Твои улыбки

Тебе мало любви? Мало меня? Что ты хочешь, скажи, не мучай. Может, нужен не я? Или мало огня? Господи, что? Уже мысли кучей Ты вампир, может, жаждущий крови? Так, клыками впиваешься в шею Испиваешь меня словно море, а я замер… Стою и млею.

***

30 декабря. Пар уже нет, учителя разъехались по семьям и активно готовятся к праздникам. Все экзамены сданы, а начать волноваться о результатах можно начинать только к началу учебной недели. Ворота вновь открыты и отпускают учеников так же покинуть серый кампус общежития. В комнате 56 наведен порядок, правда, на корешках книг все еще залежалась пыль, однако все скомканные листы бумаги — выброшены, лужи от пролитого кофе — вытерты, а канцелярия со стола — разложена по своим местам. На одной из кроватей лежит собранный не полностью рюкзак, набитый некоторыми вещами, сломанной зарядкой и законченным альбомом. С половиц на теплые колени мягко запрыгивает пушистый подросший кот и начинает ластится о нежные руки. Антон и Арсений молча сидят на кухне, завтракая, и оба думая об одном и том же. Надо поговорить Антон первым откладывает в сторону телефон, ломая этим напряженное утреннее молчание, и в упор смотрит на своего соседа, немым способом привлекая внимание. Тот, помедля, поднимает на него взгляд и хмыкает. — Что такое? — спрашивает он, так же убирая мобильник на стол. — Скоро Новый Год. — И? — И у нас нет еды. Зато есть стипендия. — И что? — Ворота открыты. — К чему ты ведешь? — Боже, Арс, не тупи. Давай вместе сходим в супермаркет и купим все необходимое! Кот сладко потягивается на коленях Арсения и вновь сворачивается в клубочек, тихо мурча. Брюнет гладит мягкую шерсть и произносит задумчиво: — Ты уверен? Будь он сам уверен, таких бы вопросов, будем честны, не задавал. Ведь вроде же… Была такая насыщенная существенная пауза, долгие дни молчания и бесконечные минуты раздумья надо всем и вся, лишь бы скорее во всем разобраться и стать чуточку счастливее, как-никак счастье-то под носом! Они уже даже не скрывают своих эмоций, оба морально устали, Шастун же еще ночью откровенно признался, что ему не хватает их взаимоотношений. И пусть это была всего только надпись — Арс увидел в ней психологический надрыв. Антон никогда таким открытым не был. — На все сто, — он улыбается, а в следующее мгновение его внимание привлекает яркий свет чужого дисплея. Он не видит, что там, но улыбка с лица как-то невольно стирается. — Что такое? Арсений так же меняется, делая глубокий вздох, он чешет затылок и неловко произносит: — Даша. — Оу, — разочаровывается Антон, чувствуя удар колкой ревности в груди, предпочитая спрятать это, — Она же планировала прийти, да? — Ага. На время сессии попросил подождать её. Шаст проклинает все на свете, себя и Арсения, когда отводит взгляд и предательски дрожащим голосом бормочет: — Она может сходить с нами… ну, если ты хочешь. Все просто-напросто потому что понимает, что или он идет вместе с ними, или он идет совсем один. Арсений бы никогда такого не предложил, в то время как Антон точно задыхается без его общества и еще один день без их бесед он тупо не переживет. Каким бы он не был гордым, как бы он его от себя не отталкивал — эти три с лишним недели служили для него похлеще любого испытания. Он, господи, реально утонул в другом мире будто, и, зайдя обратно, понял, что он идиот вселенского масштаба, и удивлялся, как Арс до сих пор сам от него не убежал. Шастун давно уже сдался, правда, для себя он это принял не так давно. Он будет меняться и будет становиться лучше, будет делать все, чтобы удержать Арсения рядом с собой, и все же… Если тот решит уйти, он его держать не станет. В конце концов — сам виноват. Сам шпарил похуже кипятка, сам руками брыкался, сам довел их до такого дерьма. Сам из этого будет их вытаскивать. — А ты не против? — Попов закусывает верхнюю губу, чуть щурясь. Почему он вообще все еще держится у блондинистой девчонки, когда та уже роли в его жизни не играет никакой? Почему не оставит её, почему продолжает с ней играть? Все еще ждет шагов от мальчишки, а сам ведет себя так, будто уже остыл. Он не знает, что конкретно делать, потерялся, заблудился, потому и хватается за все, что видит. В любви все способы хороши. — Я же сам предложил, значит не против, — Антон в очередной раз выдавливает из себя улыбку, встает из-за стола и сразу ее снимает. — Тогда я попрошу ее заехать к двенадцати, — кивает Арс, замечая напряженную спину соседа, стараясь не акцентировать на этом свое внимание. Да черт возьми, они три раза целовались! Губы в губы, на всех парах эмоций и чувств, осознанно и проникновенно, чтобы сейчас вот так по-детски, по-глупому друг от друга бегать? Ни один, ни другой об этом даже не вспоминает, когда сквозь боль, благодаря минимальным силам вытягивают себя со дна, только бы не провалиться обратно. Антон бросает беглый взгляд на часы — 11:14, а, значит, у них совсем мало времени, чтобы побыть наедине. Он хочет вернуть их отношения, когда они хотя бы отдаленно напоминали дружбу, не вынесет больше такого сдержанного Попова, словно и правда забил на него. Шастун этого больше всего боится: что парень к нему охладел, и что он сам уже все окончательно проебал. Он совершенно без понятия, что случилось после того уединенного разговора с Сережей, когда его нагло выгнали, да и выяснять не собирался: уже не важно. Важно — что сейчас. Спустя пятиминутную паузу, он решается на важный для него шаг, собирается духом и набирает в легкие побольше воздуха. — Арс, понимаешь, мне кажется, нам нужно… — его подготовленную заранее речь-скороговорку резко обрывает противная трель, оглушающая едва ли не до потери сознания. — Да, потом, — отмахивается рукой Попов и принимает звонок, удаляясь в ванну. Шаст вжимается в стул, до боли впивается ногтями в свои худые ляжки и чуть всхлипывает, чего уже никто не замечает. Выходить через 15 минут, и если он считал, что зимняя сессия станет для него адовой мясорубкой, то он просто еще не знал, что ожидает его сегодняшним чудесным днем.

***

Стоишь весь такой неуклюжий, неопрятный, отряхиваешь штанину от грязи, которую благородно подарил тебе огромный камаз, проезжая по луже прямо около тебя, а Он там, уже на входе в огромный торговый центр, держит за руку свою пассию и улыбается ей точно так же, как и тебе. У Антона от злости зудит все тело и сводит зубы, а он все сгребает свою ненависть к судьбе в огромную кучу и кидает ее с высокого моста. Не то время, чтобы потакать этому. Он добегает до сладкой парочки и кое-как не блюет от приторности и наигранности Попова, который из кожи вон лезет ради того, чтобы показать, что он честно счастлив и честно ни в чем не нуждается, помимо того, что у него уже есть. Шастун принимает это как игру, и только одна мысль о том, что Арс вовсе не играет, заставляет руки мелко дрожать. Даша реально красивая девочка, даже если брать в факт то, что она подстригла свои длинные золотые локоны под каре. На пятый взгляд на нее Антон начинает думать, что, может, ну нафиг этот квест «добейся Арса любой ценой»? Он не знает их прошлого, зато видит, что у девочки глаза светятся, когда они рядом. Снова думает сдаться, даже отходит от них чуть дальше, а потом смотрит на Арсения и… Понимает, что без него не сможет. Повторно собирает сопли и подходит ближе. — Так вы, ребята, собираетесь вместе отмечать Новый Год? — он беспардонно вклинивается в разговор, нарушая их прошлую тему, но ему нисколечко не стыдно. — Эм, наверное, — неуверенно говорит Даша, чуть вздрогнув от неожиданного появления еще одного парня рядом. — Если родители меня отпустят. — Ну что же, Арсений же может сам прийти, разве нет? — Антон смотрит в голубые глаза и машинально облизывает губы. Арс замечает это, и выглядит немного потерянным, вспоминая, как родители Дарьи относятся к нему. Слова, однажды брошенные несколько грубо, больно режут по сердцу, и он на долю секунды жмурится, выбрасывая их из своей головы. — Нет, — коротко отвечает девушка, ускоряя шаг и уводя своего парня подальше от Шастуна. Окей, не сдается Антон, ничего глупее в своей жизни не делал, но куда деваться. Они еще не зашли в сам торговый зал, бродя по просторным коридорам торгово-развлекательного центра, и Шаст ничего лучше не придумал, как схватить с детского уголка «снежок» из ваты и кинуть его в Арсения. Тот в свою очередь подумал, что это был какой-то ребенок и, что ж, он был почти прав, когда, обернувшись увидел двухметрового юношу с раскрасневшимися щеками. Арс улыбается, а у Шастуна в голове выкриком: «твою мать», и только от Его улыбки кидает в жар и голова начинает кружиться. Даша наблюдает за этой картиной и восхищенно вздыхает, видя ту самую улыбку, в которую она когда-то до потери памяти влюбилась. Тот факт, что она была вызвана не ей самой, пробуждает в ней гнев и какую-то… растерянность? — И че это такое? — усмехается Арсений, подходя ближе. — А че? — как бы не при делах вопрошает Антон, сдерживая смех и смотря куда-то в сторону, параллельно пытаясь забрать из «бассейна» еще один снежок. — Антон, тебе 19 ле… — Шастун кидает клубок из ваты прямо в лицо соседу и заливисто смеется, видя его рассерженную мину. — Ну ты доигрался, малец. Арсений сгребает одной рукой целую гору «боеприпасов», а другой ведет открытый огонь на подростка взрослого парня, который все быстрее куда-то убегает. — Остановись, дурачина! — смеясь, кричит он, ускоряется и напрочь забывает о том, где он и с кем: видит перед собой лишь Антона и слышит лишь его голос. — Арсений Сергеевич, а Вы не слишком стары для такой суматохи?! — весело возглашает Шаст, забегая за угол и так же загребая себе побольше снежков. Он вылавливает момент, когда Арс теряет его из виду, подходит со спины и запихивает в капюшон его джинсовой куртки, поверх которой надето черное пальто, около десяти мягких шариков и бежит дальше, продолжая смеяться. — Я тебе их же сейчас в жопу запихаю! — друзья не замечают, что охранники на них уже недобро пялятся, как и остальные посетители магазина, а Даша вообще села на лавочку и уткнулась в телефон, жалея, что вообще вышла на улицу, ведь просто хотела пообщаться со своим бойфрендом. — Шастун, остановись! — Так заставь меня! — Антон кидает сразу три снежка, попадая в разные части тела противника, и тот поскальзывается на одном из них и падает прямо в практически опустевший детский «бассейн», где осталась максимум 20 шариков, благо, ничего не покалечив. Шаст подходит ближе и, глядя на потрепанный вид Арса, снова запрокидывает голову в громком смехе, протирая глаза от слез. Он подает ему руку и поднимает на ноги, а Арсений не может отвести взгляда от счастливого лица Антона, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Сколько бы он не пытался высказать свое равнодушие, глядя на такого Шастуна, — это было невозможно. — Молодые люди, вы что тут устроили? — доигрались. К парням подходит серьезный мужчина в специальной униформе и грозно оглядывает весь беспорядок, — Вы хоть понимаете, где находитесь? Вроде взрослые уже, а ведете себя, как дети малые. — Простите, мы… — пытается оправдаться Шаст, еле дыша, как его прерывают. — Давайте вы просто тут уберетесь и уйдете по своим делам. Ни вы, ни я проблем не хотим, так что давайте живее, — подмигивает им «Андрей Владимирович Иванченко», как гласил бейджик, и скрывается за поворотом. Антон с Арсением переглядываются, продолжая держать «ебало на нуле», но долго не сдерживаются и начинают ржать, придерживая друг друга за плечи. Именно этого обоим и не хватало, и именно за этим Шастун так целеустремленно гнался. Эмоции внутри опять и опять шквалом бушуют, разлетаются искрами по всему магазину, растворяются в воздухе и подрываются звездами. Они расходятся в разные стороны, собирая все снежки и скидывая их обратно, благодаря охранника за то, что не впускал на территорию уборщиц, чтобы те не видели всего хаоса. — Нахера ты это сделал? — улыбка не хотела сходить с лица, Арс поправил челку и огляделся, вспоминая про подругу. — Просто захотелось как-то повеселиться. Развеяться после серых дней, знаешь, — непринужденно пожимает плечами Шаст и снова отходит на задний план, когда в поле зрения попадает явно не дружелюбно настроенная Даша. — Ну и что ты устроил?! — кричит она на брюнета, вцепившись наманикюренными пальчиками в воротник его куртки. — Позорить меня решил! Попов, еще раз ты такое учудишь… — И что с того? Что с того, Даш? Я что, не могу немного повеселиться? — вырывается он. — Можешь, конечно, но не таким же способом! Знаешь, как мне было стыдно сидеть там, одной! — Так не сидела бы! — взмахивает руками Арс и выходит вперед, оставляя девушку позади. Он оборачивается на Антона и выжидающе смотрит, приподнимая брови, — Ну же, Антон, ты идешь? Шастун победно скалится, созерцая, как Даша краснеет от злости и как она ядовито впяливается в него, а он лишь повторно пожимает плечами и проходит вперед, становясь по правую руку Арсения. Кто кого, сучка.

***

Даша стояла поодаль от студентов, выбирая себе новую новогоднюю кружку, и краем глаза наблюдала, как эти двое снова ухахатываются с очередной глупой шутки и перебирают конфеты. Она отбрасывает челку назад и надувает губы, решив действовать так же уверенно. — Арсюш, — тянет девушка, появляясь из-за спины, — а что ты мне подаришь? — Эм, дорогая, я как-то не планировал… — мнется Арсений, кидая взгляды на Антона, как будто тот вот-вот вытащит его из этой ситуации. — Просто, понимаешь, я студент, мне нужно с Антоном на чт… — Опять этот твой Антон? — она топает ногой и складывает руки на груди. — Со стороны можно сделать вывод, что он тебе важнее, чем я. Шастун давит в себе ухмылку. — Ну же, конечно нет, — закипая, вторит Арс. — Я все равно не могу ничего себе позво… — Может, кружку? — прерывает его Даша, — Просто кружка, это не так дорого, ну пожалуйста! Дарья, словно маленькая назойливая девчонка, тянет парня за локоть к стенду. — Ладно, кружки не так уж и серьезно… Антон глубоко вдыхает и медленно выдыхает, смотря, как Попов ограничивает себя, и продолжает вежливо обращаться с девушкой, с коей минут пять назад, думается, поссорились. Если честно, Шаст надеялся, что она психанет и уйдет из торгового центра, забивая на все, и он сможет нормально помириться с Арсом, но та оказалась куда хитрее. «Война — так война». — Эту, да? — неуверенно спрашивает Арсений, доставая красный бокал с белыми оленями. — Да, спасибо, ты у меня самый лучший! Девушка взвизгивает и обнимает Арса за шею, не забыв озлобиться на Шастуна, стоящего за ним. Тот вообще её не замечал, банально не мог смотреть на эту картину и не чувствовать сплошное ничего, потому осматривал другие полки с разнообразными товарами, засунув руки в карманы. Неожиданно он натыкается на бесплатную дегустацию какого-то напитка и спешит удалиться подальше от пары. Подойдя ближе, юноша рассмотрел надпись на маленьком баннере и прочитал, что это что-то алкогольное и даже успел обрадоваться, перед тем, как к нему подошли остальные. — Ой, это что? — спросила Даша, выглядывая из-за чужого плеча. — Коньяк какой-то… — задумчиво отвечает Арсений и берет одну рюмку, чтобы понюхать. — Это коньяк прямиком из его родины, Франции, — привставая со своего сидения, отвечает улыбчивая женщина, подавая блюдце с закусью Арсению. — Его недавно завезли к нам, и мы решили продегустировать, чтобы люди могли для начала попробовать нечто новое, а потом понять, нужно ли это им вообще. Если честно, Вы первый, кто решился попробовать, — тихо смеется она. Попов чуть морщится, когда в нос ударяет крепкий запах спиртного, и вновь смотрит на заинтересовавшегося Антона. Облизывает губы и резко вливает в себя коньяк, тут же закусывая двумя ломтиками сыра. Алкоголь жжет горло и моментально бьет по голове, отчего Арс чуть пошатывается, но Шастун вовремя выставляет руки. — Ну как? — с любопытством в глазах спрашивает он. — Мощная штука. — Не волнуйтесь, вы сможете дойти до дома, не попав в передряги, от одного глотка пусть и немного кружит, но скоро пройдет, — женщина оглядывается в поиске новых клиентов и куда-то отходит, подзывая их ближе, когда Антон так же берет рюмку, намереваясь выпить ее содержимое. — Так, ты че? — увидев это, Арс встает на ноги и выпрямляется. — Хочу попробовать, — просто отвечает Шаст и подносит стопочку к губам. — Не хватало, чтоб ты еще набухался, — недоверчиво отвечает Арсений, отставляя бокал. — Арс, ты только что слышал, что я буду потом в нормальном состоянии и тебе не придется меня тащить, дай мне выпить, я уже достаточно взрослый, — Антон повторно обхватывает тонкими пальцами рюмашку и живо глотает выпивку. — Я тебе что только что сказал, блин, — Попов вырывает из его руки уже пустую рюмку и ставит ее на стол, сразу засыпая вопросами Шастуна, — Может сядем? Тебе нормально? Голова не… — Братан, ты забыл, кто тут отчаянный алкоголик? — в ответ усмехается он, даже не пошатнувшись. — Ты вон, свою женщину береги лучше, — он указывает, как Дарья залпом выпивает сразу две рюмашки, и ее ноги в тот же момент подкашиваются, — Вот дура… — тихо добавляет он. — Даша, блять! — подскакивает Арсений, слыша, как разрывается от смеха Шаст. Он подхватывает девушку за талию и закидывает ее руку на плечо, доводя ее до скамейки, пока та не отойдет от легкой слабости. — Вот кто тебя просил? — раздраженно цедит Арс. — Никто не просил, сама захотела. (Захотела немножечко привлечь драгоценное внимание) Антон снисходительно фыркает. Как тонко намекнуть девушке, что ее парень немного не натурал? Если только Арс на тебя все еще не забил. — Как себя чувствуешь? — взволнованно (?) спрашивает Арсений девушку, гладя ее по спине. Чертов актер драмы. Шастун закатывает глаза и упорно игнорирует ноющую боль в груди, обдумывая, почему сам не решился вбухать в себя сразу две. Хотя в его случае три. Нет сил больше смотреть на эту сцену большого театра, поэтому он так же отходит от них, берет корзинку и сгребает с полок все самое необходимое для их дома. Дома? Да, наверное Антон считал уже ту неприметную комнатушку своим домом, где на кухне скрипит пол, в ванной перепутаны переключатели холодной и горячей воды, а холодильник обычно не так уж и богат своим внутренним миром. Где часто свалка, разбросаны вещи и какие-то листы-тетради-книги, где шастает странной расцветки кот непонятного происхождения. Где на соседней кровати дрыхнет улыбчивое чудо в своей огромной темно-синей футболке с растрепанными будто нарочно волосами. Шаст немало дел натворил у себя в настоящем доме, где окажется уже завтра, и он планирует замять все дерьмо, извиниться перед всеми и снова стать ярче. Потому что… Да, он стал бесчеловечным и огрызался на всех, на тех, кто даже того не заслуживал вовсе. Это было так больно, наверное, слышать близким людям, что они никогда не были полезны в принципе и что ребенок их ненавидит. А он их совсем не ненавидел. Любил, как и сейчас. На телефоне, за все полгода, нередко загоралось такое родное, одновременно такое недоступное «мама», и Антон понимал, что еще не время для разговоров. Однако в данный момент, стоя в молочном отделе между стеллажами с йогуртами и стеллажами с кефирами, он достает мобильник и быстро отправляет короткое сообщение на номер, который все еще помнит наизусть. «Я приеду завтра». И отпускает. Лучше оставить, понимает сам. Хотя бы помириться с родственниками, вернуть, что есть. Он стоит на кассе, когда ему приходит два новых сообщения из разных чатов.

Мы будем ждать, сынок

От матери, заставляющее сердце горько сжиматься и сдавленно улыбаться, уже предчувствуя завтрашний день.

Мы в магазине одежды, прямо напротив кассы 45

И от Арса, заставляющее ревностно глотать вязкую слюну, разочарованно выдыхая оттого, что по продуктовому он все же прошел в одиночку. Запихнув большую часть продуктов в свой рюкзак, Антон отправился ровно в тот бутик, где находились сейчас его сопровождающие. Он оглядывал каждый манекен и полку, и, быть может, он уже слишком стар, чтобы что-то понимать в моде, ибо в данный момент он не понимал абсолютно ничего. Продолжая бродить по узким «коридорчикам» из футболок, он выискивал двоих обычно заметных в толпе людей, но взглядом никак не мог на них натолкнуться. Арсений же в это время мысленно жалобно скулил, молил о помощи и вздыхал от скуки, ведь стоял за шторку от девушки, которая уже минут тридцать что-то себе выбирала, забивая на факт того, что денег у нее нет. К слову, она чуть отдохнула и едва ли не за шкирку потащила парня в этот молл, сразу набирая себе склад блузок и шорт, через каждые пять минут оборачиваясь, чтобы Арс оценил ее вид. Тот всегда сдержанно кивал, все еще боясь злиться на слабый пол и как-то ее огорчать тем, что ему, по сути, похуй. — А как тебе это? — в очередной раз одергивает плотную бархатную темно-зеленую штору девушка и предстает перед Поповым в ярко-голубых шортах и розовой маечке. — Супер, как всегда, — на выдохе вторит Арс. — Долго еще там? — А тебе что, скучно со мной? — улыбаясь, спрашивает Даша, облокачиваясь на стену. — Нет, что ты, просто… — он проверяет телефон на наличие новых сообщений от Шаста. Того давно не видно. — Устал, наверное. — Ну же, милый, мы не виделись так давно, к тому же… — она так же хватается за джинсовый воротник, приманивая Арсения к себе, в тесную комнатку примерочной, — К тому же я скучала. Здесь же правда гораздо уютнее, чем в вашей студенческой каморке? — Дарья закрывает штору и толкает Арса в грудь. Он спиной ударяется о стену и вопросительно смотрит на подростка. — Ты чего? — Чего я? — она продолжает томно улыбаться, приближается к уху парня и опаляет его горячим дыханием, от чего Попов чувствует лишь… Отвращение? Отвращение к самому себе. Девушка целует его шею, скорее всего, пачкая помадой, а он даже двинуться не может или вздохнуть, его будто приклеило к этой чертовой стене. Он закусывает губу, когда видит, что блондинка опускается на колени. — Ты пьяна, и, блять, это уже не смешно, вставай, — он порывается сам ее поднять за локти, а та грубо откидывает его обратно, и Арс слабеет от эффекта неожиданности. — Мы встречаемся уже довольно давно, — снизу вверх смотрит Даша, — А ни разу не пробовали нечто… Подобное, — и резко дергает ширинку на джинсах, — а алкоголь придает уверенности. — Сука, Савченко, — на этот раз Арсений грубее подрывает девушку и уже сам прижимает ее к стене, смотря прямо в глаза, — Что за игры ты устроила? — Ну же, малыш, — тянет она, строив глазки, — тебе же нравится, — накрашенные губы растягиваются в сладкой улыбке, а ладонь медленно ползет по телу прямо вниз, чтобы нащупать подтверждение ее слов. Попов повторно начинает терзать свою губу, абсолютно переставая дышать, понимает, что, вроде, вот и хэппи-энд, сейчас карты раскроются. Его, конечно, возбуждают и девушки, и парни, хотя здесь лучше сказать «возбуждали», пока в его жизнь не ворвался лопоухий неуклюжий бунтарь-переросток со всеми его ключицами и шеями. Он смотрит на Дашу и хочет оттолкнуть от себя хрупкое тело, объясниться и уйти. Навсегда. Также хочется просто нагнуть ее прямо здесь, ведь от Шастуна хуй чего добьешься, и злость выплескивается в разные русла. Тем временем женская рука уже подбирается непозволительно близко к самому сокровенному и достигает цели. — Арс, прости, ты че, охуел? — слишком громко вскрикивает девушка, и Арсений шипит. — Тише же, дура… — Какого хуя у тебя, блять, не встал? — она говорит это уже на полтона ниже, но все же каждый из примерочных мог бы это услышать, благо, никто не подал знак. — Потому что я, сука, не возбуждаюсь, когда пьяные леди лезут ко мне в штаны! — он думает вновь начать распинаться в оправданиях, говорить, что все не так, как она себе уже накрутила, и что все, со временем, будет нормально. Отголоски сознания твердят ему прекратить эти бессмысленные пустые отношения. Куда они ведут? В пропасть. — Да ладно тебе, если бы Шастун полез, ты бы тут уже… — Да че ты заладила со своим Шастуном, весь день, блять, только о нем! — Потому что ты, как последняя скотина, при нем загораешься ярче лампочки, а я, между прочим все еще рядом стою! Мог бы хотя бы как-то по тихому с ним трахаться, чтобы мне не так обидно было! — девушка начинает плакать, лицо краснеет. Только вот Арс уже на такие удочки не поведется. — Не трахаюсь я с Шастуном! — теперь его очередь кричать через чур громогласно и слишком не к месту. — А если захочу, то трахну, блять, и хуй ты меня удержишь! — он зло едва ли не рычит на нее, перекрывая все пути отступления. Куда делась твоя интеллигентность, Петербуржец? — Мы вообще-то все еще встречаемся! — на последних парах выплескивает Дарья. Она не привыкла видеть его таким. Она привыкла к его нежности и объятьям, к его поцелуям и ласковым словам, никак не к грубому тону и яростному оскалу. Ей чертовски страшно. — Больше нет! — Арсений бьет кулаком по стене и быстро удаляется из примерочной, чтобы в следующую секунду наткнуться на шокированный взгляд стеклянно-зеленых глаз. Антон испуганно смотрит на то место, откуда только что выбежал взъерошенный Попов с расстегнутой ширинкой, загнанным дыханием и следом от ярко-красной губной помады на шее. Антон мальчик не глупенький, сразу догадывается, что к чему и глупо открывает и закрывает рот, как рыба, в попытке то ли что-то сказать, то ли объяснить самому себе. Он чувствует, как внутри роем умирают тысячи разноцветных бабочек, как их сухие крылья до слез в глазах начинают больно царапаться о нежную кожу. Антон перед собой уже ничего не видит, только неловко стоит на месте, озирается по сторонам, в наивной надежде, что кто-то выпрыгнет и скажет, что это тупой пранк, а он просто не так все понял. Но ничего не происходит. Зря старался, дубина, его уже не вернуть, поздравляю. Его губы дрожат, когда он видит светлую макушку Дарьи, выходящую из примерочной с таким же красным лицом и потекшей тушью. У Антона подкашиваются ноги. Неужели все настолько безнадежно? Было еще с самого утра, да даже, возможно с начала месяца. Неужели он второй раз поставил на кон все и… Все потерял? Вот так просто. Все потерял. Шастун делает неуверенный шаг назад, прежде чем сорваться и кинуться прочь из этого проклятого торгового центра и больше никогда не смотреть в эти чертовы блестящие голубые глаза и никогда не видеть там намека на какие-то чувства. Арсений же просто стоит с открытым ртом, ожидая каких-либо действий, и только когда мальчишка убегает, он кидается следом за ним, застегивая пальто. Как долго он там стоял, как много слышал? Что вообще пришло ему в голову и как теперь снова из этого всего выпутываться? Истерики истериками, а сейчас виноват был он сам. И никто другой. Он мысленно молится, чтобы Шаст не оказался уже далеко от гипермаркета. Слава Богу, он стоял спиной к той самой стене, где они в первый раз повздорили. Антон облокачивался руками на колени, а в следующую секунду уже выпрямился и закрыл ладонями лицо. Сейчас, как он думал, его никто не видит и он полностью открыт. Его разрывает, он больше не может держать в себе себя, запертого на тысячу замков. Он смотрел на небо, обессиленно роняя руки по швам, и чувствовал, как первая слеза скатилась по щеке. Чертов слабак. — Антон! — неожиданно для себя кричит Арсений. Шастун оборачивается на его голос и в душе зарождается светлая нить надежды, и если она сейчас порвется, то юноша, как человек, погибнет уже навсегда. Арсений подходит ближе и долго смотрит на него, собирая по пазлам каждый их совместный день. Каждое их утро вместе и каждый их ужин напополам. Каждую их шутку, каждый их жест. Каждую улыбку, каждый теплый смех и каждый тяжелый вздох. Он смотрит на него и собирает по крупицам всю свою любовь. Он помнит, как долго они бегали друг от друга. Помнит, как часто примирялись. Помнит, что случилось до и что случилось после того, как он нагло затолкал этого парня в свою комнату. Помнит, блять, каждое слово из их прошлой перепалки прямо здесь! — Ты такой забавный, когда злой. — Не подходи ко мне. Сейчас же тот стоит безвольно и такой напряженный, до последнего веря в заоблачную мечту. Или не такую уж и заоблачную. Арс обхватывает ладонями холодное лицо Антона и впивается в его пухлые губы собственническим поцелуем, им же извиняясь за то, что он мог сам себе додумать в голове. Им же прощая его за все. Им же показывая, что нет, он никуда не ушел и он все еще влюблен. Шастун жалобно всхлипывает и притягивает Попова ближе, заменяя себе весь кислород лишь на него. Честно, секунду назад было безумно холодно, сейчас же — предельно горячо. Арсений проводит своим языком по кромке зубов Антона, засасывая его верхнюю губу, и дожидается его протяжного стона тогда, когда проводит языком по небу. Одна из чувствительных точек найдена, и Арс глупо улыбается в поцелуй. Шаст ощущает это на своих губах и, еле пересилив себя, отстраняется, чтобы спросить: — Что смешного-то, блять? — Мы такие глупые, — улыбается шире Арсений. — Ширинку застегни, — переводя дыхание, улыбается в ответ Антон.