Глава 5. Последние рыцари. Дэвид
28 октября 2020 г., 23:12
В первые часы необходимость ждать и ничего не делать целую ночь показалась Дэйву настоящей пыткой — к счастью, уже последней на пути к рыцарскому званию. В конце концов, зачем эти глупые ритуалы? Видимо, для того, чтобы королю было чем заняться. Он сам, в конце концов, некая живая традиция, которых здесь, в Европе, всё ещё так много. Дэйв никогда не понимал, почему Каролин, да и остальные иногда, жалуются, что почти не осталось традиций. Во-первых, их на самом деле дофига, а во-вторых, это же хорошо. Дэйв бы оставил разве что праздники, да и то не все. К середине ночи он наконец примирился с вынужденным бездействием. Предполагалось, что они будут медитировать или молиться, но в Бога Дэйв, конечно, не верил, а медитировать не было настроения. Потому-то голову и затопили мысли. Сначала о том, что вообще-то он хотел не в Орден Теней, а в Орден Камелота. Они, конечно, ещё более устаревшие, но намного круче и не связаны с тёмной магией. Но теперь Дэйв больше не расстраивался, что упустил Камелот. Он нашёл нечто куда более важное — друзей, которых ни на кого бы не променял. В конце концов, он — герой, ведь он решил с детства, что будет героем, и никем другим. А герою нужна команда. Верный друг, партнёр, мозг группы, целитель и так далее. Всё как в комиксах и фильмах о супергероях — кто бы что ни говорил, а они учат правильным вещам.
На рассвете он станет рыцарем. Жаль, не сможет сразу бросить вызов тирану, из-за которого ещё в детстве понял своё предназначение. Конечно, в Америке тоже много зла: рабовладельцы и расисты на Юге, безумные фанатики в центре, алчные богатеи на Севере… И всё-таки он ещё тогда, когда впервые услышал историю своего деда, твёрдо решил, что судьба его здесь, в Европе. И вот — момент настал. Впереди было что-то невероятное, окрыляющее, героическое. И он, Дэйв Райан, был готов. «Пожалуй, ради такого настроя стоило и ночь поскучать».
Король-император Западной Империи Франсуа Четвёртый, в народе — Франсуа Обжора, был высок, невероятно толст, даже толще Антуана, но при этом в нём чувствовалась какая-то медвежья сила. Толстые пальцы были унизаны перстнями, на щеках красовались пышные, пшеничного цвета усы. На голове его сверкала многоцветьем драгоценных камней корона, за спиной развевалась мантия. Король с каждой минутой всё больше краснел: видимо, парадное одеяние было ему тесновато.
В двух шагах от короля стоял мрачный человек средних лет. Его хмурое, небритое лицо от виска до длинного, острого подбородка рассекал шрам. Острый нос, высокие тонкие брови, чуть прищуренные серые глаза; подёрнутые серебром тёмные волосы перетянуты лентой. Он носил лёгкий доспех, левая рука лежала на поясе, небрежно касаясь яблока меча. Чёрный клинок был украшен магическими знаками, яблоко и крестовина инкрустированы зачарованными сапфирами и аметистами. Дэйв знал: меч этот носил название Тёмная Буря, а хозяином его был никто иной как сэр Ланселот, первый магистр Ордена Камелота, неотлучно охраняющий особу монарха. Его скучающий вид был обманчив: стоило бы кому-то из присутствующих не то, чтобы достать оружие, дабы посягнуть на жизнь короля, но даже подумать об этом, не прошло бы и пары секунд, как они были бы мертвы. О Ланселоте рассказывали невероятные вещи: что он в одиночку выстоял против тысячи противников во время Войны, что сражался на равных с Альбрехтом и убил его, что он никогда не знал поражения. Так это или нет, но факт в том, что он был вторым в Камелоте, а значит — в Империи. И наверняка — далеко за её пределами. Внезапно, Дэйву захотелось взять и попросить сэра Ланселота о спарринге. Конечно, он не надеялся победить, но всё-таки интересно было бы взглянуть хоть немного, какова техника у магов такого уровня мастерства.
Необходимость опуститься на колено перед королём злила. Напоминало, что и этот забавный толстяк — тоже монарх, как и Султан. Тому, правда, не кланялись при встрече и не присягали, опустившись на одно колено — пред ним падали ниц, не смея без позволения отлепить губы от пола. Но в любом случае унижаться перед монархом, будь он королём, императором, султаном, халифом — недостойно человека. Как ни странно, друзья не находили в этом ничего ненормального. Что ж, жители Султаната тоже считают нормой жить так, как живут они, и даже презирают «неверных», живущих иначе. Ничего, однажды это изменится.
На удивление, сама акколада прошла даже как-то скучно. Толстяк, повозившись, застегнул портупею с копьём, хлопнул по щеке пятернёй, прогудел: «Будь храбр!». Дэйв слегка пошатнулся от несильного, но тяжёлого удара, и осознал, что — вот оно.
Магистр пробубнил официальное посвящение, пока король пыхтел с опоясыванием.
Дэйв едва удержался, чтобы не крикнуть — «и всё?». Вместо этого, как полагается, сказал, что приносит присягу и клятву верной службы королю-императору Западной Империи, Ордену Теней, Сенату, народу и так далее.
На прощание король вдруг оглядел их, жестом поманил к себе, улыбнулся в усы:
— Эх, много вас нынче, молодежь! То-то ещё насмотритесь…
Никто не осмелился переспрашивать, чего именно, а король развивать тему не стал — вздохнул, нахмурился, попрощался.
— Надо же, — Дэйв не выдержал уже у ворот замка, — проснулись ещё неофитами, а отсюда выходим рыцарями. Ну как, чувствуете изменения в организме?
— Угу, — как всегда укусила Каролин, — чувствую острую нехватку чьей-нибудь крови на губах.
— Не знаю насчет крови, но проголодался я чудовищно, — сказал Алекс.
И вся восьмёрка новоиспеченных рыцарей отправилась в кафе, благо весь оставшийся день, в честь торжества, у них был свободен, а такое в последнее время бывало нечасто.
***
Первые месяцы службы оказались испытанием рутиной. Собственно, тренировки в Ордене не прекратились полностью, но самостоятельные задания стали регулярными. И, увы, ничего похожего на борьбу с драугром и близко не было. По большей части им доставались упыри — вполне обычные. В основном бывшие бездомные, они скитались в трущобах, рылись в помойках, нападали на собак и случайных прохожих. Здесь Дэйв хотя бы мог дать волю рвущейся изнутри энергии, но интересным противником они не были. Их было даже жалко — выглядит как человек, и при этом что-то совершенно другое. Стряхивая мурашки, Дэйв пытался разговорить напарника, но все, кроме Алекса и Элли отвечали односложно. Дэйв понимал, что здесь нужен грамотный подход. Если хочешь быть лидером, ты должен уметь находить общий язык с каждым, учитывать индивидуальность. Иногда были призраки. Сначала каждый случай западал глубоко в душу. Осколки чужих страданий, боли, агонии… Что хуже, многие верили, что это — их настоящие близкие, запертые здесь, в вечно повторяющихся моментах. Дэйв объяснял как умел: это не так. Нет никакой души, и призраки — это лишь эманации магии Смерти, взявшие слепок сознания умирающего человека. В них не больше от умершего, чем в записях терранета. И всё же видеть это раз за разом… Как ни объясняй себе, но мурашки всё равно продирали. Один раз, впрочем, был нестандартный случай. В маленьком городке в Нормандии нескольких жителей напугала музыка, доносящаяся с кладбища. Ребята прибыли на место и, дождавшись ночи, тоже услышали её — потрясающе красивую игру на виолончели. Оказалось, здесь был похоронен известный музыкант, что умер прямо на концерте, не успев доиграть свою часть. Разгорелся спор — рассеивать призрака или нет. Большинство, в том числе Дэйв, считали, что призрака нужно упокоить. Анжелик, впрочем, считала иначе: она верила, что в этом призраке ещё может быть часть сознания музыканта, а Каролин так и вообще встала насмерть: типа, не смейте покушаться на искусство. В итоге пришли к городскому совету. Когда жители узнали, что призрак для них безопасен, то абсолютным большинством решили оставить его. Теперь, по крайней мере, для парочек будут бесплатные ночные концерты. Увы, больше таких интересных происшествий не попадалось, и вскоре скука стала брать своё. Дэйв с тоской вспоминал, как в школьные годы гонял на диске между башен Небесного Города, выше облаков, как залетал в бандитские кварталы, давал пинка хулиганам и со скоростью звука мчался прочь, хохоча во все лёгкие. Это была жизнь… Но Элли и Алекс правы: детство должно кончиться, а герой должен нести ответственность за других. И всё-таки пьянящего, как ледяная газировка, риска очень не хватало в такие моменты. Дэйв смотрел, как напарники выводят призраков, будто тараканов, стирают следы чужих страданий, чтобы те не беспокоили добропорядочных граждан, и думал, как здорово было бы затеять хотя бы драку с гонщиками в баре. Наконец, однажды попался настоящий тёмный маг. Продавал наркотики и любовные зелья, наводил проклятия — в общем, ничем не брезговал. Увы, и эта схватка разочаровала. Планировалось схватить его вчетвером, но Дэйв справился в одиночку. Колдун был как из книжки — скрюченный, плешивый, с огромным горбатым носом, который так и тянуло сломать. Пытался атаковать стрелой Тени, но Дэйв сбил его с ног порывом ветра и как следует вжарил разрядом. Тот и отрубился, пикнуть не успел. Потом снова пошла рутина — даже тренировки и те были куда интереснее. — Мне начинает казаться, что тот драугр был чем-то вроде рекламной промо-акции, — сказал как-то Дэйв. — Чего-чего? — сморщилась Каролин, — а можно без этих ваших англицизмов? Спасибо хоть на этот раз не «варварского наречия». — Ну, завлекаловки. На входе дают что-то крутое, а как купишь продукт — получай рутину. — О, дошло всё-таки, — съехидничала Кэрол, — ежели спёкся, так бы и сказал. Ничего, следующим таким привидением буду я. Чёрта с два вы меня выведете. — Уж я выведу, поверь, — пообещала Анжелик. — Ничего другого от коварной змеи не ожидала. Дни продолжали тянуться один за другим, как вдруг Шон поднял всех ни свет ни заря. Дэйв уже понял шестым чувством: это оно. Настоящее Дело. Не ошибся. — Ну что, хотели что посерьёзнее? Получите, распишитесь. Задание для всей команды, и ой какое важное. Итак. По агентурной информации завтра ночью к одной пасторальной маленькой бухточке близ Монпелье причалит небольшой грузовой кораблик, плотно набитый «Седьмым небом», «Соком жизни», «Сиянием разума» и другими замечательными субстанциями. Такой важный груз будут встречать серьёзные люди, но начальство полагает, что вас должно хватить на быстрое и грамотное задержание. На всякий случай напомню очевидное: это не упыри и даже не драугры, поэтому сдерживайте свои разрушительные порывы. Бандиты вам не ровня, так что перестараться не просто легко, а очень легко, даже вам. Но и расслабляться не советую: шума и затяжных побоищ быть не должно, сбежать никто не должен. Сейчас вам выдадут амулеты невидимости и вперёд, тренировать хватательные навыки. Вопросы? Вопросы, как всегда, нашлись у Антуана. — Сэр, почему мы, а не департамент по борьбе с наркотиками? У них же есть свои оперативники. — Хороший вопрос, Гроссини. Задам простую загадку: угадайте, кому с этого года сократили бюджеты? Правильно, нам и ДБН. Второй вопрос — угадайте, в чью пользу? Правильно, департамента по борьбе с преступлениями ненависти и борьбе с дискриминацией. Вот вам и увеличение расходов на безопасность. Так что мы теперь как Чудо-девочка Марселла — помогаем всем и каждому, и коровке, и жучку. Думаю, вопросов больше нет. Теперь к конкретике…***
Тренировка скрытности и неподвижности всегда давалась Дэйву хуже всего. Попробуй-ка два часа провести в полной неподвижности, в полном внимании, слышать шорох каждой травинки. Пришлось употребить немалую дозу стимулирующего магию Жизни зелья — по сути, легальный наркотик. Вот такая борьба с наркоторговлей. Амулет невидимости работал надёжно — лёгкая магия Тени скрывала тело и ауру, отводя глаза. Полезная вещь — амулеты. Помогает восполнить слабые стороны, да и лишний запас магии не повредит. Но в бою, как и учил профессор Кей, Дэйв привык полагаться на собственные силы. Точнее, свои — и верного копья, что усиливало и облегчало работу с любимой стихией, Воздухом. Дэйв даже дал копью название — Соколиное Перо. Круто? Круто. Изнурительное, двухчасовое ожидание завершилось неожиданно, как порыв ветра в лицо после полного штиля. Сначала, крадучись, к берегу подошли люди — все в чёрном, облегающем. Шестеро. Рассредоточились: трое остались в густых зарослях, трое вышли к берегу, встречать лодку. Та не заставила себя ждать — появилась как бы из ниоткуда, бесшумно рассекая воду. Люк открылся, и из него показались ещё три человека в балаклавах. Один спрыгнул в воду, двое остались на лодке. Дэйв сжал копьё так, что побелели пальцы, икра правой ноги задрожала от напряжения. Сейчас, сейчас Шон подаст сигнал. Дэйв прицелился в одного из тех, кто остался на лодке. Тихий разговор, короткие кивки. Наконец, двое пожали руки — один из встречающих и тот, что спрыгнул с лодки. Сейчас, сейчас… Главарь контрабандистов дал знак, и двое оставшихся в лодке начали делать пассы — поднимали телекинезом тяжёлые ящики. Двое бандитов из числа встречающих подхватывали и принимали товар. Вот теперь пора. Шон, очевидно, решил так же. Дважды ухнул филином, и Дэйв в одно мгновение разрядил долгое напряжение. Ослепительная вспышка — контрабандист сделал сальто и с громким плеском упал в воду. Дэйв позволил высвобожденной энергии подхватить себя и взмыл ввысь. Направил поток воздуха во второго контрабандиста на лодке — тот успел выставить щит, но заклинание швырнуло его за борт. Дэйв крутанул пируэт, отражая заклинания, нырнул вниз, подняв кучу песка бандитам в лицо и тут же ушёл в сторону. Контрабандисты согнулись, ослеплённые. Двоих сбили ударные заклинания — подоспели Элли и Алекс — двое успели поставить щит. Мгновение спустя их по колено засосал песок. Паникующие бандиты выстрелили наугад, но тут же были накрыты тяжёлой волной. Дэйв отметил всё это машинально, с разгона запрыгивая на лодку. Тот, кого он сшиб в воду, как раз поднялся обратно на палубу. Дэйв радостно улыбнулся. Атаковал первым — противник успел поставить щит, хотя воздушный кулак снова чуть не спихнул его за борт, и даже кинул в ответ ударное. Дэйв отклонил его копьём и тут же метнул его в бандита. Тот снова успел поставить щит, но Дэйв нацелил копьё по касательной. Пусть этот ублюдок и заслужил сдохнуть на месте, настоящий герой не должен убивать. Поэтому копьё, минуя щит, вонзилось в палубу возле ноги контрабандиста. Тот дёрнулся всем телом, когда через него прошла электрическая дуга. Щит исчез, и Дэйв припечатал бандита в лоб ударным. Ещё одним выбил люк. Вернул копьё в руку, послал в трюм ударную волну, а сам нырнул следом. Увернулся от стрелы — она обожгла плечо, а вот воздушный удар, отразившись от стен, неплохо вмазал бандиту по ушам. Дэйв оглушил и его, осмотрел трюм. Людей там больше не было, только ящики с наркотой. В каждом — разрушенные жизни. Теперь — спасённые. Сверху раздался грохот. Очевидно, Алекс догоняет. Конечно, нужно было дождаться его, прежде чем спускаться в трюм, но какая разница теперь? Победителей ведь не судят. А сегодня они не просто победители — герои.***
Героев Шон, конечно же, отругал. Прежде всего Дэйва — инструкцию он всё же нарушил и в результате получил царапину, которую Алекс ему прямо там, на лодке, и заживил. Но все понимали: начальник ворчит для порядка, чтобы не зазнавались. Операция прошла с огромным успехом — и в плане изъятого товара, и в плане ценности показаний задержанных. Один из них пострадал существенно — тот самый, которого Дэйв ударил молнией. Впрочем, превышения тут никакой адвокат не пришьёт. Да и поделом этой твари. По уже устоявшейся традиции, отмечать пошли в «Синюю розу». Обсудили, разумеется, всё до мельчайших деталей, посмеялись, поспорили, как можно было бы сделать ещё лучше. Дэйва вдруг посетила мысль. — Слушайте, а вообще мы можем как-то эффективно победить наркоторговлю? Вот, мы хорошее дело сделали, но ведь не весь же поток остановили, так? У нас, в Восточных Штатах, например, некоторые наркотики разрешены, при определенных лимитах. Правда, в школах примерно каждый второй или третий на чём-то сидит. А в Центральных наоборот казнят, но всё равно там есть… — Я считаю, нужно запрещать и наказывать максимально строго, — сказала Элли, — намного строже, чем сейчас. Вот мы этих уродов поймали, но лет через пять они выйдут и продолжат. В итоге их только больше станет. — Поддерживаю, — сказал Алекс, — у нас одноклассник дилером стал, посадили недавно. В Империи может и не каждый третий школьник употребляет, но многие. Мы с Элли были в их числе, кстати. — Но от запретов и репрессий толку не будет. Мне кажется, нужно лучше доносить информацию о вреде наркотиков, показывать, к чему это приводит. Тогда наркоторговцам будет труднее впаривать… Элли рассмеялась. — Это наивно. Думаешь, нам не показывали? Ещё как. И всем классом водили в реабилитационный центр, и фильмы крутили. Я тебе вот что скажу — всё это производит впечатление, пока не попробуешь — за компанию, или на слабо, что-то самое безобидное. Я отлично в этом понимаю, уж поверь, какую только дрянь не пила и не курила. Всё, что мы сегодня перехватили. «Сок Жизни»? С него буквально каждую клеточку тела чувствуешь, на минуту не можешь присесть, танцуешь как бог, дерёшься как Бильдо, ебёшь всё что движется. Потом, правда, пошевелиться сил нет, ничего не хочется, лежишь и стонешь, пока не примешь ещё. «Седьмое небо»? Это ещё круче. Просто билет в рай — никаких проблем, жизнь прекрасна, люди прекрасны, вот сейчас спасёшь весь мир и каждого несчастного. А потом — апатия, злость, мир серый, тусклый, буквально всё бесит. А «Сияние разума»… Можешь пинать балду, за день до экзаменов принять — запоминаешь всё дословно, с одного прочтения, считаешь в уме уравнения для портала на Марс. А потом смотришь в одну точку и полчаса пытаешься понять, что такое «ложка». Ты понял идею. Эта дрянь сначала даёт тебе ненадолго побыть намного сильнее, круче, умнее, счастливее, чем ты есть, а потом резко отнимает. Хуже того — без наркотиков ты даже прежним собой уже быть не можешь. Ты падаешь всё ниже, а нужно тебе всё больше. Войти в это очень просто, а выйти почти нереально. — Но ты же как-то вышла. Элли снова рассмеялась — хрипло, невесело. — Если бы. Не я вышла, скорее меня вышли. С помощью тотального контроля и самых жёстких мер. И всё равно было несколько срывов. А я всего-то пару-тройку месяцев употребляла. И до сих пор иногда тянет, хотя и слабо. И бросила я только потому, что страх был сильнее. Ничего больше тут не поможет, ни разумные доводы, ни внутренняя мотивация, ни душевные разговоры. Мне пиздец как хотелось, но я знала, что после этого мне так влетит, что я неделю не сяду, никакой кайф не перекроет. Дэйв дёрнул плечами. Конечно, это не было для него новостью — он довольно быстро узнал, что Элли частенько шлёпают за провинности, и иногда даже секут линейкой или розгами. Дэйв сначала даже не поверил — дома, в Нью-Йорке, даже за один шлепок тут же лишают родительских прав и сажают в тюрьму. По закону, вроде как, и в Империи домашнее насилие строго запрещено, но, как выяснилось, на такие вещи здесь смотрят сквозь пальцы. Когда Дэйв только узнал о подобных наказаниях, он стал убеждать Элли, что нельзя терпеть насилие, что необходимо срочно заявить в полицию. Элли отреагировала жёстко: сказала, что не хуже его знает свои права, что он понятия не имеет об её прошлом и характере, что он лезет не в своё дело. Конечно, это типичная реакция жертвы насилия — найти в себе несуществующие недостатки, оправдать абьюз. Так и бывает в авторитарных семьях. С другой стороны, Элли не была похожа на жертву, не отводила взгляд, когда говорила с бабушкой, не понижала голос, не боялась с ней спорить и даже подшучивать. Они вообще отлично ладили, и если бы Элли сама не сказала, то ему бы и в голову не пришло, что с такой уверенной в себе, открытой и жизнерадостной девушкой может происходить что-то подобное. Так или иначе, они договорились не обсуждать эту тему, но сейчас, когда она всплыла вновь, Дэйв не смог удержаться. — Но всё же это варварство, моё мнение. Есть же реабилитационные центры… — Где тебя изолируют от мира, и ты просто физически не можешь достать наркоту, учишься замещать другими привычками и все дела. Знаю. Но такое клеймо ещё в школьные годы — можно попрощаться с нормальным будущим. Кто возьмёт в Орден официально лечившегося от наркомании? А я для себя другой жизни не представляю. Сам знаешь почему. — Всё равно, какие-то другие методы должны быть… — Ну, они и были, я ж не спорю. Я ж не говорю, что меня круглые сутки только пороли, и больше ничего. Мы и обсуждали всё это, и медитировали вместе, и увлечения искали… Я и танцами тогда заниматься начала. Просто себя я знаю, я не из тех, кому достаточно слов. Люди разные, прикинь. — Я поддерживаю, — сказал Алекс, — мне тоже только отцовский ремень помог. И то я всего пару раз попробовал, не успел толком втянуться. Повезло, что меня быстро поймали. Дэйв решил перевести тему. — Ладно, а что скажете насчёт четвёртой части «Галактических скитальцев»? — Полнейшая, пошлейшая, бездарнейшая безвкусица, — безапелляционно изрекла Каролин. — А я думаю, не так уж и плохо, — возразила ей Анжелик, — по крайней мере, сюжетную линию с гражданской войной там не так уж плохо завершили. Да и отношения между… — У тебя просто нет вкуса. Такой избитый, банальный поворот, как… Дэйв похвалил себя. Он рассчитал верно: «Скитальцев» смотрели все, мнения разделились, и вскоре спор разгорелся, как костёр. Не участвовал в нём только Жан, и Дэйв подумал, что нужно его как-то вовлечь. Он и так всегда держится отдельно от коллектива — пора это исправлять. — Жан, а ты что думаешь? — Ничего. Я такое не смотрю. — А, ну ладно. Я вот смотрел в терранете канал о животных. Поразительно всё-таки, как они умеют не хуже нас приспосабливаться к жизни, хотя и не владеют магией. А мы им наносим страшный вред. В каком-то смысле они лучше нас, не так ли? Это должно было сработать — в конце концов, именно Жан является специалистом по живому миру в группе. Известно, что со зверями они сходятся лучше, чем с людьми. Жан приподнял бровь и поморщился. — Угу, намного лучше. Они своё дерьмо в прямом смысле жрут, а мы в переносном. По-моему, это куда хуже. Дэйв растерялся, но решил не сдаваться. — Ну, я не так буквально имел в виду… Просто, ну, ты ведь любишь с ними заниматься и всё такое, да? — Чувак, у меня это просто хорошо получается, и за это платят деньги. Что ты ко мне пристал? — Ну мы же в одной команде, в конце концов, но мы о тебе ничего почти не знаем. Почему ты стал рыцарем? Почему именно Орден? — Ответ всё тот же: потому что тут хорошо платят, и на пенсию рано уходишь. Ещё вопросы будут? Пришлось отступить. — О, смотрите, про нас уже в терранете пишут, — сказал вдруг Антуан, — так, тут всякие похвалы… Отличная работа, представить к награде… Так… Оу. Альбина, кажется, это твой отец. Альбина, и без того не слишком активно участвовавшая в разговоре, вдруг покраснела. — Может, не надо это чи… Но было поздно — все уже развернули монтры в поисках заветной заметки. Долго искать не пришлось. «Несомненно, это хорошая новость, что крупная партия наркотиков не найдёт теперь своих потребителей. Хорошо и то, что удалось остановить нескольких заблудших членов общества, занимавшихся распространением этих веществ. Однако общий восторг перед насилием, пусть и над преступниками, который я, увы, вижу в комментариях под этой новостью, не может считаться чем-то морально положительным. Свершилось неизбежное, увы, зло. Главное, что радует: никто из задержанных серьёзно не пострадал, за исключением одного человека — ему потребуется продолжительный курс лечения. Это, безусловно, прискорбная новость, а реакции нашего общества далеки пока от идеалов гуманизма. Безусловно, пострадавшему должен быть возмещён причинённый ущерб. Это должно напомнить всем нам, что мы живём в правовом государстве, а не в государстве, творящем произвол и насилие. И впредь следует полагаться не на насилие, а на профилактику, на просветительскую работу с населением, на реабилитацию всех сторон проблемы — наркозависимых и вовлечённых в незаконную торговлю. Это куда лучше, чем рисковать убийством людей». Повисла неловкая пауза. «Если я хочу быть настоящим лидером, я должен поддержать своего товарища и сгладить неловкость». — Ничего, главное, что профессор тоже за гуманизм, как и мы. Ну а разногласия это нормально, их надо проговаривать. Мы же тоже не во всём были сегодня согласны, так ведь? Молчание. Каролин очень медленно выдохнула и помассировала виски кончиками пальцев. Снова тишина. — Нет, ну в чём-то мы, пожалуй, согласимся, — добавила она. Альбина покраснела ещё сильнее, глядя в пол. — Что ещё пишут? — спросила наконец Элли, положив руку на плечо Альбине. — Ого, — сказал Антуан потрясённо, — всего минуту назад вышло. Какая-то жуть. Убийство, в парке. Прямо тут, в Париже. Так… «По данным полиции, убитый — мужчина, белый, средних лет. Личность установить пока не удалось из-за характера повреждений. Голова буквально разбита тупым предметом до такой степени, что опознание представляется затруднительным. Оторвана рука, сломаны рёбра, ноги, внутренние органы вырваны и растоптаны либо отсутствуют. По оценкам экспертов, убийство произошло этой ночью или вчера поздно вечером. Подобных происшествий в Париже не случалось уже много лет. Может ли это быть делом рук серийного убийцы? Или нападение упыря? Может быть, дикий зверь? Мы ожидаем, что министерство внутренних дел примет все меры для скорейшей поимки преступника». Дэйв поёжился, чувствуя, как бегут по спине мурашки. В статье не стали прикреплять фотографию с места преступления, но описание и без того было достаточно ярким. От этой истории веяло чем-то жутким, словно оно выходило даже за рамки такой мрачной обыденности, как наркотики или даже упыри. Дэйв встал и заказал всем ещё по пиву — его выпили почти молча, разговор не клеился, и вскоре все разошлись по домам. Дэйв обнял Элли и постарался думать о чём-то более приятном. Например, о том, что сегодня они совершили пусть небольшой, но всё-таки подвиг. А значит, добра в мире стало чуть больше.
