Немецкая рабыня

      После неудачной попытки Даши сбежать, немец притащил ее за шкирку в свою комнату и швырнул на кровать, сказав:       — Ещё одна попытка к бегству и подохнешь, как вся твоя родня! — прошипел Джозеф, сжав рукой тонкую шею Даши, и со всей силы кинул её на постель.       Она начала откашливаться и плакать из-за отвращения, но больше всего к себе.       — Заткнись! — он крикнул на неё: то ли от злобы, то ли при виде женских слёз.       — Я прошу вас, убейте меня, я не выдержу этих мучений. — Даша сползла с большой кровати и встала на колени перед мужчиной. Он был шокирован поведением девчонки, а после того, как она подползла к его ногам, и вовсе сглотнул тугой ком в горле.       «То она кричит, что ненавидит, то просит убить и ползает у меня в ногах. Она явно сумасшедшая, а мне такие нравятся», — подумал немец и ухмыльнулся, понимая, что Даша — неплохая игрушка для развлечений, для его экспериментов в постели.       — Я не буду тебя убивать — ты нужна мне для другого, — на ломаном русском произнёс Джозеф, наклонившись к лицу Даши и взяв пальцами за подбородок, испепеляя ее взглядом.       Девушку затрясло, а когда она поняла, что будет сотворять с ней фашист, ужаснулась и отползла от него, пытаясь скрыться от его карих глаз, которые стали черными.       — Ну же, не бойся, всё будет хорошо. — Джозеф медленно подходил к ней, попутно снимая с себя одежду, а Даша только отрицательно мотала головой, и по ее лицу текли слёзы. Ей хотелось взвыть в голос от своей участи.       — Пожалуйста, не надо, — молила девушка, закрывая своё тело руками. — Лучше убейте меня, но не трогайте! — кричала она от безысходности, когда его ладонь коснулась ее оголённого плеча. Затем послышался треск разрывающегося платья.       — Возможно, я убью тебя после этого, — усмехнулся Джозеф, целуя Дашу в плечо, проводя языком по ключице. Даша молчала, тихо всхлипывая и молясь про себя, чтобы это оказалось кошмаром. Она так хотела умереть, лишь бы не чувствовать себя дрянью и падшей девушкой.       Джозеф положил её на спину и принялся покрывать горячими поцелуями бледную и холодную кожу, которую одолевали мурашки. Его губы оставляли красные пятна, а пальцы, сдавливающие талию, синяки. Тело Даши почему-то реагировало на прикосновения мужчины, и она хотела умереть только от одной мысли об этом.       Он снял с себя майку, но по-прежнему оставался в штанах. Даша ни на что не реагировала, не могла смотреть на его оголённый торс. Когда она поднимала глаза к потолку, ее щеки покрывались румянцем и она кусала свои губы. Мужчина припал к её покрасневшим губам, но девушка плотно сжала свой рот, делая все, что возможно, лишь бы избавиться от этого. От Джозефа пахло табаком, а его щетина царапала кожу.       Девушка цеплялась за простыни и продолжала злить офицера, не давая целовать себя. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало; она пыталась убрать своё лицо от его прикосновений, но он сжал рукой ее скулы — так, что она была вынуждена раскрыть рот.       — Не так долго ты сопротивлялась, красавица, — прошептал он и продолжил сминать ее губы. В своих мыслях он восхищался её ртом: он казался ему таким сладкими, нежным, как и сама девушка.       Даша завыла в голос, когда он поднял ее разорванное платье в подоле вверх, оголяя грудь и живот. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть его самодовольного выражения лица, хотя все равно его чувствовала.       — У тебя всё намного лучше, чем я думал, — с этими словами Джозеф провёл ладонью по правой груди девушки, сжимая сосок, слушая ее стон боли.       — Малышка. — Он спустился ладонью к животу, пересчитывая ее выпирающие рёбра, подкрадываясь к трусикам крохотной Даши. Он ощущал себя безумцем и чувствовал желание, которое ему тяжело было сдерживать.       Девушка уже захлебывалась в своих слезах, а простыни были смятыми ее руками.       — Я сделаю всё нежно.       Джозеф наклонился и начал покрывать поцелуями плоский животик, вдыхая запах молодого тела. Даша выгнулась в спине из-за его касаний к своей коже и надрывно крикнула.       Предварительные ласки казались ей ещё большей пыткой. Почему она оставила попытки к бегству, не просила о помощи? А потому что она смирилась и терпела все унижения, которые доставлял ей немец. Она знала, что он убьёт её после этой ночи, что она покинет этот мир и встретится со своей семьёй. В голову лезли лишь образы её брата и сестры, которые, как думала девушка, погибли сразу после матери.       — А-а-ай! — крикнула Даша, когда почувствовала жгучую боль на своём животе от укуса Джозефа. Она была вынуждена посмотреть на него и увидела его ухмылку, а затем он вновь прикусил, оттягивая бледную кожу живота, доставляя девушке ещё большую боль.       — Пожалуйста, — взмолилась она и попыталась отпихнуть голову офицера от себя.       Но он лишь схватил её за руки, подняв их над её головой, и принялся испытывать ее своими ласками, как ненормальный, будто кто-то вселился в него.       — Заткнись! — кинул он, быстро вытаскивая ремень из петель своих штанов, чтобы закрепить запястья Даши к железным прутьям кровати. Девушка извивалась как могла, но Джозеф сильнее затянул ремень на ее руках, из-за чего она пискнула.       Мужчина наблюдал, как маленькая Даша стонет и одновременно захлёбывается в слезах, наивно полагая, что всё это поможет ей поскорее избавиться от него. Глупая. Улыбка поселилась на лице Джозефа.       — Теперь-то тебя проще будет укротить! — произнёс он и избавился от нижнего белья девчонки, слушая ее громкие протесты ненависти и обиды, но его это только больше возбуждало и заводило.       Джозеф спустил штаны и вошёл в Дашу, причиняя ей невыносимую боль, начиная сразу двигаться, наплевав на всё. Девушка кричала от жжения внизу живота, и Джозеф, порядком натерпевшись, прикрыл ей рот своей рукой, продолжая входить в неё на всю длину, не щадя малышку.       Она чуть было не потеряла сознание от дикой боли внутри себя, но, прикрыв глаза, попыталась стерпеть этот кошмар, который мог стать чем-то обычным в ее жизни.       Сделав пару толчков, он закончил своё дело. Джозеф убрал запотевшую ладонь с лица девушки и встал с кровати, ничего не говоря. Даша лежала неподвижно и не могла прийти в себя от шока и всего того, что с ней произошло. Кровь стекала по внутренней стороне бедра, мгновенно пачкая белые простыни.       — Тебе нужно отдохнуть, — произнёс он с акцентом, закуривая сигарету, подходя к кровати, на которой лежала измученная и привязанная Даша.       — Мне сейчас ничего не нужно, — нашла в себе силы тихо произнести пару слов девушка, даже не взглянув на Джозефа.       — Нужно! — грубо ответил мужчина, схватив её за скулы, заставляя смотреть в свои глаза. Он прожигал ее своим взглядом, вызывая даже после случившегося румянец на лице. Джозеф освободил руки девушки, готовясь к слабым ударам и истерике. Однако этого не произошло. Даша встала с постели — правда, со второй попытки, — и подтянула к себе коричневое одеяло, едва слышно промямлив «ай!». Она молчала, стоя перед Джозефом, кое-как державшись на ногах.       — Ложись спать, — сухо сказал офицер, кинув окурок на пол и затушив его босой ногой.       Даша упрямо стояла. Губы девушки были искусаны и потрескавшимися, ни них выступали капельки крови; взгляд когда-то ярких голубых глаз был серым и направлен только на человека, который растоптал ее полностью; холодная и бледная кожа местами была открыта для взора немца. С плеча съехало одеяло, но девушка и это проигнорировала.       — Если ты так и будешь продолжать стоять передо мной, я снова сделаю то же самое, что и пару мгновений назад, — предупредил он ее, желая напугать Дашу, но она уперто стояла и смотрела уставшими и опустевшими глазами на своего врага.       — Ложись спать, ты уже начинаешь действовать мне на нервы. — Джозеф повернулся; он быстро накинул пальто и обул тапки, чтобы покинуть помещение.       Когда он закрыл за собой дверь, девушка присела на кровать. Ее всю трясло, лихорадило, пальцы будто онемели, а воздуха в легких словно никогда и не было.       — Теперь вы — мой личный враг! — в слезах, смотря на дверь, произнесла Даша, попытавшись звучать грубо и громко, быть настоящей героиней, и у нее, кажется, получилось.