Немецкая рабыня

      Машина Джозефа остановилась напротив двухэтажного кирпичного здания, которое уже было слишком старым. Но немцы сделали из него неплохое жилищное помещение для своих унтер-офицеров и майоров. Так и Джозеф имел полное право на отдельную комнату в этой постройке.       Мужчина всю дорогу даже не глянул на девушку, которую ему вздумалось «поселить» у себя в маленькой комнатке с обшарпанными стенами. Он вообще поначалу не понимал, что сделал полчаса назад, но и отдавать её на верную смерть он почему-то не хотел.       — Мы прибыли, офицер, — водитель прорезал тишину, царившую в машине весь путь, как только остановился и заглушил мотор.       Джозеф согласно кивнул, но казалось, будто он находился в полусонном состоянии. Он вышел из автомобиля, обошёл его так, чтобы оказаться у двери, рядом с которой сидела маленькая русская, открыл её и схватил и так напуганную девушку за руку, а затем вытащил на улицу.       Даша не произнесла ни звука, терпя ноющую боль в руке.       «Не дождёшься моих криков о пощаде, мерзкий фашист», — думала она.       — Быстрее! — крикнул мужчина, когда девушка тащилась за ним, как черепаха.       А как она должна была идти за врагом своей Родины?       Даша проигнорировала его громкий приказ и всё равно шла медленно. Не собиралась подчиняться ему.       Немец, стиснув зубы, решил стерпеть её выходку и подождать, когда она ускорит шаг. Но этого не произошло, и они медленно, но верно, дошли до помещения и зашли в комнату. Когда они проходили по коридору, мужчины и женщины смотрели на Дашу, а она шла и сверлила ненавистным взглядом их в ответ.       Джозеф поздоровался со всеми кивком головы. Он улыбался и тянул Дашу за руку, но как только они вошли в его жилище, швырнул её на кровать.       Она молча поднялась с койки и приняла сидячее положение. Тихо сжимала простыни в руках, ненавидя немца ещё больше. Она презирала его, испепеляла его взглядом, пытаясь сделать так, чтобы он прочувствовал её гнев как можно сильнее.       — Говорю всего один раз, — отчеканил Джозеф и с омерзением взглянул на Дашу, которая молчала, — ты теперь живёшь со мной. Нравится тебе это или нет — мне плевать! Ты — моя маленькая пленница, — он прошипел эти мерзкие слова с немецким акцентом, склонившись к уху девушки.       В голове Дарьи крутился поток мыслей. Она хотела убить, уничтожить его или просто сбежать. Была готова прямо сейчас оттолкнуть этого фашиста от себя и побежать, куда глаза глядят. И, если ей каким-то чудом удастся сделать это, она сообщит партизанам, где скрываются немцы, но она понимала, как это абсурдно. «По крайней мере, не сейчас. Я Должна втереться в доверие», — размышляла пленница. Даша решила, что, пусть она и пожертвует собой, но будет важной частью войны и, что хотелось бы, победы Советского союза над Фашисткой Германией.       — Можешь просто убить меня, мне будет всё равно. — Даша устало подняла глаза на мужчину. Она сказала это без единой эмоции. Просто тихо пробормотала ему в лицо и вновь опустила взгляд в пол.       У Джозефа складывалось ощущение, что он взял в плен мертвеца, холодного человека, которому абсолютно всё равно, что с ним будет через час или день.       Он хмыкнул и вновь посмотрел на неё. Она казалась ему беспомощной, жалкой девчонкой, которую легло сломать. Её большие ярко-голубые глаза были в пелене слёз. Сегодня Дарья потеряла мать. Что может быть страшнее этой потери? Всего за один час лишилась всей семьи. Она не знала, что с её братом и маленькой сестрой. В голове были лишь их образы и последние слова матери. Девушка не понимала, что происходит, но знала одно: война забрала у неё всё самое дорогое.       — Убивать тебя слишком просто. Я хочу видеть твои мучения. — Ухмыляясь, Джозеф поднял её за плечи на ноги. Он провёл по её бархатной коже лица кончиками пальцев, мимолётно коснувшись русых волос. И был похож на одержимого.       — Ты будешь называть меня Господином, когда я буду тебя жёстко насиловать, — немец продолжал вызывать к себе отвращение. Она чувствовала себя игрушкой, марионеткой, мертвой. Его касания жгли кожу, но как бы Дарья не хотела, она была смущена, хотя в глазах стояла ненависть.       — Никогда. Никогда этого не случится. — Даша даже как-то смогла улыбнуться, несмотря на ситуацию, в которой находилась, показывая всю свою оставшуюся уверенность.       Джозеф только усмехнулся, явно не веря ей. Мужчина отошёл от девушки, прошёл к большому шкафу и принялся снимать с себя форму. Дарья была возмущена, что он не стеснялся её. Она резко отвернулась, как только увидела оголённую грудь фашиста. Он был худого телосложения, но с крепкими руками.       В комнате пахло сыростью, что хотелось выскочить на улицу. Посреди неё стоял небольшой деревянный стол коричневого цвета, а справа от него — кровать.       — Возьми это. — Услышала Даша и почувствовала мягкий удар в свою спину, и ей пришлось обернуться.       Она увидела в его руках какую-то красную тряпку, а затем то, как та падает на пол. Девушка посмотрела на одетого в рубаху Джозефа. Тот лишь кивнул на вещь и русской пришлось наклониться и взять её в руки. Рассмотрев её, Даша поняла, что это платье.       — Переоденься, — бросил он и прошёл к столу, чтобы налить в гранённый стакан воды.       Дарья смутилась и мгновенно остолбенела. Она была не против переодеться, но этот мужчина не собирался покидать комнату или даже отворачиваться.       — Можете не смотреть? — всё-таки решила попытать удачу Даша, прижав к себе платье.       — Нет, — твёрдо произнёс Джозеф и сделал глоток воды. Он был готов увидеть её обнажённое тело. Он желал этого. Хотел насладиться каждым ее миллиметром. Прекрасно понимал, что она совсем ещё юная, но желание правило им.       Русская девушка всё-таки решилась снять с себя грязную и потную одежду.       Она встала к немцу спиной и сняла с себя шерстяную шаль, платок, валенки и тяжелую фуфайку. Если бы Джозеф знал, что у Даши такая красивая и изящная фигура, тогда бы уже не стал так уверенно сидеть на стуле, а превратился бы в измученного и возбуждённого слабака. Что, собственно, и произошло.       Джозеф вбирал своим взглядом каждую частичку её тела. Он мысленно провёл ладонью по тонкому изгибу на талии, опустил руку немного ниже. Чувствовал, как его охватывает возбуждение от одних только мыслей об этой девчонке. Не выдержав, немец встал и быстрыми шагами направился к ничего не подозревающей Дарье.       — Ложись на кровать! — приказал он и резко повернул её к себе лицом, а Даша смотрела на него ошарашенными глазами. До конца она не могла поверить в то, что сейчас происходило, но это была жестокая реальность. И он хотел её — да так, что не мог больше ждать.       Девушка вскрикнула, когда он со всей силы швырнул её на старую кровать.       — Не трогайте меня! — кричала Даша, пытаясь ударить мужчину посильнее, но это Джозефа ничуть не трогало, а только злило. Он отвесил ей звонкую пощёчину, а затем процедил сквозь зубы с гадким немецким акцентом:       -Заткнись, мелкая шлюха.        Пока девушка отходила от сильного удара, мужчина прижал её к поверхности матраца, испепеляя желанием овладеть ею.       — Ненавижу! — прокричала навзрыд Даша, когда Джозеф начал покрывать её живот поцелуями, отметины от которых, думала она, останутся на всю жизнь.       Девушка горько плакала и ей казалось, что выхода нет, но она смогла его найти, когда почти смирилась со своей участью. Сжимая простыни руками, захлёбываясь слезами, она нашла в себе последние силы, когда мужчина порвал её нижнее бельё, оставляя засосы на белоснежной коже. Она дотянулась до какой-то вазы, стоявшей на тумбочке рядом с кроватью, и, развернувшись, изо всех сил ударила Джозефа по щеке. Тот заорал от резкой жгучей боли; его это привело в бешенство, но вся мощь, что была в нем, испарилась, и он свалился на пол. Даша схватила платье и простынь и побежала.       Она ринулась к двери, как к последней надежде на жизнь. Старая коричневая дверь тяжело открывалась, да и ручка была сломана, что не способствовало освобождению Даши. А когда человек торопится и нервничает, всё идёт не так, как должно.       Девушка судорожно била по двери, но та не поддавалась, а Джозеф продолжал лежать на полу, что-то мыча. Путь к свободе оказался близок, как только дверь отворилась и Даша выбежала наружу, чтобы спастись от озверевшего фашиста. Но Джозеф не собирался сдаваться и оставлять девчонку в покое — пришёл в себя и побежал за ней. Она пыталась не останавливаться и где-то скрыться от него, натыкаясь на различные препятствия вроде людей или предметов. Немцы не останавливали ее, хотя что-то кричали на своём вражеском — настолько они ненавидели людей, на которых посмели напасть.       — Пожалуйста, помогите.       Дарья наконец-то увидела двух солдат, похожих на Советских, и рискнула попросить их о помощи, но они, как только услышали русскую речь, нервно оскалились. Один из них бросил самокрутку в снег и посмотрел на своего худого товарища, когда тот стоял и усмехался. Парни были предателями — врагами Советской армии.       - Смотри, Вовка, подстилка Джозефа просит спасти её. — Смеялся солдат, а рядом стоящий поддерживал его.       Даша не понимала, почему они разговаривали по-немецки. Но продолжала чего-то ждать, стоя босиком на снегу в одной простыне и остатках сорочки под ней.       — Ты попала в плен или добровольно? — Подошёл к ней Вовка, трогая её за волосы. Девушка не понимала его действий. Почему же он проделывал всё это с ней? Почему не помогал?       — Я попала в плен, прошу, помогите мне, — Даша не теряла надежды и молила слабым голосом парней.       — Мерзавка! Вот ты где! — Она услышала голос разъярённого немца. И когда было она собралась ринуться куда-нибудь, предатели-солдаты схватили её за руки, улыбаясь.       — А ты думала, что на войне легко? — прошипел он эти слова, чмокнув её в щёку.       — Немедленно отведите её ко мне в комнату. Эта мерзавка будет наказана по моим законам! — скомандовал Джозеф, держась за голову. Но перед тем, как ее увели, подошёл к Даше, взял за подбородок и жадно впился в её губы. В этот момент девушка чувствовала лишь отвращение и боль.