Миллениум. Книга первая. "Последние рыцари".

      Я огляделся, переводя дух. Конечно, я много лет мечтал оказаться в этом кабинете, взглянуть хоть одним глазком — но мог ли я подумать, при каких обстоятельствах это в конечном счёте случится?       — Здесь темновато, вы не находите? — сказал сэр Мерлин и махнул рукой — лампа на столе зажглась ярче. Она была необычной: золотая и пурпурная, формой напоминающая луковицу, стенки открывались как лепестки. Внутри танцевало пламя, испуская мягкий свет, играющий разноцветными сполохами.       — Нравится?       — Никогда таких не видел, — сказал я, — очень нравится.       — И не увидишь. Это подарок от одного старого друга.       — И, конечно, это не просто обычная лампа? — спросила Каролин, стараясь добавить голосу больше саркастичности.       — В основном просто лампа, хотя этот свет снимает головную боль и тяжёлые мысли. А ещё развеивает тени, если вдруг кто-то захотел бы с их помощью нас подслушать.       — Здесь есть хоть что-то, что не было бы древним и могущественным артефактом? — пробормотала Каролин.       — Есть, — весело улыбнулся великий маг, — но вы вряд ли угадаете, что именно. Ну что, чай?       Сэр Мерлин дважды хлопнул в ладоши, и с дальнего столика взлетел дымящийся чайник, а вслед за ним целый сервиз. Чашки и блюдца спикировали на стол, расположились по кругу, чайник принялся методично разливать заварку. По центру приземлился большой расписной самовар. Носик его смотрел не вниз, а вверх — дымящаяся от пара струя воды прыгнула фонтаном через весь стол и полилась в чашки вслед за чайником. Я отдёрнул руки, но ни одна капля не упала мимо и не выплеснулась из чашки. Основание самовара повернулось, и кипяток полился в следующую чашку.       Чай поразил вкусом. Ваниль, мята, корица, что-то ещё неуловимое, но смутно знакомое…       — И чай волшебный? — не унималась Каролин.       — Чай известен человеку много дольше, чем магия, и считался волшебным, когда её не было в природе. Здесь, признаюсь, есть кое-какие тонизирующие добавки, которые позволят вам быстрее восстановить силы.       Я заметил, что чашек было на две больше, чем нас, здесь собравшихся.       — Кто-то ещё не подошёл? — Алекс тоже это заметил.       — Да, сейчас прибудут ещё гости. Профессора Кея я, собственно, послал за сладким… А вот, кажется, и он.       Едва сэр Мерлин закончил эту фразу, дверь в кабинет отворилась и вошел профессор Кей. Он как ни в чём ни бывало сел на свободное место, кинув торт на стол. Каролин прокомментировала:       — Вот и пожилой наставник пришёл.       Сэр Мерлин тут же щелчком пальцев разделил торт, выложил кусочки на блюдца и передвинул блюдца к чашкам. Торт был сырный, с клубничным джемом и голубикой.       Дав нам достаточно времени насладиться угощением, сэр Мерлин откашлялся:       — Что ж, полагаю, у вас есть кое-какие вопросы, не так ли?       — Для начала хотелось бы отметить, — сказал Кей, — что месье Райан — идиот. Я иногда удивляюсь тому, насколько высокую сопротивляемость к обучению может иметь человеческая психика.       Что ж, яда профессор за прошедшие годы не растерял.       Дэйв опустил голову.       — Ребята, я хочу извиниться. Этого мало, я понимаю, но я правда полный идиот. Я пойму, если вы больше не хотите со мной общаться.       — Ты прав, этого мало, — сказала Элли, не глядя в его сторону.       — Я хотел бы тебя спросить, — обратился к Дэйву сэр Мерлин, — ты помнишь тот момент, когда решился на этот… безрассудный поступок?       — Я… Если честно, смутно. Как будто сознание затуманилось, охватила такая злость, что я не могу проиграть, что я должен победить его… Правда, не помню. Как будто во сне.       — Надеешься снять с себя ответственность? — взвилась Элли, звякнув ложкой о блюдце.       — Нет! Я просто честно ответил.       — Да, Элли, — сказал старик, — безусловно, Дэйв несёт полную ответственность за свои действия. Но это само по себе ещё не исключает возможности внешнего влияния.       — Простите мне такую дерзость, — медленно произнесла Каролин, — но, я надеюсь, вы не сторонник теорий заговора?       — Сдаётся мне, ты хотела спросить, не сбрендил ли я, и не попали ли вы из темницы в гости к безумному старику, который пьёт среди ночи чай и пляшет в нелепой мантии под Луной?       — Ну, что-то вроде того, — смутилась Каролин.       — Многие согласились бы с идеей, что я давным-давно сбрендил. Более того, в поддержку этой теории имеется немало косвенных доказательств. И всё-таки предлагаю вам выслушать речь безумца. А, впрочем, нет — сначала безумец хотел бы послушать вас. Что, по-вашему, началось в мае, с убийством сенатора Шапелье?       Повисла пауза, и я заговорил:       — К доказанным фактам можно отнести лишь то, что происходит некая кампания, связанная с публикацией разоблачающих коррупцию в высших эшелонах власти данных. Нельзя с уверенностью сказать, что смерть сенатора Шапелье точно связана с этими разоблачениями, но вероятность этого очень высока. Тот факт, что разоблачитель подписывает свои посты как «Жорж Шапелье», можно трактовать по-разному. Возможно, это его скрытный сторонник, а возможно, и убийца. В целом, всё остальное можно считать домыслами, и у нас недостаточно информации, чтобы склониться к той или иной версии. Хотя в связи с обвинениями против Ордена мы выглядим явно заинтересованной стороной, я всё же сомневаюсь, что эта интрига исходит из самого Ордена. Чтобы установить, кто стоит за разоблачениями, необходимо понять их конечную цель — будь то свержение канцлера или, напротив, укрепление его позиций через борьбу с…       — Какова цель, вот именно, — задумчиво произнёс сэр Мерлин, и я умолк.       — Кто — это и правда не вопрос. Да, Антуан, ты прав, главный вопрос — чего именно он добивается.       — Простите, — мой голос внезапно сел, — вы хотите сказать, что знаете, кто за всем этим стоит?       — Ну да, — пожал плечами сэр Мерлин, — конечно, знаю.       — Я… Я не понимаю. Но как…       — Представьте, что у вас есть старый… враг. Вы очень хорошо знаете его, он очень хорошо знает вас. Настолько хорошо, что вы могли бы заканчивать друг за другом фразы. Узнаете ли вы его стиль, даже если стихи не будут подписаны?       — И вы сейчас нам скажете, кто этот человек, не так ли? — осторожно, чтобы не спугнуть, вполголоса произнесла Каролин.       Великий маг улыбнулся.       — Конечно, только едва ли вам что-то скажет его имя, учитывая к тому же, что имён у него очень много — так много, что он сам едва ли их все помнит. Повелитель Теней. Обманщик. Искуситель. Хозяин Отражений. Много, очень много имён, это лишь некоторые.       — И все звучат как пошловатые титулы из книжек на один вечер, — добавила Каролин.       — В этом тоже его стиль. Впрочем, сам он себя любит называть несколько иначе. Важно не его имя или прозвище, а то, кто он на самом деле. Он — самый опасный тёмный маг на свете. Возможно, не самый сильный, но определённо самый коварный и хитроумный, невероятно древний и могущественный. Пожалуй, нет никого, кто его бы превосходил в магии Тени.       — Так он добивается власти? — спросил Дэйв.       — О нет, его мотивы никогда не были столь примитивны. Он мог бы взять её, если бы захотел, как делал уже не раз в прошлом. Но ему куда приятнее быть невидимым кукловодом, дёргать за ниточки, наблюдать за действом из-за кулис, подталкивать события в нужном направлении. Ему интереснее процесс, чем результат, и всё же результат всегда есть. Практически невозможно проникнуть в его планы и замыслы. Он переплетает интригу с интригой, каждое событие играет свою роль, второстепенные цели оказываются главными, а то, что кажется самым важным — на деле лишь обманный манёвр. Сотни лет мы с ним боремся, я знаю многие его уловки. Его ум — дьявольская машина, и нам не обыграть его в его же игре, а повторяться он не любит. Сейчас нападение на Тревиньона захлебнулось — не сомневаюсь, всё прошло точно так, как написано в одному ему ведомом сценарии. Акт первый, действие первое.       — Простите, сэр Мерлин, но… — я всё-таки решился возразить, — нас учили, что сложные планы всегда проваливаются. Если в деле больше трёх событий, где следующее зависит от предыдущих, конечный результат почти наверняка…       — Обречён на неудачу, — закончил за меня великий маг, — в целом это так, однако…существуют исключения. В основном для тех, чьё мастерство в познании Сфер достигает предела. Ну вот хоть… который час?       — Без четырёх с половиной минут четыре, — сказал я.       — Через семь минут двадцать три секунды придёт наш последний на сегодня гость. Скажи, возможно ли предсказать что-либо с такой степенью точности?       — Нет, — честно сказал я.       Сэр Мерлин кивнул.       — Теперь продолжим. Мы, кажется, говорили о том, что сейчас разворачивается первый акт новой интриги Повелителя Теней, и первым её действием было отражение атаки против канцлера Тревиньона.       — И вы знаете, каким будет второе? — уточнил Алекс.       — Его падение, разумеется. Первый акт мне более-менее понятен, неясности будут дальше, на следующей развилке.       Мы помолчали, пытаясь осмыслить сказанное.       — Если… вы в этом уверены, что же следует делать нам? — осторожно спросил я.       — Сыграть в его игру, — беззаботно ответил великий маг.       Звякнули чашки, кто-то пролил на себя чай и зашипел.       — Нет, друзья мои, вы не ослышались и я всё ещё не выжил из ума, насколько могу об этом судить.       — Я не совсем понимаю, — сказал я наконец, — зачем нам следовать плану Повелителя, даже если мы… то есть вы, его верно угадали?       — Потому что иначе это сделают за нас. Снова втайне, секретно, и мы бы останемся без какой-либо информации. Так мы перехватим инициативу и получим шанс увидеть актуальные события в то самое время, как они совершаются. Увидеть что-то, чего никогда не узнали бы со стороны. Мы не сможем пока обогнать его, но хотя бы сократим отставание. И улучшим точку обзора. Но если! — я подчеркиваю, если — вы согласитесь в этом участвовать. То, что начнётся теперь, на порядки более опасное дело, чем всё, что было раньше. Не торопитесь с ответом до завтра.       — Ну, насколько я могу понять, у нас не то чтобы есть большой выбор, — сказала Каролин, — мы можем согласиться и пойти на риск или вернуться в наши тюремные камеры, не так ли?       — Вы правда считаете, что я кину вас обратно за решётку, если вы откажетесь? — сэр Мерлин удивлённо поднял бровь.       Каролин хватило совести покраснеть.       — Безусловно, я переправлю вас в безопасное место до момента, пока обвинение не будет снято. А оно снимется, я полагаю, вскоре после того, как вина канцлера будет установлена, а сам он лишится поста.       — То есть мы можем отсидеться, — сказала Элли, нахмурившись, — но не знаю как ты, Каролин, а я уже насиделась в четырёх стенах.       — К тому же мы должны… Я должен как-то искупить вину, — пробормотал Дэйв, опасливо глядя на Элли — та демонстративно отвернулась.       — Поэтому я и прошу вас подумать с ответом до завтра, — мягко сказал сэр Мерлин, — я не буду осуждать вас, если вы откажетесь. В конечном счёте, как я и сказал, всё это произойдёт и без нашего участия, здесь я не сомневаюсь. Вскоре подручные Повелителя добудут документы, изобличающие канцлера, и его карьере настанет конец. И хорошо, если только карьере…       — Или мы можем сделать это сами и узнать больше хотя бы о том, чем на самом деле занимался канцлер, — задумчиво сказала Анжелик, и на её губах появилась лёгкая улыбка.       — Именно. Но я снова должен вас предупредить. Оказавшись в центре событий, вы получите много внимания — и публичного, и непубличного. Покинуть сцену куда сложнее, чем войти на неё, особенно если это сцена Повелителя Теней.       — Могу я спросить, сэр Мерлин? — Алекс, видимо, решился озвучить то, о чём подумали все. Старик кивнул.       — Я понимаю, что это неэтично, но если этот… Повелитель столь опасен, не проще ли будет его… убить?       — Что ж, это законный вопрос с вашей стороны, и я отвечу. Вы должны понимать, с кем — или даже с чем, мы имеем дело. Повелитель Теней, хоть и был когда-то, очень давно, обычным человеком, уже им более не является, в привычном смысле. Он преодолел границы человечности, а с ними — и смертности, поэтому просто убить его едва ли возможно.       — Совсем-совсем? — не поверил Дэйв.       — Совсем неубиваемых существ в природе не существует, однако на практике эта задача невыполнима. Разве что если вы можете уничтожить одномоментно несколько эфемерных тел, способных мгновенно меняться друг с другом местами на любом расстоянии.       — Да, звучит не очень выполнимо, — сник Дэйв.       — А что, такое вообще возможно? Я имею в виду, бессмертие, — Каролин была вся жадное, напряжённое внимание.       — Возможно, если вы достигнете такого же мастерства в магии Тени и сможете разделить свою сущность на несколько частей, при этом сохранив единство сознания и не потеряв себя в бесконечном лабиринте искажённых отражений, — с лёгким раздражением ответил сэр Мерлин, — но пока что все, кто не погиб страшной смертью, пытаясь это сделать, сами превратились в опаснейших чудовищ в человеческом обличье.       Кажется, Каролин эта информация огорчила.       — Итак, что именно нам нужно сделать? — спросила Анжелик после небольшой паузы.       — И как именно мы должны разоблачить канцлера? — добавил Алекс.       — Сначала, если вы не против, дождёмся нашего гостя.       — Тогда можно задать ещё вопрос? — сказала Элли, — почему вы решили нам помочь?       Великий маг помолчал.       — Скажем так: отчасти это долг памяти. Видите ли, я знал ваших родителей — не очень близко, но всё-таки они были весьма выдающимися студентами. Опережая следующий вопрос — нет, Элли, я не знаю, кто убил их. Антуан, время?       — Четыре часа две минуты и тридцать две секунды…       Едва только часы отсчитали сорок три секунды, в дверь постучали. Я перевёл взгляд на сэра Мерлина, но тот только посмотрел в потолок и тихонько присвистнул.       — Входите, входите!       Дверь отворилась, и вошёл человек. Он был молод — ненамного старше нас, если верить глазам. Среднего роста, блондин, серые глаза, косой шрам на правой щеке. Человек был одет в шёлковые штаны и рубашку, на плечах распахнутый летний плащ серого цвета. Гость зашагал к столу. Походка его была широкая и неритмичная — он прихрамывал на левую ногу. Обвёл собравшихся взглядом, широко улыбнулся и отвесил поклон.       — Доброй ночи, дамы и господа! Моё почтение, сэр Мерлин и сэр Ланселот! Альфред Клиффорд, капитан Ордена Теней, к вашим услугам.       Альфред — наш брат, получается — поздоровался за руку с Мерлином и Ланселотом, а потом подошёл к профессору Кею и они… сцепились в объятиях, колотя друг друга по спинам. Моя челюсть сама собой отвисла.       — Мой лучший ученик, — объявил Кей, и я почувствовал небольшой укол ревности. Так, оказывается, язык профессора Кея и такие слова способен произносить?       — Ну, ну, — примирительно поднял руки Альфред, — а как же Аурель?       — Она второй лучший, — невозмутимо ответил Кей, — ладно, садись.       — Очень тронут, что подождали меня. Надеялся прийти пораньше, но… Впрочем, к вам, сэр Мерлин, опоздать невозможно.       — Тут ты прав, — ответил великий маг, — равно как и в том, что пришло время наконец как следует перекусить. Сегодня у нас жаркое из кабана, луковый суп, свежие морепродукты, ну и разумеется, сыр и вино из моих запасов. Сами знаете, этот погребок пережил Войну…       Мой желудок сделал тройное сальто. Теперь, когда напомнили о еде, я не мог думать ни о чём другом — и, кажется, на этот раз не я один. Минут сорок мы неспешно пировали, шутили, вспоминали занятия с Кеем. Сэр Мерлин засучил объёмные рукава, обнажив тощие, жилистые руки, и уплетал за двоих, даже я не мог за ним угнаться. Альфред за это время успел со всеми познакомиться, перемигнуться, пошутить. По поводу тренировок с Кеем ему тоже было что вспомнить.       — Так получается, вы сражались с профессором один на один? — спросила Элли.       — Давай на ты, я умоляю. Я не настолько уж и старше вас. Ну и да, нам было больше не с кем, так что приходилось коротать вечера вдвоём.       — И ты хочешь сказать, что смог сдать выпускной экзамен в одиночку?       — Нет, я провалился и меня взяли в Орден уборщиком.       — Ну, если некоторые едва справились целой толпой, это ещё не значит, что все остальные столь же медлительны и труднообучаемы, — Кей приподнял бровь.       — А я уже начала было скучать по вашим остротам, — со всей возможной язвительностью отозвалась Каролин.       — А это никакая и не острота. Между прочим, этот молодой человек участвовал в Турнире.       — Да ну? — хором отозвались Элли, Алекс и Дэйв, — в каком году? Как успехи?       — Вылетел в первом же бою, — пожал плечами Альфред и залпом опустошил полстакана вина.       — Хорош врать, а. Выиграл он.       — Погоди, я кажется узнал! Это же ты выступал под именем…       — Да, да, да, вы меня раскусили, — Альфред остановил Алекса на полуслове, — ну вот зачем ты меня выдал? Теперь меня будут расспрашивать об этом всю дорогу.       — Учтите, бестолочи, этому засранцу палец в рот не клади. Я бы на вашем месте с ним поосторожнее… — предупредил Кей.       — Знаете, я вовсе не против пальца во рту, если этот палец принадлежит красивой девушке, но зачем же сразу о таких вещах?       — Так а сколько тебе лет? — спросила Каролин, глядя на Альфреда в упор.       — Ужасно много — целых тридцать и ещё один.       — А выглядишь моложе.       — Маленькая собачка — до старости щенок. Мне иной раз даже пиво в магазине не продают, веришь нет?       — Получается, ты в Ордене уже лет семь? Работаешь за границей? — спросила Элли.       — Да, путешествую там и тут. Иногда, как видите, не обходится без небольших производственных травм. Шрам получил в Железной Республике, а хромым чёртом стал на Пламенном Берегу.       Мы присвистнули. Про эти места было известно очень мало — с ними не было ни порталов, ни сообщения, а те немногие, кто отваживался отправиться туда, обычно не возвращались. Говорят, до Войны можно было за считанные часы, если не минуты оказаться в любой точке планеты, но теперь терранет и глобальная сеть порталов связывают лишь часть мира — ту, что мы называем цивилизацией. О том, что происходит в странах вроде Железной Республики, Южноафриканской Империи или царстве У, мы не знаем почти ничего, не говоря уже о новых материках. Но кажется, перед нами был один из немногих людей, кому удалось заглянуть за эту ширму.       — Ну вот, выходит, я только что похвастался. Как неловко. Но в данном случае я тот, кто вам — точнее нам — нужен, потому что в Карфагене я тоже пару раз бывал. Так что, сразу о деле или, может, для начала в картишки?       — Я совсем не против, но давай сначала всё-таки о деле, — сказала Элли, — а почему Карфаген?       — Наверное, это из-за того, что канцлер в последние годы активно с ними сотрудничал, так? — предположил я.       — Угу. А конкретно с домом Бостаров. Им-то мы и нанесём небольшой дружеский визит. Кстати, если не секрет. А в чём был замысел этого вот нападения на министра внутренних дел?       — Забудь об этом, — сказал Дэйв, обнаружив что-то очень интересное за окном.       — Я тебе забуду, — глухо рыкнула Элли.       — Да, друзья мои, пожалуй лучше всё-таки будет в картишки для начала. Заодно расскажу вам парочку интересных историй и введу в курс дела.       — Как раз для таких случаев у меня тут имеются… гостевые комнаты, — сэр Мерлин указал вправо, щёлкнул пальцами, один из книжных шкафов отъехал глубже в стену, открывая небольшой коридор с винтовой лестницей.       — Места не так чтобы очень много, но вы найдёте где поспать и восстановить силы. Есть даже бассейн с пузырьками и подогревом, — добавил великий маг, чуть понизив голос.       — Неплохо живёте, — оценила Каролин.       — Старые кости иногда нужно греть. Прошу, устраивайтесь, а я посплю в своей каморке на чердаке.       — Простите, сэр Мерлин, могу я задать один вопрос? — в последний момент я всё-таки решился.       — Конечно. Пойдём, выйдем на балкон. Отсюда открывается неповторимый вид.       Ночь дышала жарко и призывно, цикады гудели, пели ночные птицы.       — Природа никогда не надоедает, — произнёс сэр Мерлин, — когда-то я думал, что умру от скуки, если буду долго жить в одном и том же месте. Потом оказалось, что однообразны путешествия, а конкретное место никогда не бывает одним и тем же. О чём ты хотел спросить?       В лунном свете мне ненадолго показалось, что у него стало меньше морщин, что их нет вовсе. Я собрался с духом и рассказал ему о своих снах. Умолчал лишь о странной находке, о листочке с цифрами. Я ожидал, что великий маг просто посмеется, но он ответил неожиданно серьёзно:       — Ты правильно сделал, что решил рассказать мне об этом. Хоть современная наука и считает, что пытаться толковать сны бессмысленно, причина в том, что это слишком сложно. Сны глубоко связаны со стихиями — наше сознание устремляется к ним, когда ослабевает контроль, удерживающий его в реальности. В твоём случае, судя по тому, что ты описал, сны ведут тебя в сферу Тьмы.       По моей спине пробежались холодные пальцы.       — Я… Но как… Я никогда не занимался… Я не тёмный маг!       Сэр Мерлин похлопал меня по плечу.       — Не беспокойся, Антуан, это не делает тебя ни тёмным магом, ни тем более злодеем. Это говорит лишь о врождённом таланте, склонности, не больше и не меньше.       — А почему… почему иногда мои сны сбываются?       — Это опасная тема, Антуан. Магия Тьмы — не просто уничтожение или небытие, как многим кажется. По-настоящему искусное владение магией Тьмы открывает почти безграничные возможности, в том числе способность предвидеть будущее. Точнее, видеть варианты возможного будущего. И в этом её коварство — одни жертвовали всем, чтобы достичь желаемого, что являлось в таких снах, хотя долгожданный триумф оказывался отравленным даром; другие же из страха обещанных потерь и катастроф, стремясь любой ценой не допустить их, шаг за шагом сами ввергали свою жизнь в ту самую пропасть, от которой бежали. Я знаю, что мой совет покажется тебе невозможным — но поверь, я знаю о чём говорю. Лучше всего делать ровно то, что делал бы, если бы никогда не видел этих снов. Мысли о возможном исходе могут больше, чем что-либо другое, толкнуть нас на нарушение наших принципов. Но поверь, сколь рациональной ни казалась бы идея срезать угол, в конечном итоге зло всегда забирает куда большую цену, чем можно было подумать. Скажи, — добавил он неожиданно, — ты ничего не брал из этих снов? Чего-то, что появилось бы потом в реальности?       Я чуть было не признался, но вдруг что-то до боли сжалось в груди при одной мысли о том, что я лишусь того листочка, что его у меня больше не будет, что я не узнаю, что он означает…       — Нет… ничего такого, — я сумел не отвести взгляд. Сэр Мерлин вздохнул, кивнул, посмотрел в сторону ночной Рощи.       — Ночью мир един, — сказал он очень тихо, — так говорила одна волшебница, которую я знал. Ночь нежна, как смерть, страшна, как красота, говорила она. Присмотрись. Ты видишь, как Луна рождает причудливые фигуры?       Я посмотрел на поляну Девичьей Рощи. И правда — лунный свет лился на неё, отражаясь в зеркальной поверхности пруда, и казалось, что вокруг него танцуют звёздочки, складываясь в тонкие, неуловимые фигуры.       — Похоже на танец фей, — сказал я.       — Ты правда их видишь? — удивился сэр Мерлин, — удивительно. Удивительнее, чем я ожидал, признаться. Скажи-ка, а не видишь ли ты чего-нибудь ещё теперь?       Я присмотрелся снова, очень стараясь увидеть что-то необычное, но передо мной была лишь ночь. Она дышала и звала к себе, и я хотел раствориться в этом тёплом, страстном дыхании, но феи исчезли, а единороги так и не появились. Но стоило мне перестать вглядываться, я увидел, всего на одну-две секунды, как те же самые пляшущие серебряные искры сложились в огромную, прозрачную, тянущуюся ввысь до самых облаков башню. Мне хотелось взойти по этой бесплотной башне, и я был уверен отчего-то, что незримый ночной эфир легко выдержит меня.       — На секунду мне показалось, что светлячки сложились в серебряную башню, прозрачную такую, и…       — Поразительно, — покачал головой сэр Мерлин, — это всё меняет. Но и объясняет, безусловно. Да. Теперь я уверен в том, что не ошибся.       — Простите, я, кажется, не совсем вас понял.       — Это нормально, Антуан, — заботливо сказал старый маг и похлопал меня по плечу.       Я вдруг снова набрался смелости и выпалил вопрос прежде, чем смог бы остановить себя:       — Скажите, сэр Мерлин. А что вы видели там, на поляне?        Сначала я думал, что он не ответит. Но он ответил.       — Юность.       И великий маг ушёл, не сказав больше ни слова. Я снова посмотрел на поляну, но Луна уже скрылась за облаком, и я ничего не увидел.       Постояв ещё пару минут, я вернулся в гостевую комнату. Внутри бурлило веселье — все и правда резались в карты, хотя Дэйв был подозрительно тих, смотрел в пол, а его щёки и уши горели красным. Видимо, Элли всё-таки выместила гнев, пока мы с сэром Мерлином любовались природой. Что ж, поделом. Альфред раздавал карты — но прежде чем сдать последнюю, кивнул мне, показывая, чтобы я присоединился, и заговорил уже серьёзным тоном:       — Прежде всего я хочу, чтобы вы поняли, что стоит на кону. И я не про интересы государства и прочую чушь. Я про ваши собственные нежные и дорогие вам шкуры. С шансом, стремящимся к единице к концу этого приключения вы придёте с изрядно попорченной кожей — и я говорю не фигурально. Хотя Карфаген и изображает из себя цивилизованное государство, под этой позолотой скрывается жестокость, какой вы в самых пошлых ужастиках не видели. Если мы попадёмся, с нас в лучшем случае живьём сдерут кожу, а не просто вышлют домой или посадят в комфортабельную тюрьму. Такова реальная цена ошибки. Мы не дома, в таких странах, как Карфаген, жизнь чужака — да и своего, если он не из Золотых, ценится дешевле плевка. Вы, может, думаете, что я нагнетаю… В таком случае остаётся лишь убедиться на своём опыте. Ну а теперь я снова спрошу — кто всё ещё горит желанием смотаться на выходные в Африку?       Хоть и не без секундного колебания, я поднял руку вместе со всеми.       — Ну вот и славно, — снова повеселел Альфред, — а теперь давайте уже как следует поиграем, выпьем и познакомимся. Итак, ещё раз — зовут меня Альфред, и родился я тому тридцать один год назад в славном…