Миллениум. Книга первая. "Последние рыцари".

      Шон О’Лири ходил по комнате взад-вперёд, утопая в полумраке каждый раз, когда удалялся от неяркого пламени камина. Тихое постукивание каблуков тут же тонуло в непроницаемой тишине замка.       — Короче, дела идут хреново. Полиция рассматривает версию естественной смерти. Скорее всего, решили замять.       — А что насчёт той записки? — прищурилась Каролин.       — О ней мы благоразумно умолчали. Пока что.       — Орден тоже решил не вмешиваться, капитан? — нахмурилась Элли.       — А это уже зависит. Сами понимаете, в каком положении мы окажемся, если обнародуем улику и ничего не найдём в результате. Поэтому…       Анжелик почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Она уже поняла, что Шон скажет дальше.       — Повезло, что среди нас есть маг Смерти, не правда ли, капитан? — сказала она негромко.       — Вы просто-таки читаете мои мысли. Итак, уточню на всякий случай. Вам нужен сам труп или место преступления?       — Труп мне понадобится, если я захочу поиграть с зомби. Полагаю, если от сознания Шапелье что-то и осталось, оно приковано к месту смерти.       — Что вам понадобится и как скоро можете приступать?       — Если найдётся ассистент и живая курица — то хоть сейчас.       — Хм-м. Ну пусть Райан идёт.       — Почему я?!       — Боитесь привидений, Райан? Выполнять. И учтите: если ничего найти не удастся, вас там не было и Орден этим делом вообще не занимался.

***

      — И… как часто ты…       Анжелик рассмеялась. Сначала хотела пошутить, потом внезапно для себя решила сказать как есть.       — Часто ли я призываю духов умерших?       — Но ведь нет никаких духов, разве нет? Это просто…       — Хочешь рассказать мне, как устроена моя же специальность?       Дэйв запаниковал.       — Нет, нет, ты только не подумай, я не хочу мэнсплейнить! Наверное, это всё звучит расистски и сексистски, и…       Анжелик снова рассмеялась, начиная слегка беситься. Конечно, Дэйв не мог не попасться даже в такую очевидную ловушку.       — А знаешь, что на самом деле расизм и сексизм? Думаю, тут я имею все основания говорить как эксперт, правда же?       — Ко-конечно…       — Так вот, самый большой расизм во всём этом — то, что ты боишься возразить мне, потому что я чёрная, и хуже того, потому что я — женщина. Сначала ты на минуту забылся, и по привычке повёл себя как нормальный человек — возразил, попытался привести аргументы, ну как если бы я была, скажем, Алексом. Но потом воспитание взяло своё и ты почувствовал ужас от мысли, что совершаешь запрещённое действие — оспариваешь мнение чёрной женщины. Ты уже решил, что я подумаю, будто ты считаешь себя умнее меня только из-за своей расы и пола, ну и так далее. Но знаешь, что в самом деле бесит? Бесит, когда ты задницу рвёшь, чтобы получить лучшие результаты, а тебе навешивают баллы просто за цвет кожи и отсутствие колбаски между ног. Вроде как сама по себе ты не в состоянии добиться честного преимущества и тебе заранее дают фору, как заведомо более слабому игроку.       — Но ведь… Экономически и культурно большинство… — начал было Дэйв, но снова затих.       — А сейчас ты вспомнил подходящий аргумент, но тебя остановила мысль, что ты не можешь доказывать угнетённому меньшинству, что оно неправо, но ведь ты доказываешь ему, что оно угнетено, а значит, должно быть право. Противоречие, правда?       Дэйв вздохнул. Увы, он всё-таки не из тех, для кого мышление это привычка. В чём-то Каролин, конечно, права.       — Если так сильно хочешь проявить уважение, сделай одолжение, спорь нормально, хорошо? А теперь давай вернёмся к нашему заданию.       …Гостиница выглядела помпезно, но одно лишь зрение даёт не так много. Звуки и запахи порой говорят куда больше. Здесь всюду пахло дорогим освежителем — горный ручей на вересковом поле. И не просто аромат, а с капелькой зелья настроения. Легонько подталкивает к тому, чтобы расслабиться. Тихо, но не настолько, чтобы тишина казалась зловещей. Звукоизоляция надёжно скрывает не только развлечения клиентов в номерах, но даже звуки шагов в коридорах. Идеальное место для убийства, если подумать.       На ресепшене, конечно, стоял человек, а не автоматон. Анжелик воспользовалась возможностью и потренировалась в магии Тени — легчайшей, конечно, на самой границе допустимого — не отпуская зрительного контакта, сбивать мысли собеседника в нужную сторону. В данном случае — не давать задуматься о том, почему он в принципе отвечает на вопросы обычных постояльцев о других гостях и точно ли, собственно, эти люди являются постояльцами. Техника непростая, требует предельной точности при минимальных затратах сил — но тем приятнее успех. А что может быть приятнее, чем совершенствовать навыки?       Дэйв, по счастью, догадался хотя бы не встревать в разговор — но и вмешательства, кажется, не заметил, если вообще приглядывался. Скорее всего он воображал сейчас встречу с очередным призраком и пытался вспомнить доказательства, почему они на самом деле не являются настоящими душами. А вот Антуан или Алекс бы, конечно, заметили и стали расспрашивать…       На самом деле, Анжелик нервничала. У неё не было большого опыта в ритуалах призыва — Ба не любила, когда тревожат покой мёртвых без нужды, и ей внушила ту же простую мысль: если мы сами не любим, когда к нам вламываются домой без стука и приглашения, то быть временно выдернутым с Той Стороны ещё менее приятно. Другое дело — движущиеся куклы из поднятых трупов: они и работать могут не хуже автоматонов, хотя и портятся быстрее, не говоря о запахе. Но почему-то первое в Империи никак не преследуется, а второе находится под строгим запретом. И эти люди будут говорить об объективности своих представлений? Впрочем, трупы тоже оживлять некрасиво — по крайней мере, в присутствии их близких. Но сегодня случай во всех смыслах особенный. Покойный Шапелье имеет все причины стать весьма беспокойным призраком — ему не дали доделать важное дело, и вечный покой и тишина сферы Смерти его сейчас явно не прельщают. Поэтому стоит оказать ему услугу, сняв с души эту ношу и взяв её на себя, чтобы господин сенатор мог с чистой совестью уйти на покой.       Анжелик напевала себе под нос какой-то настырный мотивчик, пока занималась приготовлениями. Настроение было хорошее — по неуловимому, еле ощутимому холодку она уже давно научилась чувствовать близкое присутствие гостей с Той Стороны. Нет, нужно всё-таки бросать сельские замашки и называть Сферу Смерти как положено.       Ритуальный круг на самом деле не так уж и нужен для опытного некроманта, но в таких делах опасно себя переоценивать, и не стоит стесняться костылей, даже если выглядит по-детски. Поэтому Анжелик быстренько разделась догола и принялась наносить на тело знаки белой краской. За спиной послышался задыхающийся звук. Анжелик обернулась, и уже покрасневший Дэйв стремительно уткнул взгляд под ноги.       — Ты з-зачем это?       — Магия Смерти, — сказала она, подняв палец, будто читала лекцию, — как и магия Жизни, относится к телесному уровню. Ты разве не знаешь, что магия Жизни работает куда лучше, если раздеться? Для простых заклинаний это лишнее, но вот что-то сложное…       — Предупреждать же надо!       — Странные вы всё-таки. Сами больше всех рассуждаете о том, что тела не надо стесняться, а потом… Так, ладно, хватит прятать глазки, ты мне сейчас понадобишься.       Она достала из сумки курицу, взяв её за ноги. Та захлопала крыльями, разбрасывая перья.       — Ты… ты её убьёшь?       — Смерть требует Жизни. Таковы правила. И это ещё не всё. Потребуется капля твоей крови, чтобы ты… служил якорем для призрака на время нашего с ним общения.       Дэйв слегка испугался, на лбу выступила капелька пота.       — Ты не подумай, я не боюсь, просто… А ты разве не можешь сама это…       — В теории могу, но по правилам не положено. Я не должна помогать призраку уцепиться за себя, создавая связь. Так мне будет сложнее его прогнать, если он потеряет голову, вкусив жизни. А это очень даже возможно.       — То есть подожди, если этот призрак захочет остаться, он зацепится за меня, да?       — И тогда я легко смогу прогнать его обратно. Я бы и от себя прогнала, конечно, но не хочу нарушать правила без крайней необходимости. Ну, ты готов?       Дэйв сглотнул и энергично кивнул.       — Славно, — сказала Анжелик и перерезала горло курице заточенной костью. Та забилась, брызгая кровью во все стороны. Анжелик поймала эти капли, помогая им лечь вдоль линий на полу номера. Все посторонние мысли ушли из головы — сейчас отвлекаться нельзя.       Глубокий вдох. Жизнь капает из умирающего тела, обращаясь в свою противоположность. Погружение. Медленный выдох. Барьер истончается, краски блекнут. Ритуальный напев помогает войти в резонанс, поймать ритм — сфера Смерти только несведущим кажется однообразной. На деле же разнообразие Той Стороны едва ли уступает разнообразию мира живых. Здесь Смерть неспокойная. Страх, неугасшая жажда жизни, горячечные мысли, паника, глухая злость. И правда, неприятно и даже опасно. Для новичка, по крайней мере.       Анжелик позвала духа по имени, концентрируясь на его пульсации, на обретающем очертания сгустке Смерти — и Духа. То, что беспокоит его, всё ещё при нём. Отлично. Не отпустил, держится. Часто душа распадается куда быстрее.       — Жорж Шапелье. Я пришла забрать у тебя твою ношу.       Анжелик схватила Дэйва за руку, уколола палец, взяла каплю крови, вытянула перед собой.       Призрак, обретая наконец смутные человеческие очертания, бросился со страшным воплем — и натолкнулся на барьер Анжелик.       — Нет-нет, — улыбнулась она, — даже не думай. Вот то, что я дам тебе. Ответишь на мои вопросы?       Призрак жадно впитывает энергию. Чего-чего, а магии в Дэйве достаточно. Конечно, Шапелье тут же захотел больше. Пришлось сковать его заговором — на языке, которым Ба научила из всех потомков только Анжелик.       — Жорж Шапелье. Ты не успел кое-что сделать, так ведь? Ты хотел передать папку? Доказательства? Коррупция? Канцлер?        Глазницы призрака перестали гореть неистовым голодом, взгляд приобрёл осмысленность.       — Да, — ответил он еле слышно — нечётко, слабо, но Анжелик сумела понять речь мертвеца (насколько это можно считать речью), — украл. Папку. Он. Убил. Задушил.       — Как он выглядел?       Призрак, кажется, уже не слышал.       — Цветочный. Горшок. Амулет. Записал. Там. Дверь…       Призрак снова сбился с мысли — жажда тепла, энергии, Жизни взяла верх над осколками мыслей. Он рванулся к Дэйву, огибая Анжелик — рванулся неожиданно сильно, но удержать его всё-таки получилось. Ещё один заговор — и призрак отправился обратно, в сферу Смерти. Когда голод утихнет, он сможет вспомнить, что сумел передать им что-то важное. Остаётся надеяться, что это даст ему долгожданный покой.       — Ну, вот и всё. Чуть не опоздали. Ещё немного, и сфера Смерти выдавила бы из него остаточные мысли обо всей этой ерунде. Так бы и застрял не там и не тут, мучаясь сам не понимая отчего. Итак, он сказал, что спрятал что-то в горшке напротив двери. Разбей и глянь, что там.       Уж тут дважды просить не пришлось.       — Есть! — воскликнул Дэйв, влетая обратно в номер, — нашёл! Записывающий амулет! Получилось!       — Ага, — сказала Анжелик, улыбнувшись. Сфера Смерти отступила, и она ощутила прилив магии Жизни каждым сантиметром кожи, — я в душ. Ты со мной?       Дэйв снова покраснел, ещё пуще прежнего.       — Мне кто-то должен потереть спинку. Давай, тебе же тоже надо смыть всю эту кровь.       Зрачки Дэйва расширились, дыхание участилось. Он напряжённо думал, оценивал ситуацию. Делал выбор. Анжелик встала вполоборота, давая взвесить все за и против.       — Хорош так шутить, в самом деле!        — А кто шутит? — она провела пальцем сверху вниз по животу Дэйва и хихикнула.       «Пройдет или нет? Ставлю на…».       — Нет, слушай, эм, я… Я так-то только за, просто Элли это не понравится.       — Так мы ей ничего не скажем. Давай, зря мы что ли пришли в дорогущий отель? Чтобы убивать тут куриц?       — Я… Ну… — борьба была отчаянной, и Анжелик пришлось собрать все силы, чтобы не поломать игру раньше времени.       — Н-нет, слушай, я бы охотно, не подумай, что я к тебе как-то плохо, просто Элли, она, ну, против свободных и полиаморных, отношений, и… Мы договорились…       — Прям последнее слово? Поверь, ты не знаешь, от чего отказываешься, — Анжелик погладила свою грудь и шлёпнула по ягодице, — я же знаю, ты поглядываешь.       Дэйв с силой сглотнул и мотнул головой.       — Нет. Извини. Я обещал.       Наконец Анжелик позволила себе рассмеяться. Подошла, протянула руку. Дэйв, весь вспотевший от изнурительной борьбы, машинально пожал её. Конечно, по-хорошему делать этого ему не стоило — ведь Анжелик могла бы сейчас послать ему такой импульс Жизни, что он не то что её — швейцара на входе побежал бы сношать во всех позах. Впрочем, такие предосторожности с товарищами — всё же лишнее.       — Так ты… пошутила? — выдавил он улыбку.       — Ну блин, конечно. Буду я у своей лучшей подруги парня пользовать без спроса, что ли?       — Так ты меня, значит, проверяла!       — Сообразительность завидная. Ладно, я правда в душ. Тебе тоже советую, а то у Элли точно будут вопросики, какого чёрта ты так вспотел.       Смеясь удачной шалости, Анжелик снова запела дурацкую песенку и включила душ, наслаждаясь горячими ласками воды.