Глава 22. Месть. Дэвид
28 октября 2020 г., 23:12
В пустоте времени не существует. Это — первое, что Дэйв подумал, когда она наконец исчезла. Подумал даже прежде, чем вспомнил, кто он такой, как его зовут, прежде чем с большим трудом смог извлечь из глубин памяти, что полый цилиндр, из которого он пьёт воду, называется кружкой, что мягкая прямоугольная штука, на которой он лежит — это кровать, а нестерпимо светящийся квадрат в стене — это окно.
Приходилось заново привыкать ко всему на свете — нет, даже не привыкать — заново знакомиться. Стоило мысленно оглянуться — и он тут же падал в бесконечную пропасть, в пустоту, из которой каким-то чудом вывалился сюда, в мир, полный самых разных вещей, и любая мелочь, от подушки до рубашки, вызывала жгучее любопытство. Дэйв увлечённо рассматривал вещь за вещью, не в силах насытиться ими, испытывая безумное, дикое счастье от осознания одного грубого, ясного факта — все эти вещи есть, а ведь их могло и не быть. Совершенно невозможно уместить это в голове — как так вышло, что есть что-то, если есть — оно? Зияющая пустота, бездна, ослепляющий мрак, в который всё что угодно может провалиться и сгинуть? Каким чудом существуют деревья за окном и стены этого госпиталя, что не даёт им провалиться в эту бездну?
В ней не существовало времени, чтобы успеть даже задуматься о чём-то. Невозможно было что-то о ней вспомнить — он начал задаваться вопросами лишь когда пустота уже исчезла. Может, прошёл всего день, может — годы. Чувство времени сбилось настолько, что кружилась голова. Хотя, может, она кружилась и не поэтому — далеко не сразу Дэйв смог встать. Сначала сел — и то медсестра ругалась. Потом, через день или два, встал и заглянул в окно. Вспомнить бы ещё, какой был месяц, когда… Битву он помнил тоже смутно. Боялся вглядываться в воспоминания, боялся, что бездна вернётся. Но она ушла. Он спал почти целыми сутками, но снилось хорошее. И вот, наконец, Дэйв почувствовал себя вновь здоровым — и даже полным сил. Целитель разрешил посещения, и едва только вышел из палаты, проведя осмотр, как ворвалась Элли — и все остальные. Дэйва обнимали, целовали, хлопали по плечу, смеялись — и он смеялся, всё ещё не в силах осознать всего, что случилось. Только глубоко внутри бился червячок, тревожная мысль — а откуда знать, что это — он? Что в себя пришёл настоящий Дэйв Райан? Что если настоящий — умер, остался навсегда там, а это лишь самозванец? Дэйв отмахнулся от глупой мысли и поцеловал Элли. Когда схлынула первая волна радости, он заметил, что улыбки у друзей натянутые.
Тогда-то ему всё и рассказали. Софи погибла. Её убил тот самый маньяк. По счастью, его уже поймали. Но каково же сейчас Антуану… В груди заболело при одной мысли об этом. Он ведь тоже был ранен, тоже еле выкарабкался, только чтобы… Нет, об этом даже думать больно. Нужно будет поговорить с ним, решил Дэйв, но чуть позже. Ведь новости на этом не закончились. Оказалось, Шон всё это время был предателем. Тот самый человек, который первым встретил их в Ордене. Научил основам. Всё это время был рядом, смотрел в глаза Элли и Антуану, шутил, ворчал, как ни в чём ни бывало. Впервые Дэйв задумался — как вообще это возможно? Как живут предатели? И ладно бы — где-то далеко, но вот так? Каждый день быть рядом с теми, чьих близких ты предал и обрёк на смерть — нормально? Ничего не отравляло жизнь, не торчало, как иголка в рубашке? Не тянуло хоть как-то рассказать, объясниться? Нет, конечно и Дэйву было, что скрывать. Пара переписок, которые Элли не хотела бы увидеть — но без последствий. То, что он натворил, когда был под властью Тени… Но это жгло, как льдина, зажатая в кулаке. Как можно жить с этим — годами, и вообще не чувствовать ничего, сделав что-то на порядки хуже?
Дэйв встряхнулся. Перед смертью предатель назвал имя человека, которого Элли искала без преувеличения всю жизнь. Дуглас Маклоусон. Второй богатейший человек в Империи. Убийца родителей Элли и Антуана. Заказчик, точнее. Хладнокровный, безжалостный денежный мешок, готовый убивать, чтобы сохранить деньги и власть. Дэйв сразу же сказал, что пойдёт вместе с Элли и ребятами. Они протестовали, но он знал, что не простит себе, если не будет рядом с Элли в самый важный для неё момент.
Да, это нарушение закона. Не первое на его счету, и куда более серьёзное, чем то идиотское нападение на Шаньона. Но Дэйв знал — в этот раз он сожалеть не будет.
***
План операции был проработан быстро, но детально. Альфред объяснил всё, как и всегда, быстро, чётко и весело, словно речь шла о распорядке праздника. Впрочем, после Карфагена и того замка идея вломиться в особняк олигарха и похитить его звучала как пара пустяков. Двинулись ровно в полночь, с четырёх сторон. Алекс и Антуан караулят в засаде, готовые сбить экстренный флаер. Каролин и Анжелик — у тайного хода. Дэйв не стал уточнять, где именно Альфред добыл такой подробный план особняка — всё равно ведь не скажет, поди. На несколько мгновений, перед самым началом, охватила паника. Темнота напомнила о бездне, и Дэйв подумал, что может случайно поймать стрелу в сердце, и тогда… Вдох. Пауза. Выдох. Готовность — пятнадцать секунд. А дальше всё строго по плану. Стрела Арканы — и следящий шар разлетается дождём осколков. Прыжок через высоченный забор — приземление. Кулак ветра — охранник отлетает к ограде. Ещё один, на бегу — разбить окна. Охрана среагировала ровно так, как и рассчитывали: открыли огонь. Где им — Дэйв был готов и нырнул в сторону. А вот Альфред ударил пляшущей молнией точно туда, откуда летели заклинания, и добавил мощным воздушным взрывом — стены слегка тряхнуло. Элли уже подошла ко входу — в открытую, не прячась. Дэйв поспешил к ней, но помощь не требовалась: Элли подняла руки над головой, сосредоточив в них столько магии, что на несколько секунд стало светло, как днём. Глыба пламени, как небольшое солнце, ударила в массивную, укреплённую магией дверь — и взрыв сотряс землю. Дэйву пришлось вызвать щит, чтобы укрыться от ударной волны, искр и осколков. Когда дым рассеялся, он увидел, что не только дверь была сожжена в пепел — почти вся фронтальная стена особняка оплавилась и осыпалась, обнажая комнаты и рёбра арматуры между этажами. В особняке начинался пожар. — Лучше сдавайтесь, господа охранники, как видите, мы тут не шутки шутим! — весело крикнул Альфред, усилив голос, и вскоре из здания, подняв руки, выбежали люди — десятка полтора, не меньше. Маклоусона среди них, конечно, не было — Альфред и Дэйв аккуратно прощупывали их по очереди, а затем накладывали временный паралич. Потом пришлось зайти внутрь — вытащить тех, кого успел оглушить Альфред или взрывная волна от заклинания Элли. Тем временем, со всех сторон прибывали юркие, стремительные флаеры с дополнительной охраной. — Давайте-ка пока укроемся внутри. Пара минут переждать их первую атаку у нас есть, пока дым не завалит окончательно, — сказал Альфред, и все трое скользнули внутрь. Глаза уже начинало пощипывать, в рот забивался кисловатый вкус дыма, но в остальном было вполне терпимо. Охранники, конечно, стреляли изо всех сил, надеясь взять интенсивностью. Любители… Переглянулись — все были готовы. Дэйв, как всегда, выступил первым. Дождался паузы в обстреле, окружил себя воздушным щитом и ворвался в толщу врагов, рассекая воздух, разя клинками ветра во все стороны. Охранники, конечно, пытались в него попасть — на то и был расчёт. Им в спину ударил смерч, закрутив и расшвыряв сразу с десяток человек — спасибо, Альфред. Дэйв принял смерч, как подачу, оседлал и направил собственной магией — добить тех, кто ещё стоял на ногах. Он кружился, уворачивался, направлял потоки ветра, снова уворачивался… Это был дикий танец, чистая скорость, чистое наслаждение. Плечо обожгло, и на мгновение внутри всё сжалось. Чувство полёта исчезло, тело обрело вес и превратилось в камень, в ледышку. Паника сжала горло. «Как тогда. Тьма. Ничто. Исчезновение. Погибну». Дэйв рванулся изо всех сил, перехватывая контроль над разумом и чувствами. Страху не победить. Не сегодня. Никогда. Дэйв спикировал на землю, сбив с ног сразу двоих, оглушил обоих разом, перекатился. Тот, кто ранил его в плечо — сухой, со шрамом на пол-лица, прицелился снова. Дэйв приготовился уклониться и ударить в ответ, но не пришлось — промелькнула стремительная тень, и фиолетовый луч ударил в спину шрамоносца. Тот захрипел, застонал, скрючился на земле, не в силах толком закричать. Вихрь тем временем превратился в огненный смерч, подожжённый Элли — последние охранники дрогнули и разбежались кто куда. Элли вышла из особняка, присоединившись к Дэйву и Альфреду. Всё шло по плану. Альфред склонился над умирающим человеком со шрамом. — Мистер Сет Джонсон. Правая рука Дугласа Маклоусона, начальник охраны. Бывший заместитель, вместе работали в полиции. Мистер Джонсон, говорят, был незаменим в… тёмной стороне дел господина Маклоусона. — Так это… он? — Элли с ненавистью посмотрела на Джонсона, по шее которого уже расползалась чернота. — Лично, конечно, нет. Куда ему. Но вот в других убийствах — несомненно. Впрочем, это неважно. Все вопросы мы зададим его боссу. А мистер Джонсон тем временем отправляется в преисподнюю. Прощайте, мистер Джонсон, — сказал Альфред, вежливо улыбнувшись умирающему. В глазах Джонсона мелькнул животный ужас и неверие, прежде чем его взгляд остекленел. Значит, теперь он увидит ту же тьму? На руке Альфреда пискнул монтр. Он проверил сообщение и улыбнулся. — Ну, идёмте! — бодро и весело сказал он, хлопнув в ладоши, — наша киса поймала рыбку и хочет, чтобы её почесали за ушком. …Каролин стояла, томно облокотившись о дерево, и демонстративно зевала. В темноте было нелегко заметить открытый люк. Возле него лежали два тела — мужчина и женщина, оба лицом вниз. — Пикнуть не успели, — сказала Каролин. Вернее, Маклоусон не успел. А эта успела, и громко. Но недолго. — Даже не верится, что всё прошло так гладко, — сказал Дэйв. — Наверное, нам благоволит судьба, — глубокомысленно заметил Альфред, легонько пнув Маклоусона в бок. — Давайте уже начинать, — сказала Элли хрипло, не сводя глаз с лежащего неподвижно тела.***
Разговор состоялся в небольшом охотничьем домике, в паре километров от особняка. Маклоусон стоял у стены, остальные расположились полукругом. Он, конечно, был напуган, но почти не подавал виду. Собран, сосредоточен. — Кто вас послал? Где моя жена? — Твоя жена лежит там же, откуда вы вылезли, — сказала Элли. — Это похищение, я так понимаю. Хорошо. Назовите ваши условия. Его встретило гробовое молчание. — Давайте не будем тратить моё и ваше время попусту. Назовите требуемую сумму. Или я арестован? Тогда предъявите обвинение. — Марго Крейтон. Джек Крейтон. Франсуаза Гроссини. Пауло Гроссини. Тебе знакомы эти имена? — спросила Элли спокойным, неживым голосом. — Нет. Кто это? — Подумай получше, мразь. Ты точно их знаешь. Маклоусон нахмурился. На миг его брови вскинулись, губы сжались. — Нет. Не знаю таких. — Не ври! Ты их точно знаешь, потому что ты приказал их убить. Двадцать два года назад. В Лондоне. — Я никого не… — Молчать! Ты разговариваешь с их дочерью. — И сыном, — сказал Антуан, шагнув вперёд. — Молчание можешь не хранить. Мы здесь, чтобы вернуть должок, — Элли достала свой фамильный кинжал. — Чего вы хотите? — спросил Маклоусон, всё ещё сохраняя самообладание. — Я хочу, чтобы ты хорошенько их вспомнил. Вспомнил тех, кого раздавил походя. Тех, кто мешал тебе дальше творить твои преступления. Тебе есть что сказать в своё оправдание? — Откуда… — Шон О’Лири. Знакомое имечко? Его сдал кто-то из ваших, может быть, Клаус… А Шон сдал тебя. Он всё рассказал о ваших делишках. Рассказал, как предал наших родителей и передал тебе собранные ими доказательства твоих преступлений. Ты — убийца и мерзавец. Ты помнишь их? Говори! — Глупости! Зачем тебе это? Они мне мешали, я должен был их убрать. Это бизнес. Или ты — или тебя. Они знали, во что лезут. Элли нервно рассмеялась. — Какая же ты сволочь. Эгоистичная, законченная мразь. То есть ты, преступник, имеешь право творить свои злодеяния, а остальные, значит, тебе и мешать не должны, иначе сами виноваты? — Не надо читать мне морали! Я знаю, что это за мир! В нём выживают сильнейшие, а слабые дохнут или опускаются на дно! — на вырубленном из камня лице олигарха проступили багровые пятна. — А ещё можно честно работать и жить как нормальные люди. Как твоя сестра, урод. Как твой старший сын! Не надо оправдываться. Ты мог жить честно. Просто не захотел. Самомнение и жадность, вот что ты такое. Ты — хуже Гиллиса. Думаешь, всех купил? Думаешь, скоро станешь совсем неподсудным, да? Не ожидал, что придётся ответить? Не ожидал, что однажды ты сам окажешься на месте тех, кого по твоему приказу вывозили в мешках, а? — Элли сорвалась на крик. У Маклоусона задёргалась щека. — Надо было вас раньше прикончить! — закричал он мощным басом, — не надейся, что я буду перед тобой извиняться, девчонка! Ты — никто! Он весь покраснел, мелко трясся. От злости — или от страха? — Ничем скоро станешь ты. Кучей навоза, из которого ты и состоишь. — Элли, позволишь? — Альфред поднялся с ящика, — вы успеете поговорить, я просто хочу задать пару вопросов господину Маклоусону. Надеюсь, он мне не откажет в откровенности. Альфред посмотрел Маклоусону прямо в глаза, и тот спустя несколько секунд кивнул. — Я отвечу. — Вы состоите в заговоре? — Да. — Это вы организовали убийство сенатора Шапелье? — Да. Но я действовал не один. Всё прошло по плану… Повелителя Теней. — Вы с ним заодно? — Да. Не только я. — Что у вас в планах? — Переворот. Через два дня. Технических деталей я не знаю, этим занимаются Шарлотта и Клаус. Моё дело — обеспечить финансирование. И скоростные флаеры для переброски сил. Вы опоздали. — Что вам обещали? — Министерство финансов. — Обидно, наверное? Уже ведь возомнил себя неуязвимым, да? Ещё немного, и ты бы победил, — хрипло сказала Элли. Маклоусон сжал зубы, заиграл желваками. — Кто был исполнителем убийства Крейтонов и Гроссини? Пауза. — Группа Кси. — Угу. Всё сходится. Последний вопрос. Кто — Повелитель Теней? Вы видели его? — Вы сами знаете. Он может выглядеть по-разному. — Вы его видели? — Да. Он всё время был у вас под носом. — Под чьей личиной он сейчас прячется? — Профессора Томаса Беркли. Сидит под носом у вашего старика, а он и знать не знает! — Очень в этом сомневаюсь, — сказал Альфред, — что ж, любопытно. Любопытно? Это слабо сказано. Дэйв аж присвистнул. — Ты мерзавец и убийца, — сказал Антуан, — они были хорошими людьми, а ты убил их. — Не надо было стоять у меня на пути! Всё! Их больше нет! Чего вы хотите? Чего вы добьётесь вашей местью? — Я добьюсь того, — прошептала Элли, подходя к нему вплотную, — чтобы ты страдал. Страдал, как они. Как все те, кого ты лишил любимых людей. Чтобы ты понял, что тебе не позволено убивать. Что ты не выше других. Не выше правосудия, что бы ты о себе ни возомнил. Из-за тебя столько хороших людей не увидели своих детей, не прожили свою жизнь — всё, чтобы ты наживался на своих преступлениях, взятках, наркоторговле… Чтобы ты понял, что и на таких, как ты, есть управа. Что, не ожидал? Думал, все всё забыли? Думал, все вокруг — такие же бездушные автоматоны, как ты? Что ты выше всех, а остальные — грязь из-под ногтей? Маклоусон презрительно фыркнул, ткнул в сторону Элли пальцем, медленно багровея. — Можешь не ныть, девчонка. Меня эти сопли не интересуют. Ты меня не разжалобишь. Если ты такая слабая, что не можешь забыть и жить дальше — это твои проблемы, а не мои. Да, я раздавил твоих родителей, как тараканов, и тебя тоже раздавлю! Да, я выше, потому что я сильнее, я умнее! А свои сопли оставь себе! Вы все должны были сдохнуть завтра! Не может быть, чтобы вот так всё… Из-за ерунды… — Ерунды, да? Смотри мне в глаза, ублюдок! Смотри, потому что это последнее, что ты увидишь! Это тебе надо было разжалобить меня, потому что из всех, с кем ты в своей поганой жизни имел дело, тараканом был только ты. И сейчас я тебя наконец раздавлю! Элли отвела правую руку с ножом к левому плечу и, шагнув к Маклоусону, ударила наотмашь, вонзив клинок прямо в сердце олигарха. Его глаза расширились, словно его что-то очень удивило, изо рта вырвался крик — неожиданно тонкий. — Больно? Тебе больно? Значит, теперь ты чувствуешь. Такой язык тебе понятен, я вижу, — говорила Элли. По её щекам текли слёзы, но голос был твёрд. Она сжимала рукоятку ножа всё сильнее, и лезвие становилось всё ярче, раскаляясь — по нему текла магия Огня. — Ты чувствуешь то, что делал другим. То, что пережили они. Ты, бесчувственный и бессовестный подонок! Маклоусон кричал, вопил всё громче и тоньше, на его лице проступил страх, ужас, агония. Повалил дым, послышалось шипение. — Только так ты способен понять. У тебя нет и не было сердца — а то, что качает твою гнилую кровь, я выжгу. Отправляйся в ад, ублюдок! Огненная вспышка вырвалась из груди Маклоусона. Элли одним рывком выдернула нож. Олигарх упал навзничь. В его груди была прожжена огромная обугленная дыра, из которой валил дым. Воняло палёным мясом. Элли, уронив нож, опустилась на пол, не сводя глаз с трупа Дугласа Маклоусона. Антуан сел рядом с ней, обнял. — Выведите её подышать, — сказал Альфред Дэйву и Антуану, — а мы займёмся уборкой.
