Твои улыбки

Доброе утро, - это когда ты просыпаешься в четыре дня от того, что кто-то кидает в тебя подушкой, а на столе уже лежит готовый «завтрак». Так сегодня проснулся Арсений, сонно потирая глаза, он уплетал бутерброды и еле прислушивался к звукам из ванной. Шастун вышел и оглядел соседа с ног до головы, усмехаясь: — Видок отпад. — А ты какой-то слишком свежий после вчерашнего. — Тут нужна подготовка, — вытаскивая и бросая учебники на кровать, Антон продолжал говорить это с таким видом, будто это достижение его жизни, — Я алкоголик с двухлетним стажем, и тут всего пару банок пива и немного водки. Скорее всего паленой, — после последней фразы он скривился. — Нашел чем гордиться, — фыркнул Попов, допивая чай. — А мне нечем больше. — Ты ходил на пары? — наконец осознав, что сегодня будний день, спросил Арсений, поддержав минутную паузу. — Ага, — Шаст тем временем уже лежал и читал потрепанный учебник физики. — Я пропустил что-то важное? — парень подошел ближе. — Влад сказал, что ты гандон. Оба подростка улыбнулись, правда у того, что с похмельем, тут же заболела голова, и он буквально упал на свою подушку. Он прищурился и оглядел Антона, бегая глазами по помещению. Еще раз резко вдохнув, Арсений ехидно улыбнулся. — Ты спал на моей кровати. — А ты на моей, — пожал плечами Шастун, вчитываясь в слова. — Как так… — Это было ночью, мне нужно было на мягкую поверхность, я спал с твоей стороны, потому на твою кровать и залез. А потом увидел, как ты спал на моей и ну, понял, что у нас полная гармония. Забей вообще. Арс кивнул и перевернулся на спину, задумчиво изучая потолок. Похмелье у него было слабое, не хотелось выпить три бочки воды, не хотелось спать, да и присутствовала лишь мигрень, но ее, как раз, было более, чем достаточно. Вообще, этот день можно считать законченным, так как учеба прошла, а в зачетке будет еще один прогул, который никого не волнует. Учится он хорошо, поэтому никто даже и не подумает отчислять его, к тому же у него тут родственные связи. Сейчас он думал о Даше. Да, неудобно получилось, и почему нельзя было дождаться утра, и потом свалить? Её, да и Иру тоже, накормили бы, напоили и со спокойной душой отправили бы по домам. Надо бы позвонить и спросить, причину такого резкого ухода, к тому же посреди ночи, но Антон опередил Попова со всеми его вопросами. — Да? — резко раздалось в комнате. — Ир? Что случилось? Арсений повернул к нему голову и теперь наблюдал, как его лицо менялось от легкой тревожности до самой настоящей паники. Он что-то кричал, просил объяснить, просил доказать что-то? Мало было понятно, ведь слышно было всего лишь одну сторону разговора. Когда разговор закончился, Шастун куда-то зашел и пролистал вниз, а потом замахнулся телефоном в противоположную стену. Мобильник отлетел прямо Арсу в руки, благо, не разбился. — Что случилось? — взволнованно спросил он. — Неважно, блять, — чуть ли не разрывая учебник пополам, Шаст раскрыл его там, где остановился, и принялся вчитываться в слова, совершенно не понимая их значения. — Вы ну… — Попов прикусил губу, — Расстались? — Антон посмотрел на него таким взглядом, что у Арса мурашки побежали по рукам. В этих глазах как будто вулканы взрывались и ураганы сметали все на своем пути, оставляя за собой заброшки. — Не твое сраное дело, Попов. — Ну, видимо, снова не мое. Шастуну не было стыдно. Да, он снова психует, да ненавидит все и вся, но ему, блять, не стыдно. Ногтями он впивается в свою ладонь, заставляя себя чувствовать боль. Сдавленно выдыхает сквозь зубы и тихо шипит, уже давно отбросив книгу. Он проводит руками по лицу и устремляет взор на брюнета, который, отложив чужой телефон, достал свой и кому-то пишет. Как же трудно жить в мире, где хочешь подальше держаться от людей, где хочешь с ними общаться, а сближаться так опасно. И вроде же, ничего такого не произошло, а внутри целый шквал агрессии. И если бы Антон правда разбирался в себе, он бы понял, что это далеко не злость. Это страх. Страх, что болезненные события снова повторятся. Что ему снова придется пережить это, снова придется остаться одному. Он не хотел близости, не хотел дружбы, не хотел откровений. Проблема в том, что ему это было, сука, нужно, как воздух необходимо. Потому он желал найти новый смысл, он очень сильно хотел попробовать заново. Это было неебически сложно, переступать через себя, разрывать на себе ярлыки, что когда-то повесил, и дышать. Размеренно вдыхать свежий воздух… Новой жизни? — Ты во мне дыру прожжешь, — хихикнул Арсений. Конечно он не обижался на очередной всплеск Шаста, ему не было страшно, что тот убьет его, или ударит. Он знал, что тот может, но больше не боялся. Не считал его угрозой. Сейчас было видно, что Антон борется с самим собой, что не станет избивать Попова, да и вообще трогать. Потому что видел проблему лишь в себе. Арсений, честно говоря, живя с этим чудом два месяца уже привык к таким моментам, и сейчас лучшим выходом из ситуации он принял — игнорирование. Дать пареньку подостыть, чтобы уже потом разобраться, что и как. Когда он поймал на себе неотрывный взгляд, он понял, что пора. — Так что такое? — Шастун мялся перед тем, как ответить, жевал губы, набирал в легкие воздуха, чтобы ответить, потом выдыхал, не решаясь. — Боже, ну же. Можешь написать, если так сказать сложно. И Антону эта идея показалась куда лучше, чем та, где он должен был говорить. Он дрожащими руками взял телефон с тумбы и принялся строчить, иногда поглядывая на Арса. (Фото) Понимаешь, что если это окажется в сети, меня уроют? Что если хоть кто-то увидит, я окажусь в могиле? Что, блять, еще раз получится такое, и я лично тебе яйца отрежу. Какого хуя ты молчишь, Попов?! 17:48

Мило же (: 17:52

В каком месте это мило, долбаеба кусок? Где, нахуй? 17:56

Ну, подумаешь, я вот не знал, что ты падок на объятия ((: 17:57

ИДИ НАХУЙ 17:57

А еще я был прав (: 17:58

О нет 17:58

Что тыыы 17:58

ЗАВАЛИ ЕБАЛО 17:59

В тайне 18:00

— В меня влюблен! — в Шастуна прилетает какая-то ткань, в которой он моментально путается и сваливается на пол. Под пледом слышатся громкие маты, а Арсений продолжает смеяться, глядя на неуклюжие попытки соседа выпутаться из ловушки. А на телефоне тем временем горит уведомление, что фото сохранено. Фото спящего Антона и Арсения, где первый по-свойски кинул руку на мирно вздымающуюся грудь второго, и прижался максимально близко к его телу, теперь есть у обоих.