Глава 6. Первый камушек. Влад
18 декабря 2025 г., 21:28
День испортился, едва успев начаться. Во-первых, сестра осталась дома. Конечно, закономерно, что ей не нашлось места в своей компании — без её постной физиономии всем легче дышится. Но это бы полбеды, не заявись с утра пораньше Мадлен и Анджей — и ещё чмокаться полезли. Влад, впрочем, проявил великодушие и потерпел молча. Странная парочка — на вид она ему в дочери годится, а сама старше на несколько месяцев.
Влад отошёл в туалет и тщательно вымыл щёки от поцелуев. Он всегда ненавидел, когда с ним пытались поделиться микробами, но этим существам невозможно что-либо объяснить даже с тысячной попытки. Спускаясь в гостиную, Влад подумал, что Мадлен наверняка не сможет промолчать про Орден, и настроение чуть улучшилось. Всегда приятно посмотреть, как у сестрёнки начинают трястись её поросячьи щёчки.
Лорейн, эта мелкая лицемерка, уже вовсю носилась туда-сюда с подносом и чашками. И ведь она достаточно умная — для женщины — но при этом неспособна сотворить даже простейшее заклинание левитации. Януш уже был на месте, со своей неизменной сладкой улыбочкой. Мадлен самозабвенно нацеловывала своего малыша, не удостаивая взглядом ни внучку, ни невестку. Влад с трудом подавил тошноту и сел напротив Анджея. Он всё та же постаревшая копия Януша: чуть больше морщин, борода седая и торчит в разные стороны, рога царапают потолок. У папаши они, надо думать, ещё коротенькие, но дайте срок, дайте срок.
Настроение, уже было поднявшееся, вновь упало, когда Влад сел за стол и увидел, какой именно торт принесли старики.
— Серьёзно? Кремовый? Похуже ничего не нашлось, да?
Мадлен тут же округлила глаза и повернулась к мужу.
— Я же говорила! Этот не подойдет, он плохой! Но ты вечно упрямишься!
Анджей издал неопределённо-виноватый звук, не поворачивая головы.
— А я вот с тобой не согласен, Влад, — Януш наигранно улыбнулся, — торт вполне неплохой, недавно такой ели на кафедре.
— Как грустно, что на целой кафедре ни у кого нет нормального вкуса. Впрочем, какая кафедра, такой и…
— Ой, мальчики, ну что вы сразу ссоритесь с утра, — Мадлен взяла обоих «мальчиков» за руки. Влад слегка поморщился. Казалось бы, интеллигентные люди, а о личном пространстве знать не желают.
— Я не ссорюсь, — объяснил Влад, — я вообще не транслирую негатив. Я даю окружающим возможность исправиться, поработать над недостатками. Это, в каком-то смысле, благотворительность.
Донёсся знакомый звук — пыхтение сестры. Зря она дуется — он и правда всегда старался ей помочь, говорил правду, а не врал, как все остальные. Дело ли, когда ребёнок жрёт как оба родителя вместе взятые, а те лишь умиляются и твердят, что это её нисколько не портит? То-то и оно. Если бы не хоть какой-то голос истины в семье, она бы уже в двери не пролезала.
— Ну ты не переживай, мы что-нибудь обязательно придумаем! — наседала Мадлен.
— А вот Лорейн как раз печенье испекла! — оживился Януш, — милая, давай помогу!
— Ты что, дорогой, спасибо, я сама, — улыбнулась Лорейн, увернувшись своим взглядом от взгляда Януша.
— Я помогу, дорогая, садись! — Мадлен левитировала печенье и чайник на стол.
Януш принялся разливать чай по чашкам. Влад с отвращением смотрел на любимую чашку Януша — фарфоровую, с тошнотворными розовыми кроликами. Такие же были и у остальных, но свою Влад давным-давно «случайно» разбил. Кажется, во всём этом доме никто, кроме Влада, не видел этой звенящей пошлости, этого тошнотворного инфантилизма. Впрочем, чего ещё ожидать от гуманитариев?
— Ну что, попробуешь? — Януш глянул на Влада, подпустив в голос ещё немного бодрости.
Что ж, так и быть. Влад взял из вазочки печенье, откусил, запил.
— Пресное какое-то. И суховато к тому же.
Лорейн слегка дернулась, сжала губы. Конечно, не то чтобы печенье правда было сухим, но, в принципе, могло бы быть и лучше, так что замечание не лишнее.
— Альбина, ты тоже попробуй. Лорейн специально сделала диетическое, тебе можно… — Януш не сдавался, не обращая внимания на жену, предупредительно поднявшую руку.
— Спасибо, мне не хочется. В самом деле суховато, — Альбина бросила на Лорейн короткий, полный ненависти взгляд. Выглядело это жутковато — такие маленькие, злобные, заплывшие глазки… Так ведь её же ещё и обучали в Ордене. Может и убить, выходит.
— Простите, я безрукая, — процедила Лорейн.
— Нет-нет, мы ничего такого не имеем в виду, — тут же сладко улыбнулась Мадлен.
— Ну, если откровенно, имеем, — сказал Влад, — вы меня знаете, я всегда за честность.
— Сказали бы мне заранее, я бы лучше сделала. По маминому рецепту, — добавила Альбина.
— Вынужден согласиться с сестрой. Уж в чём в чём, а в печенье она разбирается.
— Ну что вы, ребята, она старается как может! Будьте снисходительнее, мы ведь одна семья! — улыбнулась Мадлен.
Лорейн молча встала, взяла вазочку с печеньем, подошла к мусорной корзине и выбросила его, смахнув крошки. Со стуком поставила вазочку на место, села обратно, стараясь сохранить невозмутимый вид.
Альбина прикрыла ладонью ухмылку, Мадлен снова заулыбалась:
— Ну зачем же так бурно реагировать! Или ты не умеешь спокойно принимать небольшую критику в свой адрес? Влад прав, критика важна для всех. Как же ты думаешь преуспеть в науке… кстати, как твоя диссертация?
— Диссертация в порядке, — сухо ответила Лорейн, удержав чуть было не дрогнувший голос.
— Милая, ну не переживай так, — Януш приобнял Лорейн, чмокнул в щеку. Лорейн сидела с каменным лицом и смотрела на розового кролика на своей чашке.
— Давайте лучше поговорим о чём-нибудь более важном и интересном, чем какое-нибудь там печенье! Вот Анджей, что ты думаешь про убийство сенатора Шапелье? Согласись, это беспрецедентно…
Анджей наконец оторвал взгляд от ползущей по окну мухи. Впервые за всё утро в его сознание пробилось что-то, что немного соприкасается с зацикленным кругом фраз, которые он с чёткой периодичностью изрыгает в своих «научных работах». Академик, папашино будущее. Вот ведь тоже ничтожество. Сам выглядит как старый бомж, а жене больше сорока не дашь. Впрочем, откуда бы взяться здоровью с такой-то жизнью, спасибо Мадлен. Она хорошо если у него на спине не ебётся со всеми подряд. И ничего, глотает, за сигаретами им ходит. Свободные отношения, полиамория. А она уж давно перестала его брать с собой на тусовки — видать, надоело объяснять, что это не дедушка, а муж, который, к слову, прямо сейчас готовится заглотить очередную грушу. Ну а что, и активисты, и художники одинаково не против нахаляву потрахаться — выглядит-то она и правда сочно, если в паспорт не глядеть. Тут явно попахивает комплексной косметической магией — едва ли для поддержания молодости ей хватает медитаций по выходным.
Дед тем временем осмыслил сказанное и, подняв палец, вошёл в активную фазу, начал токовать на любимую тему.
— Это безусловно является из ряда вон выдающимся происшествием. В Империи имели место и коррупционные скандалы, и политические, но такого происшествия, как явное политическое убийство, не было в течение многих десятилетий. Как можно предположить исходя из имеющихся данных, мог иметь место заговор…
— А чей: инопланетян или тайного мирового правительства? — поинтересовался Влад.
— Ты, между прочим, напрасно иронизируешь, — ответил Анджей, не меняя тона, — я говорю не о каких-то там теориях заговора, а о вполне реальном, обыкновенном заговоре, каковые случались многократно в ходе истории. В данный момент канцлер Тревиньон от имени партии проводит прогрессивную политику, направленную на сокращение различных видов расслоения и неравенства. Нет сомнений, что наиболее тёмные, отсталые, реакционные силы сделают всё, чтобы замедлить, саботировать прогрессивные, демократические реформы. В данном случае я говорю о…
— Анджей… Папа! — спохватился было Януш, но деда было уже не остановить.
— …о таком архаичном, ретроградном атавизме патриархальных порядков, как Орден. Мало того, что эта организация напрямую использует тёмную магию, она также занимается слежкой, поиском внутренних врагов, стравливанием и запугиванием… Нет сомнений, что именно Орден в лице своего руководства непосредственно распространяет неподтвержденную информацию о якобы коррупции в рядах партии и правительства.
— Вообще-то информация как раз подтверждается, если что, — не выдержал Влад. Даже жаль было перебивать — у сестры уже обиженно задёргался пятачок, но она пока никак не проявляла негодования. Видимо, их там всё же учат владеть собой.
— Как бы там ни было, я рассуждаю с научной, академической позиции! — палец Анджея поднялся ещё выше, — и речь в данном случае идёт, вне всякого сомнения, об институтах! Нужно во что бы то ни стало сохранить институт честной, независимой журналистики. Это наиболее важный механизм в системе сдержек и противовесов. Любой журналист может открыть ногой дверь в кабинет канцлера и устроить ему допрос. И тот будет вынужден отвечать на все вопросы или выметаться вон! Вот что такое свободная пресса! Такова демократическая система, которая надежно гарантирует нас от появления нового Трамбле. Поэтому все эти попытки нагнать панику являются желанием дестабилизировать демократическую систему и захватить власть со стороны тех самых реакционных институтов, о которых я говорил.
— А ты можешь сместить канцлера? — спросил Влад.
— В смысле?
— В прямом. Вот допустим ты обнаружил факт, что канцлер ворует. Ну как, сможешь открыть ногой дверь в его кабинет, жёстко допросить, опубликовать материал, и чтоб его тут же сместили?
— При чём тут я, если это задача профессиональных журналистов, это их работа…
— Вот только, чтоб ты знал, ни одного журналиста просто так к канцлеру не пустят. Согласовывай с пресс-секретарем, пожалуйста, и жди очереди на интервью полгода-год. И будь любезен предоставить список вопросов, а то мало ли. И ещё найди редактора, который напечатает твои разоблачения, а не выкинет тебя из газеты за лишнюю инициативу.
— Ты говоришь ерунду! Как будто у нас мало примеров, когда министры, да даже канцлеры уходили с поста после разоблачений и скандалов. Да их полно! Это общеизвестные факты!
— Что-то я не вижу, чтобы Тревиньон куда-то собирался уходить, хотя доказательства более чем надёжные. А на одного журналиста-обличителя найдутся десять защитников, и всё утонет в болтовне и спорах. Что мы и наблюдаем. Не журналисты всё решают, а богатые люди в верхах. Пока их канцлер устраивает, он будет сидеть.
— Вот это как раз и есть теории заговора! Демократия — это прежде всего вопрос институтов, процедуры, а не власть большинства. Вот ещё, не хватало, чтобы большинство действительно правило! Это был бы ужас, ад кромешный! Если бы большинство принимало законы, оно бы первым делом разрешило, фигурально выражаясь, каннибализм. Ну и всякие прочие дикости и варварство. Нет, демократия не имеет к этому отношения, демократия — это способ сдерживания конфликтующих интересов, это холодная гражданская война вместо горячей, это процедурно оформленный способ ротации элит. Это уникальная система! В то время как во многих странах царит произвол более одарённых природой, вечная война всех против всех, нам удалось опрокинуть эту пирамиду насилия, у нас не правят те, кто сильнее в магии, и это уже победа…
— Но всё равно недостаточная, Анджи! — вмешалась Мадлен, — полного равноправия ещё и близко нет.
— Конечно, моя милая, конечно. Нужно продолжать вести борьбу, чем партия и занимается, и успешно.
— И позволю себе вмешаться, — сказал Януш, — безусловно, смерть Шапелье — это трагедия, это преступление. Но всё-таки, как ни крути, он был членом Консервативной партии. С этим фактом тоже не поспоришь.
— Безусловно, — со значением кивнул Анджей.
Оба они смотрели на Влада с таким видом, будто только что доказали, что Шапелье был в лучшем случае не ангелом, а в худшем — исчадием ада, которое приходилось терпеть исключительно в силу высоких принципов гуманизма.
— И что? — спросил Влад.
— Как что? Как это — что? Он был кон-сер-ва-тор! — сказал Януш, опешив.
— Сторонник архаики и социального регресса. Это факт, который нужно признавать, как и тот факт, что его убийство — преступление, — добавил Анджей.
— И что из этого следует-то? Типа он по заслугам получил или что?
— Нет, ну, нет, конечно. Но, понимаешь… Я не хочу выдвигать обвинений, но сам подумай, выгодно ли канцлеру убивать своего публичного критика? На него же в первую очередь и подумают! Это же только повредит делу партии, к тому же, свойственны ли такие методы прогрессивным силам? Зато куда как в духе тех же консерваторов, охранителей осуществлять провокации, жертвуя своими, чтобы обвинить во всём…
— О, как интересно. То есть это Орден его грохнул по приказу старика Арраса? Или кого, Эври? — Влад ухмыльнулся и скосил взгляд в сторону сестры. Кажется, сработало: пыхтение стало чуть громче. Такие тонкости он давно научился различать.
— Нет, нет, я не говорил что именно так, — Януш, видимо, сообразил, что ляпнул, и пошёл на попятный, — просто призываю задуматься, что канцлеру невыгодно…
— Ну почему же, вполне себе резонная версия, — Анджей же продолжал гнуть линию, — да и у кого больше возможностей для политического убийства? У партии, у которой вообще нет никаких милитаризованных частей или же у организации, профессионально занимающейся подобными вещами?
— Я думаю, всё-таки с конкретными версиями лучше повременить. Но бесспорно то, что весь этот скандал устроили именно сейчас, когда активно ведется разработка нового экологического законодательства, реформы образования… Я почти уверен, что правые как минимум воспользуются возможностью замедлить эти реформы, — сказал Януш.
— И поэтому нужно выходить на улицы! Хватит нам их терпеть и делать вид, что их грязное, мерзкое, тупое мнение имеет значение! — подхватила Мадлен.
— Ну, всё-таки демократический путь лучше показывает себя в долгосрочной…
— Как ты был полумерщиком, так и остался! — оборвала мужа Мадлен, — правое дело не должно знать компромиссов!
— Так правое или левое? — уточнил Влад. Мадлен зависла.
— Всё-таки ненасильственный, законный путь я считаю безусловным приоритетом, — вступился сын за отца.
— Вот вы и дождётесь, что ретрограды сорвут реформы. Кстати, как там реформа в Университете? Я читала, наконец-то расширили квоты!
— Да, Мадлен, — ответил Януш, — теперь у нас стали жестче санкции за приставание, сделаны шаги для расширения многообразия…
— Ага, — вдруг заговорила Лорейн, — уж насмотрелась я на этих ваших многообразных. Учиться им незачем, дай только писать кляузы, орать на преподавателей да требовать отличные оценки за просто так. Тупицы и бездельники, вот они кто.
Тут она была права, конечно, но Влад промолчал.
Мадлен театрально, негодующе ахнула.
— Как ты можешь говорить такие вещи?! Ты обвиняешь жертв! Эти люди — жертвы системного угнетения, им не дают подняться ужасные условия, в которые их загнал капитализм…
— Им мешают исключительно их лень и тупость. Когда человек не знает простейших вещей, известных тому, кто хоть раз открывал школьный учебник, а тебя заставляют ставить ему отличную оценку просто за цвет кожи или справку о какой-то ориентации — это те же самые привилегии, только наоборот. Я видела тех, кто поступил из бедных семей — уж для них делается всё возможное, это и так есть. И гранты, и программы помощи. Лишь бы было желание учиться.
— Ой, ты совсем не разбираешься в актуальной политике, — Мадлен махнула рукой, — ты привилегируешь людей за их природные данные.
— Совершенно верно! — подхватил Анджей, — усидчивость же это просто случайный результат, зависящий от стартовых условий. В этом нет личной заслуги, им просто повезло такими родиться.
— Ну да, а ещё интеллект и магические способности — врождённые, — Влад не утерпел и вмешался, — так зачем университеты тем, кто не рождён для этого? Большинство людей тупые и им так-то и читать уметь не обязательно. Я уж не говорю о том, что некоторые расы обладают более низким…
— Интеллект — это социальный конструкт! — вспыхнул Януш, — это фашистский, нетерпимый, расистский конструкт!
— Вопросов больше не имею, — Влад удовлетворённо откинулся на спинку стула.
— Всё-таки ты слабовато разбираешься в азах гуманитарных наук, дорогая, — сказала Мадлен, — даже странно, ты ведь пишешь по социологии… Я слышала, твоя диссертация идёт неважно?
— Идите вы к черту, — сказала Лорейн и встала из-за стола, — приятного чаепития.
— Милая, ну не надо, ну куда ты! — поднялся было Януш, но Мадлен уцепилась за его рукав, и он так и остался стоять.
«А ведь поёбывает её этот белобрысый красавчик, нашу умницу, как пить дать» — подумал Влад, провожая Лорейн взглядом. «Впрочем, какая она умница, если выбрала не ум, а мясо. А вышла вообще за папашу, у кого ни того, ни другого нет. Ну, зато теперь всё встало на свои места. Похотливая сучка, как и все бабы, в принципе».
— Януш, ты слышал? Нет, это невероятно. Враг в твоём доме! И где она могла этого нахвататься, от кого? Хотя ладно, что о ней говорить! Давайте лучше о чём-то поинтереснее! Вот я позавчера была на выставке современного искусства с моим новым молодым человеком…
Дед тут же сник, да и Януш поднапрягся. Влад же не собирался выслушивать увлекательные истории про очередного бабушкиного ёбыря, и встал из-за стола. Всё равно главное шоу уже кончилось.
— Про эту мазню давайте без меня. Я, как настоящий учёный, не могу спокойно слушать про все эти художественные глупости. Счастливо оставаться.
И он ушёл, ловко увернувшись от объятий Мадлен. Хватит с неё на сегодня.
***
Чем убивать время на общение с обожаемыми родственниками, Влад решил прогуляться перед сходкой. Он сидел на скамейке в одном из легиона парижских парков, названий которых он не считал нужным запоминать, и наслаждался отсутствием поблизости Януша, Альбины, Мадлен, Лорейн и Анджея. Уже одно это заставляло улыбаться, равно как и факт практически полной безлюдности окружающего пространства. Воскресное утро: мамаши ещё не успели вытащить своих опарышей из кроватей и накормить их, так что какое-то время здесь будет тихо. Потом, увы, парк заполнится зоопланктоном. Влад сознавал, что большинство людей — тупая, бесполезная чернь, но он не испытывал к ним какой-то ненависти или агрессии. Даже жалел их, можно сказать. Смешно, но гуманитарии вроде папаши с дедом испытывают какие-то глубокие комплексы перед быдлом. Они любят повторять чепуху в духе «мы думаем, а они работают, их трудом всё сделано» и прочий коммунистический бред. Между тем даже экономику знать необязательно, чтобы понять, что этот двуногий скот в своей жизни неспособен ни на что, кроме нажатия на кнопочку «активировать заклинание». По-настоящему полезные люди создают заклинания с нуля под определённую задачу, будь то постройка дома, уборка, создание деталей и так далее. Затем, начертатели копируют заклинание на амулет-носитель и заряжают его от нужных магических кристаллов. Есть, конечно, полезные пролетарии, вроде тех, кто собирает эти самые кристаллы в шахтах и сопряжениях, но и их всё больше вытесняют автоматоны. Так что обычный автоматон куда полезнее и умнее типичного идиота-потребителя, который в своей жизни ни одного заклинания не то что не создал, но даже не выучил. Разница же между стадом, способным лишь нажимать на кнопку, и настоящими людьми, измеряется не количественно, а качественно. Именно единицы двигают историю, а толпа всегда лишь мешает им, всеми силами пытается их уничтожить из зависти. Какое всё-таки счастье, что теперь силы прогресса взялись за дело без дураков, пусть и тайно… Влад частенько посмеивался над Жаком и прочими, кто пытался популяризировать науку. Нет глупее занятия, чем метать бисер перед свиньями. Иной раз Влад и сам, в порядке благотворительности снисходил до братьев меньших в терранете и пояснял им — нет, не научные факты (это как раз бесполезно), а их место в этой жизни. Бедняга Жак никак не усвоит — нет смысла заигрывать с быдлом, оно только обнаглеет и станет громче хрюкать, а то и нападёт. Оно понимает только язык приказов. И всё же, как бы Жак ни заблуждался, он — из немногих, кто оказался достоин, кто был посвящён. …Давно, ещё когда Влад только-только закончил Университет, он был достаточно наивен, чтобы надеяться встретить по-настоящему умных людей. Даже преподаватели иногда и правда не дураки — как те же Беркли или ректор — но эти старые пни уже настолько заросли мхом, что будущее давно видеть не способны. Другие, опять же, довольны тем, что имеют. Среди сверстников ситуация немногим лучше. Та же Лорейн, например — у неё есть мозги (что для женщины уже редкость), но вместо нормальной специальности она взяла социологию. Хрен с ним что немагическая дисциплина, но ведь гуманитарщина же. Занималась бы порталами — купалась бы сейчас в деньгах. И что важнее — показала, что не умеет выбирать. Поэтому, решил Влад, не видать ей нового мира. Не заслужила. Или та же Аурель Танет. Хотелось бы сказать, что очередная турнирная идиотка с большим магическим талантом, но коротким умишком — однако… Она каким-то образом умудрялась писать лучшие на всём курсе научные работы — и по магическим, и по общенаучным дисциплинам. Удивительный талант — и вот теперь она, вместо того чтобы войти в истинный авангард науки, называется «дама Элейна» и мается дурью в компании пожилых реконструкторов с идиотскими сказочными кличками. Более бездарный слив потенциала даже представить себе сложно. Опять таки — женщины. Ни убавить, ни прибавить. Академия разочаровала ещё быстрее, чем Университет. Конечно, уже насмотревшись на папашу и деда, Влад заподозрил неладное, но даже его предвидения не хватило, чтобы представить масштабы деградации науки. Восемь из десяти обитателей Академии оказались говорящими тараканами вроде Януша и Анджея — недаром они считаются «интеллектуалами». Ладно бы только гуманитарии — их и так не отличишь от обычных шарлатанов или пропагандистов, но даже естественники и практики — и те были такими же интеллектуальными импотентами, да ещё и пропитанными сектантской левой идеологией. Никто не хотел видеть дальше своих маленьких, узких проблемок. Руководство же поголовно состояло из беспринципных и тупых карьеристов, сросшихся в какой-то ком тупости и самомнения. Навыдумывали стандартов ровно так, чтобы не только отсечь всех, кто не верует в их идеологию, но, что куда хуже, и тех, кто не принимает их любимых методов, не придерживается какой-то из разрешённых школ, не участвует в нужных и правильных тусовках. И всё же были другие — талантливые, выдающиеся, кто не хотел существовать в этом академическом болоте и был слишком умён, чтобы пойти к настоящим шарлатанам и конспирологам, не осилившим даже академический уровень. Таких оказалось немного, и казалось, что надежды особо нет — академические бонзы покинут свои кресла в президиуме только вперёд ногами, а медицина всё-таки, как ни крути, развивается. Так сам состариться успеешь раньше, чем эти маразматики передохнут. Тем удивительнее было то, с чем Влад столкнулся совсем неожиданно, и если бы не увидел всё своими глазами, то никогда бы не поверил, а лишь бы покрутил у виска. Конечно, Влад не был новичком в глубинном терранете, который ещё называют «тёмная сеть» для драматизма. Приходилось тайком добывать приятные субстанции и всё такое. Но однажды с ним связались и пообещали показать нечто очень интересное. Он бы, конечно, проигнорировал, если бы не интересная тестовая задачка для входа — раз гуманитарных кретинов не пускают, значит есть надежда… И как же он слабо представлял себе, какова она! То, что он узнал там, в глубинах скрытого раздела терранета, поражало воображение. Но когда этот тайный путь, код которого Влад не смог расшифровать даже с десятой попытки, оказался ещё и порталом — Влад окончательно признал, что далеко не всё понимал о реальности. Начать с того, что выстроить таким образом портал — задачка не для современных, мягко говоря, технологий, но то, что он увидел по ту сторону, находились уже настолько на другом уровне владения Арканой, что никто из учёных Империи даже примерно не смог бы представить, как это устроено. Степень сложности магии, которую показали Владу, превосходила жалкий уровень академиков так же, как они превосходили высеры доморощенных теоретиков, которых выгнали из младшей школы за неуспеваемость. Хотя нет, не так же. Намного больше. И вот, с тех самых пор он, Влад Томашевский, обрёл осмысленную цель. Новый мир, где будет править разум и наука; которым будут управлять таланты, гении, а не крикливые обезьяны, манипулирующее эмоциями примитивной толпы. С тех самых пор он и его единомышленники, посвящённые, вроде Жака, искали достойных. Дело шло медленно, но качество важнее количества. Приходится просеивать тонны человеческого мусора, чтобы найти… …Человеческий мусор, как назло, и прервал приятные размышления. Омерзительная семейка — жирная, как грузовой флаер, баба, её сморщенный, тощий муженёк с лицом безмозглой, злобной псины, дебиловатый сынок, на весь парк слушающий идиотскую музыку, в какой-то мешковатой одежде, с чёлкой до подбородка, и вопящая, как сирена, пузатая личинка, заглушающая даже музыку братца своими воплями. Свиноматка, естественно, жрала на ходу гигантское мороженое. Влад вздохнул и покинул парк, чтобы не испортить настроение окончательно. И почему нельзя сделать как в нормальном зоопарке — чтобы фауна была отгорожена от людей барьерами?***
Клуб «Трахни приличия» появился недавно, но шуму наделать успел. Любо-дорого посмотреть на горящие задницы моралистов. Были и другие плюсы — например, негласный, но стабильный доступ ко всем видам запретных удовольствий. Спасибо нужно сказать господину канцлеру, открывшему двери карфагенскому капиталу: клуб принадлежал семейству Бостаров, с которыми, по слухам, канцлер и ведёт свои делишки. Видимо, раз в жизни даже политик может сделать что-то полезное. Убранства были в восточном стиле — ковры, благовония, картины с красавицами, которые обнажаются тем больше, чем дольше на них смотришь — а потом начинают делать такое, что нравится именно смотрящему. Весьма сложная магия — и, главное, полезная. Впрочем, тут и без картин хватало чем заняться. Любые виды массажа — ну и, конечно, «массажа» тоже, замечательные курительные смеси с интересными свойствами, бани, бассейны, кушанья — отдых по высшему разряду. И достаточно дорого, чтобы не приходилось терпеть вокруг нищету. Влад ходил сюда каждый месяц, иногда с компанией — как и в этот раз. Иной раз не грех и заплатить за приятное общество — не всем талантам везёт, в конце концов. А некоторые — сами по себе представление, за которое денег не жалко. Собственно, все были уже в сборе — Реми, Энни, новенький. Энни хороша уже одним своим видом — сочное тело, сверху донизу покрытое татуировками, пирсинг везде, где можно и где нужно, фиолетово-зелёные волосы, чёрная помада, ну и прикид в духе. Реми — настоящий талант, ещё со школы начал программировать автоматонов, но вот его социальные навыки оставляют желать лучшего. Да и выглядит откровенно стрёмно — толстый, весь в жирных пятнах, вечно мусорит, что-то жуёт, вытирает руки о волосы и одежду. А новенького, тощего патлатого типа, Влад взял смеха ради — уж очень шизофренические темы тот толкает, да ещё с поразительно надменным видом. Собственно, он уже. — Ну что, начали наконец осознавать, животные? — бросил тот с выражением горделивой усталости, — дошло до вас? Началось! — Что началось? — не понял Влад. Патлатый посмотрел на него с жалостью и нехотя снизошёл до ответа. — Новый. Мировой. Порядок. Всё, рухнула ширма. Теперь хозяева жизни о себе заявят во всеуслышанье. Поскольку его встретила тишина, патлатый продолжил, очевидно, решив, что ему внимают с большим интересом. — Мировая финансовая элита скоро упразднит правительства и отменит так называемые права человека. Всё, захлопнулась ловушка. Мы им больше не нужны. Им нужен один процент изобретателей, три процента обслуживающего персонала, да автоматоны. Они уже куда лучше простых недочеловеков выполняют простую работу. И зачем финансовым воротилам за просто так кормить миллиарды лишних людей? — Так, а минусы будут? — Влад отпил из бокала, — хотя это, конечно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ты просто слеп к истине. Стаду показывают картинки благополучия и счастливой жизни, форматируют мозги, чтобы все мыслили одинаково. Вы вот думаете, что Шапелье убили просто так? А не находите странным, что ровно за год до него умер бывший канцлер Бертье? А ещё за год до этого, в тот же день — сенатор Питерсон… — А ещё у меня в этот день понос был, — добавил Влад, — явно же не просто совпадение… Поехавший его проигнорировал. — Вся система, начиная с младшей школы, с яслей, направлена на внушение стаду ложной картины мира. Всё, что пишут в учебниках, всё, что рассказывают в терранете — всё ложь, выдуманная реальными теневыми правителями мира. — И кто же это? Секта тёмных магов каких-нибудь? — уточнил Влад. — Еврейский капитал! — торжественно произнёс конспиролог. — О-о-о, понятненько, — Влад разочарованно выдохнул. — Типичная реакция середняка, — бросил шизоид. — Кого-кого? — Типичного образованного, который поумнее быдла, но всю информацию берёт на веру из книжек и СМИ, ничего не проверяет, не хочет видеть истинной картины. А ты хоть знаешь, кому принадлежит самый крупный в мире финансовый конгломерат? А… — Ладно, ладно, про это скучно, давай сразу перейдём к поеданию детей. — Вот видишь, как они хорошо тебя выдрессировали. Сама мысль об этом уже вызывает дежурную шутку — а всего-то и нужно было закрепить определённые коннотации. Вы не хотите ассоциироваться с чем-то, что в вашем кругу считается смешным и поэтому сразу отшучиваетесь, даже не взглянув на факты. Миром правят деньги, знаете ли. Так что у кого на самом деле деньги, у того и власть. — Ладно, допустим. И чего им надо, по-твоему? — А это разве не очевидно? Что нужно мировым корпорациям? Прибыль. Деньги. Они штампуют свои товары, которые никому не нужны, а куда девать? Они борются за спрос. Они его формируют. Они промывают людям мозги, превращают в жрущее, срущее, трахающееся стадо, подменяют подлинные ценности на потреблядство. Это они придумали идею общества потребления: потребляй, потребляй, потребляй, как баран, пока не лопнешь. А для чего, по-вашему, нужны бараны? Правильно, чтоб их есть. Вот как откормят людишек, найдут им замену — уже нашли — тут-то и пустят всех под нож. Превратят всех в источники магии и будут использовать вместо кристаллов. Экономия, выгода! Ресурсы-то не бесконечны, а плодящееся человеческое стадо можно разводить, и вот вам бесконечный источник почти бесплатной энергии. Что, даже теперь не дошло? — Нет, я серьёзно не понимаю, что именно тебе не нравится. Быдло пойдёт на мясо, в каком угодно смысле — так тебя не задолбало их терпеть? Большинство людей — бездари и никогда в своей жизни ничему полезному не научатся. Сам говоришь, талантливые люди будут нужны и этим твоим мировым капиталистам, или как их там. Одно плохо — что это всё выдумки. А так бы я охотно пожил в таком новом мире — так когда уже? — Скоро, вот увидишь. И двух лет не пройдёт, как всё начнётся. Но я не согласен с этим геноцидом. Люди должны стать осознанными и свободными, вернуться к истинным ценностям, которые их заставила забыть пропаганда, спонсируемая еврейскими… — Так а что это за истинные ценности-то? — Ну как что. Истинное учение предков. Не та ерунда, которую врут в учебниках. Настоящая история. Вы что, думаете, Война была в самом деле тем, что вам рассказывают? Вспышка магии Смерти из ниоткуда взялась, да? — Кажется, я уже начинаю догадываться… — Влад с трудом удержал смех. Тронутый абсолютно стоил своих денег — в малых дозах подобный бред бывает очень весело послушать. — Разумеется, это был тестовый проект по утилизации лишнего населения. Мертвецы — лишь куклы, марионетки тайного правительства, как и те, кто с ними якобы сражался и потом возглавил выживших. Благодаря Войне они укрепили свою власть, разрушили истинные традиции предков, уничтожили и переписали историю. Теперь мы находимся в их полной власти, и скоро всё начнётся… — Так, я уже догадываюсь, к чему ты клонишь, и мне это уже пиздец как не нравится, — Энни, услышав слово «традиции», встала в боевую стойку, — спасибо, я этого говна дома наелась. Папаша, мудак, через слово их поминал. Традиции, порядок, благочестие, вера, мораль… Никак не мешало ему лизать жопу вышестоящим, клеветать на конкурентов, воровать, хер знает что ещё творить, пока никто не видит… Нет, если кто-то любит поговорить про мораль и традиции, можно наверняка утверждать, что перед вами последний ублюдок, мразь и лицемер. — Это потому что истинные традиции подменили на ложные, — ничуть не смутился разоблачитель, — еврейская религия, придуманная ими для рабов, чтобы научить их стадности и покорности. — Да, это точно. И если ты не из стада, то тебе пизда, — с ненавистью ухмыльнулась Энни, — пусть они делают всё то же, что и ты, и намного больше, но пока их не схватят за руку, они будут продолжать строить из себя святош, а тебе устроят ад на земле, затопчут всем стадом. — Истинные традиции основаны на следовании коду истинной магии. Всё написано в Великой Книге. Как лечить любые болезни, жить вечно, путешествовать между Сферами и галактиками. Вы думаете, откуда мы на этой планете? Откуда вдруг появилась магия? — Вот что меня ебёт в последнюю очередь, так это то, что ты щас перечислил, — ответила Энни к большому облегчению Влада, — в жизни один смысл, удовольствие. Или кто-то не согласен? — Ну, в конечном счёте да, но всё-таки важно понять, каким образом сделать эффективное управление, — заговорил Реми, который к этому моменту уже успел сожрать целую тарелку орехов и усеять себя и всё вокруг себя шелухой, — по-моему, людям тут доверять нельзя, личностный фактор. Значит, нужно искусственный разум. Я как раз разрабатываю, и он способен обучать сам себя. Пройдёт лет десять-двадцать, и его прогресс взлетит по экспоненте. Он сможет не просто заменить нас, как это уже происходит, он сможет осуществлять управление куда лучше, чем это делают политики. — О чём я и говорю! Нами будут управлять автоматоны! — вскричал конспиролог. — А по мне так не то что автоматон, а мартышка из зоопарка справится лучше, чем наши политики, — констатировал Влад. — Так вот, я считаю, что нужно заниматься сейчас, бросить все силы на создание такого интеллекта, чтобы он обеспечивал наилучшее управление. Влиться в элиту смогут те, кто разработает такие технологии. Общество будет управляться беспристрастным разумом, рационально, а не ради выгоды. Для этого уже есть основа, в каждом городе есть следящие устройства, осталось разработать полноценных автоматонов-полицейских и чиновников. А я, как разработчик, кто будет создавать это, планирую войти в управляющую элиту, — Реми шумно отпил вино, пролив на себя. — Вот, я же говорю, электронный концлагерь уже завтра! — торжествующе поднял палец псих. — Да как же вы задолбали, а. Мы сюда политику что ли обсуждать пришли? — не выдержала Энни. — Поддерживаю, — сказал Влад, аккуратно придвинувшись поближе к Энни и как бы невзначай положил руку на бедро, распирающее тугие латексные штаны. Энни аккуратно убрала его руку, но не отодвинулась. — Лучше зацените, что нашла. Гуляла тут после концерта, и тут мне на глаза попалась одна лавочка. Там владелец — прикольный чудак, продаёт всякую всячину, типа магазин приколов. Вот, — и она извлекла из-под бюстгальтера визитную карточку. На ней значилось недвусмысленное предложение: продай душу в обмен на обретение демонических сил — стань суккубом или инкубом, раздвинь себе горизонты, узри мир в новом свете и всё такое. Приведи друга и получи бонус в виде личного импа-помощника. Предложение ограничено. Гарантия — вечность, души возврату и обмену не подлежат. В общем, забавная шутка. — Я вот думаю, а может стать суккубом? В жизни нет ничего важнее секса, а это, как ни крути, новые перспективы. Влад воспользовался моментом и помог ей избавиться от майки. — Они уже действуют в открытую, — конспиролог, кажется, тоже возбудился, но в другом смысле, — избавляйтесь, избавляйтесь от вещей, пока не поздно. Вы хотя бы осознаёте, насколько зависимы от терранета, от флаеров, от модной одежды, от… — Ну что, помочь тебе избавиться от модной одежды? — спросил Влад Энни, нащупывая её более чем великолепную задницу и не без усилий освобождая её от гнёта штанов. — Ага. Долой вещи, даёшь зов природы. И они с большим удовольствием погрузились во все земные пороки и искушения, что предлагал к их услугам этот замечательный клуб.
