Цветные

— О, ну, наверное, всё будет как в прошлый раз. — Да нет, у неё уже кто-то появился. — Реально?! — Так говорят, по крайней мере. — Мало ли, что говорят, — Карин потянулась, с хрустом размяла шею, плечи и встала с диванчика, чтобы расходиться. Она лежала на плече Суйгецу уже около пятнадцати минут. После окончания уроков они ждали обязательного электива по экономике. Ровно как Сакура и Темари. В коридоре не было никого, кроме них. Потому что все нормальные люди сидели в столовой. А девочки сидели на диете. Изначально худеть начала только Сакура, но потом Узумаки решила, что да, ей тоже не помешает. Суйгецу был заложником ситуации, а Темари просто не хотела есть. Хотя, ей просто было неловко идти одной. — Почему ты её оправдываешь? — Харуно и так не очень-то жаловала Таюю, но голод уже на вторые сутки готов был сделать из неё параноидальную истеричку. Что говорить о неделе? — Она не оправдывает, а говорит, что слухам верить не стоит, — Суйгецу ответил на выпад, чем заслужил умильную усмешку Темари. — Ты же сам общаешься с Шикамару, он ничего не говорил по этому поводу? — Кстати! Неужели Шика отмалчивается? — Карин подошла к Хозуки, наклонилась к его лицу, сложила руки на груди и наигранно-подозрительно уставилась в его глаза. Парень закатил глаза: — Да. — Смотри у меня, — девушка выпрямилась, пошатнулась, показала жест «слежу за тобой» и плюхнулась рядом. Голова Карин сегодня была тяжела. Она чувствовала, как заболевает. Её клонило в сон, нос был заложен, температура, наверное, тоже поднялась. А Суйгецу был по-нормальному холодным. Когда он нагревался в одном месте, она перекладывалась на другое. И вот после очередного перемещения с плеча на грудь, Хозуки положил одну руку на её затылок, вотрой пережал скулы. Как будто её череп это волейбольный мяч. — Что ты всё ёрзаешь? — как показалось Карин, Хозуки был этим недоволен. — Я охлаждаюсь. Щёки Узумаки были розовыми и горячими. — Может, тебе лучше пойти домой? Ты что-то совсем расклеилась, — предложила Темари. — Чтобы Какузу снова пищал, что, если бы не родители, все девочки уже оказались бы на панели, потому что не хотят разбираться в деньгах, а только их тратят? — пробурчала Узумаки, забирая руку своего парня для того, чтобы организовать подставку для головы. Она положила свой лоб в прохладную ладонь, оставляя Суйгецу возможность согнуть конечность и поставить её на колено. — И где школа таких находит? — вздохнула Сакура. — Ну нахер, пошли до дома, — Хозуки не понравилась эта тяга к самоистязанию. — Нет. Капитал превыше всего, — девушка поменяла руки, повторяя одну из любимейших фраз преподавателя. — Больная ты всё рано капитал не нарастишь, — парень покрутил кистью, голова Карин безвольно крутилась вместе с ней. — Моё посещение занятий — это инвестиция. Потом останется лишь жать дивидендов. Узумаки упрямилась по необъяснимой причине. — Представь, что 51% акций твоего предприятия принадлежит мне, за мной последнее слово. — Даже если так, — девушка выпрямилась и посмотрела блестящими глазами на парня, — управление моего предприятия осуществляется советом директоров. И ты в их число не входишь. За этой аллегорической экономической романтикой Харуно и Собаку-но наблюдали с умиротворением и неоднозначной тоской. Девушки одновременно вздохнули, когда Суйгецу поднял Карин на руки и пошел к лестнице. — У вашего предприятия плохо с утренней корреспонденцией? Такие несвежие данные… — Если у меня будут проблемы, Хозуки, они будут и у тебя, — серьёзно прошипела она, но сразу же смягчилась. Она была как будто пьяной. — И в том, что я умираю — тоже ты виноват, — заключила она, когда им оставался один лестничный пролёт. — С чего бы? — Я наверняка простудилась, когда ты провожал меня после бала. Хозуки уловил её логику впервые в жизни. Раз нарядилась она ради него, такого барана узколобого, что не замечал её знаки внимания, то и главный злодей тоже он. На пару мгновений в его воображении поселилась идея скинуть её прямо здесь, чтоб красиво вниз полетела, да еще с матами. Но Суйгецу быстро передумал — она, как-никак, не просила его унести ее от всех проблем. Он сам инициатор. Как только парень преодолел последнюю ступень, Карин попросилась вниз, аргументируя это тем, что он еще грыжу заработает, тягая такую жирную её. — Да уж, — Сакура посмотрела на дисплей электронных часов. Еще двадцать пять минут до начала урока. Долбанные окна в расписании! — Чего? — Темари вопросительно уставилась на одноклассницу. Харуно перебралась на диванчик, где только что сидела новоиспеченная парочка и разлеглась, закинув голову и ноги на подлокотники. — Я вспомнила одну вещь. Это было давно, года два-три назад. Карин с Суйгецу не очень-то ладила. Мягко говоря. Кто-то сказал тогда: «Представьте, если они начнут встречаться?» — Сакура грустно усмехнулась, — это бы означало начало Армагеддона, наверное. — Могу себе представить, — улыбнулась Собаку-но. — Да. Ино пошутила, что даже у них больше шансов начать встречаться, чем у меня с Саске. — Девушка сделала паузу прежде, чем сбивчиво добавить, — я за них рада и всё такое, но… почему мне так не везет? Сакура так жалобно посмотрела на Темари, что последняя решила, что Вишенка вот-вот расплачется. Девушка немного недопонимала, почему Сакура жалуется именно ей. Они ведь не такие уж прям подружки. Видимо, её самообладание трещало по швам. — Тебе он давно нравится? — Собаку-но стала абсолютно серьезной. — Сколько себя помню, — с тяжелой горечью девушка скосила глаза на свои руки. В её мыслях снова всё выстраивалось по полочкам, но это не поможет. — Может, тебе стоит поменять цель? — Ты серьезно думаешь, что я не пробовала?! — сколько раз ей это говорили, сколько раз она отвечала так? Харуно даже приподнялась на локтях от возмущения, но быстро успокоилась и легла обратно. — Извини. Темари была готова помогать. Она сидела, закинув ногу на ногу с почти прямой спиной, готовая выслушать и поддержать. Она была сторонницей рационального подхода к жизни, но и чувства не обесценивала. — У тебя когда-нибудь был парень? — Харуно перевела тему в иную стезю. Теперь они обсуждали личную жизнь Темари. Девушка сначала задуматься, как не соврать, но и не признаться, что не было, однако потом всё же решилась: — Нет. Темари показалось возмутительным то, что она спросила «когда-нибудь был», а не «есть ли сейчас». — Серьёзно? Почему? Собаку-но не считала нужным расписывать, что: кто-то не нравился ей, кому-то не нравилась она. Она никогда не демонстрировала свои чувства и не отвечала на них. Никогда не флиртовала осознанно и вообще боялась всего этого. Ей было удобнее жить мечтами перед сном, чем предпринимать какие-то действия. — Так получилось. — А я знаю, почему. Потому что все мужики — козлы. Темари на это только посмеялась. Через какое-то время ученики двенадцатой параллели начали стягиваться к лекционной аудитории. Сакура перелезла на диван к Темари. Чисто из этических соображений. Но и там разлеглась на треть всей мягкости обивки. А ведь на тех диванчиках могли сидеть по четыре человека, если впихнуть их как шпроты в банку. И на подлокотниках еще по двое! Собаку-но на такую вольность не обратила внимания, периодически вмешиваясь в монолог одноклассницы о нестабильных перепадах уровня инфляции в стране за последние двадцать лет. Харуно превратилась в мешок. Натуральный мешок: её твидовая юбка скаталась, открывая вид на линию начала шорт на её колготках, волосы растрепались, но больше всего мешковатости ей придавал огромный пиджак в тон юбке, надетый поверх водолазки. Такая стильная вещь смотрелась на ней так, будто она нашла его на помойке и ей просто нечего носить. Так бы сказала Ино, если бы видела это. Но Яманака далеко на заводе. Вкалывает на благо развития современной живописи. Ухаживает, так сказать, за творческой нетрудоспособностью в слабейшем ее проявлении. Возвращаясь к мешку, чуть в коридоре послышались голоса Учихи и Узумаки, Харуно встрепенулась. Она быстро выпрямилась, поправила одежду, затянула широкий пояс на пиджаке. Сакура закинула ногу на ногу, немного меняя уровень наклона, достала из сумочки банку вишневой колы. Весь ее вид излучал томную, очень напряженную и запретную сексуальность. Будто в правой руке она держала не газировку, а сигарету в длинном черном мундштуке. Они ведь были так популярны среди женщин в начале прошлого века. Видимо, каждый выбирает оружие для своей экзекуции сам. Сакура решила первой ступенью к смерти сделать гастрит и вишневую колу. Может, это казалось ей милым или привлекательным? Может, она хотела сделать это своей изюминкой? Кому-то это может показаться забавным, пока он не узнает, что весь рацион Сакуры на день — это 0,33л вишневой колы. Саске, ради которого и было всё это, и Наруто увидели давнюю подругу и новую одноклассницу, уселись на низкий, вечно пустующий, журнальный столик и…тоже включились в разговор про инфляцию. Сначала Сакура пыталась поменять свою позицию, показать себя и банку газировки, которую она вальяжно распивала, но потом, немного не допив, она твердо встала на каблуках, повесила сумочку на плечо и торжественно прошествовала до лестничного проема, вылила остатки зелья в фикус и медленно спустилась к гардеробу. Не привлекая внимания. Не попрощавшись и не обернувшись назад. «Дешёвые понты — это болезнь человечества. Ещё и тётю упросила. Автомат полный. Тошнит уже от неё…» — Саске — уёбок, — закончила она свои мысли вслух, едва различимо. — И ещё бы он себе девушку нашел, или парня, в конце концов, — второе даже лучше, по самооценке не бьёт. За этим лестничным бубнежём она столкнулась взглядом с Какузу, который как раз поднимался, чтобы начать лекцию по экономике. — До свидания, — произнесла она громко чётко и спокойно. То ли с безразличием ко всему, то ли с ненавистью. Учитель, который хотел начать орать, таким образом развлекаясь, раздумал и прошёл мимо. Лекция началась. Сегодня они должны были разобрать госдолг и начать международную торговлю. Темари, которая совсем не экономист ни в коем разе, села на задний ряд. Если на прошлом уроке тема инфляции её интересовала, потому что она часто слышит слово «инфляция» и хочет вникнуть, то в этот раз интереса не было никакого. На удивление, рядом с ней сели Учиха и Узумаки. Первый, как она знала, собирается в органы, для него там есть завидное местечко. Второй, Наруто, неясно кем хотел быть и, с началом лекции, стартанул. Под запись шли все слова, сказанные учителем. Собаку-но думала, что парни начнут разговаривать, но нет. Учиха пялил в телефон — Узумаки учился. На языке вертелся глупый вопрос в стиле Наруто, обращенный к нему же: «Ты, что, учишься?» Но девушка, конечно, его не задала.

***

Едва услышав звук открывающейся двери, Ханаби приоткрыла свою комнату на втором этаже и начала ждать, пока человек не пройдет в зал, откуда она сможет его увидеть. В комнату вошел Неджи. И это было разочарование. — Ханаби? Парень заметил сестру, выглядывающую через щель. Это показалось странным. Очень странным. Обычно она вылетала со скоростью света, бросалась на шею и заваливала его вопросами. «Где же она?» Обычно по вторникам у старших все допы заканчивались примерно в одно время и, соответственно, дома они появлялись одновременно. Но сегодня-то где она? Ханаби начала нервничать. Но тут, как ангел с небес, в поле зрения появилась старшая сестра. Она тоже уставилась на дверь в комнату Ханаби. — Нам нужно поговорить, — по-деловому сказала младшая. Сначала подняться хотел Неджи. — Не с тобой, — девочка сверкнула глазками и пристально посмотрела на Хинату. Девушка удивилась, но ничего не сказала. Когда Ханаби увидела, что брат тоже поднимается по лестнице, позади Хинаты, она разозлилась: — Наедине! — Спокойно, я просто иду в свою комнату. Девочка смутилась, но что-то подтолкнуло продолжать в том же духе: — И не подслушивай! — Да за кого ты меня принимаешь! Когда дверь захлопнулась за Хинатой, парень остановился. О том, чтобы подслушивать мыслей изначально не было. Но после этого «Не подслушивай!» желание появилось. Он нескоро одернул себя от таких мыслей и продолжил путь в комнату. — Итак..? Ханаби медлила. Или подбирала слова, или сомневалась, стоит ли говорить. — У меня, — она говорила очень тихо, но не шёпотом, потому что боялась, что их может услышать Неджи, — начались месячные. Последнее слово у неё вызвало ускоренное сердцебиение, будто бы она шла на смертную казнь. Хината не понимала, как правильно на это реагировать и, пока она тупила, младшая сестра продолжила: — Можно я возьму прокладки у тебя? — Конечно, я сейчас принесу. — Не нужно, они здесь. Просто, я думала, может, они тебе нужны и… — Могла написать мне… — Хинате в ее первый раз помогла секретарь отца. — Ты знаешь, как их клеить? Я могу показать… — Умею, — крикнула Ханаби. Её щёки покраснели, взгляд расширился. Она закрылась в ванной и включила воду. Хината улыбнулась и вышла из комнаты сестры.