Твои улыбки

Антон вернулся очень поздно. Хотя точнее сказать — «рано», так как длинная фигура показалась на пороге комнаты в полпятого утра. Дверь предательски громко скрипнула и ударилась о стену, после чего юноша вздрогнул, проверяя, не разбудил ли своего соседа. Но обе постели были не заправлены, простыни бесформенно свисали к полу, а подушки вовсе сбились к стене. Оглядевшись, парень никого не заметил, поэтому, снисходительно фыркнув, он бросил ключи в вазу и снял куртку, от которой несло табаком и немного перегаром. Половицы заскрипели под босыми ногами юноши, но тому было фиолетово. Словно зачарованный, он подошел к окну, и глаза, прежде насыщенно-зеленые, сейчас отражали нежно-розовые и золотые оттенки. И чем ближе он подходил к стеклу, тем шире раскрывались его веки. На улице было пусто, потому никто, кроме Шастуна, не видел сейчас того, что творилось на небе. А именно огромные пушистые облака самых разнообразных пастельных цветов. Это завораживало. Солнце только медленно поднималось из-за горизонта, пока Антон умело открывал створки окна, дабы вдохнуть свежий, слегка морозный, воздух. Он обожал восходы. Никому не говорил об этом, ведь… Он же парень, а это по-девчачьи. Гендерные стереотипы, блуэ. — Вернулся? — послышалось сзади и эхом отразилось где-то на самом дне сознания. — Антон? — А? — оторвавшись от восхитительного зрелища, откликнулся он и повернулся. На пороге стоял Арсений в легкой, домашней темно-синей футболке и бриджах. Он прижимался к косяку, как прошлым утром, и наблюдал за потерянным в каком-то мире пареньком. — Ты чего тут? — спустя немую паузу, в течение которой Шаст уже успел отвернуться обратно, а Арс три раза подумать перед тем, как спросить, — всё же спрашивает. — Н-ничего, — заикающимся голосом отвечает Антон и с трудом отходит от окна. — Пусть открытым будет, — и уже хочет пройти мимо Попова, как тот вытягивает руку, преграждая ему путь. — Может поговорим о сегодняшнем утре? — Нет. — Тогда пойдем, — Арсений, на самом деле, никуда не хотел вести его, поэтому несколько секунд бездумно вглядывался в испуганные стеклянные глаза, а потом в его голове что-то щелкнуло, и он подтолкнул Шастуна к проходу. — Я тебе кое-что покажу. — Что? — как бы он ни пытался выглядеть не заинтригованным, Арс все равно заметил, как в тех самых глазах зажёгся интерес. — Я никуда не пойду, — одергивает руки и спешит ретироваться, однако ему снова не дают уйти, крепче сжимая запястья. — Я не собираюсь убивать тебя, просто хочу показать… — Что? — Да пойдем же, — смеется и надевает свои домашние тапки, накидывая сверху кофту, в то время, как Антон, смерив его подозрительным взглядом, надевает свои кеды. — Далеко? — Совсем нет. Арсений снова схватывает Шаста за руки, чтобы тот не выскочил, и бежит с ним по лестнице наверх, забыв про открытую настежь дверь. Остается еще пару ступенек, когда оба парня начинают задыхаться, но пройдя до конца, облегченно выдыхают. Попов подходит к двери, на которой не написан номер, а значит, — что это никакая не комната. Достает из кармана ключ, пока Шастун думает, в какой момент он успел его захватить или был ли тот всегда при нем? Он просто стоит, опираясь на стену, и пытается отдышаться. — Готово, — хрипит Попов, открывая вход. — Ты пропускаешь меня вперед, потому что ты джентльмен или потому что там призраки? — чуть шепчет Антон и слышит в ответ усмешку. — Хочешь, я пройду первым? — Хочу. Арсений заходит в темный тесный коридорчик, открывает еще одну железную дверь, но уже без ключа, и за широкой мужской спиной Шастун видит то, от чего его рот непроизвольно открывается. Он машинально делает шаги вперед, пока полностью не выходит на… Крышу? Арс привел его на крышу? Зачем? Антон судорожно вдыхает воздух, наполняя легкие наконец совсем не ядовитым, в отличие от табачного дыма. Над головой раскинулись те облака, в которые он влюбился буквально за пару секунд. Розовые, голубые, оранжевые… Само небо было нежно-нежно фиолетовым, и пусть солнце уже заступало на свое место, месяц все равно не желал уходить, оставаясь на высоте купола. Чуть ниже горизонта виднеются верхушки питерских крыш самой разной формы. Проспект, что по ту сторону забора, сейчас пустует, мигает желтый сигнал светофора, однако ночные фонари уже выключаются. С правой части их университета — лес. И можно лицезреть только вышки самых высоких елей и сосен. Оттуда же — из леса, — доносится пение ранних птиц, разрушающее мертвую тишину. Красиво. — Ну как? — в нетерпении спрашивает Попов, стремясь произвести хоть какое-то впечатление. — Тут… Невозможно красиво, — с придыханием отвечает Антон, впервые за все время на крыше подмечая, что Арс не сводил с него своих глаз, пока тот рассматривал атмосферу в округе. — Но… Зачем? — Что «зачем»? — Зачем ты привел меня сюда? — отвлекаясь от природы, Шастун переводит взгляд на Арсения, и тот закусывает губу. — Потому что я подумал… Тебе понравится, — щеки покрылись легким румянцем, от чего легкая улыбка отразилась на счастливом лице Шаста. — Мне понравилось, — садясь на теплую поверхность, парирует он и продолжает жадно оглядывать каждый новый открывшийся угол. — Я очень рад, — слишком тихо, чтобы его услышал Антон, шепчет Попов, и садится рядом. Тут и правда очень красиво. Честно сказать, он был здесь последний раз лишь в самом начале лета, когда солнечные рассветы и закаты перестраивались. Ему не было нужды приходить сюда, и он также никого сюда не водил. Он знал, что Зоя не будет против, так как сама доверила ему этот ключ, но всё же не водил. А сегодня, увидев завороженного сонным небосводом парня, он решил, что можно всё-таки воспользоваться его возможностью. На пользу себе и окружающим, как говорится. — Ты так и не расскажешь, зачем ты это сделал? — раздается рядом, выводя Арса из собственных мыслей. — Я же сказал, потому что тебе должно было пон… — Я не об этом, — устало перебивает Шаст, качая головой, — Дым. Зачем ты вдыхал его, зная о последствиях? Арсений сжался всем телом и на секунду крепко зажмурился. Дружба основывается на доверии, честности и правде. — Мне нужно было лечь в больницу на пару недель, чтобы избежать некоторых проблем, — выдает он, выжидающе глядя на профиль Антона. — Каких же? — не унимается тот, заставляя Арса все больше нервничать. — Долгая история, давай расскажу, когда мы спустимся домой и… — У меня много времени, я не собираюсь уходить. Попов резко вздыхает, понимая, что бежать некуда. Что придется все выкладывать. — В общем... Когда я был маленький, у меня и моего отца был бизнес. Ну, я просто рядом бегал, помогал кофе принести, бумажки всякие… Был его правой рукой, пока вся наша деятельность не покатилась ко дну, а я, как несовершеннолетний, остался без матери, и если бы отец лишился работы, меня бы отдали в дет. дом, а никому этого не хотелось. Поэтому пришлось влезать в огромные долги, чтобы поставить на ноги весь наш непосильный семейный труд, — заметив, как начинает трястись Антон, Арс снимает свою кофту и хочет отдать ее, но тот говорит, что все в порядке и просит продолжения. — Ну, как хочешь. Мы у кого только не просили помощи, все компании обзвонили! А мне тогда было лет 14, много было таких же, как и я, в чужих конторах. Все они, конечно, дали нам нужную сумму, а бизнес все равно разрушился. А отец, он… Не выдержал этого. — Если хочешь, можешь не продолжать, — утешающе сказал Шастун, подвигаясь ближе. — Нет, это еще не все… Так вот. Он умер от инфаркта лет 5 назад. Да, пять лет назад… Суть в том… Что все долги выпали на меня, и люди, которым срочно нужно всё вернуть, приходили ко мне, просили столько, сколько у бедного студента и в мечтах не было, и я просто… — Антон сильно сжал чужую руку, сам не заметив этого жеста, также следя за каждой эмоцией Арсения, который не мог не заметить этого, — Я просто хотел переждать бурю, засесть в месте, где меня не достанут, но ты мне помешал, и тут я наверное должен сказать… — Что я мудак? — Должен сказать: «спасибо», — улыбается и указывает на сцепленные воедино руки, после чего Шастун тут же одергивает свою, заливаясь краской. — Спасибо, что поделился. И, Арс? Деньги? Серьезно? Ты можешь взять кредит, лучше туда выплачивать, чем им! — фыркает Антон, но тут же смягчается, — А мама? Что с ней произошло? — Умерла при родах, — горько отвечает Попов, отводя глаза. — Мне так жаль… — Не нужно! Серьезно, не нужно ворошить прошлое, я сам с ним разберусь и… Сам, да. Не хочу втягивать тебя в это, — резко подскакивает Арсений и стремится к выходу, чувствуя вину за то, что только вывалил никому не нужные эмоции. — Нет, я хочу помочь, Арс, — останавливает его голос, и он разворачивается, задавая немой вопрос, — Потому что эм… Так поступают друзья, — пожимает плечами Антон, будто он только что сказал что-то супер логичное и само собой разумеющееся, а Попов просто очень тупой.