В глубинах космоса

      Операция по противодействию восставшим машинам перетекла в вялотекущую фазу, а экипажу Фрейи и вовсе пришлось скучать на высокой орбите Аракктура. Порой создавалось впечатление, что корабль Флёна оставался на месте только из-за дела по Софии Ридарри. Вот уже несколько раз ее допрашивали и проводили безуспешные проверки на фрегате. В остальном же, если отдалиться от Фрейи, то азуресы хорошо затормозили действия Ронума. Как выражался Илья: «знатно они вставили палки в колеса».       Близился день рождения Александра Соколовского, и команда раздумывала над небольшим празднеством. Ранее, когда только начиналась операция, никто не планировал задерживаться в этом месте, поэтому никакого подарка не приготовили. Это не помешало Ингвару придумать амулет из плоского гладкого камня, отмеченного рунами с обеих сторон. Ожидаемо, что в праздничный день все вновь соберутся в кают-компании, а там возможно и до попойки дело дойдет, когда капитан уйдет по делам.       В остальном же большинство занималось своими делами, и либо они игрались во что-то по сети, либо занимались своей работой дальше, повышая квалификацию. Капитан же пребывал либо на Сомлао, пытаясь вытащить Софью из нахлынувшего недоразумения, либо отдыхая в своей каюте. Он не мог оставить женщину в беде. Чувствовал себя обязанным это сделать, как если бы пытался оградить от беды родную мать. А женщину-азуреса он считал как минимум своей семьей.       «Может обратиться к Симмитре?» — подумалось Вацлаву, но затем отбросил эту идею.       К младшему брату никто не прислушается. Он отслужил недостаточно, чтобы иметь добрую репутацию. С него нечего спросить. И деньгами Вацлав не владел настолько большими, чтобы ими можно было закрыть глаза нужным людям. А даже если бы и были, то он совершенно не знал тех самых нужных людей. Оставалось только делать то, что выходило.       Аракктур выглядел беспечно. Со стороны он представлял из себя не больше, чем просто зеленая планета, и тяжело представлялось сколько людей и живности, а теперь еще и роботов жило на поверхности. Более того, Медузовый полуостров с высокой орбиты выглядел не таким огромным, насколько огромные из-за него возникли проблемы.       Постоянная беготня спасала от мыслей о Йосоле. Капитана беспокоили ее слова, и оставшись однажды наедине, задумался об ее уходе. Без нее непременно станет на корабле пусто, как стало бы при уходе любого другого члена команды. И, казалось бы, куда ей идти, без каких-либо средств, документов и прошлого, однако сразу же вспоминался Джоруд. У Вацлава не было сомнений — впрочем, как и оснований на такие мысли — он как-то связывался с ней все это время. А может, что казалось вероятней, ему удавалось с ней встречаться, когда капитан пребывал в заключении.       Нечего было и скрывать, что все ждали очередного отпуска. Раньше никто не мог предположить, что придется оказаться в такой передряге — как и обычно — и экипаж начинал уставать. Стоило отдать должное: все они держались стойко и были готовы снова действовать, если уж будет такой приказ.       Состояние Наврича улучшилось. Он успел привыкнуть к протезу и уже ходил без проблем, и все быстрее возвращался к тому себе, которого все знали. Снова шутил, занимался кораблем, общался с остальными. Время от времени по требованию капитана его проверял психолог с другого корабля, хотя Зденек уверял, что это лишнее.       Оборачиваясь назад, Вацлав усмехался, вспоминая их маленькое большое приключение. Вот уже больше трех лет они бороздили просторы космоса, а ощущение, будто всё началось только вчера. Старое гнетущее чувство от осознания смерти за переборками корабля улетучилось давным-давно, и на Фрейе капитан чувствовал себя, как дома. Остальные тоже могли похвастаться такими чувствами. Разве что Ингвар пребывал здесь в качестве гостя, постепенно привыкая ко всему, в частности к шуточкам Филина. За время отсутствия капитана мужчина уже хорошо сдружился с остальными и Вацлав подумывал оформить его в экипаж официально. Это подразумевало банальную бумажную волокиту. Так-то Ингвар уже давно влился в команду.       Что касается празднества дня рождения Соколовского, то все произошло так, как и предполагал Флён. Стоило капитану отвернуться и произошла грандиозная попойка. Слово за слово, и Мед достал несколько спрятанные бутылок эля. Кружка за кружкой, и вот уже Илья достал из своих запасов виски. Настоящий алкофест произошел всего за короткое время, где алкоголь лился рекой. И в такой момент Вацлав задумался: а не ликероводочный ли они завод?       Бесцеремонно зайдя в каюту Ильи, который с довольным лицом лежал в своей кровати, подложив под голову руки, и который, казалось, дожидался прихода друга, Вацлав придвинул стул и уселся.       — Ну говори уже как есть, — отмахнулся Юхельссон. Тому сейчас было все равно, кто стоял перед ним.       — Знатно вы надрались. От души. Мед там словно в коме сейчас пребывает. Его время от времени Сашка проверяет. А то захлебнется еще в собственной рвотине. И Ингвара… Ингвара еще споили!       — Э, нет-нет-нет, Ингвар был в числе зачинщиков, — поправил его Илья.       — Мне без разницы, я вроде тебе говорил по поводу выпивки. Сейчас нас поднимут по тревоге и что у нас будет? Батальон пьяных дуболомов, не способных связать и пары слов?       — Послушай, у меня есть женщина, которая вот этим занимается — промыванием мозгов — освободи хоть ты меня от этого.       — Это женщина, — кивнул Вацлав. — А я — твой командир.       Откинувшись на спинку стула, капитан и сам сцепил руки за головой.       — Эх, не хватает нам здесь дисциплины. Я уж понадеялся, что Алексий вас, в мое отсутствие, здесь приструнит.       — Уймись. Никуда нас не поднимут. Мы здесь протираем штаны и не более того, — артиллерист приподнялся. — Попомни мое слово, братан, вскоре мы улетим, а здесь все стухнет. Азуресы будет стоять на своем, Ронум на своем. Будут мяться на всяких юридических и политических уровнях. Ты ведь не думаешь, что корпорация рыпнется на азуресов? Не рыпнется. И вторые, в свою очередь, будут сидеть на жопе ровно.       — Значит, нагрянет проверка, почему я должен тебя учить, как маленького? Мы сейчас под руководством военных. Ты же видел, как они тут шарились по делу Софьи.       — Выиграешь время, пока мы тут протрезвляться будем, — пожал плечами Илья. — Ладно, ты только отчитать меня? Так я и так все понимаю, ты знаешь, что мы тут заскучали, а праздник нам тормоза сорвал. Или ты все же пришел по делу?       — Ну, — неуверенно продолжал Вацлав, нервно обтирая одну руку. — Вы тут успели с Йосолой сдружиться, я заметил.       — Не то, чтобы прям сдружиться, — Кристиан широко зевнул, вновь улегшись поудобнее, сложив руки на животе. — Она не дала нам повода засомневаться в себе, да и не мешалась под ногами. Да и компания для Софии с Марией.       — Наверное это странно спрашивать тебя, но не вела ли она странно себя в мое отсутствие?       — Я мало с ней общался. А в чем дело?       Вацлав не решался вот так сразу высказаться.       — Она собралась покинуть нас, — наконец ответил мужчина.       — И ты этого не хочешь?       — Не хочу, — прямо признался Флён.       — На нее здесь никто не давил, никто не унижал или что-то в этом роде. Так что это ее личное решение. Да и, — Юхельссон резко встал и, судя по виду, тут же об этом пожалел. Помолчав некоторое время и придя в себя, он продолжил: — Да и Мария говорила…       — Я знаю, что она говорила.       — Ну так, «она свободный человек», — Илья усмехнулся. — Ладно. Ладно! Я все понимаю, — он хлопнул друга по плечу. — Но если хочешь мое мнение, то ей действительно лучше уйти. Не потому что я ее ненавижу, а потому что так будет правильней. У тебя с ней изначально не могло быть никаких отношений. Так что брось эту затею пока не поздно, — глядя на задумавшегося капитана, Юхельссон добавил: — Оставайтесь друзьями. Так будет лучше для вас обоих.       — Да просто понимаешь в чем дело, Илья… Мы с тобой знакомы очень давно. Нам вроде тогда было по пятнадцать, да? Теперь нам с тобой уже за тридцать. И, посмотри сам, за свою короткую жизнь я сделал так много всего, столько дел наворотил и сотворил. Получил и поделом, и по делам. И успех ловил, и провал. Всех врагов своих я победил и пережил. Сгорал и светил другим. Отправился прямиком к звездам, достиг своей мечты. И все-то я успел, — Вацлав грустно усмехнулся, покачав головой. — Кроме любви.       — О, ну б**ть. Не начинай только драматизировать. Ты так говоришь «отправился прямиком к звездам», будто это сходить в магазин. Тебе стоит осознать масштаб того, что ты сделал. Ты собрал всех нас, подготовил нас, подготовил корабль. И вот мы здесь. Вац, я не буду скрывать, если бы не твоя авантюра — я бы наверняка так и сидел в офисе.       — Мы уже успели всякого дерьма наворотить. Я порой сомневаюсь, что все это было правильным.       — Нет нигде правильного! Хватит уже задумываться над тем, что было когда-то там. Пришла пора разбираться с последствиями. Что бы мы ни выбрали — нам всегда разбираться с последствиями. Мне ли тебе это все рассказывать?       Каюта Кристиана была прибрана, это Вацлав отметил, окинув ее взглядом. Не иначе как постаралась Мария.       — Повезло тебе с девушкой.       — Как сказать. Ты ведь и сам знаешь, что с ней порой непросто, — Илья подошел к столу, где был заготовлен стакан воды. Отхлебнул немного, затем сделал еще несколько глотков. — Да и порой она ввязывается в слишком уж опасные дела. Придет время, когда она проиграет, даже со всей этой своей силой, а я сам ничем не смогу помочь. Так что, — мужчина развел руками. — Тут мне придется только смириться с этим.       — Как-то ты простодушно это говоришь, — подметил капитан, совсем не веря, что его друг примет смерть любимой со спокойствием.       — Просто не верю, что такое может произойти. Ты ведь видел Марию в деле, порой мне кажется, что все-таки она непобедима.       После этого разговора Вацлав заглянул к Ингвару. Вряд ли у жителя другой планеты было жилье на Закстаноре. А даже если и так, то Флён все равно решил проверить. Ингвар принял решение остаться на корабле во время простоя, иногда совершая вылазки в город. Флён хотел бы пригласить его на некоторое время пожить у себя, но намеревался предложить это Йосоле. Ингвар, что характерно, выглядел сейчас самым трезвым, в отличие от остальных гулявших. Создавалось впечатление, будто его пробрало совсем немного или же ему удавалось так скрывать свое опьянение. Капитан разговорился немного и с ним.       — Мне жаль, что первые впечатления пребывания на корабле выдались не самые радостные.       — О, нет, кэп, наоборот. Хоть я не совсем разделял беспокойство остальных, но все же какое-то приключение произошло, — Ингвар помолчал, задумавшись над чем-то, а затем усмехнулся, ударив себя по колену. — Я наверняка уже даже не смогу вернуться к привычной жизни на Аракктуре.       Все его рассказы Вацлав уже слышал, пускай через своих друзей.       — А оно тебе надо? — мужчина оперся о стол терминала.       — Хороший вопрос. Я и сам нередко задумываюсь над этим. Но все равно чувство уязвимости до сих пор не отпускает. На Аракктуре я полностью мог положиться на свои навыки и подготовку, а здесь же, от смертоносной пустоты меня разделяет стена.       — Это пройдет, — заверил Флён.       — Да уж поскорей бы. Я не нервничаю, ты, кэп, не подумай. Просто есть это неприятное ощущение, да и все.       Побеседовав еще немного обо всем и ни о чем, Вацлава вызвали на капитанский мостик. Поначалу капитан предположил, что им сейчас дадут очередное задание, и начнется безудержное веселье с пьяным экипажем. Но, к удивлению, его кораблю с экипажем позволили временно покинуть пространство Аракктура до поры, до времени. Оставалось только проложить безопасный курс, и Наврич тут же взялся за это дело. Им было предложено, чтобы Фрейя присоединилась к остальным убывающим, вместе создав с другими кораблями угрожающий вид. Кто ведь нападет на полдюжины кораблей?       «Только те, которых больше дюжины», — подумал капитан, но если драться, то лучше рядом с остальными, чем в одиночку.       А пока происходил сбор и построение эскадры, Вацлав Флён собрал команду на капитанском мостике, призвав людей к благоразумию. Его короткая речь закончилась угрозой, что следующая попойка станет для людей билетом на сушу. На что Юхельссон язвительно отозвался в своей привычной манере, что тогда его можно списывать уже сейчас. Тем не менее новость об отбытии для экипажа стала радостной. Радостно было еще и то, что не произошло новой попойки в связи с таким событием.       — Не понимаю, как ты вообще позволил произойти такому недоразумению. Еще раз, причем, — говорил Вацлав уже первому помощнику. — Ты ведь сам знаешь, что стоит всем нахлестаться и это смерти подобно.       Мед с невозмутимым лицом посмотрел на капитана и заверил, что такого больше не повторится.       — Ладно, ближе к делу, — капитан вывел экран перед собой. — Какой в итоге у нас план? — спросил Флён Наврича по каналу связи. Штурман прислал заготовленный путь на галактической карте.       На карте изображалась линия перемещений по системам, отметки других капитанов и вероятные места стычек. Рядом капитан раскрыл еще одно окно с письмом от Сольбано, разосланное всем убывающим, о безопасных местах, бывших таковыми неделю назад. Вацлав не хотел нового боя. Всем своим нутром не хотел этого, как не хотел, чтобы его спрашивали о невыученном уроке в школе. Как бывает ясен день, так было ясно, что команда расслабилась окончательно. Неизвестно, из-за чего так вышло или кто был зачинщиком, но это не исключало одного: если быть бою, то им уже придется несладко. В этом Флён не сомневался.       Но Вацлав постарался подумать о чем-то хорошем. О доме, семье и знакомым улочкам. Хоть он отвык от планетарной жизни, а все же иногда накатывала тоска. И как оно обычно бывало, эту тоску ничем не убрать из себя. Новые остановки на Закстаноре дарили простое осознание, что это уже другой мир, живущий своей жизнью. Другие правила главенствовали в нем и там Вацлав не находил себе место.       А затем, спустя несколько часов, они собрались в кают-компании, где мужчины, как ни в чем не бывало, рассказывали друг другу разные истории. Ингвар, в своей манере, не оставался в стороне.       — Есть грустная история, но поучительная. Жил я как-то в колонии покрупнее. Уж не помню, лет восемь назад, что ли. Там место еще сравнительно безопасное было. И был у нас парень один, молодой совсем, только школу окончил, считай. Пошел в училище там одно, не в нем суть. И увязался за бабой одной. Там по ходу дела деваха видимо к другому начала клеиться, а паренек решил через полгода после разрыва доказать ей, что он настоящий мужик и для этого выбрал путь выживальщика, — Ингвар передал опустевшую тарелку Софии и поблагодарил ее. — И выбрал для этого зиму. Наверное, чтобы уж совсем мужикастым мужиком себя показать.       Стоило сделать отступление. Зимы в Аракктуре неприятны переменчивой погодой. Природа погружается в сон и поэтому это то самое время, когда нападения существ происходили крайне редко. И в тот злополучный раз температура на местности к ночи спустилась до минус тридцати градусов.       — Вот. К вечеру морозы просто ужаснейшие стали. Ветрюган, мороз — да никто в здравом уме из дома не выйдет лишний раз. А этот черт пошел в лес. Забрался за двадцать километров от колонии и принялся там шалаш строить. Шалаш, мать его, из палок и клеенки. А из инструментов всего ничего: топор, нож, да еще что-то. Жаль пацана. То ли максимализм его убил, то ли, я сейчас подумал, а была ли только в бабе проблема?       — Ну, если бы не в бабе, то и инструменты бы никакие не брал и ничего не строил, — помог Младич разобраться Ингвару.       — И то верно. Но ладно. Не знаю почему, но запомнился этот случай. Разумеется смертей от замерзания происходило немало, — мужчина пробарабанил пальцами по столу, а затем взмахнул рукой. — А парня нашли случайно, и то год спустя. Удивительно, что он там вполне себе сохранился, как говорили. Хотя мне с трудом верится, что там что-то осталось, кроме обглоданных костей. Но хороший бы вышел инженер. Шалаш-то целый год простоял, — Ингвар примолк, как бы показывая всю грустную иронию. — Из, мать его, палок и клеенки.       — Хорошо, что на Закстаноре нет зим, — подметил Вацлав.       — Странно это, что везде там умеренный климат сохраняется, — Иван кинул взгляд на Софию, чем-то занимавшуюся на кухне. — Наверное, их проделки.       — Не наверное, а точно, — добавил Филин.       Спустя еще какое-то время болтовни, флаг внимания перенял Алексий. Развалившись в стуле, будто являясь влиятельным аристократом, он принялся говорить. Тем временем Софья уже сама присела к ним, чему Вацлав несколько удивился. Женщина редко присоединялась к остальным, проводя больше времени с Йосолой или Марией, которые сейчас, кстати, отсутствовали в кают-компании.       — Я вот недавно тут архивы поднял, читал разные неразгаданные дела прошлых лет. И наткнулся на историю перевала Дятлова…       — Ах, эта история, — кинул Младич.       — Да, я тоже читал о ней, — сказал капитан. — Как и много других таких же таинственных дел. Несмотря на весь этот трагизм, мне… Не знаю, как это объяснить. Меня пугает эта неразгаданность. И нравится эта таинственность. Жаль только, что это взаправду так было, а не какая-то книжная история. То есть, погибли люди. И в остальных случаях погибли. Но тайна произошедшего уже не будет разгадана. Уж в наше-то время тем более.       — Давным-давно, судя по записям Архива, документы были доступны для ознакомления. Я все еще про перевал, если что. Теперь-то, само собой, их на Земле не найти, — Тарадон почесал щеку.       — Может быть, вы расскажите об этом деле? — поинтересовался Ингвар.       — Это долгая история, — отмахнулся Мед. — Тебе лучше прочесть об этом самому. Сейчас мы тебе понарассказываем, упустим детали и ничего не поймешь.       — Согласен, — кивнул Вацлав. Он прокашлялся и отхлебнул горячего чая. — Так что да. Истины уже не найти.       Теперь Алексий сел удобнее, опираясь руками о стол. Он, как и остальные, был нахмурен, рассуждая и размышляя об этой истории.       — Да, все это, конечно жесть. Возможно, там была просто бытовуха в итоге, а мы не узнаем. Сам посуди, что если что-то недоразглядели, что-то не упомянули в Архиве. То есть определенно вот так верить я бы не стал.       — Ну, тут мы не можем знать наверняка. Опираясь на то, что есть, у этой истории есть еще одна интересная особенность: буквально все версии произошедшего, если не считать приколы с паранормальными явлениями и подобные, до определенного момента выглядят вполне разумными и последовательными — да, — Флён кивнул. — Так действительно могло произойти… — затем он хлопнул в ладоши. — И тут внезапно возникает несколько факторов, упрямо не вписывающихся в версию и, более того, не просто противоречащих ей, — капитан приподнял палец вверх, — а разрушающих ее до основания. И так со всем остальным! И все. Тупик.       Ненароком люди призадумывались, какого это было жить в 1959 году еще до чудес технологического прорыва. Случись это в нынешнее время, и расследование бы прошло намного глаже. Если бы не одно но.       — Да, так о чем я хотел сказать, — продолжил Мед, нахмурившись сильней. Казалось, что впоследствии у него останутся глубочайшие морщины на лбу. — Не знаю почему да вспоминается случай в наше время.       История, произошедшая восемь лет назад. На Закстаноре II существовало еще несколько малоизученных островов, один из которых принялась изучать экспедиционная группа. Между трагедией 1959-го года и этой — практически никакой, кроме неразгаданной тайны произошедшего. Люди погибли в ходе побега от места стоянки. Часть из них была найдены в трехстах метрах, другие еще дальше. Официальная версия звучит, что все они умерли от магического воздействия. Дикой магии, если говорить проще. Версия с нападением была отклонена, но в расследовании твердо зацепились за магию, потому что ветра в том месте как нигде сильны.       Дикая магия — это особые мистические ветра, которые, завихряясь, могут создавать невиданные ранее эффекты. Азуресы, чувствующие эту энергию, предостерегли человечество, поэтому часть островов Закстанора II незаселены.       Говоря общими словами: группа на Закстаноре столкнулась с нахлынувшими на них магическими ветрами. Часовой, оставленный снаружи, поднял остальных по тревоге, и люди устроили побег. Они старались оказаться как можно дальше от места своей стоянки, но неизученная местность сделала свое дело: часть попала под воздействие дикой блуждающей магии, а другие оказались замедлены пересеченной местностью. А при условии, что дело происходило предполагаемо ночью, то упасть в какой-нибудь овраг было не так уж и сложно.       Как и любая версия, официальная также подвергалась сомнению, хоть и была наиболее убедительной. Азуресы подтверждали, что магические потоки могли нанести травмы, найденные на людях, но, как правило, они бы происходили совершенно произвольно — то есть не только одними переломами или кровотечениями — и действовали бы не выборочно, а сразу на всех.       — Я тогда еще служил. Тогда еще меня не перевели на флот и был я во внешней разведке.       — А, это где ты большую часть времени за играми проводил? — усмехнулся Вацлав.       — Угу. Так вот, был у меня там знакомый, который рассказал немного о том инциденте. Суть довольна проста: в том месте эта магия, наоборот, слаба. Ничего там само не могло произойти. Люди, владеющие магическими способностями, как все мы знаем, — Алексий облизнул губы, — могут прибегать к заклятиям только на Земле и Закстаноре II. Исключение — азуресы. Они единственные, кто могут фокусничать где угодно. Понимаете намек?       — Категорически не согласна! — внезапно сказала Софья, скрестив руки на груди. Как представитель азуресов, пускай и частичный, она уязвилась возможному обвинению. — Все мы также знаем о попытке проникновения Легиона Парайи на Закстанор. Они также прибегают к манипуляции этой своей Пустоты в любое время и в любом месте.       — Да, — Алексий хотел что-то добавить по этой теме, но решил продолжить основное повествование. — Суть не в этом. Пошел слух, что в том месте было обнаружено что-то, обладающее огромными размерами. Что есть запись, как нечто приближалось к палатке и в связи с этим часовой поднял всех по тревоге. Люди бежали от этого. Сама запись, если она есть, помещена под замок.       — Ага, только как в случае с перевалом Дятлова, тут также возникают тупики. Если их настигло что-то то большое, то почему у них в основном похожие травмы? Если бы на них наехала машина — я бы поверил, — Младич почесал висок. С недавних пор его прическа изменилась. Хвост ушел в прошлое и теперь Иван был коротко стрижен, с бритыми висками, боками и затылком. Остальные волосы имели длину не более десяти сантиметров, а то и меньше. Не хватало только еще большей укладки, но и то, что имелось, подчеркивало солидность мужчины. — Версия с параянами правдоподобнее. С 60-х* годов основную группировку разбили, а недобитки разбрелись кто куда. Вот и занесло их на те острова. Только вот никаких стоянок параян там не нашли. Ни следов, ни мусора.       — Я лично, — вновь заговорила София, — рассматривала версию, что между людьми могла завязаться ссора, а кто-то оказался обладателем псионических способностей. Отследить всех таких особенных людей до сих пор непросто. Каждый раз они находят способ увильнуть от системы проверок. Возможно, так могло оказаться и здесь. Можно даже построить полную историю, постараться закрыть вопросы, но здесь нужно чрезвычайное внимание к деталям. Я так не смогу.       — Да уж, — вздохнул Вацлав. — Такие истории наводят порой на меня ужас. Нам остается только гадать. Интересно, это сейчас прозвучит несколько абсурдно, после смерти узнаем ли мы ответы на эти вопросы?       Или же, чтобы увидеть картину полностью, надо посмотреть на нее с другой перспективы, позиции другого пространства?       Истории прошлого завораживали тем, что тогда не было никаких магий, псионических способностей или других вещей, которые известны сейчас, а значит они происходили с помощью вещей и явлений в рамках законов Земли того времени. Вернее, возможности магии как таковой были всегда, но пытаться приписывать ее к событиям того же перевала Дятлова как минимум глупо.       При этом грустным оставалось то, что, даже если это был простой разговор в кают-компании, все эти происшествия стали не более, чем сухой историей с примесью таинственности. Гибель и пропажи людей рассматривалась как статистические данные. Не больше, чем составляющая часть. И как правило на этих происшествиях хорошо наживались. Ложные свидетельства, кинопрокаты, литература, передачи. Нельзя осуждать абсолютно всех. Все-таки некоторые действительно хотели и хотят докопаться до истины. Но, как считал экипаж Фрейи, смотреть те же видео и читать любительские статьи по таинственным историям было бессмысленно. С каждым новым продуктом, все больше приукрашенности и все меньше того, что было изначально. Если уж идти изучать, то только официальные источники.       Вацлав, в силу своей фантазии, иногда представлял, каково было людям, оказавшимся в тех ситуациях. И группа Дятлова, и группа на Закстаноре II, и таинственный человек дела «Тамам Шуд», и остальные. В любом случае, все закончилось. В этих и остальных делах они мертвы или пропали без вести.       

* * *

      Путь домой прошел без происшествий, словно сама судьба отвадила их от бед. И теперь события Аракктура оказались далеки как никогда. Тем не менее, иногда все равно кто-то да задумывался об оставшихся. О тех, кому еще предстояло много работы. Вацлав считал эту операцию недоразумением, но недоразумением появления взбунтовавшегося искусственного интеллекта, который принялся отстаивать свою позицию до конца, ясно осознавая свои преимущества перед человеком. Гонка умов разной природы, вот что произошло на Аракктуре. Что же выйдет в итоге — пока оставалось тайной.       Но это теперь далеко. За множество световых лет. А они дома. Еще не совсем в своих домах, но уже на родной планете. Экипаж собирал рюкзаки и сумки, пребывая на так называемом «низком старте». Люди совсем повеселели, принявшись рассказывать планы и приглашать друг друга в гости.       За главного оставалась Аврора. Хоть к Ингвару уже успели привыкнуть, капитан решил оставить во главе ИИ, чья реакция, в случае необходимости оповещения, не могла конкурировать с человеческой. Что и говорить, Вацлав не до конца доверял Ингвару, хоть тот и принимал участие в его спасении. Тому же было все равно, главное, что местом ночлега его не обделили.       У Ингвара к тому времени накопилось немного деньжат. Вряд ли бы на них можно было устроить безудержный кутеж, но на скромное обновление гардероба хватило бы. Этим мужчина и решил заняться позже. Сейчас же он привыкал к одиночеству на корабле, раз за разом блуждая по его пустым коридорам.       — Вот повезло-то, — прохрипел Ингвар.       Не сказать, что Рагнарссон устал после всего произошедшего, бывали в его жизни вещи тяжелее, но спал он крепче обычного. Блуждал по коридорам, донимая своей болтовней — как казалось самому Ингвару — Аврору. Та время от времени отзывалась, но ничего из рамок вон выходящего он за ней не заметил. После аракктуровских событий ему хотелось проверить, как себя осознает корабельный ИИ.       Когда же на третий день ему надоело безделье, Ингвар принялся заниматься общественной деятельностью. Он сам не знал, что на него нашло. Начал уборку в каюте, а затем продолжил в остальных отсеках. Еще раз перемыл всю посуду и проверил продукты в кают-компании, оценил степень повреждений — оставшиеся все с прошлого раза, так и не залатанные до конца внутренние дыры — и понял, что тут дело стоило оставить специалистам.       Еще позднее Ингвар решил пройтись по городу. И стоило ему выйти, как в лицо ударил прохладный ветер. Вечернее солнце уже касалось горизонта, намереваясь скрыться за ним окончательно. Первое, что учуял мужчина: другие запахи. Его обоняние не было сверхъестественным, но в нос уже били совсем иные ароматы. Вокруг тянулись посадочные места космодрома, а по периметру высились здания, на крышах которых мигали сигнальные огни. По выделенной линии сновали глайд-машины, развозя гражданских или ремонтные бригады. Одну из таких поймал Ингвар, махнув рукой у трассы.       Он не знал ни Закстанор II, ни города. Благо, что имплантат перевода работал исправно и речь окружающих была вполне ясна. Да и у самого Ингвара язык имелся и, несмотря на свой образ жизни раньше, умел общаться. Но другой тип людей здесь сразу бросался в глаза. Ухоженные, спокойные и не ожидающие опасности со всех сторон — Ингвар усмехнулся такому обществу. Вся его жизнь прошла в совершенно иных условиях.       Необычным была и архитектура. Здания разной высоты с украшенным фасадом, колоннами, арками и лепниной разрослись в разные стороны, и от этого Ингвару становилось душно. Со стороны главной улицы то и дело мелькали вывески всевозможных магазинов, будь то продуктовый, бутик или аптека — все они будто соревновались в переливании неона. А сейчас, когда постепенно смеркалось, Ингвар ощутил ту красоту верениц городских огней.       «Попробую-ка я освоиться», — решил он сам для себя, подойдя к крытому прилавку.       По ту сторону сидел андроид, не скрытый никакими кожными покровами, а посему Рагнарссон сразу понял, кто перед ним. У мужчины вытянулось лицо от удивления. После недавней операции видеть андроида, да еще на расстоянии вытянутой руки, было необычно.       — Свежий номер, — сказал Ингвар, протянув купюру. — Пожалуйста, — добавив через силу.       Плавными движениями одной рукой робот принял деньги, а другой протянул газету. Мужчина снова подивился: «неужто бумага?». На деле материал оказался больше пластиком с цифровыми страницами. Кивнув продавцу и еще раз наскоро его рассмотрев, Ингвар отправился дальше. А после похода в продуктовый магазин, вернулся назад, в свое временное жилище.       — Добро пожаловать назад, Ингвар Рагнарссон, — поприветствовала его Аврора. Коридоры тут же обволокло светом.       — И тебе привет, — негромко кинул мужчина в ответ.       Пиво он решил попить именно в каюте. Здесь он чувствовал себя в безопасности, да и непривычно ему было сидеть вот так в кафе и ресторанах. На Аракктуре тоже существовали бары, но пользовались они малой популярностью. Очень редко, что бы там такие заведения не превращались, в конце концов, в столовую.       Сейчас же, ни от кого не скрываясь — Ингвар успел привыкнуть к соседству только с Авророй — мужчина сидел с раскрытыми дверями, пил, читал новости и время от времени пел песни.              Со своей супругой Зденек встретился днем позже. Оказавшись в квартире, Наврич наконец почувствовал спокойствие. Никто их больше не будет атаковать. Никаких внезапных нападений. И, что важнее, теперь ему окажут профессиональную помощь. И все равно не верилось, что такое произошло именно с ним. Столько раз они попадали в передрягу, а не повезло именно ему. Жизнь с протезами, особенно, когда их не планировал, представлялась грустной. С другой стороны, Зденек все чаще думал над тем, что он сам себе нагнетал. Время сейчас другое, и использование имплантата внешних изделий ничем не отличалось от тату — ты просто продолжал с этим жить.       Дорогая жена, как и предполагалось, бросилась в слезы при его первом виде, проклиная всю эту космическую авантюру. Наврич не спешил вступать с ней в перепалку. Он и сам до сих пор не верил, во что вылилось их приключение. Двоякое чувство бушевало внутри: Вацлав определенно предупреждал о разного рода опасностях, по этой причине Зденек и остальные члены команды проходили специализированные курсы и подготовки. С другой стороны, Флён, как командир, допустил такую ситуацию. Допускал и ранее, и только чудом они выходили сухими из воды. А если в Ронуме узнают о злополучной разрушенной станции и ее убиенных жителях, то Зденек, помимо протезов, получит еще и срок.       «Нет», — подумал мужчина, когда остался наедине. — «Это зашло слишком далеко».       Вспоминая все их путешествие от начала до конца, Наврич еще понимал, что, несмотря на все плохое, ему понравилось пребывать с командой на протяжении всего пути. Но времена менялись. Осознание гибели где-то в космосе начало беспокоить еще с пропажи капитана. Изначально Наврич представлял их дело как прогулки по космосу, перевозя людей и грузы туда-сюда, изредка отстреливаясь от пиратов. И по большей части именно так и происходило.       - Да нет, - сказал себе Зденек, глядя в отражение зеркала. - С самого начала эта авантюра... Это приключение стало опасным для всех нас.       Жаль, что расставание произойдет на такой ноте. Но пора было остановиться.              Иногда казалось, что Александр никогда не отдыхал. На корабле его большую часть времени можно было найти на капитанском мостике, пока его пинками не погонишь отдыхать. Дома же, стоило ему прибыть и сделать короткий перерыв, как он принялся помогать по хозяйству. Вместе с отцом они отремонтировали крышу, а затем Саша уединился на земельном участке коттеджа, пропалывая грядки, и постоянно занимаясь этим в одиночку. Дело помогало ему успокоиться от постоянных опасностей, ведь, как и Наврич, он представлял себе работу иначе. Но, в отличие от Зденека, чувство привязанности и ответственности не позволяло сжечь мосты.       Что он мог рассказать родителям? Ничего, что произошло на самом деле. Официально они проводили грузоперевозки до Аракктура. Остальное знать необязательно. Более того, Саша знал, что за ним, как и всеми остальными, следили. Стоило ему обмолвиться о восставших андроидах, как пребудут спецслужбы. Вряд ли произойдет тогда что-то плохое, просто прибегут к использованию амнезиака, который недоступен гражданскому населению, на этом все и закончится. Но это произойдет с семьей. С ним самим проведут множество бесед, внесут записи в личное дело, а затем примутся разбираться с капитаном, добиваясь снятия Соколовского с должности.       Ветер в тот день был мягким и теплым. Солнце не палило, как это, судя по рассказам, происходило совсем недавно. Саша продолжал работать, пока его не окликнул знакомый голос.       Софья с супругом пришли совершенно внезапно. Две семьи дружили с того момента, когда их познакомил Вацлав. Ридарри жили в километре пешего хода от Соколовских, и время от времени одни заходили в гости к другим. Сейчас в руках женщины находился пирог с пасленом, и, учуяв запах выпечки, Саша понял насколько проголодался. Гостей ждать на входе он не заставил.       Ита̀ки Ридарри, супруг Софии, отличался от своей возлюбленной внешним видом. Если же женщина больше походила на человека — вернее, полностью походила, никто бы, глядя на нее, не принял ее за инопланетное существо — то мужчина имел классические лазурные линии, пролегавшие по всему телу. В его светлых недлинных волосах, едва касавшихся плеч, виднелись мягкие фиолетовые оттенки. Не считая простой одежды, на его поясе свешивался меч, сокрытый в ножнах. Итаки был ветераном нескольких конфликтов и войн, но их подробности он рассказывать не спешил.       — Не можешь отвыкнуть от рабочего ритма? — поинтересовалась Софья, когда Александр накрывал стол.       Его родителей не было дома, поэтому гостей пришлось располагать ему одному.       — Мне все равно нечем заняться.       — Вот как.       — Моя дорогая супруга рассказала о ваших путешествиях…       Саша бросил взгляд на женщину. Правду ли она рассказала или, как и он, опустила детали? Женщина кивнула на его вопрос, соглашаясь с первым.       — …участвовать в подобного рода операциях непросто. Но все же лучше, чем быть там, — мужчина легко улыбнулся, — и подавлять волнения соотечественников самим.       — Да, согласен, — после недолго молчания ответил Соколовский, а затем усмехнулся. — Надеюсь, что все закончится быстро. Не люблю, когда гибнут люди, — он тяжело вздохнул. — Совсем не люблю.       Дальнейший их разговор проходил вокруг обыденных вещей. Ридарри рассказывал о своем времяпровождении, пока жены не было дома. Нарочно обмолвился, что его устраивала нынешняя жизнь, полная спокойствия и гармонии. Судя по всему, мужчина не страдал от тоски, находя себе каждый раз дело.              Долго гости не засиживались. Попив чаю и поболтав, словно они все время прожили на земле, Ридарри направились к себе домой, намеренно решив сделать крюк через пшеничные поля. Часть пути они шли молча, наслаждаясь погодой и надвигающимся закатом.       — Кстати, если так подумать, я и сама думала, что все эти полеты будут скукотой.       Софья обхватила руку супруга, а тот деловито засунул ладонь в карман.       — Поверить не могу, что этот парень так далеко зашел, — сказал Итаки.       — Иной раз упорства ему не занимать. Да и он давно уже не маленький мальчик. Тяжело поверить, что он настолько вырос.       — Ты права, дорогая, в это, — мужчина взмахнул рукой, — тяжело поверить. Когда я обращаю внимание на последствия времени, то сам удивляюсь.       — Ты точно не хочешь присоединиться к нам? — с неким беспокойством спросила София.       Двое остановились, взглянув на заходящее солнце, да и просто переведя дух.       — Мне хватило всех этих приключений с лихвой. И моя авантюра, — Итаки подразумевал то самое событие, преобразовавшее Софью в азуреса. — И войны. Может быть, однажды, дорогая, — он положил свободную руку на ее. — А пока что мне хватает работы в саду.       Сад при доме действительно вышел изумительный. Мужчина потратил на него большую часть времени, воплощая свои задумки в реальность. Пребывать там, покачиваясь в кресле-качалке, упиваясь от безделья было большим удовольствием.       Софья обняла мужа, уткнувшись ему в грудь, а тот погладил женщину по волосам.       — Все-таки порой тебя не хватает, — сказала София. — Что если новый вылет станет последним?       Тяжело вздохнув, Итаки прижал ее крепче.       — Но ты все также остаешься в команде. Не переживай, душа моя, все будет хорошо. Мы увидимся с тобой еще не раз. А как захочешь остановиться и вернуться домой, то там буду тебя ждать я, — его голос звучал успокаивающе. — Но я тоже скучал по тебе, ты не подумай другого. Ну, ладно, пойдем уже. Насладимся моментом. Уж больно здесь красиво.       Он был прав. Что-то в Софии осталось человеческим. Постоянное оглядывание назад или попытка заглянуть наперед, совершенно забывая о здесь и сейчас. И теперь, несмотря на совет мужа, женщина предалась воспоминаниям. Весь их путь слился в одну точку, а будущее виднелось не лучшим. Ее все еще беспокоила Йосола. Вряд ли капитан отпустит девушку просто так. Сейчас он наверняка пытался ее переубедить. Что будет, если она останется? Что будет, если не останется? Ничего хорошего в обоих случаях. Команда Фрейи умудрилась влипнуть в дела влиятельных людей. Таинственный Фонд и конфликт Медузового полуострова — как мог экипаж их рода поучаствовать в секретных операциях? София слишком хорошо знала Ронум, и принимать проходимцев на задания не в их стиле. Выходило, всему виной Йосола. Первый раз можно было связать любопытство ДюГанда к ней, а остальные на Фрейе попали под раздачу, отправленные на добывающую станцию. Значит, где-то он присутствовал и во второй раз, у Аракктура, в зоне досягаемости. А если нет, то как — этот вопрос остро стоял у женщины — как они оказались втянуты в борьбу с андроидами? Капитан утверждал, что это из-за хорошей репутации, все-таки их знали не как мерзавцев, но Софья наотрез отказывалась верить, что их участие из-за кого-то, кто «замолвил словцо».       А затем подул сильный ветер, подхватив волосы женщины, и они скрыли ее лицо. Она остановилась, дожидаясь, когда порыв ослабнет, а затем принялась резкими движениями раскидывать локоны назад, не забывая при этом ругаться.       — Я уже и забыл эту твою реакцию! — засмеялся Итаки.       София недовольно нахмурено посмотрела на него, а затем закатила глаза, принявшись расчесывать взъерошенные волосы. Она сама успела позабыть о такой проблеме.       — Ну ничего… Ничего… — пробубнила женщина, продолжая работать расческой, как вдруг ветер подул с новой силой.              В «Стальной принцессе», как и всегда, царила уютная атмосфера. Голые кирпичные стены, устеленные плакатами разных эпох и баннерами, и высокий потолок, откуда свешивались лампы, приглушенным светом пытаясь освещать окружение. За зашторенными окнами виднелась улочка, где сейчас устроили курилку несколько человек, чтобы вскоре присоединиться к оставшимся внутри приятелям.       Здесь варили вкусное пиво, но, как считал Младич, дорогое для простого обывателя. Впрочем, этот фактор сразу отсеивал наличие неприятного контингента, в лице выпивох и малолеток. Только взрослые и адекватные люди, да и те умудрявшиеся время от времени устраивать мордобой, чтобы потом снова пойти пить пиво.       Сегодня все же было безлюдно. Когда Иван пришел сюда впервые, то едва смог найти себе место у стойки. Сейчас же он свободно расположился за одним из столиков, а его самого никто не побеспокоил. В кружке мужчины пенилась черная жидкость, и он время от времени смаковал её вкус.       — Ах, вот и ты, — услышал Иван голос Дмитрия, который, завидев знакомое лицо, тут же плюхнулся поблизости.       — Ну надо же. А я-то понадеялся, что сегодня я останусь один.       Филин не спешил оставлять его, заказав себе своего излюбленного напитка и закуску к нему.       Тарадон усмехнулся. Ему непривычно было наблюдать парня в простой одежде. Даже и не верилось, что в другое время он становился совсем иным человеком. Если взглянуть на его молодое лицо, то можно было счесть его за модника, прожигающего свою жизнь и деньги родителей в пустоту. Но его постоянная усмешка на лице говорила Младичу, что это нарочный образ. Не иначе, как Дима искал себе повод подраться.       — Итак, мы снова здесь.       — Ты наблюдателен, — сказал Младич.       — Чего домой не поехал? — Филин пропустил мимо ушей слова приятеля.       — Как-нибудь позже. Пока нет желания возвращаться, — отмахнулся Тарадон. — Что на счет тебя? — он оперся о стол, скрестив руки.       — Моя семья не смогла принять мое решение и мы, скажем так, в напряженных отношениях. Я обычно здесь снимаю комнаты.       — Прямо в своем костюме?       — Не, он на корабле. Местные вряд ли оценят мое присутствие среди них. Помню, еле сюда вообще добрался. Благо леди Мария была…       — Почему ты вечно называешь ее «леди»? — оборвал его Иван.       — Привычка. Все в ордене ее так называют. А мне нравится, как звучит, — пожал плечами Дима. Младич кивнул ему, что он мог продолжать свой рассказ. — Так вот, была она рядом и с документами проблем не возникло. Хотя нам и пришлось всячески оружие прятать, — после секундного промедления, рыцарь добавил: — Мне, — он вздохнул. — И вот мы снова здесь.       Они чокнулись кружками, некоторое время распивая в молчании и пребывая в мыслях.       — Что решил по поводу дальнейшей работы? Ты остаешься? — поинтересовался Иван.       — Да. Но это не изменит моего мнения. Тот корабль надо было штурмануть!       — Мне все равно, — отрезал моторист.       Снова они замолкли. Младич сходил за новой порцией пенного напитка.       — Так почему ты остаешься?       — Чаще случаются стычки.       — Даже чаще, чем на Земле? — едва скрыто удивился Тарадон.       — Даже чаще, чем на Земле, — кивнул Дима. — Особенно в конце моей службы там, когда мы только и сидели в лагере.       — Но при этом способов умереть в космосе намного больше.       — Ну и что? — усмехнулся Филин. — Я для себя понял, что нет ничего интереснее, чем адреналин боя. А там уж, вдруг за мной валькирии спустятся? — Дмитрий вопросительно изогнул бровь, ехидно улыбаясь.       Младич преподнес кружку ко рту, но на мгновенье замер, глянув на рыцаря.       — Потянуло на мифологию?       — А-га. Ну, а ты сам почему остаешься?       — А я говорил, что намерен уйти? — с насмешкой спросил Иван.       — Нет, не говорил. Просто так спросил. Я сам думаю, что из нас всех уйти может только Зденек, Саша да Софья, — Филин отодвинул опустевшую кружку. — Но только не мы.       Некоторое время Младич сверлил его взглядом. Раздумывая над ответом.       — Ты прав. Без нас кэп нарубит дров.       Оба при этом соврали. Дима был прикомандирован к Марии и не мог действовать без нее. Это как два звена одной цепи. Тарадон же оставался, потому что ему нравилась его работа. И нравились космические корабли. А хорошие знакомые были хорошим дополнением. Сочетание приятного и полезного. Он закрепил свои знания на практике.       А затем к ним присоединился Алексий Мед. Неожиданность его появления заключалась не сколь в самом прибытии, а в приходе в этот паб. Стальная принцесса с давних пор стала местом встречи изначально Вацлава и Зденека, затем и остальных. Они знали об этом месте со скамьи университета. А вот Мед это место невзлюбил из-за высоких цен. Мужчина показательно оперировал этим и постоянно повторял, что мог бы взять дешевый аналог — чаще какую-нибудь дрянь, с несбалансированным вкусовыми оттенками — и сидеть дома.       — И вот он здесь, — подметил Дима.       Они обменялись рукопожатиями, и, усевшись, Мед некоторое время молчал, положив сцепленные руки на стол.       — Я чего-то не знаю? — с еще большим недовольством поинтересовался Младич. — У нас сегодня здесь созыв?       — Нет. Решил промочить горло, а вы тут как тут. Но если ты хотел скрыться, то тебе стоило найти место непопулярное в наших кругах, — ответил Алексий.       Как и остальные, он взял себе пива, вместе со свежим стейком. Вернувшись, Мед тут же приступил к трапезе, чокнувшись с остальными за общее здравие.       — У меня есть идея. Гениальная в своей простоте, — мужчина неспешно прожевал очередной мясной кусок, довольствуясь его вкусом, и запил золотистым напитком. — В виду того, что мы подолгу находимся в космосе…       — Покороче, — сказал Иван.       Алексий бросил неодобрительный взгляд на приятеля.       — В виду того, — начал Мед заново, более твердым тоном, — что мы подолгу находимся в космосе, предлагаю начать варить пиво на корабле.       В очередной раз Тарадон замер, не донеся кружку ко рту. Его брови подпрыгнули от удивления.       — Это гениально, — наконец сказал он негромко.       — Именно, — победно добавил Алексий. — У нас на втором ярусе носовая часть пустует.       — Я, гляжу, ты тоже не обременяешь себя мыслями о дальнейшей работе на корабле? — усмехнулся Дмитрий.       — А должен?       В ответ ему пожали плечами, а Мед меж тем продолжил разъяснять свой план. Оказалось, что уже побывав дома, он успел ознакомиться с несколькими статьями, почитать литературу и присмотреть оборудование. Разумеется на реализацию нужны были деньги.       — Ты об этом Илье скажи. Он всецело поддержит эту идею, — сказал Дмитрий.       — Да и я поддержу, — Младич улыбнулся, кивая собственным мыслям. — Тут главное капитана убедить это вообще реализовать.       — Убедим, — махнул рукой Мед, и салфеткой протер себе рот.       — Правда, когда у нас накроется гравитация, пивас будет везде, — Иван взмахнул руками, подчеркивая свои слова. — И попадает тебе в дыхательные пути, — он вздохнул и в очередной раз покивал. — И ты умрешь от пива.       С приподнятой бровью, взглядом полным скептицизма, Алексий ответил:       — Не худшая смерть. Как говорится, люди умирали и за меньшее.       Идея Алексия звучала заманчиво. Можно было бы открыть даже космический паб и сделать на этом деньги. Мысль заразительно поползла по остальным, и вот уже Младич думал над технической реализацией. Филин разве что вызвался быть на подхвате. Уж лучше, чем ничего. Заодно и пустующее место — за все это время используемое разве что в рамках второго склада, и то редко — пропадет.              В другом конце города, когда уже совсем стемнело, по городу прогуливались Илья и Мария. Никем не беспокойные, они гуляли по парку, выходящему к небольшой набережной с узкой речкой. Большую часть времени молчали, находя в этом идиллию и покой. От другого вида Марии, теперь пребывающей в вечернем платье, Илья совсем отвык. И вновь влюбился в нее, только завидев. Чувства омыли его, смыв напрочь беспокойства о новом вылете и раздумьях. Все стало просто и ему по силам.       Родители Юхельссона уже знали Марию, хоть и без подробностей. Для них она оставалась иногородней девушкой. Главное, что они тепло ее приняли, теперь не отставая с вопросом о браке. Сам же Кристиан сомневался в самой возможности женитьбы. Разве что только сделать вид. Но он был не таким человеком. Ему было хорошо рядом с Марией. Аналогично и ей с ним, судя по словам девушки. Нелегкая ему выпала доля. Жизнь с Марией — это та жизнь в незнании, когда они простятся в последний раз. И, как Илья сказал ранее своему другу, морально он готовился к такому расставанию, но не знал, будет ли в конце концов готов. Проходя под фонарями набережной и наблюдая за огнями проплывающих мимо кораблей, он смотрел на возлюбленную и понимал, что «нет». Никогда не будет он готов к расставанию. И всячески постарается оттянуть этот срок. Ну, а пока он наслаждался прогулкой.       Зайдя в одно кафе, они разговорились, шутя друг другу шутки и вспоминая забавные моменты. Илья ценил подругу за то, что мог говорить все как есть, порой не стесняясь в выражениях. А если Марии нужно было что-то разъяснить, то от этого процесса Илья получал особенное удовольствие. По крайней мере девушка хорошо соображала и понимала, что ей пытались донести. И в целом поговорить с ней можно было о всяком. И смешном, и грустном, и умном, и всякой белиберде.       По возвращении домой, а вернулись они далеко за полночь, они только разулись и медленно прошли в комнату Ильи, которая еще не успела приобрести плачевный вид, как у каюты. Да и Мария не позволяла этого допустить. Девушка упала на большую постель, а Юхельссон уселся за терминал, второпях знакомясь с последними новостями.       — Как все это теперь звучит пусто, — проговорил Илья, глядя на глупые заголовки желтой прессы, обсуждавшей то одних людей, то других. — Все-таки там, наверху, мы стали совсем другими.       — Люди всегда меняются под воздействием окружающих их факторов. Привыкни ты жить здесь, то счел бы за глупость полет. А будь на Земле, имел бы иные ценности.       — Нет, Мария, я не зря согласился на полет, — Илья свернул окна на экране и повернулся к девушке. Ее волосы были разбросаны по всей постели, а руки раскинуты в стороны. Какое-то время она смотрела в потолок, а затем встретилась взглядом с Кристианом. — Поначалу я отнесся скептически, но затем что-то мне подсказало, что это последний шанс прожить интересную жизнь. Да и, — мужчина усмехнулся, — приснился дурной сон. Я уж не помню сюжет, но по ощущениям помню, что я остался и очень жалел об этом.       — А сейчас жалеешь, что полетел?       — Нет, — сразу же твердо ответил Илья.       — Это здорово, — улыбнулась девушка. — Еще лучше, что нам удалось там оказаться вместе.       — Поверить не могу, что ты пошла на это ради меня, — он подразумевал получение Марией отдельного соглашения от магистра. — И поверить не могу, что тебе позволили.       Набравшись сил, девушка поднялась и уселась уже на ноги мужчине.       — Ты бы поступил так же, — и не дав ему ничего сказать, поцеловала его.       Кристиан решительно встал, ведя девушку за собой за руку, а та непонятливо смотрела на него, но поддалась. И вот, когда тихо заиграла музыка, он прижал ее к себе одной рукой, а другой обхватил ее ладонь. Мария тихо засмеявшись, согласилась на этот их медленный танец, посреди темной комнаты, освещаемой только экраном терминала.       — Я с тобой, — прошептал Илья. — Навсегда останусь только с тобой. Даже разделенный с тобой многими милями, я, — он усмехнулся, — всегда буду с тобой.       — Видимо, — Мария усталым взглядом посмотрела в глаза мужчины. — У нас нет иного выбора.       Но как далеко ты готов зайти? Ради любимой? Ради семьи? Ради друзей? Как далеко, и с каким упорством ты будешь пытаться снова и снова?       А они все продолжали свой танец, позабыв и отбросив лишнее. Осталась только эта музыка и они.              Никто не мог сомневаться, что Вацлав возьмет Йосолу переночевать к себе и что она при этом согласится. Капитан решил попытаться переубедить ее в своем решении, а там и завязать романтические отношения. Какое-то отчаянье начало одолевать его, но он всячески старался отбросить гнетущие мысли и делать то, что делается. Простое осознание «тупика в конце туннеля» все равно не покидало. Флён совершенно не мог представить и предположить, к чему приведут его те или иные действия. Он шел прямиком в неизвестность.       Поначалу они снимали квартиру в городе, гуляя по улицам и посещая разные заведения. Йосола даже приобрела себе несколько побрякушек, не имевших для Вацлава никакого значения. Ну, а после они отправились по монорельсу в пригород.       — Наш дом построен в пригороде. Отец построил его, когда люди только прибыли на Закстанор II. И поначалу дом был вдали от города, а теперь как бы вскоре он не стал его частью, — разъяснял мужчина, когда они проезжали мимо полей и лугов до самого горизонта.       — Мда. Мне все еще непривычна мысль жизни здесь, — ответила Йосола.       — Ко всему можно привыкнуть, — пожал плечами Вацлав.       — Да вот эти вот температуры. То холодно, то жарко. Смена одежды по сезонам.       — На Закстаноре не так уж много сезонов, — поспешил поправить ее Флён.       От станции им пришлось пройти некоторое расстояние, и Йосола то и дело останавливалась, чтобы что-нибудь рассмотреть. То ее заинтересовали растущие цветы у дороги — на деле оказавшиеся обычными цветущими одуванчиками — то помогла перевернуться жуку.       «Вот ведь беспокойная душа», — подумал Вацлав, но не мешал девушке.       Дома, к счастью, никого, кроме матери и андроида, не было. Сестра давно переехала к своему мужу, а брат все служил. Пожилая женщина встретила старшего сына с распростертыми объятиями и совершенно не удивилась приходу так называемой подруги, тут же принявшись накрывать на стол. И разумеется, во время трапезы, на Йосолу посыпались вопросы. Вацлав уже хотел было вмешаться, но девушка оказалась общительной, капитан такого и не ожидал. Думал, что она будет всячески скромничать.       Итак, она гостья с другого мира, родившаяся на Закстаноре II, а затем взятая семьей на станцию, и теперь работающая на Фрейе. История понравилась даже самому Вацлаву и ему оставалось только согласно кивать.       — Вы смотрели новости про ту планету? Я боюсь, что Симмитру послали туда, — опечалено сказала женщина. — И чего только людям спокойно не живется? Может быть, Ронум не так хорош, но после расселения на Закстаноре довольно непросто наладить производство на новой планете, — все сетовала она. — Да и прямо они там лучше заживут, как сами по себе станут.       — Мама, мы сопровождали конвой до Аракктура. Можешь быть спокойна, если Симмитра там есть, то его корабль в безопасности. Сама подумай, зачем ему на саму планету высаживаться? Прикроет солдат с орбиты и все.       — И то верно, — согласилась матушка. — Ладно, я на время оставлю вас.       Женщина улыбнулась и неспешно отправилась вглубь дома.       Йосола повертела головой, осматривая жилище и столкнулась взглядом с Руби. Андроид смотрела на девушку — по крайней мере делала такой вид — замерев в одном положении и иногда моргая.       — Ах, это Руби, — поспешил познакомить их Вацлав. — Наш андроид. Матушка решила приобрести ее, когда все мы разъехались. Ну, — мужчина неловко почесал затылок, глядя на замершего робота. Ее лицо не выражало ничего. Взгляд был пуст. — Ей теперь не одиноко.       — И каково тебе быть рядом с ней? — поинтересовалась Йосола, совершенно не стесняясь робота.       — Никак, — капитан вздохнул. — Руби, будь добра, приготовь комнату для гостьи.       Андроид натянула улыбку и кивнула, голосом подтвердив принятие команды и затем исчезла по лестнице на втором этаже.       А меж тем Флён колебался. Надо было уже сказать Йосоле то, что требовалось. И подвести черту под их вопросом. Вместе они вышли на веранду, усевшись в соломенные кресла. С собой Вацлав захватил и облепиховый чай, который ему так нравился.       Сад цвел и в этом была заслуга супруга Софии. Мужчина знал, что он любил заниматься у себя на участке и иногда помогал здесь. Сами они жили на другом конце области, но монорельс от них пролегал напрямую сюда, поэтому не возникало проблем в пути.       — Красиво, — подметила Йосола, не удержавшись и подойдя ближе к изгороди. Опершись о нее, она приблизилась лицом к цветущему дереву, вдыхая его ароматы.       — Да. Наверное, как я стану стариком, то тоже займусь своим садом, — сказал Вацлав. Девушка никак не отреагировала. И из-за возникшей неловкой паузы Флён не знал, как продолжить. — Ладно, Йосола, шутки в сторону. Хоть мы только приехали, но ты и сама знаешь, что я хотел бы подвести итог нашего разговора, — получилось сказать это без всякой неуверенности и юношеского запинания, которое обычно возникало у него время от времени в такие вот жизненно важные для него разговоры. — Мы должны поговорить.       Йосола не оборачивалась.       — А надо ли? — угрюмо спросила она.       — Да. Я думал над твоими словами и все еще не понимаю причины твоего решения.       — Поверь, тебе не стоит этого знать.       — Нет, Йосола, стоит. Я капитан корабля, а ты — член экипажа. Если бы ты действительно хотела уйти, то придумала хоть что-нибудь, а не эти твои загадки, — Вацлав продолжал говорить спокойно, словно контролировал ситуацию. На деле же ощущая себя бредущим по лезвию ножа. — Тебе некуда идти, не к кому обращаться. Мы нужны тебе.       — Вац, пойми, — когда обернулась Йосола, ее лицо выражало страх перед чем-то неотвратимым и боль, будто она теряла что-то дорогое. — Вы и правда нужны мне, но ты даже не представляешь, в каком смысле.       — Так объясни же! — капитан встал и подошел ближе. — Мы можем все урегулировать, если пообщаемся. Мы сможем найти консенсус.       — Почему я, в конце концов, не могу просто уйти? — Йосола выглядела жалостливо. Отчасти Флён начал чувствовать себя неким тираном.       — Понимаешь, Йосола, дело не только в моих хотелках. Ты ведь прекрасно понимаешь, что когда тебя найдут, то впоследствии узнают о станции. А затем нас призовут к ответу. А может чего и хуже. Хотя, — Флён махнул рукой. — И в хотелках дело. Уж больно я привык к тебе, — он не смотрел на девушку, окидывая взглядом сад. Чувство сдавливания горла все усиливалось. — Ты мне нравишься и без тебя на корабле будет пусто. Да и мы столько успели вместе пережить. Относительно вместе, разумеется. Когда тебя найдут, то обязательно допросят, а затем примутся исследовать. И я крайне сомневаюсь, что они будут делать там тебе только укольчики. А мне больно даже представлять, что тебя будут мучить. Да и, если уж говорить начистоту, то я, — дальше мужчина сказать не смог. Слова застряли и все не желали вырываться наружу. Он облизнул губы, оперся об изгородь, вновь осмотрелся, а затем, вновь встретившись с печальным взглядом Йосолы наконец сказал: — Люблю тебя.       — О нет, — лицо девушки опечалилось еще сильнее. Рукой она прикрыла рот и отвернулась. Отросшие длинные волосы скрывали ее лицо.       И снова потянулась неловкость. Тишина кричала громче звука, но Вацлав не знал, что можно было еще добавить, что нужно было сейчас сделать. Он ничего не знал.       Мужчина заметил, как на деревянной перекладине постепенно появлялись мокрые следы. Йосола плакала и это бритвой разрезало душу.       — О, Йосола, ну что ты? Ну не стоит плакать. Это ведь все не повод, чтобы плакать.       — Да, радоваться надо, — выпалила она ни то от злости, ни то от боли.       — Не надо ни радоваться, ни плакать. Зачем впадать из крайности в крайность?       Что делать?       Некоторое время он так и стоял, наблюдая как ее тело вздрагивает. Йосола не просто плакала, но рыдала. И, обессилевши искать подходящие слова, Вацлав попросту обнял ее. Больше всего Флён не любил женских слез. Знала ли об этом уже Йосола?       — Ну, ладно уж, хватит тебе. Все мы живы, никто не умер, — если мужчина не понимал причин Йосолы покинуть команду, то сейчас не понимал ее реакции еще сильнее. — Давай попьем чай и отложим этот разговор. Ты примешь решение, а я… — он покивал собственным мыслям и сказанным словам. — Постараюсь принять это.       В ответ ничего не донеслось. Йосола продолжала плакать, но однажды Вацлав услышал краем уха ее слова: «лучше бы вы были мерзавцами». Как бы мужчина не пытался узнать, что это значило, ответом ему было молчание.       Так они стояли долго. Капитан даже потерял счет времени, и начинало уже смеркаться. Но и оставить Йосолу он не мог, пускай она даже была в границах его дома.       — Извините, что прерываю вас, — послышался голос матери. Вацлав обернулся к ней. — Я пойду, прогуляюсь, а вы располагайтесь.       — Ох. Тебе составить компанию?       — Нет, что ты. Лучше помоги гостье обустроиться. Йосола, верно?       Девушка обернулась и согласно кивнула. От следов тихой истерики простыл и след, сменившись на широкую улыбку.       — Да, хорошо, мама. Как только допьем чай, — сказал Вацлав, посматривая на Йосолу.       Как ни странно, дальше девушка вела себя бодро. Ей будто отшибло память, и она, позабыв о своих недавних слезах, теперь болтала с Вацлавом на всякие пустяки, в основном задавая вопросы. Чаем она запивала печенья, оставленные матушкой Флёна на столе. Еще удивительней стало, когда она внезапно стало веселой, принявшись щекотать мужчину. А тот же чутко на это реагировал, но пришлось контратаковать и Йосола залилась смехом, извиваясь подобно змее.       — Мне нравится твоя фамилия — Флён, — сказала она, когда они упали на диван, выдерживая перерыв в их борьбе.       — Да? И чем же?       — Мне сразу представляется маленькая птичка.       — Один мой знакомый говорил, что я смеюсь как сорока, — Вацлав отвернулся и добавил: — Знать бы еще как смеются сороки.       Непонятным было, как воспринимать смену настроения Йосолы. Однако, даже если так, вечернее время они провели хорошо. И все же Вац хотел узнать точно, что же Йосола решила. Не мог он вот так оставить все в неопределенности.       — Пожалуйста, дай ответ завтра, — сказал он на прощание девушке, оставляя ее в выделенной комнате. Там же осталась и Руби, если бы Йосоле что-то потребовалось. Впрочем андроид освободилась практически сразу, приступив к последним хозяйским делам на сегодняшний день.       А вот Вацлаву до утра стоило дотянуть самому. Представляя дальнейшую жизнь без Йосолы, ему становилось тошно. Но что-то внутри неистово рвалось связать судьбу именно с ней. Да и где он еще сможет найти себе женщину, когда? Неужели ему так и суждено будет блуждать в одиночестве? Видимо, так и есть.       «Не иначе, как плата за мечту», — подумал мужчина, не находя иных объяснений.       И все-таки он не мог устраивать перед Йосолой истерики, упрашивая ее остаться, пытаться привить любовь к себе. Завтра утром она даст ответ, а ему останется с честью и смирением принять уготованную судьбу.       Но судьба оказалась намного суровее.       С утра, часов в восемь по местному времени, Вацлава разбудил перенаправленный звонок. Руби успела ответить, но звонившему требовался именно капитан.       — Доброе утро, капитан, — голос Джоруда ДюГанда молотом ударил по сонному человеку.       — ДюГанд? Что Вам нужно? — непонимающе спросил Флён.       — Вы хорошо поработали на той операции. Сольбано не врал, что Вам можно доверять.       — Мы вроде показали себя, еще тогда на станции, — недовольно сказал рыжеволосый мужчина. Мысли путались, не отойдя от сна.       — Именно. Но есть кое-что, что меня гнетет, капитан. У Вас есть вещь, которая по праву принадлежит мне и моим людям. И я хотел бы, чтобы Вы ее вернули.       Эти слова сразу же привели Вацлава в чувство. Ему показалось, словно перед ним внезапно оказался опасный хищник и напряжение резко разнеслось по всему телу. Унизительно! Джоруд наконец разыграл свои карты и теперь решил забрать Йосолу. И еще называл ее «вещью»! Цинизма ему было не занимать. Он говорил что-то еще, но Флён настолько сильно растерялся, что все слова обходили стороной.       — …Капитан, я знаю, что она у Вас. И я мог бы воспользоваться своими полномочиями, чтобы призвать спецподразделения. Но Вы еще мне нужны.       — Я… Джоруд, я сейчас в отпуске и раз Вы звоните сюда, то знаете, что я дома. Дайте мне хоть немного времени разобраться.       — Хорошо. Я позвоню еще раз через шесть часов. Надеюсь, мы найдем общий язык. Ведь, поверьте, Вам не нужны проблемы, которые Вы можете получить.       Связь прервалась. Вацлав сидел покинутым на своей постели. Вот его прежняя жизнь и подошла к концу. Теперь все серьезно. Если он отдаст Йосолу, то все будет как прежде. Только внутренне он себе не простит, что отдал своего человека. А если нет… Флён скрыл лицо за ладонями.       «Всю свою жизнь я старался жить по уму, по совести. А теперь, чтобы я ни сделал, все окажется ужасным», — вчерашний разговор с Йосолой отошел на второй план.       Еще больший груз повис на шее, и теперь Вацлав осознал совершенно четко: он не вынесет его. Посидев еще немного, взвесив все «за» и «против», наскоро придумав план, мужчина все же пришел к решению. И сейчас вся команда получала экстренные сообщения о возвращении на корабль в связи с тревогой. Он не отдаст Йосолу.