Твои улыбки

— Так ты Шастун, да? — раздалось за спиной Антона, в то время, как он заправлял свою новую кровать. Комната оказалась не такой большой, как предполагал Шастун. Всего лишь две кровати у противоположных стен, между ними окно, напротив всего этого небольшая кухонка. Конечно, факт того, что кухня с ванной были при комнате, не мог не радовать, однако слишком тесно, казалось, словно в коробке. А может так только для него - человека, который боится близко стоять к кому-либо, и под значением слова "близко", подразумевается "метров 10". Общага. Отвечать на вопрос юноша не собирался, хоть и удивился, что незнакомец знает его фамилию. Он доставал вещи из рюкзака, клал их на кровать, складывал и запихивал в их общий шкаф, где уже лежали чужие футболки настолько разнообразной расцветки, что немного рябило в глазах. Вешалок было немного, штук 10, 5 из них были заняты. Нужно будет закупиться. — Молчание знак согласия, — ухмыляется сосед и отрывается от кухонной тумбы, подходит ближе, видимо затевая продолжить разговор. Шастун инстинктивно дергается и тут же заливается краской, отходя дальше. Неужели не понятно, что он не хочет заводить диалог? Он не хотел бы общаться с такими людьми, как его сосед. Это совсем не его "вайб". Хотя, возможно, это хороший шанс зажить по-новому и начать писать историю в новой тетради. Раньше, наверное, у него просто не хватало денег на эту самую тетрадь. Юноша оборачивается и оценивающе пробегается по фигуре парня, пока тот наливает себе чай в какую-то ярко-желтую кружку и не обращает внимания на новоприбывшего. Это шанс рассмотреть человека, с которым Антон будет жить ближайшие года три-четыре, неизвестно, на каком курсе его сосед. Черные, смоляные волосы, в которых красиво путается солнце, грубоватые черты лица, вздернутый нос и пухлые губы, шикарные, — другого слова не найти, — руки, с выступающими венами. Отсюда не совсем видно, какого цвета глаза, но легко понять, что они очень светлые. Внезапно объект наблюдения Антона поднимает на него заинтересованный взгляд и улыбается, когда тот смущенно отводит глаза, вновь принимаясь за распаковку. — А я Арсений, — так, между делом, вставляет парень и отворачивается к окну, подставляя лицо солнцу, — хорошая погодка, да? Антон снова поднимает голову, облизывает пересохшие внезапно губы и смотрит на… Арсения. Это такое красивое имя, — думает Шастун, разглядывая, как Арсений жмурится от лучей, прикрывая глаза, едва ли не мурча от удовольствия, и уголки его губ медленно ползут вверх. «Мальчик-солнце» — мельком бежит мысль, но так же быстро исчезает. — Неприятно, — немного хриплым голосом отвечает Антон через пару секунд немой паузы. - Познакомиться. Неприятно с тобой познакомиться. — О, ты умеешь разговаривать, — мгновенно реагирует Арс и отпивает из кружки, не смотря. — Не привыкай. — На каком ты факультете? — игнорируя последнюю фразу, спрашивает невероятно красивый сосед. В ответ ему отдается тишина, и он все-таки раскрывает веки и оглядывает комнату. Никого. Сделав еще пару глотков чая, Попов выплескивает его в раковину, ставит кружку на место и кидается на поиски юноши, закрывая дверь на замок.

***

Арсений, если честно, был здесь давно. Он жил в этой комнате целое лето и даже отчасти весной и знает каждого поголовно из курса старше. Знает, с кем следовало бы общаться, а кого лучше сторониться. И, конечно, у него уже есть список всех новеньких на его потоке. Каким боком он оказался здесь раньше всех? Его тётя, сестра его погибшей матери, работает здесь профессором, "профессоркой" - так называл её Арс, и когда она услышала желание мальчика о том, чтобы поступить на актерское, она сразу приплела его сюда. В доме, где никогда никого нет, оставаться не было смысла, одиночество сжирало Арсения. Поэтому ему разрешили перебраться в комнату общежития при институте, тут все равно никто пока не жил, а в соседних комнатушках постоянно кипела жизнь. Он уже освоился здесь, знал где туалет, ванная, кухня… Благо, в его комнате был весь этот набор, но он все равно выходил часто на общую кухню, чтобы, вдруг, с кем-то познакомиться и подружиться. Но дальше "смол-толка" пока не заходило. В самом учебном заведении он знал где находится какой кабинет, зам. кафедра, учительская. Был знаком со всем составом преподавателей и стал любимчиком многих. Это пока они его еще на семинарах не слышали. Сейчас он бредет по цветущей или скорее уже по завядающей аллее во дворе. Он часто проводил здесь время летом, поэтому считает, что его новому другу оно может тоже приглянуться. Тут были самые разнообразные цветы, от одуванчиков до роз. Арсений считал, что это самое прекрасное место не только в пределах высокой ограды, но и за ней. Глубоко вдохнув приятный запах, Попов почувствовал нотку табачного дыма и судорожно начал искать её источник. Парень всегда задыхался от этого дыма, как и сейчас — начинал кашлять, а глаза — слезиться. Наконец увидев за деревьями высокую шпалу, похожую на человека, он кинулся к ней и вырвал из тонких пальцев сигарету, тут же бросая ее на землю. — Ты меня уже заебал, — злобно прошипел Антон и выдохнул с этими словами последний дым из легких в лицо Арсения. После этого он снова скрылся из зоны видимости, а в голове крутилось только одно слово. «Голубые».

***

Забежав в комнату и забрав кошелёк, Шаст решил все-таки докупить всякой всячины для выживания, пока есть время. Он закрыл за собой дверь, случайно слишком громко хлопнув ей, и как только обернулся перед ним стоял никто иной, как улыбающийся во все 32 Арсений. Закатив глаза, Антон поспешил к лестнице, ведь возможно скоро сюда нахлынет волна перво-второ-третье-курсников, сбивая с ног. Однако пройти ему не дали: — Ты знаешь, что курить плохо, Антон? — не унимался Арсений, вставая на пути. Юноша лишь что-то многозначительно промычал в ответ и сильно оттолкнул надоедливого парня. Зыркнув на него со всей ненавистью, что бурлила у него внутри, он отряхнул рубашку и начал спускаться по лестнице. Арс замешкался. Кусая губы и прищуривая глаза, он смотрел вслед Антону и, что-то решив для себя, побежал за ним. — А знаешь, я все равно хочу дружить с тобой, — поравнявшись с ним начал Попов. — Как жаль, что не взаимно, — фыркнул Антон и вышел из здания, кивнув вахтерше. — Не позже 23, чтобы были тут! — крикнула она и любезно улыбнулась Арсу, — Аккуратней с ним, Арсюш. — Да-да, Зой Михайлн, все будет в порядке, — отмахнулся тот и продолжил догонять свою жертву. — Куда ты вообще так спешишь? — В магазин. — Зачем? — Чтобы ты, блять, спросил. Отъебись уже от меня, — повысил голос Антон и остановился в поисках выхода наружу. Хорошо, что ворота были ещё открыты и можно было выйти в город. Все люди или ещё сидят в зале, или гуляют по коридорам, поэтому никому нет никакого дела до сбегающего из дозволенной для прогулок территории хулигана и бегущего за ним воспитанного, всем известного, мальчика. — Я весьма упертый, знаешь? Антон снова что-то промычал и оглянулся на дорогу, проверяя наличие машин. — Да иди ты помедленнее! Шастун перебежал через переход и достал из кармана почти пустую пачку сигарет. Ему не дали докурить прошлую и позапрошлую сигарету, и желание вдохнуть яд выросло слишком быстро. — Да выкинь ты эту гадость! Антон старался не замечать его, правда старался. Но ещё чуть-чуть, и он ударит этого придурка чем-нибудь тяжёлым. Зажав палочку между губ, он зажег кончик и с удовольствием разглядывал, как он становится огненно-красным. Юноша затянулся и выдохнул дым, чувствуя феерическое облегчение. Со стороны послышался кашель, и он улыбнулся. — Как ты ещё не подох от этой херни… — будто умирающим голосом выговаривает Арс, чуть ли не через каждое слово прочищая горло. Шастун пожимает плечами и уже видит магазин на горизонте, поэтому прибавляет шаг. Тучи скапливаются, и на улице, кажется, начинается дождь, что очень странно, ведь ещё ранним утром светило солнце. «Где-то будет радуга», — радуется Арсений, все так же шагая ровно с Антоном. Он косится на него и хмурит брови. Какой странный парень, да? Вроде симпатичный малый, светлые волосы, но глаза будто… Серые. Конечно, Арс заметил, что они зелёные, не дурак. Он просто осознает, что раньше они были куда контрастнее и насыщеннее, наполненные жизнью. От этого ему становится не по себе. — Шаберёнок, — выпаливает он, чем наконец вызывает хоть какое-то внимание, в виде грозного взгляда. — Чего? — выплевывает Шаст. — Шаберёнок, — более чётко повторяет Попов, — так я буду тебя называть. — Еще чего. Моё имя Антон, ты вроде как в курсе. — И что? — смеётся Арс, — ты тоже знаешь моё имя, но ещё ни разу его не использовал. Антон просто махнул рукой и зашёл в магазин. Арсений все время прыгал вокруг него и постоянно что-то спрашивал, не получал ответов и продолжал сыпать вопросами. Терпение заканчивалось. На самом деле терпение заканчивалось еще тогда, когда на входе в супермаркет Арс буквально умолял покатать его на тележке, пока никто не видит. Или тогда, когда он запрыгнул на специальную машину для перевоза тяжестей и начал воображать себя серфером. Ну, в крайнем случае тогда, когда он высказывал целую дискуссию о том, что его не пустили в детскую комнату, потому что ему уже больше 12-ти. Парни уже стояли у кассы, пересматривали свои товары и проверяли, все ли они взяли. — Вешалки! — вскрикнул Шастун в последний момент и увидел, как подпрыгнул Попов, мигом куда-то улетая. Забив на это, да и на вешалки тоже, и хмыкнув, он дождался своей очереди, расплатился, ответил на все вопросы явно флиртующей молодой кассирши о том, есть ли у него пакет или карта, или девушка, заметив кольцо на безымянном пальце ее левой руки, грубо попрощался со словами: «передай привет мужу, сладкая», и уже был готов бежать под дождём быстрее до корпуса, когда его остановила чья-то рука на плече. — Вешалки, — задыхаясь протараторил Арсений и всунул их в чужой пакет, — и зонт. Он раскрыл огромный чёрный зонт и подошёл слишком близко к Шасту, внутри которого что-то взорвалось. — Так, блять, — Антон выронил из рук два больших пакета, и они упали на влажную землю. Терпение заканчивалось. Резко схватив Арсения за шкирку его светло-джинсовой куртки, он завёл его за угол, сразу же впечатывая в стену. — Слушай сюда, мальчик, — рычит он ему в лицо, — во-первых, я никакой не "шаберёнок", это слащавое прозвище будешь применять на своих подружках, во-вторых, я буду курить столько, сколько я захочу, я не собираюсь меняться ради тебя и скрываться постоянно, как от матери, в-третьих, мы никогда не будем друзьями, в-четвертых, мне не нужны твои вешалки, твоя доброта и тупо твоё присутствие рядом со мной. Ещё раз ты подойдешь ко мне, я клянусь, я изобью тебя до полусмерти. — Ты такой забавный, когда злой, — несмотря на всю опасную ситуацию и возможность быть убитым прямо здесь, Арс не замечает всех слов, а просто разглядывает лицо Антона в такой близи. Шастун сначала удивленно поднимает брови, а потом срывается на рык, но успевает толкнуть Попова, чтобы сжать кулак и ударить в кирпичную стену, а не в смазливое личико. Кожа стирается и начинает немного кровоточить, и боль вразумляет Антона, успокаивает. Он делает глубокий вдох и отходит. Закрывает глаза и выдыхает. Краем глаза смотрит на угнетенную невинность, и злость снова начинает закипать в нем, однако он может это контролировать. Теперь может. — Не подходи ко мне. И уходит. Радуется тому, что пакеты лежат нетронутыми, забирает их и бежит в тепло и сухость, чтобы унять своё бешенное сердцебиение. — Такой классный, — шепчет Арсений в пустоту и улыбается, поднимая взгляд на выходящее из туч солнце.