Война убеждений

Гарри снял очки и устало потер глаза. Он снова провел половину ночи и почти все раннее утро за просмотром Карты Мародеров. Сегодня профессор Крам не покидал своего кабинета. И с чего Гарри вообще решил, что тот как-то связан с Дарами Смерти? Ведь знак не означает, что эти события хоть как-то относятся к Гриндевальду, и то, что профессор — болгарин, еще не значит, что он причастен к происходящему. К тому же, в идеях Гриндевальда было превосходство волшебников над маглами, а это никак не вяжется с тем, что произошло до появления знака. Тогда что это? С какой стороны ни посмотри — полная неразбериха. Гарри вздохнул и потянулся, чтобы погладить белоснежную полярную сову, но тут же опустил руку. Старые привычки порой ранят сильнее, чем воспоминания. Вот сейчас он мог бы спуститься в гостиную и услышать смех близнецов, продающих блевательные батончики, увидеть в камине голову Сириуса и посмеяться над внезапно появившимся Добби в нелепых разномастных носках и вязаных шапках. Спальня могла бы быть круглой и находиться в одной из самых высоких башен Хогвартса, где есть окна и всегда тепло, а Дамблдор, как всегда, в своей чудаковатой манере смог бы ответить ему на все вопросы касательно этого знака в небе. Гарри в надежде на чудо посмотрел на кровать Рона. Увы, друга в постели не было. Либо тот уже ускакал обжиматься с Аббот, либо вовсе не возвращался вчера по той же причине. Гарри даже не напоминал ему, что Ханна — одна из тех, кто с удовольствием на четвертом курсе носил значок «ПОТТЕР — ВОНЮЧКА», посчитав, что вспоминать настолько детские обиды — совсем уж нелепо. Но, если говорить серьезно, то он был целиком и полностью на стороне Гермионы. Собственно, как в большинстве случаев. Говорить об этом вслух, конечно, не годится — Рон не поймет. Стоило этой мысли появиться в голове, как дверь спальни мальчиков тихо скрипнула. — Гарри, — прошептала Гермиона и заглянула в комнату, — уже не спишь? — Что случилось? — вскочил он, ругая себя, что был так зациклен на профессоре Краме в последнее время, что даже не удосужился проверить, все ли с ней в порядке. Ведь учитывая ее состояние… Еще настолько рано, что большинство парней даже не проснулось. Значит, она ждала до самого утра, чтобы поговорить? Судя по темным кругам под глазами и растрепанным волосам, так и было. Гермиона остановилась на пороге и неуверенно начала заламывать пальцы. — Есть минутка? — Гермиона, что случилось? — повторил Гарри. — Хочу поговорить, — ожидаемо произнесла она и уточнила, указав на кровать Симуса, — без ушей. Гарри кивнул. — Две минуты, — ответил он и быстро натянул на себя форму, даже не удосужившись застегнуть мантию на все пуговицы. Схватив Гермиону за запястье, он потянул ее к выходу, и та без сопротивления последовала за ним. Гарри в очередной раз внутренне улыбнулся тому, что теперь подобные жесты с его стороны не могут быть восприняты неправильно. Нет, Гермиона и раньше никогда не испытывала неловкости от того, что прикасалась к нему, — в отличие от Рона, — но в свете последних лет чувство недосказанности пропало окончательно. Гарри точно знал, что она ни за что не придумает себе ничего лишнего, как и он сам, и ему стало плевать, что подумают остальные. Кроме Джинни, конечно. Но его девушка не видела в этом проблемы — и это была еще одна причина ценить ее пуще прежнего. Гарри пересмотрел свои взгляды на сплетни и слухи, как, впрочем, и на газетные вырезки. Откровенной лжи в них теперь не было, но репортеры все равно умудрялись вставить пару ядовитых словечек. Так, для пикантности. Он не обратил внимания на Малфоя, проводившего их странным взглядом, зато заметил, как на пару секунд замешкалась Гермиона, когда посмотрела на зеленые диваны. Но, поспешно взяв себя в руки, пошла за Гарри, который тянул ее в коридор подземелий. Зайдя за большую колонну, он наконец произнес: — Выкладывай. Гермиона немного помялась, тяжело дыша, а глаза ее были распахнуты так, словно минуту назад она узнала все тайны мироздания, но боялась с кем-то этим поделиться. — Гарри, я хочу, чтобы ты вспомнил ту ночь после чемпионата мира по квиддичу. Вопрос оказался настолько неожиданным, что он даже сделал шаг назад. — Какой именно момент? С Краучем, Меткой или Винки? — С Малфоем, — выпалила Гермиона и затаила дыхание. Брови удивленно приподнялись. — С Малфоем? А что с ним? — Ты помнишь, что он говорил тогда? Гарри слегка нахмурился, напрягая мозги. — Ну, честно говоря, я тогда был больше обеспокоен потерей палочки… Но Малфой вроде вел себя как обычно: пара оскорблений, ну и увильнул от ответа, когда я спросил про его отца. — Это все? — выжидающе переспросила Гермиона, с надеждой взглянув на него. — Ну да. Могу я узнать, почему ты спрашиваешь? — Да так, — Гермиона отвела глаза и пожала плечами. — Тебе что-то Забини наплел? Она закатила глаза. — Да что вы все на нем, помешались, что ли? — Гермиона раздраженно выдохнула. — Нет. Просто вчера я это вспомнила, причем в мельчайших подробностях, — она понизила голос до шепота и посмотрела по сторонам, — мне кажется, он пытался нас тогда предупредить. — Предупредить? — Гарри задумчиво почесал нос. — Не припомню что-то. — Вспомни, Гарри. Он сказал, чтобы мы уходили, потому что Пожиратели ищут маглов, а ты тогда еще ответил, что я волшебница. Гарри снова нахмурился. — Вроде что-то такое было, да. Но к чему сейчас этот разговор? — и вдруг его посетила догадка. — Это из-за того, что произошло в поезде? — В поезде? — Ну, ты до сих пор думаешь, что я в чем-то подозреваю Малфоя, и поэтому пытаешься вспомнить его хорошие поступки? Можешь даже не стараться, их кот наплакал. — Без тебя знаю. Но тебе-то он помог, когда не выдал Беллатрисе! — Значит, я прав? Пытаешься его оправдать? Но зачем? Гермиона задумчиво опустила глаза и, перед тем как ответить, кажется, взвешивала каждое слово: — Кое-что произошло. Ничего такого, просто… — она глубоко вдохнула. — Я расскажу, если ты прямо здесь и сейчас пообещаешь, что это не дойдет до ушей Рона, а ты сам отреагируешь адекватно и не станешь в это лезть. Мне просто важно твое мнение. — Обещаю, — ни мгновения не раздумывая, ответил Гарри, на всякий случай скрестив за спиной пальцы.

* * *

Гермиона и не ожидала, что станет настолько легче, как только она поделится с другом о случившемся. Она рассказала почти все. Теперь Гарри знал, что Малфой не оскорбил ее в библиотеке, когда она обозвала его Пожирателем, не нахамил в туалете Миртл, а даже помог, и что она в ответ помогла ему пьяным добраться до гостиной. Но Гермиона сочла лишним рассказывать про то, как Малфой смотрел на нее спящую, и про подробности того, как был к ней близко, когда профессор Крам их чуть не заметил. Гарри задумчиво взлохматил волосы. — Может, он и правда пересмотрел кое-какие вещи. Гермиона помотала головой. — Нет, он сам сказал, что придерживается все тех же убеждений, что и раньше, вот только поведение его говорит об обратном. — Он мог соврать, только вот непонятно, зачем… Скорее всего, — чуть подумав, ответил Гарри, — Малфой просто боится высовываться, как и большинство слизеринцев. Заметила, какие они стали тихие? Не ожидал, что мы так спокойно уживемся. Кто бы мог подумать, да? Но тут скорее опять-таки надо отдать должное Малфою и, возможно, Забини. — Почему? — нахмурилась Гермиона. — Я не знаю, может, Малфой для них авторитет. Заметила, как все послушались его, когда он сказал «хватит» в первый день? Она удивленно посмотрела на него. — Я об этом не задумывалась, — сказала Гермиона после короткой паузы. — Знаешь, Гарри, ты будешь отличным мракоборцем, раз вот так сходу примечаешь подобные вещи. Гарри немного помялся и, пока не передумал, тихо спросил: — Ответишь честно? — Конечно, — без колебаний ответила Гермиона. — Что у тебя с Забини? — она уже готова была возмутиться, но Гарри быстро продолжил: — Слушай, я не стану говорить, что он плохой и все в этом духе. Я вообще теперь стараюсь относиться к слизеринцам… терпимее. Сама понимаешь, после того, что увидел в Омуте. Гермиона смягчилась. — У меня с Забини ничего нет. Не отрицаю, он интересный собеседник, и я точно не ожидала, что так спокойно смогу чувствовать себя в компании слизеринца. Но то, о чем ты говоришь… определенно нет, — для убедительности она даже скрестила руки на груди и уверенно кивнула. Гарри заметно расслабился. — Так почему ты не спала? Неужели из-за Малфоя? Гермиона вздохнула. — И да, и нет. Не знаю. Но пару часов все-таки подремала. — Ладно, — кивнул Гарри, — пойдем на завтрак или дождемся Рона?

* * *

Идя на урок Защиты от Темных Искусств, Драко как никогда прежде был рад молчаливости Гойла. Мысли в голове жужжали, как осиный рой, и все, на что его хватало, — это машинально переставлять ноги. Во-первых, старинная догадка подтвердилась — Поттер и Уизли действительно на втором курсе принимали оборотное зелье, притворяясь Грегом и Винсом. В двенадцать лет Драко, конечно, не знал об оборотном, но уже тогда понимал, что перед ним кто-то другой. А во-вторых, он еще раз убедился в том, что легилименция — просто незаменимая вещь, и владей он ей раньше, многое могло бы быть по-другому. Сколько всего можно было узнать! Вряд ли кому-нибудь пришло бы на ум, что самый молодой Пожиратель самостоятельно научился лезть другим в голову и может попытаться использовать полученную информацию в своих целях. «И вот опять все эти "если бы"», — разозлился на себя Драко. Он старался растянуть эту мысль как можно больше, чтобы не думать об остальном. О чем? Конечно же, о Грейнджер. Что они делали в темном коридоре так близко друг к другу? Почему она позволила, учитывая, как относится к нему? Отчего-то эта мысль неприятно кольнула. Конечно, он говорил ей много гадостей, да и вообще вел себя… «…как мудак», — подсказал внутренний голос, и на этот раз Драко с ним согласился. Логично, что она не видела остального, но все же… обидно. Обидно, что в те редкие моменты, когда его намерения были не такими уж плохими, она этого не замечала. «Да никто не заметил бы. Ты вспомни, как выглядел со стороны», — снова поддел его внутренний голос. И снова оказался прав. «Ты всегда меня ненавидел», — вспомнил он заплаканный голос Грейнджер. Ненавидел? Ой ли? Она его раздражала, ни дать ни взять. Еще масло в огонь подливал отец со своим «какая-то простачка учится лучше тебя по всем предметам». Это задевало самолюбие и гордость. Сильно. Нравилось ли Драко выводить Грейнджер и ее дружков? О, да. Он получал почти нездоровое удовольствие, когда парой спокойных фраз мог разъярить Поттера. Но Грейнджер... Она всегда вела себя тихо, повторяя своим верным псам: «Не обращайте внимания, он того не стоит». Ее задеть было сложнее. И это почему-то бесило. Но ненависть? Нет. Это слишком громкое слово. Он ее не ненавидел. И понял это тогда, когда узнал от отца перед вторым курсом, что в грядущем году Хогвартс избавится от всех грязнокровок. Драко вспомнил свой шок в тот момент. Видеть красного как помидор Уизли, огрызающегося Поттера — одно, но смерть их подружки и остальных? Однокурсников? Людей, которых Драко знал или хотя бы видел? Это перебор. Когда он поделился своими мыслями с отцом, то был наказан до самого начала учебного года. И вынужден был сидеть в библиотеке поместья, изучая древние фолианты про чистокровность и то, что грязная кровь это чуть ли не смертельное заболевание. А еще отец стал чаще повторять слово «грязнокровки», да так, что у Драко это ой как надолго засело в голове. Теперь он сомневался, хочет ли и дальше пытаться лезть в воспоминания Грейнджер. От внутренних диалогов опять начиналась легкая мигрень. С одной стороны, его все еще терзало любопытство, а с другой… Было неприятно узнавать о себе такое. Хотя, чего он ждал? Что она будет его оправдывать перед Поттером? Будет искать что-то хорошее? Ну-ну. «Кстати о Поттере…» — начал было думать Драко, но уже дошел до кабинета и, отмахнувшись от неприятных мыслей, толкнул дверь.

* * *

— …так почему же, мисс Грейнджер, Протеевы чары не всегда безопасны? — спросил профессор Крам. Гермиона уверенно встала из-за парты. — Их может использовать кто угодно. Если зачарованный предмет попал в чужие руки, то мы никогда не узнаем, кто отвечает на наши послания, — ответила она и с трудом подавила желание взглянуть при этом на Малфоя. — Пять баллов Гриффиндору. Да, мисс Грейнджер права. Итак, что мы имеем? Камины не всегда рядом и могут быть запечатаны, совы — тоже не самый практичный вариант. Зачарованные зеркала — большая редкость, к тому же, они создаются долго и это под силу очень немногим волшебникам. Протеевы чары небезопасны. Вывод? — Патронус, — ответил Гарри. Профессор кивнул. — Верно. Это не войдет в экзамен, но знать это необходимо, а еще лучше — уметь. Запишите, что… — продолжил профессор, и все потянулись к своим конспектам, а Гермиона с теплом вспомнила занятия ОД. Остаток урока прошел без диалогов, все с усердием скрипели перьями. Поразительно, как профессор без каких-либо усилий добился идеальной дисциплины. И ведь даже ни разу не повысил голос. Когда Крам всех отпустил, студенты тут же оживленно загалдели о том, что возможно скоро научатся владеть патронусом. Гермиона уже положила учебник в сумку, как вдруг услышала за спиной: — Мистер Поттер, мистер Малфой и мисс Грейнджер, задержитесь на пару минут. Она замерла, побоявшись встретить удивленный взгляд Гарри. Задержав дыхание, Гермиона медленно взяла сумку и направилась к профессорскому столу, смотря себе под ноги и надеясь, что Крам скажет не то, о чем она подумала. Справа от нее встал настороженный Гарри, а слева послышались ленивые шаги Малфоя. Гермиона с трудом удержалась, чтобы не взглянуть на него. — Мистер Поттер, — начал профессор, — как вы знаете, сложнее всего вызвать патронуса при дементорах, и потому нет смысла учиться вызывать его просто так. Я вынужден попросить вашей помощи относительно следующего занятия. Если вам не составит труда, не могли бы вы написать министру, чтобы он подумал над предоставлением школе возможности попрактиковаться на одном из дементоров Азкабана? Гермиона услышала тихий судорожный вдох слева от себя и все-таки мельком посмотрела на Малфоя. Тот был белее мела, несмотря на ничего не выражающее лицо. Сердце неприятно кольнуло. — А почему вы сами ему не напишете? Гермиона уже хотела толкнуть Гарри за такую бестактность, но профессор лишь усмехнулся. Совсем незначительный жест, но как же он сделал его похожим на Виктора… — Боюсь, мое влияние несколько ниже вашего и не окажет должного эффекта. — Э-э-э… — замялся Гарри, — хорошо, я попробую, но вряд ли министр меня послушает. — Попытайтесь, пожалуйста. И заранее спасибо. Гарри согласно кивнул. Профессор многозначительно кашлянул. — Это все, мистер Поттер, — с небольшим нажимом произнес Крам, и Гарри неохотно поплелся из кабинета, бросив на Гермиону обеспокоенный взгляд. Когда за ним закрылась дверь, профессор посмотрел на стоящих перед ним студентов. — Не хотел портить вам выходные наказанием. «О, нет!» — Но такое поведение неприемлемо, — спокойно произнес Крам, и Гермиона сразу взяла свои мысли назад. Сейчас он совершенно не был похож на Виктора. Профессор продолжил: — Сегодня вечером три часа работы в Зале наград. Будете полировать кубки и медали. Без магии, разумеется. Еще раз замечу от вас запах алкоголя в стенах школы — не посмотрю, что вы совершеннолетние, одними отработками не отделаетесь. «Господи, как же стыдно…» Но ведь она-то не пила! На долю секунды вдруг захотелось сказать это, но Гермиона быстро прикусила язык. Малфой тоже промолчал. Крам, видимо, довольный такой сговорчивостью, позволил своему голосу немного смягчиться, насколько это возможно при его акценте: — В восемь вечера. Не опаздывайте, — произнес он и повернулся к своим свиткам.