Глава 15. Некоронованные. Дэвид
28 октября 2020 г., 23:12
В своих лучших традициях, Шон не дал выспаться. Разбудил под утро звонком, проорал про какую-то срочность. Элли тихо застонала в подушку. Дэйв кое-как заставил себя не провалиться обратно в сон. Пятый час, какого чёрта могло случиться, чтобы идти на работу раньше времени? Война вроде не начиналась. Пока варил кофе, глянул в терранет, и всё стало понятно. В какой-то глуши на востоке Империи исчезла целая деревня. Ни одного жителя, ни живого, ни мёртвого.
Зевая на ходу, телепортировались к Ордену. Оказалось, прибыли последними. Ругаться Шон, правда, не стал, только буркнул что-то на ходу. Странно, но Каролин и Антуана не было. Шон сказал, что у них какое-то особое задание. Остальным он представил незнакомого рыцаря:
— Прошу любить и жаловать, ваш начальник на эту экспедицию, старший рыцарь Гастон Турнье.
Дэйв присмотрелся к новому начальнику. Высокий, жилистый, темноволосый. Он облокотился о камин, сложив руки, и внимательно осматривал компанию холодными синими глазами. Рот его определенно не был создан для улыбок.
— Ну, давайте к делу, — сказал Гастон. Голос оказался под стать — холодный и сильный. Гастон обвёл команду взглядом, на секунду задержавшись на каждом.
— Полагаю, вы уже знаете, в чём дело, но всё-таки проговорю. Итак, вчера житель одной деревушки под Щецином, если я правильно это произнёс, отправился навестить брата, который жил со своей семьёй в соседней деревне. А когда прибыл, то обнаружил, что никого живого там нет. Люди пропали, все до одного, животные — убиты. Как вы понимаете, мы должны прибыть раньше журналистов, иначе следов точно не останется. Для контекста проинформирую, что это не первый случай. Исчезновение полицейского перед прошедшим Рождеством, повышенная активность нежити… Не далее как на прошлой неделе я был на севере, расследовал исчезновение группы подростков. В заброшенных руинах я обнаружил драугра, который и убил их. Вы отлично знаете, что случайно ими не становятся, а это уже второй за год с небольшим.
— Это явно закономерность… — начал было Дэйв, но Гастон обжёг его ледяным взглядом:
— Попрошу не перебивать, рыцарь, когда говорит старший по званию. Итак, я хочу, чтобы вы нашли любую, малейшую зацепку, но не стоит делать поспешных выводов. Пока нет информации, чтобы считать эти эпизоды хоть как-то связанными. А теперь — выдвигаемся.
***
По порталам пришлось попрыгать: из Ордена в Центральный, оттуда — в Варшаву, из Варшавы, наконец, в Щецин. Оттуда уже добирались на флаерах. По дороге Гастон счёл нужным объяснить обстановку: — Тёплого приёма ждать не советую, нас здесь сильно недолюбливают. И есть за что. Эти земли так полностью и не восстановились после Войны, но Париж предпочитает тратить деньги на гендерное разнообразие и перевоспитание террористов и уголовников. А Москва между тем то и дело устраивает провокации, надеясь вернуть утраченные некогда владения. Люди считают, что их бросили, и я не вижу аргументов, способных их разубедить. Пришлось сжать зубы — разумеется, этот тип не мог не проехаться. Можно подумать, помощь одним исключает помощь другим. — Ты говоришь по-польски? — спросил он Альбину. — Да, говорю. — Тогда держись поближе и слушай. Вполне возможно, они скажут что-то интересное между собой, считая, что глупые парижане их не понимают. — Так точно. Дальше летели в молчании — благо, долго ждать не пришлось. — Мы почти на месте. Сначала осмотрим деревню. Отправив флаер обратно, группа высадилась на просёлочной дороге. Деревня, вполне зажиточная, располагалась на небольшом отдалении от прочих, у самой границы мрачного елового леса. Дома — красивые, крепкие, украшенные диковинной резьбой. Вот только заборы местами повалены. Дорогу замело ночным снегопадом, и картина вызывала оторопь — целое поселение, и ни в одном окне не горит свет, не валит дым из крыш. Тишина, какой не бывает в городе, навалилась и заложила уши. Дэйв ощутил дежа вю — вспомнилась другая деревня, где они сражались с драугром. Снег в темноте отливал синим, и от отсутствия следов было жутко. Молчание давило, но разговаривать не хотелось. Гастон тем временем зашагал к церкви — это было самое большое здание в деревне. Крест зловеще чернел на фоне иссиня-чёрного неба. Дэйву показалось, что он слегка покосился. Гастон достал из кармана амулет — очевидно, чтобы просканировать местность. — Что бы здесь ни случилось, тут нет ни живых, ни мёртвых, — сказал он негромко, — кроме… Резко свернув с главной дороги, он шагнул к ближайшему дому. Ворота распахнуты настежь, так что взламывать ничего не пришлось. Возле забора была заснеженная будка, а подле неё в снегу что-то лежало. Дэйв подошел ближе, легким заклинанием сдул снег… Это была мёртвая собака. Кто-то отрубил ей голову — она лежала рядом. Труп уже превратился в ледышку, но Дэйву всё равно стало не по себе. Он глянул на Гастона — тот сжал губы и прищурился. — Осмотрите все дома, — сказал он, — и зафиксируйте всё для отчёта. На счастье, местная полиция побаивается сюда соваться, не успели натоптать. Осмотр места преступления — та ещё скука. Пока рыцари, разбившись на пары, обходили двор за двором, уже рассвело, солнце вошло в зимний, приземистый зенит. Картина везде была одна и та же: людей нет, кое-где признаки борьбы, разбитая мебель. А вот с той стороны, откуда прибыли рыцари, в домах почти никаких следов не осталось, словно люди просто испарились из своих кроватей, пока спали. Зато везде были убиты животные — скот, собаки, кошки, даже крысы. В самом богатом доме даже птички в клетке были мертвы. И ещё — везде было жутко холодно. Холоднее даже, чем на улице. Перепутать было невозможно — отчётливые следы магии Льда. И много магии Смерти. Очевидно, это нежить, но какая? Похоже на массовое нападение призраков — но ведь всем известно, что у призраков нет привычки нападать стаями и вырезать целые деревни. Тем более, они не похищают людей. Гастон выслушал доклады молча, не меняя выражения лица. — Здесь больше делать нечего. Опросим свидетелей. Соседняя деревня была как две капли воды похожа на вымершую — только здесь всё было живое. Разговоры, смех, лай собак, коровье мычание… А ведь и в той деревне было так же, всего-то позавчера. Увидев большую группу не по-здешнему одетых людей, жители деревни посторонились, отошли за заборы. Остался один — усатый, в красном пальто, или как это у них там называлось. Разговор и правда прошёл не очень гладко. Председатель, или кто это был, стоял скрестив руки, в глаза не смотрел, говорил неохотно, сквозь зубы, настаивал, что всё рассказал местной полиции, ничего не знает и вообще «без вас справимся». Ещё прозвучали слова «Dziki Gon». Толком ничего не добившись, рыцари ушли. — Что ж, здесь нам делать больше нечего, — сказал Гастон, — у меня к вам вопрос. Что вы знаете о вампирах? — Но это не могли быть вампиры, — возразил тут же Дэйв. — Я не сказал, что это сделали вампиры, — прищурился Гастон, — я спросил, что вы знаете о вампирах. Вопрос, конечно, озадачил. — Вампиры относятся к высшей нежити, — тут же зачастила Анжелик, — так как они избегают распада сознания при смерти, им удаётся сохранить личность, что отличает их от прочей нежити, утрачивающей значительную часть индивидуальности и функций высшей нервной деятельности, а также способности к магии других стихий кроме… — Ближе к сути, вы не на экзамене, — прервал её Гастон. — В общем, они полностью разумны, мало отличаются от себя при жизни, однако им требуется подпитываться магией Жизни из её носителей, поскольку их естественная среда — сфера Смерти, а не реальность. Кровь отлично подходит для передачи магии, но они могут поглощать жизненные силы и напрямую. В любом случае, как я и сказала, на телах животных следов нападений именно вампиров нет, хотя они могли маскироваться. Но в целом, те, что живут в Империи, насколько я знаю, придерживаются закона и не охотятся на людей. Кроме того, сейчас идёт кампания… — За включение их в список угнетаемых меньшинств, да. Очень занятно. Я тоже расскажу вам кое-что интересное. На западе Империи вампиров не очень много, а те, что есть, предпочитают Милан, Тоскану, Ниццу или на худой конец Марсель. В большинстве — богатые бездельники и сибариты. Они-то эту кампанию и финансируют. Я знаком с парочкой — своеобразные, конечно, но в целом и правда безобидны. Ну, для существ, которые испытывают постоянный голод и жаждут крови. — Если подумать, большинство людей тоже существуют за счёт других. За счёт убийства, — сказал Дэйв, — по крайней мере, мясоеды. — Да-да, ещё ни один веган не упустил возможности это сказать. Поверь, не один ты такой оригинальный. — Это другое, — сказала Анжелик неожиданно серьёзно, — дело не в том, что им нужно убивать, чтобы жить. Многие животные так существуют. Сама магия Жизни включает в себя и рождение, и убийство. Сложно объяснить тому, кто не погружался в сферу Смерти, чем она отличается. Смерть — это не просто отсутствие Жизни, это её искажённая противоположность, нечто, что полностью её отрицает, что не вписывается в привычный круговорот жизненного цикла. Ты помнишь ту деревню, где был драугр? Оттуда ушло всё живое. Это не случайно, потому что животные — чистое воплощение магии Жизни, испытывают непреодолимый ужас в присутствии магии Смерти. Да и наши тела, будучи тоже животными, реагируют инстинктивно. Хищников тоже боятся, и агрессивных людей, но это два совершенно разных чувства. То и то называется страхом только потому, что в языке слишком мало слов. Ты никогда не спутаешь ощущение от простой опасности и ощущения от присутствии того, что мертво, но видит, слышит и движется. Дэйв поёжился. Он понимал, что Анжелик права — даже в присутствии простого, слабого упыря или призрака ощущения были куда более странные и неприятные, чем в опасном бою или на лихих виражах. Они были действительно… другие. — Правильно говоришь, девушка, — кивнул Гастон, — а ты разбираешься. Нечасто встретишь молодого мага Смерти. Их и так мало, так ещё и преподавать толком не разрешают. — Благодарю. Вы совершенно правы. — Но мы ушли от темы. Я не просто так спросил, что вы знаете о вампирах. Потому что в отличие от весёлых любителей вина и развлечений из западных провинций, здешние вампиры — совсем другая история. Это кланы воителей во многих и многих поколениях. Мрачные, суровые, жестокие. Они — последняя наследственная воинская аристократия Империи. И у них есть… скажем так, патриарх всех кланов востока и юга империи — до границ с Москвой и Стамбулом. Другие вампиры зовут его Господарем, и он — истинный правитель этой части Империи. — Быть не может, — опешил Дэйв, — чтобы в Империи людьми правило… чудовище? — Ну, не официально, разумеется. Забавно, здесь, куда ни плюнь — провинция-государство. Все думали, после Войны у выживших поубавится желания различать народности размером с одно село, но куда там. В итоге, здесь чуть ли не у каждого городишки свой парламент и президент. Хорошо ещё, представительство в Сенате идёт от численности населения, а не от количества «государств». Так вот, здесь все местные знают, к кому обращаться, случись вдруг что серьёзное. Везде есть свой вампирский клан, и все кланы отвечают перед Господарем. Мы с вами не станем исключением и направимся сразу к нему. Во-первых, потому, что с нами всё равно никто больше сотрудничать тут не захочет, а во-вторых, если кто и разбирается в подобных происшествиях, так это он. У вампиров хорошая сеть осведомителей. Есть ещё, конечно, пражские некроманты, но эти как раз чужаков в свой круг не пускают и живых в целом не очень жалуют. — Значит, мы идём в гости к вампиру… Миленько, — вздохнул Дэйв. — Не к какому-нибудь вампиру. К древнейшему и, возможно, первому вампиру на Земле.***
От порталов уже стало немного мутить. Снова флаер до Щецина, оттуда в Варшаву, из неё — в Сибиу, столицу Трансильвании, дальше — в Предял, близ которого и обосновался Дракула. От красотищи захватило дух — Дэйв начисто забыл о вампирах, загадочных исчезновениях и убийствах. Горы, заснеженные ели, уютные деревянные домики, бодрящий свежий воздух… В Университете цвета буйные и контрастные, даже зимой. Здесь же тона более сглаженные — белый снег, голубые и зеленые ели, жёлтые огоньки домов. Погрузившись в большой флаер, двинулись не спеша. Дорога горная, резкая, да и всем хотелось насладиться видами. — Всё же классно в горах, — сказал Дэйв, — они такие огромные… Деревья как травинки… — Так вот, вернёмся к нашему с вами Господарю. Зовут его Дракула. Это, как и в случае с рыцарями Камелота, псевдоним. Ещё в незапамятные, домагические времена, был в этих краях такой господарь — князь, то есть — Влад Цепеш. Дракула — его прозвище, означает «дракон». В общем-то он всю жизнь воевал с турками, был жесток, любил, говорят, сажать на кол, всё в таком духе. Про него поговаривали, что он вампир — да, люди верили в вампиров ещё когда их не существовало в природе, задолго до нашей эры. В общем, легенда легендой, но лет за двести с чем-то до появления магии про него стали писать книжки, потом придумали кино, и его образ стал фантастически популярен. Собственно, наш с вами Дракула, как говорят, жил чуть ли не во времена Открытия Магии, ну и стал первым вампиром. Разумеется, и имя себе взял в честь самого известного собрата. Кроме того, с Султанатом воевали уже тогда, и он занимался ровно тем же, чем его исторический предшественник. Потому-то его местные жители хоть и боятся, но уважают. Знают, что политикам веры нет — трусливые, жалкие болтуны, как и везде. А вот Дракула никаких вторжений не потерпит. Если возьмут заложников — освободит. Если кого убьют — отплатит троекратно. Он старый воин и у него, как бы сказать, пунктик насчёт традиций и особенно вежливости. Так что уж держите ваши соображения при себе. Имейте в виду, что если нанесёте ему оскорбление, сил ему хватит, чтобы нам всем взорвать сердца, не вставая из-за стола, моментально. Тысячу лет пить кровь — это, знаете, что-то даёт. — И всё же как-то это… Ну, неправильно. Он же не овечек кушает, с такими-то «аристократическими» традициями? — поморщился Дэйв. — Тут ты угадал. Да, он обычно пьёт кровь у тех, кто нападает из-за границы. Но это не самый стабильный источник питания. Скажу так — есть институт добровольного донорства. И вы не поверите, как много желающих обменять часть своей жизни — а иногда и всю, за богатства, роскошь, наслаждение… — Наслаждение? — Думаю, мадемуазель всезнайка вас снова просветит. Анжелик усмехнулась. — Да, месье. Дело в том, что вампиры имеют особую связь с эмоциями и телесной чувственностью. Когда они голодны, то приближаются к сфере Смерти, в которой вовсе нет места никаким чувствам. Но когда вампир насыщается, резкий прилив энергии Жизни даёт ему ощутить себя даже более живым, чем при жизни. Чувства обостряются, как от наркотика. Больше того, вместе с кровью они поглощают и эмоции своих жертв, и чем сильнее были чувства, тем больше магии они получат, тем больше будет наслаждение. Они могут и поделиться с жертвой этим чувством экстаза, заставить их испытать блаженство во время укуса. Они вообще отличные эмпаты. — Бр-р, — Дэйв поморщился, — лучше как-то не стало. Наоборот. Анжелик прищурилась. — А проституток ты тоже осуждаешь? — Секс-работников! Давай без слатшейминга. Конечно, ужасно, если капиталистическая система толкает на то, чтобы продавать своё тело. Но если человек хочет этого сам… — Ну вот. Не лицемерно ли? — поддержал Гастон, — вампирские содержанки, обоих существующих полов, продают себя точно так же. Если человек согласен отдать свою кровь или даже жизнь — кто мы такие, чтобы осуждать его? — По-моему это Карфаген какой-то. — Как сказать. Я не представляю, чтобы тамошние богатеи сражались в первых рядах за свой край. Они скорее запрутся в своих дворцах и будут посылать тех, кого они обирают, на смерть. Да, может Дракула и монстр, и считает себя выше простолюдинов, но он по крайней мере не только пьёт кровь, но и проливает, чтобы им не пришлось. Повзрослей уже, мир сложнее, чем тебе рассказывали в детском садике. Дэйв почувствовал, что бесится — в конце концов, он такой же рыцарь, пусть и младше по званию, так по какому праву… Хотелось ответить как-то хлёстко и метко, но как назло, на ум ничего не приходило. — К слову, в Войну Дракула сражался на нашей стороне — против Некроманта. — Нежить — против нежити? — А что тебя удивляет? Если не останется живых, чем он будет питаться? Ни один хищник не хочет, чтобы исчезли травоядные. Да, сравнение хромает, но в данном случае всё обстоит похожим образом. Для меня скорее загадка, почему Некромант задался целью уничтожить всё живое на Земле. Видимо, у личей иногда просто мозги сносит, вот и всё. Ага, вот и замок. Дэйв огляделся — пока они говорили, уже почти стемнело. Удивительно, но сумерки тут же сделали местность мрачной и недружелюбной. Будто только сейчас Дэйв понял, что они совсем одни, в тёмном холодном лесу, высоко в горах. Лес, уже совсем чёрный, подступал со всех сторон, стремясь сомкнуться над головой. Вдали слышался волчий вой. Во мгле, казалось, там и тут вспыхивали парные огоньки. За ущельем, на горе, вплотную окружённый лесом, возвышался замок. Он был не таким уж большим, меньше, чем Цитадель Ордена, но даже отсюда ощущалась сильная тёмная магия. Стены белели в сумерках, а красные крыши на башенках казались почти чёрными, как свернувшаяся кровь. В замке не горели огни, зато прямо над ним завис огромный бледный круг полной луны. — Здесь в лесах наверняка полно нежити… — сказал он, чтобы развеять тишину. — Наверняка. С одной стороны, мелкая нежить боится сильных сородичей, с другой — за тысячу лет эти места так пропитались магией Смерти, что сюда волей-неволей слетается всё что есть неупокоенного. Как мошкара на огонь. Думаю, хозяин этих мест давно перестал обращать внимание на гулей и призраков. Или, скорее, использует их как лишние глаза и уши, чтобы никто не вошёл в его владения незамеченным. Но о нас-то он и так знает. И раз уж пригласил, значит нас тут не тронут. Можешь не бояться. Дэйв в очередной раз вскипел от покровительственного тона и насмешек. Всё-таки этот тип бесит куда больше, чем Альфред. Тот хоть и посмеивался, но как-то добродушно, что ли. А этот Гастон явно любитель утвердить превосходство. Впрочем, глупее всего сейчас было бы разжигать конфликт, тем более с главой группы. Дорога тем временем резко спустилась вниз. И там, внизу, кто-то стоял. Точнее, что-то — большая карета, запряжённая тройкой вороных коней. На козлах сидел косматый человек в шляпе и длинном чёрном пальто. В его левой руке был светильник, которым он мигал, привлекая внимание. Гастон остановил флаер. — А вот и легендарное гостеприимство, — сказал он вполголоса. — Добро пожаловать в наши края, гости дорогие, — проговорил косматый низким, рокочуще-хриплым голосом. — И вам доброго вечера. Вы от господаря? — Да, милорд. Господарь повелел вас встретить и доставить к нему в целости. Вам будет лучше перебраться в карету. Здесь опасная дорога, ваш… транспорт может не справиться. — Что ж, благодарю. — У вас будет багаж? — прохрипел возница. — Мы налегке, но нас много. — Карета большая, — косматый ухмыльнулся, и в темноте сверкнули очень белые зубы. Дэйв переглянулся с Элли — она тоже выглядела встревоженной и машинально сжала его руку. Несмотря на гнетущую обстановку, Дэйв улыбнулся — единственное, что он сейчас мог, но ведь лидер должен поддерживать дух команды, если больше ничего пока не остаётся. Один за другим, перебрались в карету. Здесь и правда было удобно — шикарный диван, столик и напитки, широкие окошки… Лошади рванули с места в галоп, но карету совершенно не качало. Возница не соврал — дорога здесь и правда жутко петляла, волки (или… не волки?) выли всё ближе, и в темноте легко можно было врезаться в какое-нибудь дерево. Магические кони несли оглушительно быстро. Но разве это не эксплуатация живых существ? Впрочем, что тут говорить о лошадях, если уж… Добрались довольно-таки быстро, минут за пятнадцать. Резкий подъём, и вдруг глухая чаща закончилась, и они упёрлись в высоченные каменные стены, пропитанные защитной магией. Тяжёлые железные ворота оставляли ощущение абсолютной непробиваемости. Кучер исчез за поворотом, попросив гостей подождать. Минут пять прошло в тягостном ожидании, под жуткий, уже совсем не напоминающий волчий, вой и тихий шёпот, зовущий в непроглядную темноту чащи — и вот ворота медленно, с грохотом, отворились. На пороге стоял человек. Это был старик, высокий и мощный, с облаком седых волос. Черты лица его были удивительным образом одновременно утончённо-аристократическими и по-звериному грубыми. Бледная кожа — и яркие, полнокровные губы. Красивый нос с горбинкой, высокий лоб, грубая нижняя челюсть. Глаза — внимательные, ярко-алые. Дэйву показалось, что он на мгновение оцепенел под этим взглядом. Одет старик был в кроваво-красный кафтан, с вышитыми на груди черными орлами. Осмотрев гостей, вампир наклонил голову и заговорил, с еле уловимым акцентом, но странным произношением, блеснув длинными, заострёнными белоснежными зубами: — Приветствую вас в моём скромном жилище, дорогие гости. Можете войти в мой дом без страха, по доброй воле. Затем он по очереди пожал руки мужчинам и поцеловал — девушкам. В момент рукопожатия Дэйв ощутил, что рука была абсолютно холодной, как ледышка, и чудовищно сильной. Казалось, вампир мог расплющить его, Дэйва, кисть, небольшим усилием. Их пригласили внутрь. По идее, в замке должно было быть теплее, чем снаружи, но, едва переступив за порог, Дэйв поёжился от холода. Стало ещё больше не по себе. — Такой большой дом непросто протопить. Вы ведь предупредили меня о визите только в полдень. Поэтому извиняюсь за холод. Когда мы закончим ужин, здесь станет жарко. Дэйв снова ощутил легкое оцепенение. Вампир прочитал его мысли или это просто совпадение? — Надеюсь, вы меня извините за скромность угощения. Сами понимаете, срочность… — Что вы, Господарь, мы крайне польщены вашим приёмом, — вежливо отозвался Гастон. Шаги гулко отдавались в высоких, полутёмных залах замка, превращаясь в грохочущий хор. Стол был уже накрыт. Говоря о скромности, вампир, конечно, прибеднялся. Стол ломился от еды — какой-то густой суп, дымящееся жаркое, квашеная капуста с перцем, зажаренная целиком утка, несколько бутылей вина. Ещё мгновение спустя Дэйв осознал, что веганских блюд здесь нет. Он оглянулся, чтобы сказать хозяину, но наткнулся на полный ледяного гнева взгляд Гастона и понял — придётся нарушить принципы и съесть мясо. Что ж… Наверное, надо будет пожертвовать деньги в фонд движения «Зелёная планета». Взяв после этого минутного колебания ложку, Дэйв наконец почувствовал, как дико он проголодался. Остальные тем временем уже приступили к трапезе. Преодолевая отвращение, Дэйв зачерпнул суп… Он оказался невероятно вкусным, и пару ложек спустя совесть окончательно капитулировала перед голодом. Хозяин тем временем болтал о том о сём, изредка съедая ножку или крылышко и запивая… вроде бы, вином. Начал он с расхваливания местных красот, потом заговорил об истории своего края. Надо признать, рассказ был весьма интересный, изобилующий фактами и подробностями. Потом перешёл на философию: — Простите старику откровенность, но я многое повидал и мне есть с чем сравнить. То, что вы считаете теперь демократией — отвратительный цирк ничтожных амбиций. А там, где правят карлики, пышным цветом расцветает Тень. Она уже оплела Париж и оттуда тянется во все края Империи. Я видел гигантов и знаю о чём говорю. Получается, они всё-таки ошибались. — В чём? — рассеянно спросила вдруг Элли, — вы же говорите о Героях… Господарь? Тот медленно, задумчиво кивнул. — Однажды, очень давно, я сказал им: то, что вы пытаетесь построить — утопия. Вы — великие души, сильные и благородные, молодые боги. Вы задумались о невозможном, вы хотите поднять всех на ту же высоту, на которой стоите сами. Показать всем, каков мир с этих облачных высот. Я же говорю — вы сильны, как сами стихии, земля и море говорят с вами, как с равными, вам открыты все пути… Но вы родились такими. Люди же рождаются другими. Глупыми, слабыми, зависимыми, завистливыми. Им бы сбиться в стаю да идти за вожаком. Вожаками вы станете — тут сомнений нет. Но вам будут поклоняться слепо и злобно, как божествам, и скоро станут резать друг друга, споря, кто же лучше истолкует вашу волю и ваши слова. Я же не взваливаю на них непосильной ноши. Они считают меня вожаком — или Господарем — да будет так. Я буду защищать, наставлять, наказывать. Править. Без попыток создать равенство там, где его не позволяет сама природа. Другие лгали о равенстве, вы — нет, но честная попытка поднять толпу на вашу высоту станет ещё кровавее, чем ложь тирана. Их пути — не ваши пути. Несколько мгновений стояла тишина, а потом Элли спросила: — И что же они вам ответили? — Они улыбались. Улыбались так, как никто другой не мог, ни до, ни после. Каждый на свой лад. — Значит, у них ничего не получилось? — спросил Дэйв, сжав почему-то кулаки. Внутри поднималась какая-то неясная ему самому буря. — Ну, как посмотреть… Они бы, наверное, сказали, что сделали невозможное. Я же скажу, что нас рассудило время. Моя несправедливая, проклятая деспотия пережила тысячу лет и множество великих войн. А то, во что превратили их мир… Мне тошно даже смотреть в ту сторону, куда заходит по вечерам наше светило. Выходит, я был прав. — Они все умерли? — спросил Алекс тихо. — Такие, как они, едва ли могут умереть. Не так, как обычные люди, нет. В смерти эта пропасть между ними и обычными людьми ещё больше, чем в жизни. Но некоторые из них вполне себе живы. Можно сказать, они пережили своё детище. Я знаю, каково это. Пусть и в куда более конкретном смысле. Дэйв взглянул на вампира иначе. Определенно, тот всё ещё был монстром, что существует за счёт чужой крови. Но было не только это. Был старик, который, видимо, терял близких и о многом сожалеет. И всё же… — Могу я спросить, — заговорила вновь Элли, — это для нашего друга, который очень… хочет знать, как всё было. — Разумеется, я всегда готов ответить на вопрос столь прекрасной дамы, — учтиво ответил вампир. — Почему началась Война? Мы слышали, мир до неё был… благополучным местом. Разве не так? — Это, пожалуй, даже слабо сказано — благополучным. Вам не солгали. Мир перед Войной был устроен куда разумнее, чем теперь. Можно сказать, он был даже в каком-то смысле идеален. Во всяком случае, для внешнего взгляда. Мне даже пришлось впасть в спячку — я укрылся в склепе в подвалах этого замка и перенёс свою сущность в сферу Смерти, ибо там обитают многие из тех, кто был моей родной кровью. Здесь, в мире живых, мне было нечего делать. Всю жизнь я только и знал, что войну, и мои дети делали то же самое… Не все, правда, лишь лучшие из них. И вот, для меня больше не было работы. Мир в безопасности, наши вечные враги стали хорошими соседями, да и границы как таковые исчезли. Я понял, что в этом мире меня больше ничего не держит… Покуда меня не разбудили со словами: началась Война, равной которой не было за всю историю. И врагом были существа из моей родной стихии. Из сферы Смерти. — Некромант… — прошептал Дэйв. — Не знаю, кто так прозвал его, но это глупое прозвище. Некромантом называет себя любой, кто хоть раз призвал призрака или оживил несчастного бродягу. Его мы знали как Короля Мёртвых, Владыку Смерти — он был одним из правителей Сферы Смерти, и смею заметить, весьма мудрым. Я не мог поверить, что он вдруг начал поход с целью уничтожить всё живое. — И зачем же он это сделал? В чём была причина Войны? — спросила Элли практически с интонацией Антуана. — Проникнуть в его мотивы пока никому не удавалось. А если и удавалось, те предпочитают об этом молчать. Я же думаю вот что: видимо, изнутри этот мир был не так идеален, как казалось. Я чувствовал в нём дыхание осени, ещё когда решил отойти к вечному, как я тогда думал, сну. Но не прошло и двух веков, как наступила зима. С тех самых пор я вновь на прежнем посту. Соседи снова стали врагами. Круг замкнулся, мы начали сначала. Только теперь на сцену вышли отвратительные пигмеи, которые пятнают собой тот город, что не они строили. Но я, кажется, слишком уж увлёкся. А у вас, насколько я знаю, срочное дело. И, насколько я успел понять, разговор о слугах Короля Мёртвых мы начали не зря. Дэйв поёжился — и, кажется, не он один. — Вы… полагаете, что это нападение совершили… — начал Гастон, пытаясь подобрать слова. — Дикая Охота. Рыцари Смерти. Так они называли себя — собственный орден Короля Мёртвых. Его самые страшные слуги. Те, что несли смерть всему живому от его имени. — Разве они все не были уничтожены? — спросил Алекс. — Позволю себе спросить вас: легко ли уничтожить, скажем, вампира? — Если вампир достаточно могущественный, то он сможет превратить своё тело в туман и скрыться в надёжном месте. Нужно найти его и добить, желательно — сжечь. Более слабому же достаточно отрубить голову и уничтожить сердце, — без малейшей неловкости ответила Анжелик. — Верно, — одобрительно кивнул Дракула, — однако и тут есть нюансы. Некоторые из великих вампиров, например, могут спрятать себя в своём личном кровавом клинке. — Кровавый… — Меч, полностью созданный из крови убитых вампиром врагов и крови самого вампира. Его сущность и сущность клинка сливаются воедино, и клинок становится как бы продолжением тела… и души, — невозмутимо пояснил Дракула. — Это похоже на филактерии у личей, — сказала Анжелик. — Да, принцип схож. Различия в нюансах, как и в случае с Рыцарями Смерти. Они также получили в своё время оружие и доспехи от Короля Мёртвых. Он был… непревзойдённым мастером в части создания артефактов огромной мощи. Оружие и доспехи, что он дал своим рыцарям, привязывали их к реальности — и к самому Королю. Пока он существовал, они не могли умереть окончательно. Да, он вдохновлялся техникой наших кровавых клинков, но довёл её до совершенства. Пока сохранялось это оружие, Рыцари могли путешествовать свободно по обе стороны границы между миром живых и миром мёртвых. Оно питало и усиливало их, поглощая чужие жизни. Чем больше они убивали, тем сильнее становились. Я ещё должен убедиться во всём лично, однако я уже предчувствую, что увижу знакомые следы — следы их оружия. А это значит, Рыцари Смерти снова начали Дикую Охоту. Призраки вернулись и вновь обрели тела. — Значит ли это, что… — Нет, Король Мёртвых не вернулся. Дух его, лишённый сил, блуждает где-то в сфере Смерти, но даже там его давно никто не видел. Никто из тех, кого я знаю, по крайней мере. — Но они бы не стали нападать вот так открыто, без причины, не так ли? — спросил Гастон. — Разумеется. Это меня и тревожит. Я бы подумал, что они сменили повелителя, но… Для них это невозможно. По самым разным причинам. Пропустить возвращение Короля мы тоже не могли, это исключено. Стало быть, они надеются на что-то. Что-то должно случиться. Я полагаю, северные земли, глубоко поражённые и пропитанные магией Смерти, вполне могут быть хорошим укрытием для таких заметных и могущественных существ, как они. Другой вопрос, зачем рыцари Смерти напали на деревню и почему похитили людей. Видимо, им нужны силы. Нужны скоро и в большом количестве. Или… Дракула помолчал. — Или они делают то, что делали в Войну, когда похищали людей. Отбирают среди них достойных пойти с ними как своих оруженосцев. Проще говоря, собирают армию, — закончил Господарь свою мысль. От этих слов Дэйва снова бросило в холод. Всё это было слишком… слишком. — В любом случае, не стоит беспокоиться раньше времени. Сначала нужно узнать всю правду. Мои друзья уже ищут следы… Тем не менее, я полагаю, пройдёт несколько дней, прежде чем дёрнется какая-либо паутинка. Приглашаю вас провести это время в моём замке. Вы — мои гости и будете под моей защитой, ни в чём ни нуждаясь. — Благодарим вас за помощь и гостеприимство, Господарь, — Гастон встал и поклонился, Дракула поклонился в ответ. — Могу ли я спросить, — заговорил он, вдруг посмотрев на Альбину, — вы, юная дева, кажетесь мне отчего-то смутно знакомой… Ваш род, случайно, не Томашевские? — Д-да… Но как… — Я так и знал. Их кровь течёт в ваших венах, я не мог перепутать. Видите ли, в вашем роду есть и мои… Можно сказать, дети. — В смысле, в… — Да, вампиры. Пятая степень родства, примерно… Томашевские — древний род… Среди вас было немало славных тёмных магов… и есть немало сильных вампиров. — Это… я… очень рада… наверное. — Когда это происшествие разрешится, буду рад видеть вас в гостях… Альбина. Вас и ваш род. Я с радостью познакомлю вас с вашими родственниками. — Б-благодарю за приглашение, Господарь. — Что ж. Друзья мои, вы наверняка устали с дороги и хотите спать. Я провожу вас в комнаты для гостей. Там вам будет, я смею надеяться, вполне удобно. Дэйв, и вправду впавший в сонное оцепенение после сытного ужина, был очень рад такому повороту событий. Для одного дня впечатлений было более чем достаточно.
