Глава 17. Невидимое бремя. Альбина
28 октября 2020 г., 23:12
— Доченька, ты не занята?
— Нет, папочка, — сказала Альбина, с большим усилием поднимаясь с дивана.
— Я тут просто… Ну, ты знаешь, работаю над большой статьёй. Я бы сказал, программной. Она ляжет в основу моей новой книги — о том, что до сих пор мешает нам достичь подлинного общества Гармонии, любви и свободы… В общем, ты не против, если я зачитаю тебе черновик? Это будет про магию — понимаю, не самая привычная для меня тема. Только название пока не придумал — для меня это всегда самое сложное, ну ты знаешь.
Альбина кивнула, хоть и с неохотой. Не хотелось думать, что над ним снова будут смеяться, как это часто бывало в последнее время. Но это хотя бы помогает ему отвлечься…
Папа развернул включил монтр и принялся зачитывать.
«Мы давно привыкли к одной из множества научных истин: то, что мы в обиходе называем магией — это законы природы, которые поддаются научному анализу, с помощью которых мы создаём технологии, поддерживающие нашу цивилизацию и облегчающие нам жизнь. Это, безусловно, так: магия есть технология. Как и любая технология, она может быть опасной в неправильных руках. Но научные истины на то и научные, что складываются на самом деле из множества комплексных факторов, о чём мы часто забываем, сводя всё к простой формуле. В данном случае мы забываем вот что: верно не только то, что мы пользуемся магией в своих целях, но и то, что сама магия влияет, в свою очередь, и на нас. В конце концов, она тесно связана с нашим сознанием, является, можно сказать, его частью. Старые, отсталые традиции представляли это так, будто бы магия закладывает характер человека, а не наоборот. Современная наука придерживается другого вывода, но об этом мы поговорим в другой раз. Моя цель в этой статье иная: показать, как различные стихии влияют на наше сознание. И я обещаю вам выводы, которых вы, уверен, не ожидаете прочесть.
Архаическое, традиционное общество очень любило привносить всюду иерархию, и даже такая чисто природная вещь, как магия, не стала исключением. Разумеется, на самой вершине стоял Огонь — и Свет, за ним шёл Воздух и Аркана, далее Вода и Дух и, наконец, Земля и Жизнь. Тёмные сферы, разумеется, были стигматизированы и вытеснены из легального поля — хотя, как мы увидим, они далеко не всегда были самыми опасными и проблематичными.
О материальных стихиях я выскажусь кратко: их влияние на сознание ограничивается в основном темпераментом. Люди со склонностью к магии Земли неспешны и консервативны, постоянны во взглядах и привычках. Это может быть как плюсом, так и минусом. С одной стороны, обществу нужна определённая устойчивость и предсказуемость, всё не может меняться слишком быстро. С другой — естественный консерватизм может способствовать и неприятию прогресса, и сохранению бесчеловечных, устаревших традиций.
Что касается магии Воды, она, в свою очередь, делает человека более гибким, восприимчивым, дипломатичным — или, вернее, этой стихией проще пользоваться именно таким людям. Эти качества зачастую репрессировались, стигматизировались у мужчин и объявлялись стереотипно женскими, привязывались к жёстким гендерным ролям. Сегодня, к счастью, проявлять гибкость и договариваться, а не воевать стало нормой, а не постыдным исключением.
Магия Воздуха близка тем, кто стоит на переднем краю, стремится к небесам, к неизведанному, к разрушению границ и созданию нового. Они не могут существовать в рамках привычного, устаревшего, косного, для них жизненно необходима свобода, они всегда стоят в авангарде борьбы за общее счастье. Увы, в традиционном обществе именно они подвергались самым страшным гонениям — порой запрещалось даже просто изучать магию Воздуха как вводящую в «опасный соблазн» свободомыслия. К счастью, эти времена позади.
Что же касается магии Огня, то к ней больше всего склонны целеустремлённые, нетерпеливые, авторитарные личности, для которых существует лишь их цель и не имеют значения окружающие. Им зачастую свойственна агрессивная реакция на несогласие и критику, стремление силой подавить любое отличающееся мнение, любую оппозицию своей точке зрения. Также они, как правило, амбициозны, стремятся к власти, контролю, доминированию. В традиционном обществе Огонь ставился на пьедестал, становился объектом поклонения, считался наиболее чистой и возвышенной стихией, в противовес прочим, как бы неполноценным. Говорилось даже, что все прочие стихии являются всего лишь производными от Огня, его менее чистыми и правильными версиями. Отсюда понятно и то, почему в унизительную, подчиненную роль ставились маги Воды — естественной противоположности магии Огня. Огонь создаёт иерархию и объявляет себя её вершиной. Патриархальный порядок есть естественное отражение «огненной» картины мира, где всегда должна быть господа и рабы, победители и проигравшие. Нам необходимо перенять передовой опыт Северного Союза, где изучение и практика магии Огня поставлены под чёткий контроль, а с людьми, склонными к огненной магии, с детства ведётся психологическая работа, помогающая им обуздать их авторитарные склонности.
Теперь скажем несколько слов о тёмных Сферах. Итак, магия Смерти. Нет сомнений, что это — безусловно самая ужасная магия из существующих. Гуманизм ясно учит нас — высшая ценность есть Жизнь, человек есть высшее благо. Что же унижает высокое имя Человека сильнее, чем смерть? Само существование этой Сферы — плевок в лицо человечества. Человек достоин бессмертия, и рано или поздно наука этого добьётся — и тогда стихия Смерти исчезнет вовсе. Нельзя не замечать, что мы к этому движемся — люди меньше болеют и дольше живут. Однажды бессмертие, или как минимум долголетие станет всеобщим достоянием, а не привилегией немногочисленной кучки избранных слепой природой.
Важно отметить вот что — магия Смерти лишена всякой конструктивности, она есть чистое зло. Три столетия назад, как мы помним, именно это зло чуть не поставило точку в истории человечества. И тем не менее, в архаическом обществе, в традиционных культурах этому злу поклонялись. Кладбища стояли в центрах городов — унизительное напоминание о смертности. Священники и философы написали тысячи книг, доказывая, что смерть необходима и без неё нам станет только хуже. Не напоминает ли это писанину коллаборационистов, прислуживающих поработившей их народ жестокой империи? Вместо того, чтобы вдохновлять людей на освободительную борьбу, они проповедуют покорность и внушают, что без хозяйской плети этот жалкий народец ни на что не годен, а свобода для него губительна. Так и толпы священников пытаются внушить благоговение перед смертью, обещая невиданные блага после неё, лишь бы не бороться с ней здесь и сейчас. На пользу это и тиранам, которым церковники прислуживали испокон веков: если внушить людям, что смерть — это прекрасно, что лучше всего не трусливо жить, а героически умереть ради того, чтобы твой господин получил больше золота и магии, то такой добровольный смертник становится очень удобен. Я много пишу о культурном влиянии Смерти именно потому, что оно зачастую неочевидно на первый взгляд — тем важнее бороться с этим злом во всех проявлениях. Некоторые могут возразить — магия Смерти может даровать практически бессмертие, и указать на вампиров. Это так, но это бессмертие того же рода, что и тирания — для одного за счёт всех других. Мы же ищем такого бессмертия, которое бы получали все в равной степени, а не в ущерб друг другу. На психику же человека эта стихия действует наиболее разрушительным образом: маг Смерти постепенно утрачивает всякое понимание ценности жизни, для него стирается грань между жизнью и смертью, убийство из самого страшного зла становится чем-то обыденным. Чтобы поддерживать существование, он начинает красть жизнь у других. Я полностью поддерживаю запрет на изучение этой стихии — зло, именуемое магией Смерти, как и сама смерть, должны быть забыты и побеждены наукой и прогрессом.
Что касается магии Тени, здесь я, как психолог, мог бы написать немало. Тень, как и Дух, связана с эмоциональным, чувственным началом в человеке. Но разница в том, что Тень отвечает за деструктивные эмоции: злобу, ненависть, обиду, ревность, зависть, собственничество, презрение, властолюбие и так далее. На теме Тени любят спекулировать правые популисты: дескать, это неотъемлемая часть человека, природный изъян, первородный грех. Поэтому идеального, справедливого общества не построить, не стоит и пытаться. Поэтому нужно опутать всё сверху донизу запретами, слежкой, традициями и так далее. Всё это растёт из того же корня, что и поклонение смерти. Тирания пользуется тёмными стихиями, чтобы обратить их себе на пользу, укрепить своё господство. Ведь откуда вообще берутся так называемые грехи? Из наличия ригидной, репрессивной морали. Сначала людей подводят под абсурдно жестокий и заведомо невыполнимый стандарт, а затем они начинают испытывать стыд и злость от невозможности ему соответствовать, чувствуют зависть и ненависть к тем, у кого это якобы получается лучше. Маги Тени, если хотите, от природы умеют играть на этих чувствах — и получать через это силу и власть. Но теперь мы знаем и способ, каким можно выбить оружие из их рук — деконструировать эту репрессивную, архаичную мораль. Мне возразят, что соблазн преступности всё равно останется — я отвечу, что наука и и прогресс помогают нам и здесь. Мы отказались от жестоких наказаний — и преступность неуклонно снижается. Мы перестали бить детей — и дети ведут себя лучше. Мы перестали придерживаться жёстких норм, делить людей на сорта, и общество стало благополучнее и счастливее. Ни одна страшилка консерваторов не сбылась. И есть общество, куда дальше нас ушедшее по пути гуманизации — Северный Союз. Там преступность фактически побеждена, регистрируемый уровень тёмной магии также падает год от года. Стало быть, Тень, как и Смерть, вполне себе одолима — и мы семимильными шагами идём к этой победе.
Магия Хаоса в настоящее время запрещена к изучению в Империи — и не только в ней. В этом есть резон — она очень опасна, и девять из десяти человек, отважившихся её изучать, сходят с ума в течение двух лет, а при интенсивной практике — за несколько месяцев. Человеческий ум, при всей его невероятной силе, при его величии и мощи — очень сложный и тонкий инструмент. Хаос же разрушает все привычные понятия, ломает мыслительные паттерны, разрывает смысловые связи в сознании. И всё-таки не стоит забывать вот о чём: при всей важности магии Разума, или Арканы, у её адептов бывает склонность застревать в догматизме, в привычных мыслительных паттернах. Хаос же, пусть и чисто отрицательным образом, но всё-таки изменяет, ломает эту мыслительную инерцию, открывает новые пути, ранее казавшиеся безумными. Я, конечно, не эксперт в этой области, но моё предположение, думаю, весьма обоснованно — в обществе свободном, освобождённом от тирании авторитарной традиции не будет места и догмам,
жёстким правилам, принуждающих всех к единообразию мышления. А без наличия догм и Хаосу будет нечего разрушать — стало быть, он, как и Тень со Смертью, уйдёт в прошлое.
Наконец, о магии Тьмы я могу сказать ещё меньше. По счастью, ей очень мало кто владеет и эмпирической базы у нас недостаточно. Научный консенсус на сегодняшний день состоит в том, что магия Тьмы представляет из себя отрицание бытия, чистый нигилизм, большая часть заклинаний этой стихии направлена на порабощение и уничтожение. Однако, по непроверенным заявлениям некоторых авторов, Тьма может пониматься как изначальная неопределённость, в которой присутствуют, но ещё не реализованы все возможности, все пути. Если эта точка зрения окажется верной, то мы, возможно, имеем дело с самой масштабной ложью в истории — ни больше, ни меньше. Но об этом чуть позже, дорогие читатели.
Наконец, о высших сферах. Нет сомнений, что Жизнь является высшей ценностью, как и магия, которая её выражает. Магия Жизни исцеляет, взращивает, питает и укрепляет всё живое. Точно так же, для развития Жизни необходим разум, то, что называется магией Арканы. Мы были бы не более чем животными без неё. Разум дал нам науку, цивилизацию, создал и сформулировал этику. Недаром и наш вид называется не просто человек магический, но человек разумный магический. Всё так. Жизнь и Разум — две ноги, на которых мы стоим и которыми ходим. Но обе они могут шагнуть не туда без верного направления, без руководства. Разум может создавать жёсткие, бесчеловечные правила, жертвовать жизнями ради абстракций и пустых теорий. Жизнь может уподобиться хищникам, стоящим в опасной близости к магии Смерти, и начать убивать одних ради других, вернуть нас к пещерной, племенной вражде. Что же помогает нам не только удержаться в человечности, но и возноситься к высотам гуманизма и прогресса?
Это, конечно же, стихия Духа. Дух — это не просто чувства, как высокие, так и простые. Это — красота, гармония, человечность, сострадание, доброта. Это принятие и прощение, это, наконец, безусловная любовь. А именно безусловная любовь и принятие — это то, что делает человека человеком. Именно Дух не даёт Жизни и Разуму искривиться, стать на ложный путь. Именно он примиряет, снимает противоречия и объединяет разрозненное — не насилием, а эмпатией. Именно Дух — залог триумфа Века Гармонии. Итак, Сфера Духа — это начало и основание. Именно принципы Духа должны быть руководством к действию, а не жёсткая, беспощадная мораль.
И вот мы наконец вплотную подошли к теме, ради которой я и написал всё это немаленькое введение. Я хочу поговорить о магии Света, о величайшем идоле, зле, которое мы привыкли считать добром. Вы, наверное, можете подумать, что Свет — это нечто вроде Духа: тоже про любовь, сочувствие, принятие и так далее. Некоторые даже считают, что Свет — чуть ли не высшее благо и источник всего сущего. На деле же нет ничего более далёкого от принципов Духа, от любви и сопереживания, чем Свет. К счастью, очень немногие владеют магией Света, но стоит вспомнить, как ещё называют Свет его адепты: Священное Пламя, Творящее Пламя, Тайное Пламя и так далее. Да, как Дух — это более тонкая форма магии Воды, так Свет — более тонкая форма магии Огня. Свет — это тот же Огонь, со всей его жестокостью, нетерпимостью, с его фанатизмом и верой в единственный путь, единственную истину, ради которой стоит уничтожить всех несогласных. Дух предпочтёт пожертвовать истиной ради человека. Для Духа истин столько же, сколько людей. Свет же готов приносить любые жертвы во имя этой единой истины. А что есть истина? Он сам и есть. Именно Свет — это основание, сердцевина той самой жестокой, абсурдной морали, которая ломает и калечит людей, внушает им чувство вины за их существование, превращает в безвольных и бездумных слуг. Именно Свет отбрасывает Тень. Только когда есть заведомо недостижимый и абсурдный идеал, появляется чувство вины и зависти, порождающее Тень. Появляется и Хаос, стремящийся разрушить эти правила и всё остальное вместе с ними. Торжествует, наконец, и Смерть, ведь для фанатиков Света чужая (а порой и своя) жизнь — ничто, пустое место. Итак, именно Свет есть источник всего зла. Вот та мысль, о которой мы забыли. Вот зло, к которому мы привыкли из-за того, что оно пользуется приятными образами, из-за того, что ещё живы традиции его служителей. Но бойтесь тех, кто говорит о Свете. Они сами с нелепой гордостью признают, что Свет ослепляет. Что ж, он делает вещи и похуже. Путь Духа — это путь борьбы с его непримиримым врагом, со Светом. Главное для нас — не стать такими же, как наши враги, не забывать о том, каковы наши методы, наши ценности. И ещё одну вещь, самую важную, я должен сегодня сказать. Было бы недостойно умолчать о том, что и так бросается в глаза. Есть большой соблазн умолчать о важном, боясь задеть чужие чувства, и почти во всех прочих случаях так бы и стоило поступить, ведь в конечном итоге конкретные люди и их чувства важнее. Но именно здесь исключение, поскольку речь идёт об обманутых людях, которых мы должны, любя их, вырвать из этого обмана.
Разумеется, я говорю о Боге — таком, каким его понимают в монотеизме. Прежде всего, конечно, в христианстве. Думаю, начитанный читатель уже и сам провёл параллель — ведь о Свете часто говорят в тех же выражениях, что и о Боге, им приписывают похожие свойства, прежде всего — способность творить вещи из ничего, абсолютную благость и так далее. Но мы видим и из практики, и из истории, что и верующих в единого Бога, и адептов Света отличают одинаковые жестокость и фанатизм, презрение к жизни, лицемерие и ненависть. Я же утверждаю, что все претензии Бога-Света ложны. Он делит людей на правых и виноватых, он требует поклоняться себе беспрекословно, убивать, насиловать и грабить — так записано в их священных книгах. Он требует убить лучшего друга, жену и детей, если человек в нём усомнился. Что же он такое, этот Бог-Свет? Я отвечу просто: узурпатор, тиран, обманом заставляющий человека отдать ему то, что принадлежит самому человеку — его способность творить и создавать. Это жестокий и коварный обманщик, который сначала отбирает то, что и так было вашим, а потом отдаёт часть украденного как дар, требуя взамен рабской покорности, полного уничтожения своего Я, своей самости, индивидуальности. И, украв самое ценное, он присваивает его себе, оставляя от людей лишь пустые оболочки, марионетки, лишённые личности. Лишь сила Духа способна вырвать у этого деспота украденное, вернуть красоту индивидуальности и неповторимости из этой стирающей лица унификации.
Конечно, я ни в коем случае не призываю понимать это так, будто некий Бог-Свет действительно существует как личность, у которой есть некий чёткий план по обману людей. Нет. Свет, как и прочие стихии, как я и сказал вначале — это лишь безличные силы, сами по себе не плохие и не хорошие, они просто составляют некую часть реальности. Я лишь воспользовался метафорой, чтобы наглядно показать, какими становятся люди, которые чрезмерно увлекаются той или иной стихией. Свет действительно куда опаснее, чем мы привыкли думать, и именно те, кто неумеренно им пользовались, в итоге очеловечили его, выдумав Бога и сотворив ужасные зверства, которые мы знаем из истории религий. Опять же, я не хочу сказать, будто любые религии сами по себе — зло. В них есть и гуманистический посыл, начало любви и Духа, и это следует всячески поддерживать. Самое главное — не допускать, чтобы из магии Света делали культ, иначе последствия будут ужасны — мы вновь выдумаем себе Бога, который заберёт нас у нас же самих и толкнёт на путь архаики, жестокости и фанатизма».
— Ну как? — спросил папа, разрумянившись под конец от выразительного чтения, — неплохо, а?
Альбина кивнула. Как ни сложно это было, она постаралась вдуматься. В панегирике магам Воздуха она узнала Мадлен и Влада, и это весьма покоробило. Описание магов Земли вышло не слишком уж приятным. Что до остального, включая магию Света, всё это было достаточно чуждо, хотя и вроде бы логично. Альбине не доводилось пока видеть фанатиков Света, но было странно слышать о том, что к Духу относятся лишь хорошие эмоции — ведь все знали, что из эмоций вроде гнева можно создать разрушительное заклинание именно через магию Духа. Она сказала это папе.
— Да, я слышал о таком, безусловно, — замялся он, — как и о том, что есть разные подходы к природе магии Тени — например, что Тень есть отсутствие чувств, безразличие и так далее. Но мне кажется, основа у неё всё та же — эгоизм, в противовес альтруизму Духа, и поэтому заклинания Духа, использующие негативные эмоции — это просто исключения, не меняющие общего правила. Но, возможно, стоит добавить упоминание…
Спорить Альбине не хотелось, так что она просто кивнула.
— Доченька, у тебя точно всё хорошо? Если хочешь, можем ещё раз проговорить…
— Спасибо, папочка, всё в порядке. Просто хочу отдохнуть, день был утомительный. Статья правда интересная, мне понравилось.
Альбина обняла папу и ушла в свою комнату. По пути встретился Влад и хрюкнул. Наверное, ему было весело.
***
Дни тянулись не то чтобы долго — скорее, ощущение было такое, что один и тот же день никак не может закончиться, а небо сошло с ума, то светлея, то темнея. Сон не приносил ни отдыха, ни облегчения. Она видела Карфаген, и там, в темнице Бостаров, Влада били тем самым отравленным кнутом. Он умолял Альбину о помощи, но она не открывала клетку, наслаждаясь зрелищем и воплями. Это было приятно. Часто снилось, как она выходит из дома голая, и все вокруг начинают смеяться, комментируют каждую ужасную подробность, самый маленький изъян, смотрят с презрением, отвращением, насмешкой — и некуда бежать. Иногда снилось и приятное — что она вдруг стала красавицей, что Алекс и не думал спать с Лорейн, что всегда любил только её, а весь этот кошмар был лишь сном… После таких снов было особенно мучительно возвращаться в реальность. С абсурдной, глупой надеждой подходить к зеркалу, прекрасно понимая, что то был лишь сон — и всё равно, собственная физиономия бьёт под дых как ударное заклятие. Бывали хорошие и в другом смысле сны — там она долго, мучительно убивала Лорейн. Наутро она сожалела лишь о том, что это сон и мечтала увидеть его снова. Впрочем, жизнь наяву была не легче. Приходилось видеться с командой, сдерживаться, чтобы не ударить его… Да и остальных тоже. Стерва Каролин превосходит себя, плюясь ядом во всех вокруг — как-то Альбину пришлось держать, чтобы она её не ударила. Дэйв и Алекс подрались не пойми из-за чего, Элли была бледной, но всё же живее других и пыталась всех хоть как-то помирить — но без особого успеха. Даже заставила себя подойти к Альбине, спросить, как та себя чувствует. Альбина в тот момент окончательно поняла очевидное: Элли просто заставляет себя с ней общаться. Чувствует ответственность — ведь она имела неосторожность связаться с уродливой дурой, которая никому неинтересна, привела её в свою компанию. Вот теперь и таскает её, как камень на шее — чтобы совесть не колола. Вот только кому захочется быть всего лишь камнем на чьей-то совести? Когда Альбина наконец-то высказала это Элли, та не кинулась опровергать. Просто отшатнулась, как от пощёчины, посмотрела так, будто впервые её увидела и истерично рассмеялась — Альбине даже не по себе стало. А потом Элли просто встала и ушла. Служба тоже не спасала. Не было ничего опасного, наоборот — всё словно застыло, в мире перестало что-либо происходить. А может, это действительно был всего лишь один, отвратительный бесконечный день? Их отправляли по одному-двое на рутинные вызовы. Это в основном были гули-бездомные. Бродяг в Империи не так много, но в любом крупном городе их хватает, как и бездомных собак. Зимой они порой замерзают насмерть, упившись до беспамятства, и нередко спустя день-два встают — уже нежитью. Странно, но Альбина вдруг стала бояться их, хотя эти гули не представляли для тренированного мага особой опасности, но было в них что-то жуткое. Вроде бы тот же бездомный: оборванный, мерзкий и жалкий. Но в бледном лице, в остановившихся, стеклянных, затуманенных глазах, оскаленном рте, окровавленной бороде и неестественных движениях, в утробном, не человеческом и не животном рычании, есть что-то невыразимо противоестественное, какая-то кошмарная насмешка над жизнью. Как будто несчастный, всеми брошенный и отвергнутый, после смерти обратил свои несчастья в злобу, и его обломанные ногти стали рвать и душить, сгнившие зубы — пожирать мясо тех, кто обрёк его на эту смерть. С каким-то тошнотворным торжеством Альбина вдруг подумала, что сама себе напоминает этих упырей. «Разве я не так же отвратительна для людей? Разве не такое же отторжение они чувствуют при виде меня, при мысли, что я могу до них дотронуться? Разве я не такая же нежить для них? Какой же это всё-таки поганый, мёртвый мир. Я ничего, ничего плохого никому никогда не делала. Я хороший, хороший человек! Лучше других, лучше многих! Я скромна, я трудолюбива. Разве я не заслужила быть хотя бы не хуже остальных? Немного признания? Того же, что есть у всех? Почему я не получаю ничего, хотя делаю всё, как надо, а другие ведут себя как животные и получают всё, что хотят? Значит, этот мир так устроен? Я не хочу, чтобы он был так устроен. Он не должен, не может, не смеет быть так устроен! Я ненавижу его. Ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу». Она сидела перед терранетом и тупо смотрела на кривляющегося комика, на покатывающихся, корчащихся от смеха зрителей, и монотонно твердила про себя одно и то же слово. «Вот они, вот. Такова их природа, вот что самое главное для них. Посмеяться. Поглумиться. Поржать. Вот зачем они живут. Им нужно одно: от души поглумиться над кем-то, кого они выберут изгоем. Нет ничего более уничтожающего, расчеловечивающего, чем этот смех… Плюнуть бы в каждого, избить, в кровь, в мясо, чтобы до костей пробить, чтобы всмятку, чтобы… На удивление, она никак не могла дать выход этой ненависти. Хотелось швырять стулья, но она лишь бродила, как зомби, из комнаты в комнату, пока в голове всё туже закручивалась спираль. Наконец, она просто легла, надеясь уснуть поскорее — вдруг на этот раз повезёт, и во сне будет унижать она, а не её. …Этот сон был прекрасен. Она танцевала в красивом зале, будто бы в Лютеции, только ещё красивее. Играла музыка, а с ней был кавалер… Он был в маске, но Альбина знала, что он красив и добр, он шептал ей слова любви, дарил цветы, смотрел, как на самую прекрасную женщину… Подуло холодом, и Альбина поняла, что стоит одна в каком-то ветхом, отсыревшем, мрачном зале, заросшем паутиной, и сжимает в руках манекен в смокинге. Она развернула манекен лицом — на нём была намалёвана рожа с безумными глазами и растянутой до ушей кровавой улыбкой. В ужасе она отпрянула прочь, но манекен вцепился в неё, пытаясь поцеловать, разрывая рот и горло острыми зубами. Она открыла глаза в своей комнате, но почему-то была не одна. Свет был приглушён, в полутьме стояли люди. Это были знакомые: все, кого она знала. Одеяло сползло на пол, и все тут же уставились на неё, хихикали, показывали пальцами. Надвигалось ощущение неизбежного финала — будто бы она добралась наконец до самого края бездонной пропасти. Осталось лишь одно — упасть. Её дружно обсуждали, и Альбина как-то умудрялась слышать каждого. «Пародия на женщину», «свиноматка», «тупица», «серость». Она хотела подняться, убежать, но кровать почему-то оказалась не на полу, а в какой-то осязаемо густой темноте, будто вечерние сумерки стали болотом, и она в нём тонула. — Мама! Мамочка! Помоги, пожалуйста, мама! «Её нет. Она умерла», — ответил какой-то холодный, равнодушный голос. Вязкая мгла заполняла комнату, топила всё в сумерках. — Папа! Папочка! Помоги! Люди стояли под лампой, на тусклом свету, и пол под ними не проваливался. Её же кровать медленно погружалась в серый, густой сумрак, уходящий вниз, вниз, в бездонную пропасть, и она, как ни старалась, не могла дойти до освещённого участка. Папа стоял там, на краю освещённой зоны, улыбался нежно и тепло, но смотрел сквозь неё. — Папочка! Ты меня слышишь? Помоги! Вытащи меня! — её собственный голос звучал всё тише, тонул вместе с ней во мраке. Папа улыбался и молчал. Потом она услышала его голос, хотя губы его не шевелились, а всё так же широко и неподвижно улыбались: — Я на твоей стороне, доченька. Всё хорошо, ты достаточно хороша, тебе не нужно ничьё одобрение. Ты и так прекрасна. Я люблю тебя безусловно. Голос звучал ровно, как хорошо отрепетированная лекция. — Папа! Помоги, я тону! — Я на твоей стороне, доченька. Всё хорошо, ты достаточно хороша, тебе не нужно ничьё одобрение. Ты и так прекрасна. Я люблю тебя безусловно. Альбина с ужасом посмотрела ему в глаза, и поняла, что это не её папа. Улыбка этого существа была неестественной, оно стояло ровно, как кукла, и повторяло эти слова папиным голосом. Потом она поймала его взгляд — в нём горела страшная ненависть, улыбка превратилась в злобную усмешку. — Я на твоей стороне, доченька. Всё хорошо, ты достаточно хороша, тебе не нужно ничьё одобрение. Ты и так прекрасна. Я люблю тебя безусловно. Теперь его голос был искажённым, издевательским, полным злобы. В ужасе и неверии Альбина дернулась назад — её глаза и уши залил сумрак, она перестала видеть и слышать. Она проснулась по-настоящему, откинув одеяло, под которым стало нечем дышать. Наконец-то внутри было тихо и спокойно, умерли все чувства, надежды, мечты. Умерло всё, кроме одного — желания мести. Наконец всё встало на свои места. Альбина всю ночь до самого утра просидела без движения, глядя в темноту и улыбаясь.
