Миллениум. Книга первая. "Последние рыцари".

      Тот день начался самым обычным, заурядным утром. Подъём, зарядка, душ, лёгкий завтрак с просмотром новостей…       Оповещение! Необычно. На личную страницу Чарли давно никто не писал. Может… «Она! Нет, глупости. С чего бы…».       И всё-таки это была она. Нет, она ничего не написала. Просто оценила новую фотографию. Но ведь это же явно не просто так. Это наверняка был знак внимания. Возможно, проверка? От волнения сжало в груди, ладони похолодели. «Написать? Но что? Просто так, обычные вопросы? Но она такое не любит. Нужно придумать что-то оригинальное…».       Этим вопросом Чарли себя озадачил на ближайшие три с половиной часа. К сожалению, ничего достаточно интересного в голову не пришло. Терранет, вопреки ожиданиям, тоже не помог.       «Теперь упустишь свой шанс только потому, что не смог придумать фразу?». И он решился. «Привет. Прости, что давно не писал — исправляюсь. Как насчёт дружеской встречи? Предлагаю кафе…».       Палец висел над значком отправления минуты три, не меньше. Наконец, Чарли это сделал. Сердце стучало в горле, щёки горели. Прочитает ли она? Ответит ли? Согласится ли?       Ответила! Горло и грудь сдавило так, что стало больно, руки уже немного тряслись.       «Почему бы и нет».       «Значит, договорились?» — тут же ответил Чарли в мгновение ока, уже задыхаясь от радости.       «Нет, я пошутила».       По ушам ударила кровь, звуки исчезли. Чарли показалось, что он падает.       «Да идём, конечно. Не задавай глупых вопросов, это раздражает».       «Понял. До встречи!».       Ответа не пришло, но Чарли это уже не беспокоило. Неужели — вот так вот просто? Он просто написал, она взяла — и согласилась? Ну, выходит, что так. Итак, свидание уже завтра, значит, нужно подготовиться как подобает. Доставка цветов справилась быстро, и букет вскоре прибыл. Лучший костюм, одеколон, бронь в кафе… Вроде всё в порядке.       С самого утра волнение нарастало, а ведь он назначил на вечер… Дела не клеились, в голове крутились варианты развития событий — от самых лучших, невероятных, до полностью провальных.       Часы тянулись неделями; и всё-таки момент настал. Он пришёл на место. Большой букет роз скрывал лёгкую дрожь в руках. Но главное — выглядеть и звучать уверенно, без заиканий. Благо, первые фразы отрепетированы заранее. И всё же, увидев её, Чарли растерялся.       Каролин была вся в чёрном, в какой-то длинной полупрозрачной шали — в ней она была похожа на неземную, волшебную птицу. Чёрные локоны, алые губы, изумрудные глаза — есть ли на свете девушка красивее? Фразы вылетели из головы. Чарли набрал воздуха в грудь и сказал:       — Привет… Как ты? Отлично выглядишь!       — Привет, Ваше высочество. И спасибо за лестную оценку. Приятно хорошо выглядеть в разгар работы.       — Прошу! — он подал руку, на пару секунд та зависла в воздухе, и Чарли, смутившись, захотел было её убрать, но подумал, что это будет выглядеть нелепо… Впрочем, как и продолжать держать её… Но Каролин усмехнулась и опёрлась на его руку.       Они прогулялись метров двести до ресторана, столик уже был накрыт. В голове, как назло, свистел ветер, и ни одна тема не казалась подходящей.       — Очень приятная погода, не правда ли?       Каролин вздохнула.       — Спорить не буду, факты вещь упрямая. Смотри, а ещё листья на деревьях зелёные.       Стало совсем неловко. Молчание душило.       — Да расслабься ты. Если я ещё не ушла, значит всё пока идёт неплохо, — сжалилась Каролин.       Немного отпустило, Чарли вспомнил об осанке, улыбнулся.       — Как ты относишься к спорту?       — Отрицательно. Мне хватает наших тренировок. А ты?       — Я занимался греблей и футболом в школе. В том числе той версией, где используется магия земли.       — И пинают здоровенный булыжник?       — Именно! Это не так просто, как кажется. Ну, как и магия земли вообще. Её считают очень простой, прямолинейной…       — Так? — кажется, Каролин даже заинтересовалась.       Это придало Чарли сил, и он наконец почувствовал почву под ногами, нашёл тему, о которой мог говорить уверенно и обстоятельно.       Так прошёл ужин, и Каролин даже почти перестала кусаться и язвить — иногда смеялась, часто улыбалась, смотрела на него, а не мимо.       Чарли чувствовал себя всё увереннее. Они решили прогуляться, и она снова позволила взять её за руку. Чарли даже предложил проводить её до дома, но Каролин отказалось — зато на прощание он поцеловал ей руку.       Вечером, не утерпев, предложил встретиться снова, на ближайших выходных. Полчаса томительного ожидания, и вот… Она согласилась! Никогда ещё он не был так счастлив, как в этот день.       Остаток недели, всё свободное время, Чарли потратил на то, чтобы прочитать хоть что-то из авторов, которых Каролин упоминала. Теперь у них будут общие темы для разговора.       Он старался не надоедать ей в течение недели, один раз она даже написала сама. Чарли казалось, будто он парит над землёй, а не ходит. Немного омрачил настроение разговор с сестрой по терранету. Мелоди слушала его рассказ, не перебивая, но то, как она хмурилась, Чарли не нравилось. Хоть Мелоди давно научилась не показывать вообще никаких эмоций, Чарли знал её достаточно хорошо, чтобы понимать, что она чувствует, по малейшим признакам. Лишь дослушав, она сказала:       — Я ей не верю, Чарли. Ты совсем не знаешь женщин… Я думаю, ей от тебя что-то нужно. Она же из Ордена.       — Ну и что! Она же не только ради Ордена живёт, и потом… Я видел, ей было интересно со мной.       — Ты видел, что хотел видеть. Ладно, мне нужно идти, а то Свинья застукает, что я не читаю эти новые книги по магии Тени. Почему они хотят сделать из меня тёмного мага? Я знаю, что меня хотят выдать за хорька, но эти учебники не укладываются в их логику. Ладно, извини.       — Мел…       — Знаю, знаю. Если что, я тебя предупредила. Потом не жалуйся. Всё, большой брат, пока.       На самом деле, Чарли и сам подозревал что-то такое, но гнал от себя эту мысль. В конце концов, можно будет об этом поговорить прямо и откровенно. Не сейчас, позже. А там, как знать… даже если для неё поводом стало задание, может, всё равно всё сложится хорошо?       Потом наступило воскресенье.       С самого начала всё шло легко, как по маслу. Они обсудили великих классиков, понегодовали на цензуру и промывание мозгов, посмеялись. Настал момент, когда они остановились на мосту Искусств, глядя друг другу в глаза.       «Сейчас. Сейчас или никогда», — сказал он себе. А потом, сдерживая внутреннюю дрожь, притянул её к себе, наклонился к губам, ожидая парализующего заклинания… Вместо этого стало лишь мокро и тепло. Он почувствовал лёгкую руку на затылке, удивительную мягкость тела, прижимающегося вплотную…       …Час спустя они сидели на лавочке, провожая взглядами прохожих, и Чарли всё-таки решился задать вопрос.       — Я понимаю, что выгляжу наивным, но… Скажи, ты правда со мной потому, что я тебе нравлюсь? Или есть другая причина?       Каролин не удивилась и не испугалась. Лишь улыбнулась уголком рта, сморщила носик.       — И правда, не дурачок. Нет, мне понравился этот вечер. Хоть ты и того гляди описаешься от восторга. Правда, у меня давно не было хорошего свидания, и я благодарна. Но ты ведь и так знаешь, где я работаю, да?       — Я же сам рассказал тебе о Шапелье.       — А мы этим делом и заняты. Думаю, ты и сам понял, что в этом замешаны серьёзные люди.       — Ещё бы. Не хочу действовать вслепую. Скажи мне, чем я мог бы помочь. Если что… Я бы сделал это и так.       — Я знаю, что сделал бы. Было бы неплохо, сумей ты побывать на совете у короля. Не на официальной встрече, там и так бывают наши магистры. Я о неформальных разговорах между первыми лицами. Мы сейчас ищем следы везде, где только можно. Может, Тревиньон, Эври или Трэвис хоть словом обмолвятся.       — Я постараюсь… Сделаю это. А что же…       — Дальше? Посмотрим. Не буду врать, я не ищу любовь, серьёзные отношения и всё такое. Зови, будет время — выберусь.       Он хотел поцеловать её ещё раз, на прощание, но в последний момент не решился.       Что ж, Мелоди, наверное, оказалась права… Но, может, и Каролин не соврала, что ей понравился этот день?

***

      Уговорить дядю взять его на совещание Чарли удалось не сразу. Его Величество сначала сильно недоумевал, почему Чарли вдруг захотелось торчать на подобном мероприятии. Пришлось соврать о своём большом интересе к государственным делам. Дядя, конечно, пожал плечами, но всё же предоставил своему секретарю недельный отпуск, который тот давно просил, и передал Чарли дела.       — Ох, Шарль, быстро ты пожалеешь о своей просьбе. Там же сдохнуть можно от скуки. Смотри, сам просил.       В первый день было хотя бы любопытно рассмотреть ключевых политиков Империи с близкого расстояния.       Вот канцлер Тревиньон: длинный, бородка клинышком, вытянутое лицо, всегда немного язвительная улыбочка. Дорогой костюм, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, внимательный, острый взгляд.       Чуть поодаль шёл вице-канцлер Эври — в строгом костюме, идеально прямой, словно на шарнирах. Суровый взгляд, поджатые губы, усы щёточкой. Чарли знал, что они друг друга, мягко говоря, недолюбливают, что и неудивительно — это был едва ли не первый случай в истории, когда канцлер и вице-канцлер оказались из разных партий. Случилось это после отставки предыдущего вице-канцлера — консерваторы воспользовались скандалом с трансатлантическим порталом и вынудили социалистов сделать вице-канцлером именно Робера Эври, бывшего до того министром иностранных дел. Они с канцлером постоянно ругались из-за контрактов с Карфагеном, и теперь Чарли мог наблюдать конфликтующие стороны вблизи. И правда, смотрели они друг на друга с плохо скрываемым презрением.       Из министров, вальяжно расположившихся за столом, Чарли выделил троих. Франсуа Леклерк, министр финансов, был лысый и тучный, с маленькими тревожными глазками. Впрочем, он был отличным финансистом и тщательно соблюдал имидж технической фигуры, не лезущей в интриги и ни с кем не ссорящейся.       Второй был Жозеф Понти, ещё более тучный, еле помещающийся на стуле. Тревиньон назначил его военным министром, прежде он много десятилетий состоял в Генеральном Штабе, и, по словам недоброжелателей, в последний раз был в поле ещё когда учился в военной академии. Впрочем, за последнюю без малого сотню лет Империя не вела войн, и об армии в основном было известно лишь то, что она есть и что она, как говорят, сильнейшая в мире. Понти, по крайней мере внешне, периодически подкреплял это впечатление выражением лица. Вблизи Чарли вообще сначала показалось, что он спит — глаз старика было почти не видно из-за кустистых бровей, нижняя губа была сердито выпячена.       Третьим был Шаньон, министр внутренних дел, молодой щеголеватый брюнет с изящно подкрученными усами. Он смотрел по сторонам внимательно и осторожно. Присутствовала и имперский прокурор Изабелла Арнольендо, похожая на коршуна испанка, и невзрачный человек, о котором Чарли знал, что он — один из магистров Ордена.       Наконец, один скромно держался поодаль, но ещё от покойного Шапелье Чарли знал, что этот господин — куда более важная фигура, чем кажется. Саймон Трэвис, статс-секретарь по делопроизводству, фактически руководил всем, что касалось ежедневной правительственной рутины: встречи, совещания, отчётность — всем заправлял он. Это был чуть выше среднего роста человек, узкий в плечах, зато с внушительным животом и широкими бедрами, в строгом старомодном костюме-тройке с галстуком-бабочкой. На щеках его красовались аккуратные баки. Образ довершали маленький нос и глазки, приятная улыбка, обтекаемые, плавные движения… Трэвис был политическим старожилом и считался одним из наиболее хитрых и влиятельных политиков Империи. Сейчас же он сидел в стороне, переводя взгляд с одного министра на другого и время от времени улыбался — едва заметно, кончиками губ. Глянул он и на Чарли, на несколько секунд задержав взгляд.       Дядя был прав: совещание прошло очень скучно. Король даже не пытался делать вид, что слушает — опер щеку на правую руку, так что щека свесилась, как тесто из квашни, и ритмично дышал в такт трескотне министров. Чарли старательно записывал всё, что произносится, делал пометки, вслушивался, но всё равно очень быстро перестал понимать, кто что говорит — цифры, имена и локации смешались в бурный поток, который он успевал лишь машинально фиксировать. Что ж, не страшно — потом можно будет перечитать. Да и официальное заседание никому не интересно.       После заседания остались семеро наиболее важных лиц в правительстве — Тревиньон, Эври, Леклерк, Шаньон, Понти, Трэвис и Арнольендо. Кроме того, уже к началу неформальной части неожиданно пришёл сэр Мерлин. Глядя, как канцлер и его заместитель друг на друга косятся, Чарли вновь невольно вспомнил слова Шапелье — о том, что долго такая ситуация не продлится, и один из них рано или поздно сожрёт другого. Позиция канцлера была намного сильнее… До недавнего времени.       Король представил важным людям Чарли, Эври даже протянул руку и поздоровался. Впрочем, мгновение спустя о новом секретаре все забыли.       — Что, хотите опять изложить ваши теории заговора, госпожа прокурор? — язвительно произнёс канцлер.       — Расследование идёт полным ходом, — ответила та скрипучим голосом.       — Не забывайте, что это дело также находится в ведении полиции, — насмешливо ответил Шаньон, — и пока что никаких следов так называемой мафии не нашлось.       — Ещё бы вы сами на себя собирали улики, — сухо сказал Эври.       — Так или иначе, я не позволю никому препятствовать правосудию, — сказала Арнольендо, — между прочим, информация из анонимного источника подтверждается полностью. Скоро у некоторых не останется возможности увиливать и отрицать.       — Скажите, а вас совершенно не смущает эта самая анонимность? — фыркнул канцлер, — почему, собственно, этот ценный источник молчит?       — И откуда вдруг такая поразительная осведомлённость, дамы и господа? — подал голос Трэвис, — вам это не кажется странным? Кто точно знает, где находится клад?       — Тот, кто сам его туда положил! — подхватил Шаньон.       — Как удобно, — процедил Эври.       — Удобно скорее вам, господин вице-канцлер, — Тревиньон сделал ударение на «вице».       Щека Эври слегка дёрнулась.       — Вы на что-нибудь намекаете, господин Тревиньон?       — Господа, господа, зачем же ссориться? — улыбнулся Трэвис, — давайте дождёмся фактов, а не будем предаваться пустым спекуляциям.       — Да. Я надеюсь, в Империи ещё остались независимые органы.       — Остались, — кивнула Арнольендо.       — А вы, уважаемое правительство, собираетесь делать что-нибудь с этой чёртовой стройкой, всё-таки? — сказал король, мрачно насупившись.       — Но я же читал доклад, — забормотал Леклерк, — средства, выделенные…       — Как и ожидалось, их не хватило. Да и сама идея, как я с самого начала говорил… — сказал было Эври, но Тревиньон его перебил:       — Да, да, Эври, вас послушать, так прогресса вовсе не существует и развивать международную сеть порталов вообще не нужно. Между прочим, Бостары просят меньше, чем Маклоусон и тем более скряга Буркхардт. А вы ещё имели наглость обвинять меня в том, что я прислуживаю Маклоусону…       — Можно подумать, это не его вы принимали чуть не каждое утро вперёд собственного кабинета, — огрызнулся Эври.       — Но месье Маклоусон, кажется, забыл, что он лишь такой же гражданин, как и все прочие, и его поведение вопиющим образом нарушает этикет и вообще… — загадочно улыбнулся Трэвис.       — Дела прошлые, что тут вспоминать-то? — пожал плечами Тревиньон.       — А вот говоря о настоящих, — прищурилась Арнольендо, — что там с обслуживанием кредитов, выданных Карфагеном? Проверка торговой палаты нашла ряд пунктов нецелесообразными.       — Но нам нужны эти деньги! — воскликнул Леклерк, — без них мы не смогли бы покрыть даже…       — А платить будем нашими компаниями и источниками, — сказал Эври.       — Всегда можно подсунуть какой-нибудь убыточный мусор, — пожал плечами Трэвис.       — И кто же должен будет скормить Бостару этот ваш мусор? — недовольно спросил Тревиньон.       — А кто у нас по месторождениям и логистике на северо-востоке… Точно, Шмидт.       — Вот он пусть и выкручивается, — решил канцлер.       — Господа, чтобы не отнимать ваше время, — заговорил вдруг сэр Мерлин, — должен вам сообщить нечто важное. Мне писала Чародейка.       Все настороженно переглянулись, король почтительно кашлянул и на мгновение привстал.       — Миледи… Что-то случилось?       — На восточных рубежах Заповедного Края неспокойно. Участились нападения. Она просит нас о помощи.       Тревиньон скривился.       — Какой ещё помощи? Мы не обязаны высылать военную поддержку из-за каких-то слухов.       — Это слово Белой Чародейки, канцлер, не слухи, — в голосе Мерлина послышались раскаты грома, — слово, что твёрже и правдивее алмаза. Она — глава Белого Совета. Вы смеете называть её слова слухами?       — Ну, допустим, что-то там есть… Жозеф, что насчёт того, чтобы отправить пару батальонов в Заповедный Край?       — Невозможно! — прохрипел Понти мокрым басом, — транспортировка, логистика, сложно, невозможно, отказать!       — Вот видите, — скривился канцлер в усмешке, — нам отказано.       — У нас есть полиция, — напомнил Эври.       — Полиция отвечает за безопасность внутри страны, — отрезал Шаньон, — у меня нет ни одного лишнего человека. Даже и речи быть не может.       — Увы, — вздохнул Трэвис, — политика есть искусство возможного. Да и потом, кому выгодно такое положение дел? Вот отправим мы силы на Восток… А потом там «обнаружится» ещё какая-нибудь угроза… Франсуа, в какие деньги это может нам встать?       — Убытки колоссальные, — тут же подхватил министр финансов, — будь у нас профицит… но нет, в условиях дефицита… Решительно невозможно.       Король грохнул кулаком по столу и заорал громовым голосом:       — Да вы что, из ума выжили?! Вы хоть знаете, кому отказываете, вы… Совсем совесть потеряли? Да я! Ланселот…       — Простите, Ваше Величество, — сказал тот, как всегда, без выражения, — я не могу…       — Понимаю ваше беспокойство, Ваше Величество, — сказал Трэвис, слегка побледневший от неожиданности, — но зачем же эмоции? Они делу не помогут. В политике возможности ограничены… Разве что… Быть может, есть такая сила, у кого найдутся люди…       — Орден, вы хотите сказать, — снова подхватил Шаньон.       — И правда, — сказал канцлер, — ведь это по части Ордена. Перебросить войска будет затратно, да и договориться с Москвой… Полиция действительно нужна внутри, в Управлении, да и в Бюро недостаточно свободных оперативников, а вот у Ордена есть внешний отдел. Пусть Шварцман этим и занимается.       — Неплохо вы придумали, — прошипел Эври, — как по нотам. И как раз в такой момент.       — Что поделать, — пожал плечами Трэвис, — если нашему ценнейшему союзнику и Хранительнице Востока понадобилась помощь именно сейчас.       — Вот именно, — кивнул канцлер, — мы верны своим обязательствам.       — Чародейка обещала навестить нас, когда дела улягутся, — сказал сэр Мерлин. От Чарли не укрылось, как по лицам скользнуло волнение, даже страх.       — Было бы просто замечательно… Мы так давно с ней не виделись… — сказал король.       Остальные, кажется, были не столь рады этой перспективе. Странно… Чарли видел её один раз, в детстве, когда приезжал с семьёй в Париж, на Рождество. Она была похожа на сказочную фею — невероятно красивая, каких не бывает, и будто бы светилась изнутри. Ещё у неё был дивный, прекрасный голос… Она говорила с ним, как со взрослым, и коснулась пальцами его лба.       — В этот день, Шарль, родилась Надежда, — сказала она, — помни, что в этом мире всегда есть сила, что окажет помощь тому, чьи помыслы чисты.       Он не понял тогда этой фразы, но запомнил её на всю жизнь. Вот бы увидеть её снова, спросить… Ему вдруг стало пронзительно грустно и при этом так тепло, как никогда прежде; всего на миг он ощутил касание чего-то бесконечно глубокого и светлого, и на душе стало спокойно и хорошо. Когда он пришёл в себя, то понял, что совещание уже закончилось — заскрипели стулья, глухо застучали по ковру каблуки дорогих ботинок. Тем временем, к нему подошёл Трэвис и пожал руку.       — Отрадно видеть вас здесь, юный лорд Грей. Ваше происхождение позволяет вам вести беззаботную жизнь, но вы выбрали наши скучные государственные дела…       — Я всего лишь подменяю секретаря, сэр… месье.       — Ах, зовите меня как у нас на родине… Мистер Трэвис. Ностальгия — поистине бесценное чувство, вы не находите? К слову, вас не интересует постоянная работа секретаря? У меня как раз освободилось место.       — Почту за честь, сэр, — сказал Чарли после секундного колебания.       — Тогда жду вас в понедельник. Надеюсь на плодотворную совместную работу. Всего доброго, Ваше Величество. Ваше Высочество.       Король проводил Трэвиса долгим взглядом. Когда все ушли, дядя положил тяжелую сильную ладонь на плечо Чарли.       — Ох, не к добру… Что-то задумал этот лис. Беспринципная лживая сволочь этот Трэвис. С ним не угадаешь, какую игру он ведёт. Пока помогает канцлеру, но надолго ли? Иди к нему, если хочешь, нам тоже не помешает знать, что к чему. Но прошу тебя, Шарль, держи ухо востро. Они будут с тобой любезничать, но не забывай, это — хищники. Не дай им себя сожрать, раз уж решил войти в клетку к этим стервятникам и гиенам.       — Не дам, дядя. Не дам.