закрываясь от пыли. С пола поднималось что-то огромное, раздувшееся, нестерпимо смердящее. Алекс, взмахнув мечом, нанёс колющий удар, усиленный магией Огня, и тут же отскочил назад. Драугр взревел и с неожиданной скоростью рванулся к Алексу. Удар огромных когтей тот отразил щитом, провел быструю контратаку, но драугр обхватил его и сдавил так, что раздался хруст. Пока Каролин целилась, чтобы не попасть случайно в Алекса, в драугра уже прилетело несколько заклинаний. Тот разжал хватку, а Антуан притянул Алекса к себе, закинул на спину и рванул прочь из дома. Каролин оставалось только последовать за ним, приготовившись к новой атаке мертвеца. Долго ждать не пришлось: не успела перевести дух, как дверь, треснув пополам, вылетела и грохнулась на землю. Драугра, конечно, встретили — но даже после залпа заклинаний он лишь пошатнулся, взревел, но продолжал идти вперёд. — Жан! Перехватывай! — крикнул Дэйв. — Я… Я не могу! Он ни в какую! — впервые Каролин увидела флегматичного товарища паникующим — и сама запаниковала ещё сильнее. Анжелик кинулась наперерез и выбросила вперёд руки. Темно-зелёный поток энергии Смерти ударил в драугра, обхватил, сковал. Тот упал на одно колено, пытаясь пересилить. Клин клином, значит… В прямом противостоянии владельцев одной стихии победит тот, у кого больше сил. Драугр подхватил с земли скамейку и кинул в Анжелик — той пришлось прервать заклинание, чтобы защититься. Каролин сотворила ещё одну ледяную стрелу, вложив как можно больше сил — и на этот раз, под шквалом заклинаний, драугр упал. А в голове пульсировала мысль: если бы она была одна, она бы ничего не успела сделать. Эта тварь бы просто… Мертвец поднялся на колени и взвыл — как будто не одним голосом, а десятком голосов сразу. Пасть растянулась до самой земли, из неё вырвались вопящие тени, скользнули по земле — одна из них тут же схватила Каролин за шею. Её сковал холод, в глазах потемнело, вдохнуть не получалось. А потом мглу рассекла наискось огненная вспышка. Невидимые ледяные пальцы на горле разжались, Каролин стремительно протёрла глаза — Алекс рубил драугра пылающим мечом, с каждым ударом высекая волну пламени. Но и мертвец атаковал в ответ — огромные когти взмахнули раз, другой, третий — и ударом наотмашь драугр отбросил Алекса к стене. Но в ту же секунду копьё Дэйва ударило драугра в спину — вспышка молнии и оглушительный раскат грома ударили по глазам и ушам. Следом две огненных полосы рассекли темноту, вонзились в мертвеца и взорвались один за другим. Теперь, кажется, драугр действительно был повержен. В его воплях слышалась чудовищная, злобная брань, и в то же время почти что рыдания. Он полз, не в силах подняться, царапал землю, оставляя на ней длинные, глубокие борозды. Каролин кинула ему в спину очередную стрелу льда — тот взвыл, уже совсем жалобно. Мертвец заполз за угол дома. Каролин и остальные обошли не торопясь — вперёд пошёл Дэйв, готовый в долю секунды отпрянуть назад, понимая — старик загнан в угол и будет драться до конца. И всё же они ошиблись: драугра не было, только земля подле стены была разрыта, будто свежая могила. Каролин окатило жутью при мысли, что туда придётся заглянуть, но это уже сделал Дэйв. — Пусто! Он ушёл! — Да, он ушёл через сферу Земли, — сказала Анжелик сосредоточенно и резко, — но далеко в таком состоянии ему не уползти. Значит, он сейчас направился к своему тайному убежищу. Надеется отоспаться и восстановиться там. Мы должны его выследить и добить. Нужно отрезать голову и выставить труп на свет. — Сможешь его найти? — спросила Элли. — Да. Мне нужна буквально минута. Каролин вновь побрела за остальными — все вернулись к Алексу. Тот сидел у входа, прислонившись к стене дома, и зажимал руками живот. Было много крови, выглядел он откровенно плохо, но был ещё в сознании. Альбина тут же кинулась к нему, упала рядом, приложила ладони. «Ну, хоть так прикоснётся» — промелькнула ехидная мысль, но Каролин с раздражением смахнула её, как обнаглевшую мошку. — Возьмите… мой меч. — Не говори, береги силы, — сказала ему Элли, — раны тяжёлые? — С вами не пропаду. — Ребята, я останусь с Алексом и помогу, хорошо? — спросила Альбина. — Давай. А мы пойдём с Анжи и добьём драугра, — Элли коснулась плеча Алекса, улыбнулась и тут же встала, возвращая свои кинжалы. Каролин, повинуясь внезапному порыву, убрала волшебную палочку за пояс и взяла меч Алекса. Не то чтобы она знала толк в фехтовании, но пару уроков он ей в своё время дал. Она спрашивала себя, зачем, но уже знала ответ — нужно добить мертвеца самой, иначе страх так до конца и не пропадёт. Иначе этот взгляд так и будет ей сниться, заставляя просыпаться в холодном поту ночь за ночью. Возражать никто не стал. Построились широким полукругом вокруг Анжелик — та уже закончила медитацию и теперь шла, сначала медленно, а потом всё быстрее, полуприкрыв глаза, по ей одной видному следу. Лесная тропинка была почти невидимой — голова начинала кружиться, тело наливалось усталостью. Каролин заставляла себя идти, шаг за шагом. Плащ Анжелик, знаки на котором светились всё ярче, успокаивал — Каролин понимала, что если бы не подруга, то она бы заблудилась здесь мгновенно. Анжелик шла, держа руку перед собой, над её ладонью трепетал неяркий огонёк, вроде болотного, тускло освещая тропку. Но это и хорошо — яркий свет бы сейчас слишком слепил. Деревья превратились в чёрные, нависающие силуэты, и в паре шагов уже не было видно ничего, кроме их искривлённых стволов и сучьев, вытянутых, как руки, готовые схватить и задушить, если хоть на миг отвернёшься. С каждой минутой крепло ощущение, что они идут прямиком в ловушку. Всё больше хотелось развернуться и уйти, а лучше — убежать, да побыстрее. Мёртвая тишина — ни птиц, ни стрёкота насекомых. Каролин казалось, что душа её обнажилась и чувствует где-то поблизости пульсацию зла. Зла, затаившегося в этой глуши. Всё чаще казалось, что между деревьев мелькают плоские, чёрные тени. Вспыхивают на самом краю видимости красные глаза — и тут же исчезают. Наверное, ещё бы минута — и Каролин развернулась и побежала прочь, но оказаться одной среди этого леса, вдали от людей — это было куда страшнее, чем идти вперёд, за Анжелик, всё ещё излучающей спокойствие. Наверняка они только и ждут, что у кого-нибудь сдадут нервы — тут-то и перестанут прятаться… К счастью, путь закончился — совсем внезапно они вышли на поляну, посреди которой находилось небольшое здание — кажется, часовня. Каролин испытала огромное и несколько постыдное облегчение — ещё никогда она так не радовалась другим людям, даже Дэйва было приятно увидеть. И, кажется, не она одна боялась, что тоже утешало ноющее самолюбие. Но всё же, несмотря на облегчение, сгустился и страх. В часовню идти не хотелось. Каролин кожей ощущала, что в этой часовне сосредоточено то самое зло. Она была им полна, зло переливалось, отравляя собой лес. Сложно было поверить, что простое каменное строение может вызывать такой дикий, иррациональный страх, но Каролин сумела собраться и направить на него магический взор — часовня сочилась магией Смерти — она струилась по земле, как дымка над озёрной гладью. Анжелик жестом показала остальным не приближаться. Сама же, сложив руки, шепча что-то под нос, не спеша обошла часовню против часовой стрелки — раз, другой, третий. Каролин замерла, понимая, что именно ей сейчас придётся войти внутрь, пока остальные будут стоять снаружи. «А нечего было хвататься за меч, глупая ты кошка. Сама вызвалась — так иди, или же испей чашу позора». Анжелик поманила её за собой. Каролин приблизилась, сосредоточившись на своих руках — чтобы не дрожали. — Я войду первой. Ничего не делай, когда я скажу — руби ему голову, хватай труп и сразу выходи. Я вынесу голову. Если не смогу сама — позовём Антуана. Не став дожидаться ответа, она отворила скрипящую калитку, и, всё громче шепча заклинание, вошла, усилив свет. Каролин пересекла порог, будто нырнула в ледяной пруд. Внешний мир исчез, скрылся под толщей воды. Они оказались вдвоём в царстве Смерти, холодной и ненавидящей их так, что пробирало до костей. В часовне было тесно, но на стенах висели какие-то картины. Каролин поняла, приглядевшись — это были иконы. Но спустя мгновение в затылок вонзились сотни ледяных игл. Лица святых были искажены гримасами ненависти, их глаза светились красным, потемневшие рты, как у самого драугра, тянулись до самой груди, полные острых, тонких зубов, обрамляющих зияющую, голодную пустоту. И они смотрели — смотрели прямо на неё, с такой жуткой злобой, что не сравниться было и старику-драугру. От страха подкашивались ноги, кости превратились в хрупкий лёд. Мысли растаяли, и Каролин тонула, проваливаясь в эти вытянутые, оскаленные рты… — Не смотри на них! — резкий голос ударил по ушам, и звонкая пощёчина привела Каролин в чувство. Анжелик расширила барьер, Каролин шагнула к ней, под защиту, а вокруг закружились тени — чёрные, маслянистые, полупрозрачные. Они шептали, хрипели что-то неразличимыми голосами, неистово царапали барьер, бились в него, как мухи в стекло — барьер дрожал, но держался. Каролин наконец посмотрела вниз. Там, на полу, в неглубокой яме, лежал труп. Раздутый, почерневший, с наспех закрытым разорванным животом — но уже не такой огромный, каким был. И харя уже больше походила на лицо. Улыбающееся лицо. Лицо человека, который спит и видит очень приятный сон. — Руби! Каролин, будто зритель со стороны, наблюдала, как её руки подняли меч над головой, а потом резко опустили — прямо на шею ухмыляющегося мертвеца. Раздался оглушительный вой, в котором слышался жуткий мат, протяжный, одновременно жалобный и полный ненависти. Кровь хлестанула фонтаном, забрызгала с ног до головы, заляпала стены и эти чудовищные иконы… Тени завыли, неистово кружась, а кровь всё продолжала хлестать во все стороны, не думала останавливаться, а труп… сдувался, как проткнутая надувная лодка. Прошла, наверное, минута, всё ещё мучительно страшная, а потом на земле, в луже стремительно засыхающей крови, остался лишь маленький, тощий, обтянутый кожей, почерневший труп, и отсечённая голова его смотрела в землю. — Бери его и медленно выходи, голову не поднимай. Преодолевая страх и отвращение, Каролин взяла труп за руку и, молясь, чтобы рука не оторвалась, шажочек за шажочком двинулась к выходу, не без труда нащупав его взглядом. Ей повезло — рука оторвалась уже когда она вышла из калитки, в жуткий лес словно на яркий свет, в царство жизни и радости из мрачной могилы. На душе вдруг стало радостно и до смешного хорошо. Она и впрямь хихикнула — очень смешно же, если подумать — мертвец, раздувшийся, как клоп, от чужой крови. Нелепица, бред, хохма! Она смеялась, согнувшись пополам, и смотрела, как с волос капает густая, потемневшая кровь. Это тоже почему-то казалось очень смешным. Да и в самом деле, не смешно ли — первое настоящее задание, и так обляпаться с ног до головы?***
Шон, конечно, остался недоволен результатом. Как выяснилось, он прятался поблизости, подстраховывал на крайний случай — и не упустил возможности лишний раз поддеть команду за невнимательность. Алекс глубоко и крепко спал, пока организм, напоенный целительными зельями, залечивал раны, а остальным пришлось слушать брюзжание капитана. Впрочем, узнав о часовне, он немного оживился. Выслушал внимательно, уточнил детали — Каролин, увы, запомнила не так много, зато Анжелик было не заткнуть. Оно и к лучшему. — Таким образом, текущая версия такова, — говорила она, нежно улыбаясь, — старик, тяжело и неизлечимо болевший последние несколько лет, понял, что умирает, и его наполнила ненависть к тем, кто его переживёт. Он и раньше не отличался хорошим характером, а тут… Я предполагаю, что он вошёл в контакт с неким некромантом, который помог ему совершить ритуал превращения в драугра после смерти, чтобы отомстить всем вокруг. — Это подтверждается той информацией, — добавил Антуан, — что за четыре месяца до смерти он якобы ездил в Париж к некоему частному целителю. Однако, в архивах портала его имени за этот период не значится. — Предположим, но это пока домыслы. Вы уверены, что он не мог провернуть всё это в одиночку? Найти, скажем, некий фолиант по некромантии… — Даже если так, — возразила Анжелик, — если представить, что он чудесным образом нашёл такую книгу, хотя мы не обнаружили при осмотре дома ничего похожего — и если представить, что он смог выполнить ритуал, я с уверенностью могу заявить: создать то, что мы нашли в той часовне, он не мог. Дело не только в том, что ему не хватило бы силы. Здесь куда важнее умение. Я скажу честно — для меня это было бы, пожалуй, слишком сложно. Это ведь не просто ловушка с призраками. Это нечто куда более страшное… — Ну, так или иначе, неофит, вас это уже заботить не должно, — ухмыльнулся Шон и смял окурок, слегка поморщившись от едкого запаха, — этим делом займётся отдел проклятий. Есть у них одна особа, юное дарование, она такие вещи мигом раскрывает. Глаза Анжелик зажглись азартом, но она быстро поняла, что Шон ничего не расскажет, и, обиженно вздохнув, села на своё место, сложила руки на коленях и выпятила нижнюю губу. — Что ж. Не могу сказать, что вы хорошо себя показали, но, надо признать, для первого серьёзного дела, могло быть и хуже. По крайней мере, никто не помер, так что радуйтесь. У нас, знаете ли, продолжительность жизни сильно ниже средней. Скоро сможете называть себя рыцарями. — …в голове не укладывается, — сказала Элли, когда все покинули Цитадель, — как можно настолько ненавидеть близких, чтобы… чтобы дойти до такого? Да, я знаю, он болел, но… О нём ведь продолжали заботиться, поддерживать, несмотря на то, что он всё время говорил гадости, пакостил и скандалил. — В этом-то и дело, — снисходительно пояснила Каролин, — он-то, такое разобиженное говно, всех вокруг ненавидел, а они, такие хорошие, такие святые, всё равно о нём заботились. Так он себя ощущал ещё более уязвлённым. — И думал, что они ухаживают за ним, чтобы подчеркнуть, насколько они лучше, — кивнула Элли, — что они ему тычут в лицо своим моральным превосходством, и делал всё назло. — Это типичный сценарий развития в душе Тени, — сказал Антуан, — но в данном случае Тень привела к тому, что он обратился к магии Смерти. Интересно, можно ли сделать вывод, что тёмные сферы тесно связаны и одна вызывает другую, или это слишком поспешное обобщение? Каролин услышала достаточно на сегодня. Анжелик это, может, и было интересно, но уж точно не ей. Есть вещи куда более важные и насущные — принять, наконец, душ, смыть с себя всю мерзость, в которой пришлось измазаться, а заодно с ней — страх, замешательство и весьма постыдные ошибки, о которых, по счастью, никто не вспомнил — по крайней мере, вслух. Она включила музыку потяжелее и пошла в такт ей, невесомая, загадочная и чуть зловещая, по осеннему парижскому парку — дева-смерть, сразившая драугра.
