Миллениум. Книга первая. "Последние рыцари".

      Ни на какой королевский обед идти не хотелось. Лишний раз видеть их всех… Тех, кто тебя предал, забыл, бросил… Даже Элли — даже она осталась с ними. Ещё бы, и так понятно, кто для неё важнее — друг детства или толстая уродина, с которой она общается из жалости. Софи приглашала провести время, и с ней единственной Альбина согласилась разок посидеть в кофе — и общих тем для разговора как-то больше, и сравнивать не тянет. Но всё равно, нечего мешать их счастью. Всем лучше без неё, все они выбрали своего друга, пусть тот и оказался бессовестным подлецом. Все теперь наслаждаются компанией этой шлюхи и стервы — мало ей было влезть в дом, нужно было обязательно влезть в компанию единственных людей, кого Альбина считала друзьями, отобрать и их, сделать больно папе и заодно показать превосходство, забрав первую любовь… Что ж, пусть подавится. Может, оно и к лучшему, что хотя бы врать перестали — но стоило всего раз увидеть, как папа не попадает ложкой в чашку, как запинается на ступеньках, чтобы понять — не хотел он горькой правды в лицо. Уж могли бы и потерпеть, а лучше — так и вовсе не заниматься этой мерзостью. Для них это развлечение, а для папы — вся жизнь. Разве они способны чувствовать так, как он? Что, ну что им стоило держать себя в руках? Альбина уже устала выдумывать проклятия и пытки для этих двоих, наслаждающихся своими животными радостями, для всех так называемых друзей, которые делают вид, что всё нормально, и пребывала в какой-то мрачной, унылой прострации, вялотекущей бессильной злости. По правилам, о таком состоянии надо было сразу же доложить вышестоящим и проработать, но не их это собачье дело. Не хватало ещё папу позорить перед этими людьми. Наверное, вообще папа прав — надо оттуда уходить, как только истечёт контракт.       Так шли дни и недели, мучительно долгие и одинаковые, когда пришло то самое приглашение. Сначала Альбина не поверила — решила, что это очередной дурацкий розыгрыш от Влада. Но нет — едва ли он мог подделать королевскую печать. Хотела отказаться, но заявилась Мадлен. Альбина предпочла бы вернуться в Карфаген, чем проводить праздник с ней.       Флаер отвёз от Центрального до Лютеции — сквозь нарядный, светящийся, сияющий всеми цветами Париж, полный смеющихся людей. Что ж, всем им хорошо. Во дворе Лютеции — никак не привыкнуть, какая же она огромная — Альбина увидела знакомые фигуры, и сердце пропустило удар. Они её ждали — нарядные, красивые, сияющие. Приветливо здоровались — будто бы всё нормально, ничего такого не случилось. Альбина натянула максимально приторную, неестественную улыбку и встала в очередь. Гостей было много — на секунду шевельнулось любопытство: кто они? Богачи? Аристократы? Знаменитости? Журналисты? Толпа двигалась быстро, но людей было так много, что у впереди стоящих на шапках и плечах успели вырасти снежные холмики.       — Чем-то мне эти репортёры напоминают мух, — прошептала Анжелик, — нужно иметь что-то от насекомых, чтобы вот так роиться и жужжать над всяким событием.       — А некоторые из них вырастут в огромных, жирных навозных мух-редакторов, — ответила ей Каролин своим вечно высокомерным тоном. Не то чтобы Альбина как-то сочувствовала журналистам — просто не хотелось думать, что эти две змеи наверняка обсуждают её за спиной и смеются.       В очереди пришлось простоять минут сорок — и вот их впустили внутрь. Залы были такие огромные, что даже не воспринимались как помещения — просто вместо неба был свод с сияющими люстрами, а вдоль стен развешаны ковры, гобелены, картины, статуи, доспехи, тяжёлые занавески, окна размером с целые дома, магические светильники и фонтаны. В основном преобладал багрянец и золото, но цвета сменялись от зала к залу — были залы сапфировые, изумрудные, аметистовые. Всё это богатство и великолепие, на удивление, не казалось тяжёлым и торжественным — напротив, в нём ощущалась какая-то неожиданная легковесность, будто по широким, как улицы, коридорам летало смеющееся эхо — древнее, как сам замок.       Настроение поневоле улучшилось — Альбина отрешилась от гнетущих мыслей и просто глазела по сторонам — впрочем, как и остальные. В одном из залов Каролин вдруг остановилась у картины, крикнула:       — Вы только посмотрите, какие типажи! И ведь это точно довоенная картина! Ей лет пятьсот, не меньше! А, может, и больше! Нет, куда больше!       Альбина подошла вместе с остальными. И ахнула от удивления.       На картине было девять человек — явно парадный групповой портрет. В центре, на высоком резном кресле, сидела немолодая, но всё ещё красивая седовласая женщина. Идеальная осанка, властный, умный, спокойный взгляд, лёгкая улыбка на губах. Она была одета в ярко-красное платье с широкими рукавами, к креслу прислонён витой белый посох, увенчанный огранённым рубином. Вокруг женщины расположились молодые люди — трое девушек и пять парней. Выглядели они все тоже довольно экстравагантно.       Девушки были подобраны будто специально для контраста — блондинка, брюнетка и рыжая. Блондинка и брюнетка сидели по бокам от женщины. Обе были очень красивы, но по-разному: блондинка — невесомая, будто сотканная из эфира, бледно-золотые волосы волнами струились почти до пола; мягкая, печальная, но очень тёплая улыбка — и взгляд прямо в душу. Брюнетка была вся в чёрном, с кожей светлой, как фарфор, волосы до плеч завивались кольцами на концах, чувственные, полные губы и разные глаза, один угольно-чёрный, другой бледно-голубой, почти белый. Её будто окутывал мрак, лицо, хотя и очень красивое, было немного неправильным, будто это искусно сделанная кукла, а не человек. Альбина поймала себя на мысли, что впервые видит что-то одновременно столь красивое и жуткое.              Третья девушка была не просто ярко-рыжая, а будто бы вся как живое пламя. Веснушки, широкая улыбка, глаза и волосы красно-оранжевые, и даже на неподвижной картине казалось, что они переливаются и играют, как огонь в костре. Парни тоже были необычны: один — очень высокий, коротко стриженый блондин, могучие плечи, суровая квадратная челюсть, шрам на скуле — и брошь в виде котёнка на полувоенном пиджаке. Другой — наоборот, коротышка, весь растрёпанный, в синей куртке и жёлтых ботинках, а глаза — зелёные, как трава и листья в мае. Третий — весь в белом, будто рыцарь, резкий испанский профиль, чёрные волосы до плеч, рот, не знающий улыбки — и наивный, почти детский взгляд. Четвёртый, что стоял за спиной блондинки — худой, в тёмном длиннополом одеянии, большие, как у филина, глаза и нелепая улыбочка. Он будто бы дурачился, стоя в позе опереточного злодея, и делал большие усилия, чтобы не засмеяться.       Но всех их Альбина рассмотрела мельком, потому что вниманием её завладел последний парень — высокий, стройный, светлые волосы едва касаются плеч. Узкое, красивое лицо, пронзительные синие глаза, серьга с рубином в левом ухе, белая рубашка и разноцветный плащ, накинутый на плечи, и — улыбка; дерзкая, счастливая, радостная. Несомненно, это был он. Он, и никто другой. Выходит, то был не сон…       …Она и правда привыкла думать, что это был сон или видение. Альбине было тогда лет семь. Влад рассказал, что только что видел в Девичьей Роще настоящего единорога. Альбина тут же стала просить показать, и брат повёл её в чащу. Диковинные деревья с разноцветными листьями завораживали, Альбина только и успевала, что крутить головой по сторонам. Так и не заметила, как Влад исчез.       Она оцепенела. Кругом стелилась сиреневая дымка, мерцали разноцветные огни. Из головы пропали все мысли. Блуждая, Альбина понемногу стала всё сильнее пугаться, кричала, звала Влада. Его она так и не нашла, зато вышла на поляну, которой раньше не видела. Там был грот, уходящий под землю. Он был закрыт чем-то вроде каменной двери, расписанной магическими знаками — этот кадр отпечатался в памяти с необычайной ясностью. А перед гротом стоял тот самый незнакомец. В первый миг Альбина испугалась его. Он развернулся, и ей показалось, что по его щеке стекает слеза. Это был совсем молодой парень, и Альбина решила, что это просто один из студентов. Правда, ни у кого из она никогда не видела разноцветного плаща.       — Вы здесь учитесь? — пропищала она.       — Учился когда-то, — сказал он, — что ты здесь делаешь, малышка? Заблудилась?       — Да, — не сразу призналась Альбина.       — Я покажу тебе путь. Иди сюда. Ну же, не бойся, — он присел на корточки, вытянул руку.       Мама с папой говорили, что не стоит доверять всякому встречному и уходить с незнакомыми людьми, но Альбина отчего-то сразу поняла, что этот парень — хороший. Осторожно подошла, он закрыл и открыл ладонь — на ней из ниоткуда появилась большая-пребольшая конфета.       — Бери, не бойся, — рассмеялся он.       Альбина взяла конфету, поблагодарив. Впервые она видела такое заклинание. Конечно, Влад мог, например, телекинезом притянуть что-нибудь с полки, не вставая, но чтобы совсем из ничего?       — Вы волшебник, да? — спросила она и только потом поняла нелепость вопроса.       — Волшебник, это верно. Идём. Здесь очень хорошее место, но долго оставаться всё-таки не следует.       Альбина дала ему руку, и парень повёл её по одной из множества тропинок.       — Почему?       — Если останешься слишком надолго, мечты могут стать слишком реальными.       — А здесь правда живут единороги?       — Правда живут. Но они редко появляются перед людьми. Не всякий такого удостоится.       — Мой брат сказал, что видел сегодня одного.       — Сдаётся мне, он это выдумал, малышка.       Альбина как-то сразу поняла — так и есть. Влад специально соврал, чтобы подшутить.       — Вы хороший, — сказала она, потому что ей было с ним очень хорошо и спокойно.       — Как знать, — сказал он, — всё возможно. Смотри, вот мы и вышли.       И правда — не прошло и пяти минут, а они уже вышли из Рощи. Вот он, Университет, река и мостики, на которые всегда так приятно смотреть.       — Дальше ты дорогу знаешь, так ведь? — спросил волшебник.       — Знаю.       — Тогда иди домой. Тебя уже ждут. А мне пора.       Альбина побежала к дому, а когда, шагов через десять, обернулась, волшебника уже нигде не было. Неужели он вернулся обратно, в Рощу? Или стал невидимым? Когда она рассказала папе, тот насторожился, попросил дать ему посмотреть на конфету. Она, впрочем, оказалась самой обычной — и очень вкусной. Тот день прошёл хорошо, но постепенно ей начало казаться, что та встреча ей привиделась или приснилась — сколько бы Альбина ни гуляла потом в Роще, сколько ни бродила по Университету, никогда больше этот парень ей не попадался. Так значит, он всё-таки настоящий…       — Ты в порядке? — Элли коснулась её плеча, и Альбина вынырнула из воспоминаний. Ей казалось, будто она нырнула в картину, погрузилась в неё, побывала рядом с этими людьми.       — Необычная техника рисунка, — сказала Каролин с видом знатока, и Альбине показалось, что она прячет растерянность, — сейчас так не делают. Объёмные цвета, эффект присутствия…       — И одеты странно, — добавила Элли, — это тогда такая мода была, интересно?       — Вы заметили, какие у всех странные глаза?       — Наверняка какие-то отличники, призёры, — сказал Алекс, — узнаёте? Это же Зеркальный зал Университета, где оранжерея. Под башней ректора.       — И точно, — сказал Антуан, — может, это один из первых наборов? Или даже…       — Ребят, это правда здорово, но мы вот-вот опоздаем, — сказала Анжелик, — может, на обратном пути ещё раз посмотрим? Не хотелось бы опоздать к королю.       — Не даёшь насладиться искусством, — констатировала Каролин, — всё-таки раньше рисовать умели. А сейчас…       Она достала терранет и сфотографировала картину на прощание. Альбина тоже сделала фото, пообещав себе выяснить, кто же этот таинственный парень. Рыцари торопливо шли в Пиршественный зал, то и дело сверяясь с картой. К счастью, не опоздали.

***

      Зал был, как и все прочие, огромен — и неудивительно, коль скоро он вмещал избранных гостей со всей Империи. Король-император сидел во главе казавшегося бесконечным стола, в белом, чудом не лопающемся камзоле с золотыми пуговицами. По бокам от него, также в белом — королева Элиза и принц Робер.       Всё-таки странное чувство — видеть высших лиц государства не через терранет, не на изображении, а вживую. Королева была стройной, строгой, с облаком седеющих волос в сложной причёске, принц — красивый, но толстеющий молодой человек с полными, сочными губами. Принц постоянно оказывался героем скандалов, в основном — по части женщин, попоек и кутежа.       Возле королевской семьи находились главы провинций Империи, всевозможные короли, королевы, президенты и князья, сразу за ними — высшие имперские чиновники, важные парламентарии, дальше шли богатейшие люди Европы (Альбина узнала высокого, мощного Дугласа Маклоусона и тощего, скрюченного Хельмута Буркхардта) и всевозможные знаменитости — актёры, режиссёры, певцы, писатели и прочая богема.       На столе раскинулись вина и закуски. От изобилия даже у в целом равнодушной к еде Альбины взыграл аппетит: паштеты, креветки, гребешки, салаты, множество блюд, которые она видела впервые. Напомнив себе, что она вегетарианка, Альбина съела пару оливок. Подали луковый суп и несколько крем-супов, потом кассуле, петуха в вине, рыбу, куропаток, медальоны из оленины под клюквенным соусом, целых осетра и кабана. Альбина вдруг явственно представила негодование Мадлен при виде этого стола и съела бутерброд с икрой. Вкус оказался… необычным, но интересным.       Приёмы пищи отделялись друг от друга новогодними поздравлениями и тостами. После речей короля что-нибудь случалось — то свечи вспыхивали фонтанами искр, то на гостей падал серпантин, то, уже к десерту, из большого торта вылетела стая голубей. Пару раз кто-нибудь пугался внезапной хлопушки — Трэвис облился вином, а министр финансов Леклерк уронил кусок торта на штаны. Король громко смеялся и ел за десятерых.       Десертов было фантастически много. Тут уж Альбина позволила себе насладиться сполна: меренги были сказочно вкусные, крем-брюле неподражаемо, макароны улетали как семечки. Добив стаканчик парфе, Альбина твёрдо решила больше сегодня не объедаться.       Сэр Мерлин как раз заканчивал тост — сулил трёхпроцентное повышение счастья по покупательной способности на душу населения в будущем году, осуждал осуждение, призывал быть нетерпимее к нетерпимости и пожелал, чтобы все, как один, были за многообразие. Кое-кто смеялся, некоторые неуверенно хлопали, но многие крутили пальцем у виска. Настроение улучшилось — всё-таки здесь был человек, которому она привыкла доверять. Он всегда защищал её от нападок брата, был добр — и Альбина наконец впервые за много недель улыбнулась. Сэр Мерлин был, конечно, не один — с ним присутствовали и остальные члены ордена Камелота. Как раз объявили начало танцев, и два последних рыцарских ордена двинулись навстречу друг другу. Было, конечно, приятно, что в этом году орден Теней представляли новички, а не заслуженные ветераны, но в то же время и волнительно. Между тем великие магистры пожали друг другу руки и поклонились, пока Альбина изучала самых могущественных и загадочных магов Империи с самого что ни на есть близкого расстояния.       Сэра Ланселота Альбина запомнила ещё с посвящения, а потом спасения из тюрьмы — он ничуть не изменился, а вот даму Нимуэ, второго магистра ордена, Альбина видела впервые. Это была очень красивая, стройная, как ива, женщина азиатской внешности. В чёрных волосах было множество заколок, каждая из которых излучала мощные чары, платье напоминало сразу западный и восточный стиль. Лицо её производило впечатление статуи — бледное, мраморное, идеально красивое и холодное. Взгляд — острый и пронизывающий. О ней никто ничего не знал и почти никто никогда не видел. Говорили лишь, что она — давняя ученица сэра Мерлина, что ей очень много лет и что по силам она — третья в ордене (а значит, и в Империи). Кажется, дама Нимуэ почувствовала на себе взгляд Альбины и тут же глянула в ответ — будто просканировала сразу всю, насквозь. Стало не по себе, и Альбина быстро перевела взгляд на четвёртого (как говорили) по силе рыцаря Ордена — доблестного сэра Персиваля. Это был высокий и чрезвычайно мускулистый мужчина средних лет, светловолосый, с пышными, лихо подкрученными усами. Он громко приветствовал новых знакомых, до хруста пожимал руки парням и трепетно, двумя пальчиками касался рук девушек, нанося аккуратный поцелуй. Не обошёл он и Альбину. Что ж, пусть хоть такая, формальная галантность. Впрочем, и Алекс был галантен, а что в итоге? Сэр Персиваль громко говорил и смеялся, снисходительно похвалил за успех в Карфагене, но прибавил:       — Не понимаю, впрочем, зачем вы всё так усложняли. Я бы вот просто спалил к чертям дворец этому Бастарду или как его там, да и всё, — и расхохотался.       Говорят, такое ему было под силу — по крайней мере, он слыл сильнейшим магом Огня в Империи. Сэр Бедивер был, напротив, сдержан и даже суров. Это был рослый, широкоплечий старик, с короткой, белоснежной бородой и породистым лицом. Про него было известно, что он — сильнейший маг льда и наставник молодых рыцарей. Сэр Гавейн, лысый и чернокожий, был мягок и учтив, в нём чувствовалась спокойная, уверенная сила. Он понравился Альбине больше всех.       Наконец, последняя тройка, самые молодые рыцари. Сэр Гарет был настоящий красавчик: эспаньолка, тонкие, лихо закрученные усики, шляпа с пером, дорогой, изысканный наряд, чёрные, магнетические глаза. Девушкам он руки не целовал, но пожимал их аккуратно, внимательно смотрел в глаза, улыбался особенной улыбкой, от которой против воли внутри теплело. Говорили, он в основном находится возле принца — это многое объясняло.       — Что ж, очень неплохо, господа, славная победа, — сэр Гарет улыбнулся ещё шире и любезнее, — вот только удовлетворите, прошу, моё любопытство — каким же образом рыцари славного ордена Теней позволили взять себя в плен?       Повисла напряжённая пауза. Даже Альбина прекрасно знала, что сэр Гарет был самым заядлым дуэлянтом Империи и пока ещё не проигрывал поединков.       — Таков был наш план с самого начала, — с холодной учтивостью ответил ему Алекс.       — Не знал, что теперь принято вначале давать себя побить. Впрочем, у нас с вами разные уставы…       — Перестань задираться, — строго сказал сэр Бедивер, — извините его, шевалье. Сэр Гарет ищет драки…       — Что вы, ни в коем случае, — тут же улыбнулся сэр Гарет, — мы не оскорбим Его Величество ссорой.       — Альбина, добрый день! Шевалье, очень рада с вами познакомиться! — сказала дама Элейна — самая молодая в ордене Камелота до недавних пор. Это была высокая, отлично сложенная девушка с длинными, убранными в хвост тёмно-рыжими волосами, красивым, открытым и честным лицом. Мир, действительно, тесен — ведь до недавнего времени дама Элейна звалась Аурель Танет, училась на одном потоке с Владом, Лорейн и Вероник, и была их общей подругой. Может, поэтому Альбина и избегала с ней общаться, хотя о самой Аурель ничего плохого сказать было нельзя. Всегда дружелюбная, всегда готова помочь, лучшая в учёбе и на турнирах, куча научных проектов… Хорошо, наверное, быть идеальной во всём. По крайней мере, сэр Мерлин пригласил её в свой Орден в тот же год, когда она окончила Университет. Разумеется, её знали и остальные — и тут же облепили, наперебой знакомясь. Дама Элейна охотно пожимала руки, поздравляла с успехом, с радостью приняла предложение вместе потренироваться в свободную минутку.       Разговор был прерван выходом последнего, самого молодого из рыцарей, сэра Галахада. Ему едва исполнился двадцать один год, а он уже успел одержать верх в парижском турнире. Даже до Альбины дошли в своё время разговоры товарищей — сэр Галахад выступал с одним щитом, лишь отражая вражеские заклинания, не нанося ответных ударов — и всё же победил, посвятив победу своей принцессе. Он был из Андорры — маленького княжества, о котором известно было лишь то, что там осталась куча диковинных традиций ещё с Века Героев. Очень скоро все убедились, что традиции у них, видимо, были и правда диковинные. Ну или сам сэр Галахад, по меньшей мере. Это был рослый блондин с невинными голубыми глазами, но впечатление производили его жесты и мимика. Завидев рыцарей ордена Теней, он растянул рот до ушей, вытаращил глаза и рухнул на одно колено, звякнув бронёй (прочие, конечно, не стали напяливать броню, идя на пир), вытянул руку с открытой ладонью и торжественно продекламировал:       — Братья и сёстры во оружии и служении, доблестные рыцари Его Величества! Я смиреннейше приветствую вас, своих товарищей по оружию и священному долгу и скромно надеюсь, что мы ещё не раз разделим пищу и прольём кровь во имя нашего монарха, народа и Христа!       Воцарилось молчание ещё более звонкое, чем после провокации сэра Гарета.       — Переигрывает, — громким шёпотом произнесла Каролин.       — Он серьёзно, — ответила ей Анжелик.       Раздался звук подавляемого смеха.       — Мы тоже, очень… э, рады приветствовать вас, брат… эээ, сэр Галахад, — снова ответил за всех Алекс.       Неловкое молчание продлилось недолго: к рыцарям продвигался король, и не один — с ним шли юноша и девушка. Парень был, конечно, Шарль — он, как всегда, смутился, здороваясь с рыцарями. Девушка была незнакомая — высокая, очень красивая блондинка с тонкими чертами лица. Альбине показалось, что она похожа на ту девушку с портрета — может, идеальной осанкой, или аристократическими чертами, цветом и длиной волос… Но это, конечно, была не она.       — Верные мои рыцари, разрешите представить вам принцессу Андорры, Фабию Монику Софи Агнес. Моя дорогая племянница сказала, что в восторге от ваших приключений и хотела бы познакомиться лично. А пока прошу меня извинить, государственные разговоры, чёрт бы их побрал. Ах да, и с Новым Годом!       Король ушёл, Шарль застыл в нерешительности, но так и остался возле рыцарей, а принцесса сделала какой-то сложный поклон и представилась:       — Можете звать меня просто Фабия. Я с радостью приветствую вас и надеюсь, что мы станем хорошими друзьями. А теперь, прошу вас, расскажите мне о вашем приключении!       Конечно, всем уже порядком надоело рассказывать одно и то же, но глаза принцессы светились таким жадным вниманием, таким восторгом, что отказать ей, видимо, было нельзя.       — Просто возмутительно, что мы имели дело с подобными нечестивцами! — негодовала принцесса, — я немедленно внесу в наш парламент предложение о разрыве торговых отношений с Карфагеном. Но прошу вас, расскажите подробнее об их жутких жертвоприношениях! Что за ужасные ритуалы они проводят?       Антуан рассказал то немногое, что было известно, но, кажется, принцесса была в полном восторге. Альбина так и не смогла понять, восхищают или ужасают её все эти мерзости — возможно, и то, и другое.       — Как печально, что в Империи осталось всего два настоящих рыцарских ордена, — вздохнула Фабия, — конечно, у нас в Андорре есть собственные рыцари, хранящие традиции тысячу лет, со времен Героев… Но на самом деле это просто полиция. Им почти нечем заниматься, потому что у нас нет преступности, поэтому каждый наш рыцарь является экспертом в истории и может провести экскурсию на любую тему.       Альбина услышала лязгающий звук и обернулась: оказалось, сэр Галахад вновь опустился на одно колено и склонил голову. Стоило лишь на секунду увидеть, как он смотрит на принцессу, чтобы любые сомнения отпали.       — Ваше Высочество, — сказал он, — я безмерно счастлив, что мы с вами встретились в этот день. Я знаю, это знак судьбы.       Принцесса Фабия очень вежливо улыбнулась.       — Сэр Галахад… очень рада вас видеть. Впрочем, это же логично, что мы все сегодня здесь…       — Скажите, принцесса! Вы помните тот день, когда… Вы дали мне ваш платок, подписанный вашей рукой? Я храню его с тех пор, как величайшее сокровище моей души. Прошу вас — есть ли подвиг, за который я мог бы удостоиться нескольких минут подле вас?       Принцесса улыбнулась ещё любезнее, но в её взгляде отчётливо читалась неловкость.       — Попросите его зарубить кого-нибудь из этих… — не сдержалась Каролин, неопределённо махнув рукой в сторону министров.       — Вы полагаете, уже пора? Нет, он воспримет это всерьёз, я боюсь, — не совсем понятным образом ответила принцесса.       — Вы простите меня, моя прекрасная Фабия, если я скажу, что невольно подслушал последнюю часть вашего разговора? — сэр Галахад покаянно опустил голову, — если хотите, я приму угодное вам наказание…       Принцесса нахмурилась, но промолчала.       — Эти отвратительные дьяволопоклонники, карфагенцы. Прикажите мне сразить их, а затем, молю, поцелуйте — пусть не меня, но моё надгробие…       — А ко мне так ещё не подкатывали, — завистливо сказала Каролин, — я бы уж не упустила такой шанс…       — Прекратите, сэр Галахад! — сказала принцесса, — я не буду заставлять вас нарушать приказы сэра Мерлина. Он ведь не разрешал вам…       — Конечно, не разрешал, — послышался голос сэра Гарета. Тот подошёл к принцессе со спины, и она с удивлением обернулась.       — Сэр Гарет! Вы как раз вовремя! — обрадовалась принцесса.       — Это моя обязанность — всегда быть вовремя, — сказал он, склоняясь в полупоклоне, но так и не отводя взгляда от принцессы.       — Между прочим, ваш товарищ по оружию просил меня разрешить кровопролитие, — улыбнулась она, — скажите, чтобы он одумался.       — Никто не запретит человеку безумствовать, — возразил сэр Гарет.       — Я думала, вы как старший товарищ, могли бы, — поддела его принцесса.       — Чужие сердца не в нашей власти, — пожал он плечами и легкомысленно улыбнулся, — разве что могу ненадолго похитить вас на танец.       — Конечно! — принцесса тут же поднялась, с явным облегчением и каким-то язвительным торжеством во взгляде протянула сэру Гарету руку. Они тут же закружились в танце.       Сэр Галахад явно расстроился — как ни странно он выражался, он определённо вёл к тому же исходу, но, увы, слишком медленно и неуклюже.       К нему подошла дама Элейна, всё это время наблюдавшая за сценой с явной жалостью, и положила на плечо руку.       — Не расстраивайся, это всего лишь танец, — сказала она.       — Но… дама Элейна, я…       — В конце концов, на танцах партнёры всё время меняются. Не стоит так переживать. Пригласишь её к следующему, а пока…       Сэр Галахад кивнул и протянул ей руку. Они закружились в танце — красивые, элегантные. Альбина подумала, что они наверняка много тренировались вместе, судя по тому, насколько слаженно, интуитивно они двигались. Особенно если учесть, что сэр Галахад то и дело оглядывался на другую пару. Однако принцесса Фабия и сэр Гарет по сторонам не смотрели, и танцевали, будто сражались на дуэли, задорно и бойко, и никто не собирался уступать.       Альбина, прекрасно зная, что её не пригласят, изучала танцующие пары. На политиков и знаменитостей смотреть было, впрочем, неинтересно: принц танцевал с какой-то известной актрисой, король с королевой старательно кружились. Надо было отдать им должное, хрупкая конструкция держалась и двигалась неплохо, хотя живот короля то и дело грозил оттолкнуть королеву через весь зал, как пружина. Сэр Мерлин плясал на месте, выдавая не очень уместные коленца и вращая зажатой в руке бородой, как пропеллером. Альбина не удержалась, рассмеявшись. Сэр Ланселот, всё также недвижим, стоял у стены и зорко оглядывал зал. Альбина не сомневалась, что он и мыши не упустит. Тем временем, сэр Персиваль вдруг склонился перед дамой Нимуэ, протянув ей руку. Она удивлённо подняла бровь, но после нескольких секунд паузы всё же протянула тонкую, алебастровую ручку с длинными ногтями. Лапища сэра Персиваля аккуратно сомкнулась вокруг этой ручки, и сэр Персиваль трепетно, будто стараясь не сломать, закружил партнёршу в танце.       Элли там временем кружилась в танце с Дэйвом, Антуан пригласил Анжелик — очевидно, просто чтобы продолжить разговор о каких-то заклинаниях, который они недавно начали. Каролин выразительно посмотрела на Шарля и протянула руку Алексу, тот взял её и начал танец — как всегда, аккуратно и грамотно. «А раньше бы я так хотела оказаться на её месте. Но сейчас хотя бы дошло, что хоть один танец, хоть сто… Ничего это не даст, если ты не Лорейн. Конечно, он не откажет. Он же такой вежливый, куда деваться… Рыцарь…».       От злости защипало в глазах, и Альбина отвернулась. И тут, внезапно, к ней подошёл какой-то молодой человек и тронул за плечо.       — Прошу прощения, мадемуазель, вы танцуете? Меня зовут Жасмин, если позволите, — слегка смущённо сказал он.       Альбина машинально согласилась. Первую минуту собеседник молчал, настраиваясь на танец, потом зашептал мятным дыханием:       — Вы знаете, я вас сразу узнал. Вы Альбина, из героев Карфагена, да?       — Героев?       — Вас так называют в газетах… И не только в газетах.       — Мы просто выполняли свой долг, — машинально ответила Альбина.       — Но и на такое не каждый осмелится. Если позволите, меня попросили передать приглашение вам… вам всем. Вы знаете графиню Монтени? Она ждёт вас в этот четверг.       «Вот оно. Ну конечно. А я уж думала…».       Альбина криво улыбнулась. Конечно, она знала графиню Монтени — жену некогда влиятельного политика и аристократа, хозяйку самого шикарного салона в Париже. Об этом салоне рассказывали в Ордене, на строго секретных занятиях, вводящих в курс о неформальной политической системе. Выходит, те люди, что фактически решили судьбу канцлера Тревиньона и дали зелёный свет Эври, решили сами посмотреть на тех, кто добыл ключевую информацию. «И правда, стоило уйти гораздо раньше. Или хотя бы не ходить на этот дурацкий обед. Не хватало мне ещё попасть в поле зрения таких людей…».       — Благодарю за приглашение. Разумеется, я передам коллегам. Спасибо большое.       Едва закончив танец, услужливый молодой человек растворился в толпе. Альбина вернулась за общий стол. Каролин и принцесса Фабия уже вовсю обсуждали общую напасть: назойливых ухажеров. Что ж, с такой внешностью, как у них, можно и пожаловаться на избыток внимания, и плевать, что это могут услышать те, кто страдает от его недостатка. А что — почему бы не выкинуть пару лишних пирожных в помойку на глазах у голодающих? Впрочем, к чёрту жалобы на жизнь. Всё равно никто их не услышит, а если и услышит, то живо объяснит, что это твоя вина: нечего было рождаться жирной уродиной, да ещё и держаться дурацких принципов и не вести себя, как шлюха. Вот намалевалась бы да надела юбку покороче — глядишь, кто бы и снизошёл…       — Ты в порядке? — Элли коснулась руки Альбины, заглянула в глаза, — нужно поговорить?       — Нет, всё нормально. Хотя, — Альбина вспомнила о приглашении, — да, давай выйдем ненадолго.       Уже в туалете, на всякий случай используя язык жестов, Альбина сообщила Элли о том, кто и куда их пригласил, вслух жалуясь на самочувствие. Пустая, наверняка, предосторожность, но за время обучения в Ордене это уже вошло в привычку. Элли кивнула. Что ж, пусть она остальным и сообщает — у Альбины никакого желания это делать не было. Но, к их общему удивлению, сюрпризы на этом не закончились. Уже в коридоре их встретила Анжелик и тем же способом, что и Альбина минутой ранее, сообщила, что официант передал ей записку.       — Возвращаемся, только теперь в мужской, дальняя кабинка, — сказала Анжелик, — пароль — «король предлагает вам добавку», отзыв — «да я же лопну».       — И правда лопну, — пробормотала Элли.       В дальней кабинке и правда стоял человек. Поклонившись, он сказал ровно то, что было условлено. Элли произнесла отзыв, лакей снова поклонился, нажал на плитку в стене, и в ней открылся проход.       Девушки шли за лакеем, слегка напрягшись. Было довольно темно, но пол и ступеньки можно было разглядеть. Поплутали минут пять. В целом было понятно, что идут вверх. Развилок, поворотов и подъемов было очень много, но лакей как-то умудрялся идти быстро, ни разу не сбившись с пути, так что Альбина едва успевала за ним. Тайный ход закончился так же внезапно, как и начался. Альбина вышла на свет в яркой, красиво обставленной, хотя и небольшой комнате. Это был кабинет — письменный стол, много книг.       — Вас ждут в соседней комнате, — сказал лакей и нырнул обратно в проход, закрыв его за собой. Оказалось, они буквально вылезли из шкафа.       Прошли в соседнюю комнату — это была гостиная, и не чья-нибудь, а самого короля. Номинальный правитель Империи сидел за дубовым столом, уставленном закусками и вином. А ещё в комнате было полно людей — остальной отряд, весь орден Камелота, великий магистр Шварцман и канцлер Эври. И ещё, на удивление, Шарль и принцесса Фабия.       — Простите за предосторожности, — сказал король, — просто эти мерзавцы следят за каждым нашим шагом. Угощайтесь.       Вблизи он казался старше, чем издали, да и взгляд, несмотря на широкую улыбку, был мрачный, подавленный.       — К слову о предосторожностях, — продолжал король, — наше отсутствие там, внизу, не обнаружат, поскольку все сейчас убеждены, что воочию видят нас с вами прямо там. Вот так вот мы чудесным образом удвоились. На самом деле, конечно, наша очаровательная дама Нимуэ создала наши идеальные копии — они даже светскую беседу могут поддерживать так, что подмену не распознают. Недурно, а?       «Недурно» — это слабо сказано. Едва ли даже кто-то в Ордене, кроме разве что старейших и сильнейших магистров, мог сотворить подобное заклинание. А чтобы сразу на два десятка человек, половину из которых она видела впервые… Это уже качественно другой уровень. Даже Альбина, никогда не интересовавшаяся магией иначе как с сугубо практической стороны, удивилась и, наверное, даже восхитилась. У остальных же и вовсе отпали челюсти. Дама Нимуэ же учтиво поклонилась королю и улыбнулась краешком губ.       «Может, она немая?» — мелькнуло в голове у Альбины, но тут же подавила эту мысль, вспомнив, как ученица Мерлина просканировала её сознание в прошлый раз.       Антуан явно боролся с собой, не решаясь задать вопрос, но всё-таки сдержался.       — Интересные у вас тут лабиринты, — пробормотал наконец Дэйв.       — Не то слово, — сказал король, — и вы даже не представляете, насколько. Этот замок — одно из чудес света. Его ещё ни разу не смогли взять штурмом. Ни в последнюю Войну, ни в те войны, что были раньше, задолго до неё. Сэр Мерлин нам, конечно, не скажет, кто и как строил Лютецию… А ведь наверняка и сам в этом участвовал, а?       — Кто знает, — задумчиво произнёс сэр Мерлин, глядя в потолок.       — Ну да вы кушайте, у меня тут лучшие продукты в Империи. Или вы вегетарьянцы? — прищурился король.       — Да, — ответил Дэйв, и Альбина тоже кивнула.       — Ну, эм, не беда. Несите сыры! — крикнул он куда-то в другую комнату.       — Если точнее, я веган, Ваше Величество, — сказал Дэйв.       — Упрямый вы народ… Ну тогда вот, не знаю, салаты…       — Благодарю вас.       — Не упустите вино, больше вы нигде такого не найдёте, — сказал сэр Мерлин.       — Собственно, мы с канцлером вас зачем звали… — начал король, — дожили, конечно — в собственном доме приходится прятаться от гостей, чтобы поговорить с другими гостями. Вот этот вот мрачный человек, — он указал на канцлера, — вызывает лично у меня субъективное доверие. Вы ведь уже знакомы друг с другом, да?       Эври кивнул.       — Именно. Мы как раз общались с господами рыцарями после их возвращения из Карфагена. Благодаря им удалось победить Тревиньона, но все мы понимаем, что он — лишь вершина айсберга, далеко не главная фигура. Коррупционная гниль проникла всюду… И, как мне объяснил сэр Мерлин, дела обстоят даже хуже, чем я думал. Полагаю, будет лучше, если он скажет всё сам. Как я понял, вы уже в курсе про…       — Повелителя… — начал было Дэйв, но осёкся.       Эври кивнул. Повисла пауза, тяжёлая, словно от самого этого имени потолок опустился ниже, стремясь придавить всех разом. Наконец, сэр Мерлин погладил бороду и заговорил.       — Да, наши юные друзья знают о существовании Повелителя. Как я и сказал раньше, нам стоило подыграть ему — посмотреть, что он будет делать нашими руками. Судя по всему, моё предположение оказалось верным — Тревиньон лишился власти. У Обманщика было множество способов помешать нам, но он этого не сделал. Он пока вообще ничего не делал, но зато активизировались его люди. Его, скажем так, чёрный Орден.       — Чёрный Орден? — переспросил Антуан.       — Сами они называют себя «Одиннадцать Неизвестных». Это круг из десяти его ближайших учеников, сильнейших магов Тени в Империи. Многие из них занимают важные посты, некоторые — возглавляют преступный мир, некоторые же, на первый взгляд, живут вне политики. Но их объединяет одно — все они принесли, как ни парадоксально это звучит в отношении магов Тени, клятву верности своему учителю. В обмен они получают ценнейший ресурс — такие магические знания, каких им больше нигде и ни за какие деньги не получить. Да, ему есть чем прикармливать этих пауков. И вот, как только произошёл импичмент, его ближайший круг оживился. Обычно они собираются в своей штаб-квартире, в Вене, не чаще двух-трёх раз в год. А теперь они встретились трижды за последние две недели. Скажу больше — у многих из них есть близкие друзья в высшем свете — например в салоне у графини Монтени, а некоторые и сами там завсегдатаи. Вас к ней случайно не приглашали?       — Да. В этот четверг, — сказал Алекс потрясённо.       — Вот видите. Кажется, вы тоже привлекли их внимание. Я не думаю, что к вам сразу полезут с интересными предложениями — они осторожны.       — Особенно Трэвис, — мрачно кивнул Эври, — мерзкий подлец. Но неужели он пал так низко, чтобы войти в союз с кем-то вроде Клауса? Да и с Моро они давно враждуют…       — Напрямую Трэвис общается, насколько мне известно, с Александриной и лордом Уинтером — сказал сэр Ланселот.       — А прочие, думаю, много с кем, — кивнул сэр Мерлин, — но суть не в этом. Я полагаю, кому-то из вас стоит отправиться в Вену и, так сказать, посмотреть с более близкого расстояния. У нас, к счастью, есть для этого возможность.       — Простите, но почему кто-нибудь из Ордена Камелота не занимается этим? — задал Алекс вопрос, который был на уме у всех, — я имею в виду, вы же все здесь намного сильнее, опытнее, и…       — Я ждал этого вопроса, — кивнул сэр Мерлин, — видите ли, у нас с Повелителем в последние десятилетия сложилось что-то вроде… перемирия. Он держит в узде своих приспешников, а мы, так сказать, не раздражаем дракона, щекоча острием меча его нёбо. Боюсь, его люди восприняли бы появление кого-то из нас на их территории как объявление войны. Если же туда попадёт кто-то из Ордена, то это сочтут скорее… ответным визитом, учитывая недавние события. Зная Повелителя, мы вполне можем предположить, что в Ордене у него есть свои люди.       Шварцман неохотно кивнул.       — Детали вы узнаете позже — кто-то из вас должен будет отправиться в Вену и проникнуть на одно из их собраний. Но сначала вам предстоит пусть и не опасное, но по крайней мере очень утомительное дело — четверг у графини Монтени. Его Величество принёс в жертву даже своих племянников, чтобы узнать хоть что-то, но теперь, как оказалось, вам предстоит пойти всем вместе.       — Мне вас очень жаль, друзья мои, — произнёс король, — вынести общество графини и сохранить рассудок способны не все. Но я надеюсь, что удар смягчится о вашу численность. Шарль, Фабия… Вы более опытны в таких мероприятиях, так что уж не дайте наших друзей в обиду. Эх, как же досадно, что мне самому только и остаётся, что ждать вестей. Это правда, сэр Мерлин, что мои предки были более… настоящими королями? Не только перерезали ленточки, так сказать…       — Да, Ваше Величество, многие ваши предки в своё время могли куда больше. Но никто из них на моей памяти не был счастливее, чем Вы теперь.       — Да сам знаю, что с жиру бешусь, — буркнул король, — ладно, друзья мои. Раз уж вы все здесь, давайте-ка допивайте вино — бутыли открыты. Иначе мне придётся прикончить всё это самому!