Твои улыбки

Солнце забилось за смуглые тучи, Наивно подумав, что так будет лучше. Не приставай ко мне, я и так измучен. Некого винить — виновник случай.

Люди боятся быть никем. Боятся не дать своему образу точное определение, боятся не знать свою характеристику, боятся отвечать на личные вопросы и боятся других людей. Боятся не знать, кто они есть и кто их окружает. Люди придумали кучу развилок для самих себя, дабы лучше разбираться в личностях, а теперь путаются в разноцветных нитях. Самопознание многих заводит в тупик. Мало кто имеет достаточно смелости выбраться из него. Без ярлыков, что ранее создало традиционное общество, было бы гораздо проще, но вместо того, чтобы их уничтожить, люди создали больше, нацепляя на каждого человека, словно ценник на упаковку, при самом рождении, без вопросов и разговоров. Человек рождается никем. С ярлыками на хрупких плечах понимает, — он может стать кем угодно. Выбрав нужные. Или удалив их вовсе. Это пугает. Стоя перед зеркалом, ты смотришь на себя, наклонив голову набок и думаешь. Кто перед тобой стоит? Твой друг или зловещий враг? Тот, на кого ты можешь положиться, или тот, кого ты ненавидишь? Люди вокруг спрашивают: «Расскажи о себе». Расскажи о себе хотя бы самому себе, прямо в зеркало. Кто ты такой. Зачем ты здесь. Говорят, на такие вопросы ответить весьма сложно, если ты впервые о них задумываешься. Спустя время, ты начинаешь разбирать себя по частям, анализируя понемногу. Совру, если скажу, что это совсем просто. Самый тернистый путь взросления и становления личности — это процесс рефлексии. Зато в конце ты становишься свободнее, увереннее и чувствуешь себя лучше. Ты понимаешь самого себя и живешь в гармонии. Стоит ли оно того? Однозначно. Арсений лежит на кровати в недорогом отеле, бессонная ночь отзывается легкой болью в голове. Рассматривая потолок, он не замечает в нем ничего необычного, кроме редких трещин и причудливой лампы. Жалюзи на окне подняты, солнце касается лучами темных стен, освещая живописные фотографии с иероглифами. В маленькой комнате слышно тиканье часов, которые указывают 7:42. Через 18 минут завтрак, Шастун в соседнем номере, однако их соединяет запертая только ранее дверь. И, судя по шуму, юноша уже проснулся и что-то уронил на пол, в голос матерясь. Арс ухмыляется. Он вспоминает себя в самом начале пути, так же лежа на кровати, в комнатке 56, так же услышав шум за дверью. Так же привставая, чтобы проверить, натыкается взглядом на слишком высокого парня, так же резко затаскивает его в свою комнату и прижимает к себе. И так же слышит ругательства в свой адрес. Только теперь он спокойно затыкает жертву утренним поцелуем, проходясь руками по ребрам, задирая футболку. Антон же перестает недовольно брыкаться и сам отвечает на поцелуй с большей страстью, кусая за губу, показывая свою обиду за то, что сосед его напугал. Попова же это веселит и он легонько щипает Шастуна за талию, а тот в свою очередь снова продолжает пинаться. Шаст кусает Арсения за нос, когда роняет его на пол, садясь тому на живот. — Остановись! — смеется Арс, пытаясь снять мальчишку со своих бедер, щипая его за ноги. — Ты боишься щекотки? — спрашивает он, переходя к впалому животу, щекоча по бокам, — О да, как я мог забыть! — Сука, это насилие! — сдается Антон, заимев секундную слабость, коей воспользовался Попов, дабы повалить парня на пол, нависая сверху и расставляя ноги так, чтобы Шастун не смог выбраться. — Отпусти меня! — Не-а, — Арс хихикает и касается губами чужих, придерживая руками худые запястья над светлой макушкой. — Ты достойный соперник, могу признать, — отрываясь от поцелуя, шепчет он. — Я провел в Воронеже большую часть своей жизни, ты придурок! — Обидно. — Ты лишил меня предзавтрачного перекуса, я еще не такое могу. — Ох, ну простите, поспешу удалиться. Арсений уже собирался встать с побежденной туши, как Антон вцепился руками в его плечи и повалил обратно на себя. Еле внятное: «Что ты дел-», потонуло в очередном поцелуе, где хозяйничал уже Шаст. Привычным жестом он зарылся пальцами в черные волосы, прижимая Арса ближе к себе. Второй рукой он спускался ниже, задирая пижамную футболку все выше и исследуя каждый открывшийся участок. Попов же, чуть нахмурившись, продолжал отвечать на все ласки своего парня, отдаваясь с головой в ощущения, и, спустя какое-то время, сам начал вслепую разбираться с чужим ремнем. — Арс? — задыхаясь, выдохнул Шаст. — Да? — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Антон снова прильнул к мокрым губам и начал подниматься с мягкого ковра, усаживая на нем Арсения, чтобы залезть к нему на колени. Не долго мешкаясь, он сдирает с себя футболку и тут же тихо стонет, когда чужой язык касается его солнечного сплетения. В самом деле, он не совсем уверен, что хочет этого. Нет, конечно он хочет этого, но может не здесь? Не в это время? Самый дешевый хостел где-то за городом Токио, за тонкими стенами одногруппники и учителя, да и на полу не так уж и чисто. Но все сомнения стираются моментально, когда любимые губы касаются чувствительной шеи и коже под ключицами. Антон начинает двигать бедрами, чтобы хоть как-то снять напряжение, возрастающее искрами по всей комнате. — Мы-мы не можем сделать этого сей-сейчас, — хрипит Арсений и вопреки своим словам снова засасывает молочно белую кожу у кадыка. — Почему же? — чуть отстраняясь, вопрошает Шастун и руками тянется к ненавистной в данный момент футболке Попова, — По-моему отличное утро для… — Не для нашего первого раза! Прекрати, — поборовшись с собой, Арс пихает в сторону Шаста, стараясь унять вспыхнувшее возбуждение. Черт. — Ты зануда-а-а-а, — тянет Шаст, разворачивая брюнета к себе, — Я прошу тебя, помоги мне. Арсений смотрит глубокими синими глазами прямо в зеленые, в которых плескается задор и недетский азарт, он переводит взгляд на красные щеки и слышит сбившееся дыхание, и срывается. Повалив на пол Антона, он задирает его ноги, подхватив их под колени, и придвигается ближе, не сводя с него взгляда. Нагнувшись ниже, он хочет вновь почувствовать сладкий вкус его губ на своих, как в дверь стучатся, и, Шаст клянется, он проклинает всю вселенную в этот момент. — Да? — деланно-спокойно отвечает Арсений. — Попов, уже проснулся? Я могу зайти? — слышится голос Леонида Аркадьевича. — А, эм, нет, простите, я не одет, а в чем дело? — засуетившись, студент подскакивает с пола, игнорируя разочарованный взгляд соседа, и убирает маленькие камни обратно в вазу, которую они, будучи слишком увлеченными, не заметили, как уронили. — Собирайся и спускайся на завтрак, потом сразу едем в аэропорт до Хиросимы, прошу не опаздывать. — Э, да, хорошо! — И… Не знаешь где Шастун, у него в номере пусто. — Я здесь! — смело воскликнул Антон и встал с пола, сквозь зубы шепча «мудак» и одному и второму мужчине в радиусе 10 метров. В ответ он получил недовольный взгляд синих глаз и удивленный вздох. — Что ты там делаешь, Шастун? — Не Ваше дело, профессор, мы скоро спустимся, до свидания! — грубо протараторил юноша и хлопнул межкомнатной дверью, заходя к себе.

***

— Перестань смотреть на меня так, — соскабливая последний йогурт со стенок, проворчал Попов, даже не смотря на парня напротив него. — Подавись, — обиженно плюнул Шастун и встал с места, взяв свой поднос, чтобы отнести грязную посуду. Несильно задев Арса плечом, он ни разу не обернулся, потому не сумел заметить, как задумчиво провожал его взглядом Арсений. Развернувшись обратно и вздохнув, брюнет подпрыгнул, так как на месте Антона уже сидел какой-то незнакомый ему парень. На его носу были очки, которые совсем ему не шли, на щеках милые веснушки. Волосы незнакомца были в легком беспорядке и имели рыжий оттенок, что заставило Арса улыбнуться. С виду он казался младше студента, однако тут у всех внешность обманчива. — Привет? — неловко начал беседу Попов. — Что с твоим другом? — метнув светло-зелеными глазами в сторону уходящего Шастуна, в лоб спросил парень. — А, эм… Да так, поругались. А какое это имеет значение? — Меня зовут Оли, — отчего-то встрепыхнувшись, Оли смело улыбнулся и протянул руку над столом, ожидая дружеского рукопожатия. — Ох, Оли, меня зовут Арсений, и я очень тороплюсь, мой рейс через… — 12 минут, не беспокойся, — шире улыбнулся мальчик, — Я из твоего состава, так что… Да, вряд ли ты когда-нибудь меня вообще видел, так что… — Все хорошо, — заметив, как начал мяться Оли, Арс ответил на рукопожатие и взялся отнести и свой поднос. — Ты не против там… Стать друзьями? Можешь ответить нет, я не настаиваю, просто… — Оли, успокойся. Я не против. Кстати, почему у тебя такое странное имя? — смахнув мусор в ведро, Попов отнес всю посуду на стол и направился в номер за последними вещами. — Многие думают, что я иностранец из-за этого, знаешь? — со смешком лепечет он, — На самом деле, мои родители просто очень оригинальные люди, и я в принципе не против. Мне нравится мое имя. А тебе твое? По-моему Арсений очень особенное имя. — Да? Ну, не задумывался над этим. Подожди здесь, пожалуйста. Зайдя в номер, Арс быстро собирает не успевшие разбросаться и навести беспорядок вещи обратно в чемодан, заправляет кровать и протирает зеркало в ванной от зубной пасты. Шаста всегда бесила его привычка чистить зубы слишком высоко, от чего потом приходилось мыть всю стену. Вспомнив о нем, Попов неуверенно стучит в межкомнатную дверь и открывает ее, но номер по соседству оказывается пуст. Уже спустился. Выкатив чемодан, Арсений запирает дверь на ключ и оглядывается. Оли уже не было рядом с комнатной. Ну, кто знает, может решил тоже подождать внизу, — пожал плечами он. Аккуратно спускаясь по лестнице, парень рассматривал каждую картину висящую в холле и уже слышал гудеж своих одногруппников где-то у выхода. Подойдя к одному из учителей, он отметился и, как оказалось, был единственным кого ждали. Антон стоял у стены, около искусного причудливого растения, и смотрел на пейзаж горы Фудзияма. Вокруг нее все было яркое, насыщенное и такое чертовски живое, Шаст стоял там минут 10, не двигаясь и просматривая каждую деталь. Голубое небо, пышные облака и снизу поле розовых цветов. Небольшое озеро и лиственные деревья, все это смешивалось в удивительную субстанцию, настолько красиво, что захватывало дух, а это ведь всего лишь картина. Арс думает, что было бы неплохо съездить в Японию на отдых. — Красиво, — задумчиво произносит он, подойдя ближе. — Ага, — завороженно отвечает Шаст, но как только увидел кто с ним стоит, поспешил удалиться на улицу, где его встретил холодный дождь. — Ты на меня дуешься? — снова догнав парня, спросил Арсений и поднял над их головами огромный зонт. Группа уже вышла и все отправились в теплый автобус, который довезет их до аэропорта. — Да. — Из-за того, что я хочу, чтобы наш первый раз был особенным? — Да. — Ты придурок. — От придурка слышу, — немного расслабившись отвечает Антон, садясь к окну. Автобус был сформирован так, что по обеим сторонам находилось по три сидения, что означало, что Шасту не удастся насладиться вниманием Арсения и они не смогут провести время наедине. Он не сильно расстроился, ведь в самолете их билеты все равно рядом, а до туда ехать всего минут сорок. Да и обижаться он уже передумал, ведь Попов в чем-то прав. И сама мысль о том, что Арс хочет «по-особенному» заставляет Шаста глупо-влюбленно улыбаться и краснеть, словно подросток. Может он когда-нибудь и привыкнет быть счастливым? А пока к ним подсаживают какого-то скромного рыжего парня, который оказывается уже знаком с Поповым, и Антон даже не удивляется, потому, не придав этому большое значение, воткнул наушники в уши и включил музыку, смотря на пролетающие здания красочного Токио. Времени мало, думать не надо. Ты подожгла, ну, а я догорал.