Твои улыбки

вода к воде текла, а я к тебе опять и вновь в пути. когда и где? в какой из дней? в какой? в какой из снов? прийти?

На кухне от прошлой утренней атмосферы не осталось ровным счетом ничего. Уютные благовония выпечки вперемешку с лесными ягодами и теплый пар из духовки наполняли помещение, вместо сильного ранее напряжения. Зайдя в комнату, Арсений вдыхает приятный аромат и видит за столом собравшуюся семью, весело что-то обсуждающую. Подойдя ближе, он проверил чайник и решил поставить его кипятиться, ибо по ощущениям пирожки будут вот-вот готовы. — О, Арсений, ты так вовремя, сейчас как раз будем чай пить! — тараторит Катерина, и благодарит юношу за то, что тот поставил чайник на конфорку. — Не за что, — уголком губ улыбается Арс и садится на соседний от Шастуна стул, откуда, будучи незамеченным и лишенным чужого внимания вообще, рассматривает его профиль, запоминая некоторые мелкие детали. Например морщинки около глаз, оттого, что парень щурится, улыбаясь или хмурясь. Родинка на кончике носа, которую он заметил уже очень давно. Легкая щетина и маленькие родинки чуть ниже острых скул, длинная шея и дергающийся кадык. Пухлые губы с трещинками, сухие и покусанные. Торчащие большие уши, светлые, словно золото, волосы. Антон был необычайно красивым, что больше пугало — Арсений не хотел его отпускать ни под каким предлогом. В голове мысли смешались, он надеялся, что ничего не изменится. Игнорируя понимание, что это не так. Пирожки и вправду оказались вкусные, только вот частью веселья Арс считать себя не мог, потому снова удалился в комнату. Брошенная книга лежит на полу, хотя он и не помнит, каким образом она там оказалась. Да чего уж говорить, он даже сюжета не помнит, а прочитал больше половины! Не совладав с внезапным порывом агрессии, Попов размашисто смахивает с прикроватного столика лампу, отчего та отлетает к огромному шкафу и, благо, не разбивается. Брюнет тихо рычит, смахивая челку со лба. Со стороны кухни слышится смех. Парень делает настолько глубокий вдох, что успевает прочувствовать еле узнаваемый запах старой мебели и обоев, какой обычно бывает в музеях. Оглядывая стеллаж, голубые глаза натыкаются на детскую фотографию Шастуна, где он в возрасте, как иронично, семи лет, в той самой шапке, видимо, которую не так давно нашла его мать. Такой беззаботный. Сжав переносицу пальцами, Арсений жмурится, злясь на самого себя, из-за своей слабости. Первое, что он видит, открыв глаза, это выглядывающую из рюкзака шкатулку, подаренную ему от Антона. Медленно подойдя ближе и взяв коробочку в руки, он аккуратно открывает ее, и долго смотрит внутрь. Он не хочет ничего рассказывать. Он уже буквально видит, как Шаст, злобно хмурившись, кричит на него матами и выгоняет из дома и из своей жизни, кидаясь в него первым, что попадется под руку. Хотя, ведь, эй? Может это банальное совпадение и то, о чем так жутко волнуется Арс — ошибка? Все равно рассказать стоит. Антон бы рассказал. Попов смотрит в окно, а там — туман, и сквозь него разглядеть ничего не получится и при желании. Но он все равно вглядывается в серую дымку, пока внутри все необоснованно рушится, ведь… Скажи он правду — весьма огромный риск разрухи. Арсений, блять, сам не ожидал, ладно? Сам не думал, что мир настолько тесен, и тот мелкий ублюдок на соседнем кресле водителя-убийцы, будет, блять, он сам. Опасливо дергая за рукав взрослого парня, ну что мог сделать семнадцатилетний мальчишка? Ну кто бы его послушал? Заткнись и получай удовольствие от драйва, — вторили ему, и кто он вообще такой, чтобы перечить? Кто бы остановил чертову машину, когда мелкий зашуганный пиздюк под кайфом слезно молил его об этом? Все, что он мог — вызвать скорую, что он и сделал, убегая вглубь какого-то леса, плюя на риск заблудиться. Что он мог, блять, сделать? В состоянии паники, опьянения и детского раздолбайства? Он ребенок, убивший человека, который мог, мог, мог, это предотвратить, и чудо с соседней комнаты никогда бы не испытывало боль. Антон стал таким из-за него. Антон разрушил свою жизнь из-за Арсения. Скатившись по стене вниз, Арс поджал колени к груди и спрятал лицо в ладонях. Кто бы мог, блять, подумать.

***

Шастун сидел чуть поодаль, на кресле, укутавшись в одеяло, листал вк и что-то печатал. С веселой улыбкой заметил, что Петрушка нашел его в этой соц. сети и добавил его в друзья, и теперь они общаются. Арс на это лишь коротко улыбнулся, продолжая выжидательным взглядом буравить расслабленного парня. Тот время от времени посмеивался от чего-то, вслух не говорил, от телефона глаза не отрывал. Часы показывали без десяти одиннадцать, родители мальчика ушли спать, а завтра днем студенты собираются возвращаться в общежитие. Третьего числа возобновится учеба, полноценные каникулы начнутся только в конце января, потому снова нужно вклиниться во весь этот размах обучения. Арсений до звездочек перед глазами влюблен в светловолосого долговязого паренька с первого курса, который потерялся в первый же день в огромном здании. До мурашек по коже влюблен в странного запутавшегося в себе паренька, который питал ненависть ко всему. До покалывания в кончиках пальцев влюблен в зеленоглазого соседа по комнате, с первого взгляда являющегося его полной противоположностью. До дрожи боялся его потерять, только-только приобретя. — Антон, помнишь я говорил, что нам надо поговорить? — как можно легкомысленнее бросает Арс, выпрямляя плечи. — А, да, конечно, — Шаст откидывает телефон в сторону. — Давай. Вдохнув, брюнет снова колеблется. Стоит ли ему правда знать эти факты прошлого? Стоит ли портить эту гримасу радости на лице Шастуна? Блять, да он никогда не видел его таким счастливым! И что же он собирается делать? Разрушить это под корень, сломить то, что восстанавливал, срубить все надежды на их будущее? Примет ли Антон его? Будет ли он с ним, зная это дерьмо? Поверьте, Арсений творил много дерьма, на его плечах множество преступлений, однако судьба наградила его изворотливостью, благодаря чему он ловко избегал всех последствий. Как и с тем убийством. — Когда мне было семнадцать, — неуверенно начинает Арс, — Я познакомился с одним парнем, его звали Слава, и ну, это нормально люди знакомятся, встречаются, общаются… Так вот, эм… — Слушай, ты чего так нервничаешь? — подвигаясь ближе, взволнованно спрашивает Антон. — Да нет, ничего, дослушай, пожалуйста… — Ладно, — поведя бровью, протянул он. — Как-то мы приехали к нему домой, у него были самые яркие тусовки. Там и алкоголь и колеса и… Все то, что заставляло меня чувствовать хоть что-то. Мы сдружились с ним, — Арсений начал заламывать пальцы и запинаться, смотря куда-угодно, но не в глаза собеседнику. — Я немного выпил и принял тоже, а почему бы нет, тогда это было… Было моим единственным источником жизни. Помню телефон тогда разбил о какой-то камень, когда Сережа попытался дозвониться мне… Такой назойливый был… Да. Так эм. Не помню, как мы оказались в его машине. Вот вообще никак. Мгновенье и мы уже летим по центру города, высовываясь под ветер и крича маты на всю площадь, смеясь. — Ты хочешь рассказать мне, как вы потрахались в салоне его тачки? — усмехается Шаст, — Мне такое не интересно, Арс. — Шастун, блять, не перебивай! И так сложно! — Да ладно-ладно. Антон начинает волноваться. — Мы заехали в какой-то переулок, где были многоэтажки и длинные дороги, там уже не кричали особо, ибо не хотели проблем с полицией. А они ведь так быстро работают! Так вот, к чему я… Слава отказался включать фары, потому что, ну, так же веселее! Он был значительно старше меня, но мне было все равно, я часто тусовался с парнями старше. Когда я увидел фигуру человека на дороге, я испугался. — Арс, стой, подожди… — Нет, Антон, слушай. Я начал кричать. Я дергал Славу за кофту, пытался перенять руль, но тот был сильнее меня и не слушал, как он выразился, «какую-то малявку». Ему хотелось ощутить адреналин, чувство опасности. Я кричал и надеялся, что меня услышит хотя бы тот парень. Из-за ветра слышимость была отвратительная. Слава грубо пихал меня в сторону, когда я порывался на действия. Когда… Когда машину резко качнуло, я запаниковал. Это была ночь, Слава начал зверски орать на меня и винить в том, что произошло. Я вытащил из его бардачка какой-то телефон и ждал будто вечность, пока он включится. Ясно, что телефон был не его. Я вызвал скорую и дал деру. Не увидев парня, который даже не кричал, когда на него летели мы на высокой скорости, не увидев, куда кинулся Слава, но услышав, как начали просыпаться соседи и вызывать полицию. Они так быстро работают! Этот придурок помчался к главной дороге, в машине нашли документы на нее и увидели лицо владельца, потому сразу сообщили, кого надо рыскать. Я сидел всю ночь в лесу. Я боялся. Закончив монолог, Арсений до боли закусил нижнюю губу, все так же не решаясь поднять глаза на Шастуна. А тот лишь разомкнул дрожащие губы и перестал дышать. Блять. — То есть, — Антон начал собирать у себя в голове частички несложного пазла, — Ты мог не допустить этого? Шаст, сука, весь день строит из себя счастливчика, радуется жизни, нервничая, что может сломаться в любой момент. Весь день улыбается, чтобы все остальные думали, что ему нихрена не больно узнавать правду. Давился этой всратой болью, которой калечится уже целую вечность, дивится самому себе. Счастливый. Страдает. — Антон, я был невменяем, я… Всего этого могло бы и не быть. Всё это могло остаться где-то на задворках сознания Арса, и он бы хранил это в себе до конца дней, ничего не разбивая, никак не снося хрупкие стены доверия. — Это все из-за тебя! Я все это время, блять, винил себя! А виноват был ты! Блядский ты! — Антон скидывает со своих плеч одеяло и возвышается над испуганным Арсением, учащенно дыша. — Блять, да я… Ты — больной! — Что ты несешь, Шаберенок, ты… — Не называй меня так. Тебе лучше уйти. Арс глотает ком в горле, но тот уперто пережимает дыхание, заставляя задыхаться. Неужели они пришли к тому, с чего начали? Неужели он испортил все? — Но я… — Уйди, сука, пока я не сорвался! — вскрикивает Шаст, кидая в него его рюкзак. — Мне вообще похер, куда ты пойдешь, подальше отсюда только! Все еще бережет. Не хочет делать больно. Кричать, драмы устраивать, разбивать нос. Ему бы обдумать все, побыть одному, объясниться хотя бы, блять, перед самим собой! Все эти противоречивости бесят его самого похлеще чего-либо еще, он загнанно дышит, смотря как ошарашенный Попов подрывается с места, хватая рюкзак и наспех пихая туда шкатулку, оставленную на полке. Он был там и мог повлиять на ход истории. Но он ничего не сделал. Да ладно, он же сказал, что пытался, Шастун. Но у него ничего не вышло! А у тебя бы вышло? Не будь он бухой и обкуренный… Как будто ты никогда не напивался, блять Обессиленно упав на пол, Антон услышал, как хлопает входная дверь. Он ушел.