Steps in the dark

      Кенни, приоткрыв глаза, молча наблюдает за тем, как Крэйг вначале пошатываясь нетвердой походкой удаляется из комнаты, а потом в нее возвращается и утыкается лицом в подушку. Дав ему немного времени чтобы прийти в себя, спрашивает:       — Ну ты как? Голова не особо болит после нашей «вечеринки»?       В место ответа до него лишь доносится приглушенное подушкой бурчание и выставленный в сторону фак.       «Ладно, живой, и на том спасибо» — думается блондину и он давит расползающуюся по лицу улыбку.       — В общем, я пошел умываться, а ты давай опохмеляйся тут, если хочется, и тоже давай вставай, а то в школу опоздаем с тобой. Времени впритык осталось, чтобы за час успеть добежать быстрым шагом.       И, не дожидаясь ответа, уходит из комнаты в действительном намерении выполнить задуманный утренний моцион. В коридоре его перехватывает Карен:       — Кенни, можно тебя?       — Ну… да. Что-то случилось?       — Зайди, мне надо тебе кое-что сказать. Мне страшно.       Зайдя в комнату и дождавшись, что сестра прикроет за собой дверь, вновь спрашивает:       — Что случилось? Тебя кто-то обидел?       — Ой, нет, что ты. Со мной все в порядке. Но… я за тебя боюсь. Очень.       — В смысле?       — Ну там это… я когда проснулась, то хотела пойти почистить зубы. Думала в ванной никого, что вы еще спите. И дверь туда была не закрыта… Я хотела зайти, а там… твой друг.       — Крэйг?       — Ну наверно, тот, что у тебя сейчас в комнате.       — И что? Он что-то тебе сделал?       — Да нет же… я же говорю… я в порядке. Но Кенни… — девочка смотрит на старшего брата широко распахнутыми глазами, полными страха — Он стоял пред зеркалом, и его глаза… Кенни, они светились! Мне даже показалось, что из них шел туман. Такой страшный холодный свет. Пожалуйста, не дружи с ним. Он страшный, мне кажется, что он может сделать тебе плохо. Я испугалась и даже чуть не закричала. Но смогла перебороть себя, прижавшись к стенке, сбоку от двери. Он меня не заметил. Я решила предупредить тебя. Братик, будь осторожен.       Блондин, улыбнувшись, берет ее ладони в свои и присаживается перед Карен на корточки, чтобы она смотрела на него глаза в глаза.       — Спасибо, Карен. — вздыхает, — но ничего не бойся. Так и должно быть. Вы познакомитесь и ты поймешь, что он хороший. Просто ему нужно время, чтобы разобраться в себе. Вреда он мне точно не причинит. Ну может максимум подеремся как это иногда у мальчишек бывает, — улыбка на лице прикрывает тень беспокойства. — Но он точно не монстр. У него тоже есть сестра твоего возраста, вы наверное даже видитесь в школе. Но... ты должна дать мне обещание.       — Какое?       — Никогда, никому ты не должна говорить о том, что ты сегодня видела. Это очень важно. От этого зависит даже судьба «Ночного Ангела». Если ты не хочешь сделать ему плохо, то должна хранить эту тайну между нами. Расскажешь, и он может больше не прийти нас защитить.              Вернувшись в комнату умытый/побритый/почищенный, Кенни видит, что Крэйг по-прежнему душит кровать, даже не думая подниматься. Поэтому он берет недопитую бутылку с тумбочки и мягко тыкает ею ему в бок:       — Эй, господин сонное царство, ты в школу вообще собираешься? Или мне одному идти? Дать похмелиться?       — Если бы ты жил не у черта на куличиках, нам бы не пришлось переть целый час быстрым шагом. — Бубнит «тело» все так же в подушку, без какой-либо злости, скорее даже насмехаясь над тем, что Маккормику приходится каждый день проделывать такой путь. На секунду Крэйгу думается, что Кенни ведет себя, как чертов Брофловски.       Головная боль практически не чувствовалась, если не совершать каких-нибудь тупых и резких движений. Хотя Крэйг и резкие движения понятия несовместимые. Не понятно, что в понимании Кенни «быстрый шаг», но вот у него какая-то врожденная медлительность, при том неизлечимая. Тем не менее встать все же приходится, заправить постель, на которой он устроил тот еще балаган за ночь, осторожно сложив одеяло в угол, и делая глоток из бутылки вискаря, и захватывая недоеденный пакет с чипсами в рюкзак, и, как говорится: «в добрый путь». Или не очень добрый, как и ожидалось, идти в школу ему совершенно не хотелось. Ибо идти по сырым улицам, грязи и лужам в кедах не хотелось дважды, уже не говоря о том, что все это нужно было делать как бы в ускоренном темпе. Тем не менее компания Маккормика хоть как-то сглаживала негативные ощущения от навалившегося утра, если не учитывать, что в голове царил чертов хаос, и это порядком напрягало. Практически неразличимым шепотом и писком голоса в голове старались высверлить дыры в висках, и, если бы он не знал, в чем причина этого, списал бы все на «белочку» и забросил бухать до конца дней. Хотя Крэйг и набухаться ночью особо не успел, за что было отчасти даже стыдно, но озвучивать это он не собирался, даже, не смотря на дерьмовое состояние — гордость его все еще стояла твердо и не допускала совершения всяких глупостей.        — Хэй, ты в порядке? — Кенни, кажется, замечает не лучшее самочувствие напарника и вполне смекает, что дело, конечно же, не в похмелье, которого особо и не было.        — Порядок. Просто плохой сон. — Произносится на выдохе и больше Крэйг на контакт не идет, стараясь поспевать за блондином и отвлекаться мыслями на что угодно, лишь бы не возвращаться мыслями в прошедшую ночь. Нужно что-нибудь, что могло бы вытеснить эти голоса из его головы вновь, и Такер знал, что могло помочь. Моральное уничтожение себя. Казалось, что вчера он только вновь почувствовал себя живым и вполне довольным, ну, а сейчас готов сделать, что угодно с собой, чтобы вернуться в прежнее состояние. Слишком явная боль и проблемы не дают время на мысли, желание смерти всегда вытесняло любые другие. Смерть всегда виделась спасением. Осталось дойти после школы до дома, а там все встанет на свои места. Просто механизм отошел от привычного ритма и дал сбой, такое случается.       Чем ближе к школе, тем холодней становилось ощущение внутри тела, казалось, что от Крэйга и правда исходил холод, и это именно то, что надо, аура защиты, отпугивающая тех, кто решит нарушить личное пространство. И вот, стоя перед школой, Крэйг небрежно прощается с блондином, направляясь к «своей группе», что собралась на крыльце.       Клайд рассказывал очередную историю о том, как круто провел вечер с какой-то красавицей, Токен составлял видимость его слушателя, ну, а Твик только при виде Крэйга кинулся в его сторону и схватил за плечи, стараясь не дрожать так сильно, что получалось плохо.       — К-крейг! Твой отец, кх, звонил с утра. Я сказал, что ты еще сп-пишь. Но он не особо поверил. И, короче, я бы был на твоем месте осторожней дома. К-кстати, где ты был?       Такер медленно поводит плечами, скидывая влажные ладони невротика.       — Проводил время с одним знакомым.        — О, Твик, слышал, наш Факер, кажется, тебе изменяет. — Распевчато произносит Клайд, шутливо пихая блондина в бок, но тот не кажется особенно расстроенным этой новостью, и чтобы уж сильно не палить их прикрытие, убегает за двери школы, причитая что-то про стресс и кофе. Хорошо, что Твик всегда понимал, на него можно было положиться. Не долго думая, Крэйг тоже проходит следом в здание школы, демонстративно выставляя фак перед Клайдом и вскоре растворяясь среди народа в коридорах.              Проводив Крэйга взглядом, Кенни обсматривает двор школы и с облегчением констатирует для себя тот факт, что «Команды Стэна» там не оказывается. «Ну вот и ладненько» — удовлетворенно бурчит он в высокий воротник парки, разворачиваясь от входа и направляясь в сторону школьной курилки. Там, естественно, все ступеньки оказываются заняты компашкой неизменных готов. Не обращая на них какого-либо «достойного» внимания, садится рядом на перила и, прислонившись боком к опорной трубе, закуривает привычные для него сигареты.       Слабые солнечные лучи приятно греют худощавое тело через ткань поношенной куртки, заставляя слегка прикрыть глаза и предаться приятной неге, как домашнему коту в период сытости. Любые мысли покидают светловолосую голову и он просто смотрит в сторону небольшого двора, где резвится малышня из младших классов перекидывая и пиная друг дружке мяч, видимо по правилам какой-то своей особой игры. Взгляд также скользит за тем, как с деревьев на землю медленно опадает пожелтевшая листва, заставляя приятный ветер разносить ее неспешными движениями по округе. И этот шелест оказывает на Маккормика еще более успокаивающее действие, чем монотонное бурчание под его боком стихов о бессмысленности жизни и том, что:       «... И если решился,       То надо уходить красиво,       Не оставляя и следа…»       Почти дотлевшая до бычка сигарета, дает о себе знать, напоминая о своем присутствии жаром на пальцах. Что блондин сюда вообще-то не спать, а курить пришел. Шикнув и выкинув ставший ненужным бычек, Кенни подкуривает вторую сигарету, теперь уже с четким намерением именно покурить. В принципе он еще успевал на первый урок. Но зачем? Не будем нарушать устоявшиеся за последние годы традиции — нищеброд раньше второго урока на занятиях не появляется. Собственно в школу-то он так рано приперся, чтобы пригнать сюда именно другого человека, а не себя. Минус один прогул, минус одна проблема.              Звонок прозвонил практически впритык к прибытию Крэйга в разбитые коридоры школьного помещения, потоки людей тут же устремились по распахнутым дверям кабинетов. Правда в кабинете лично ему, по традиции, долго задержаться было не суждено. Ну, подумаешь, чисто автоматически показал фак Маки, когда тот в очередной раз упомянул то, что «к мальчикам геям надо относиться хорошо, они же «особенные»».       Кресло в кабинете Маки казалось Крэйгу уже родным, а его п’нятненько хоть и действовало на нервы, сейчас было даже в радость.        — К-крэйг, мне нужно будет позвонить твоим родителям, п’нятненько?       — Звоните. – Такер встает с кривой усмешкой на губах и с грохотом двери в кабинете психолога покидает его, чтобы вернуться в класс под возмущённый возглас препода, на что в принципе не обращает внимания, и падает на свою парту, только сейчас примечая, что парта Маккормика пуста. Был ли тот вообще на первом уроке — неизвестно, но вот сейчас его точно не было тут, и Крэйг почувствовал себя неожиданно обманутым.       «Сукин сын, не дал поспать, а сам и не соизволил посетить нас».       Правда мысли о белобрысом, как и все другие, быстро сходят на нет под резко усилившуюся головную боль. Крэйг поставил свой собственный рекорд, когда за один урок дважды исчез из кабинета со всеми своими вещами под громкое «И можешь не возвращаться». Быстрыми шагами залетев в туалет, проверяя тот на отсутствие лишних глаз, и утыкаясь глазами в зеркало, глазами, что до краев залиты чертовой синевой. Приблизительно сейчас он начал осознавать, что крупно попал. Такого не было ДАЖЕ в первые дни открытия этого чертового проклятия, сейчас же все изнутри пекло и голова раскалывалась на крошку. Оседая на пол, он лишь тихо нашептывает себе под нос все известные проклятия.        — Оставь меня. Тихо. Скучная и тихая жизнь. — В таком положении он проводит около минут пятнадцати, пока все не возвращается в норму. Встав и умывшись, приводит волосы в порядок, в которые ещё пару секунд назад впивался пальцами. Все прошло, боль ушла, ушел жар, остался лишь холод, лишь он сам. Пользуясь положением, решает закурить и уже потом медленно отправиться в кабинет следующего по расписанию урока, ибо оставалось около пяти минут до звонка. Этого времени вполне хватает, чтобы изничтожить сигарету и снова выйти в свет. И вновь завалиться в кабинет под комментарий от Кармана из серии «Такер совсем от рук отбился», на что тот получает фак меж глаз, а Крэйг удовлетворённый тем, что его аура пугает даже его самого, сразу переключается на кого-то еще, падает за парту и тяжело вздыхает.       Урок физики, но вместо того, чтобы выслушивать лекцию о переменном токе, Токен решает зачитать Крэйгу индивидуальную лекцию о том, что «так продолжаться не может».       — Крэйг, ты — мой друг, и я не могу смотреть на то, как ты себя в могилу заводишь. Посмотри на себя, где тот Такер, который был душой нашей компании.        — Он уже в могиле. Блять, я же сказал, что в порядке. Отъебись.        — Чувак, ты точно уверен, что у тебя все в порядке? — Токен работает по одной и той же схеме, и Такер по одной и той же схеме отвечает, продолжая обычный серый день в школе.              Кенни, который к тому моменту уже тоже был в классе и разрисовывал тетрадку по физике «пошлыми» картиночками с хуями и сиськами, краем глаза наблюдая за «взаимоотношениями» между Токеном и Крэйгом. Хотя в обычное время он бы и не повернул в ту сторону класса голову на протяжении всего урока. Те в свою очередь о чем-то приглушенно, чтобы не долетало до препода и других учеников, ожесточенно перетирают какой-то вопрос.       Интересно, о чем у них там идет речь? — думается блондину. — Обсуждают появление Такера возле школы именно со мной, или у них всегда такая напряженка? Уж насколько мне известно, а Токен вообще основной примиритель конфликтов в их кампании и лучший друган Крэйга. Особо, конечно, по этому поводу я не напрягаюсь, по принципу — меня не затрагивает, оно мне и не надо.       Но все же его внимание больше привлекает семейка «Катерсов», как он их для себя называл, сидящая ровно на соседней парте перед ним. Сегодня «на слух» у них относительно тихо, но между ними на листке бумаги происходит ожесточенная переписка, видимо на повышенных тонах. Вывод такой Кенни делает исходя из реакций Ириски на приходящие к нему бумажные твиты от Эрика.       Тот каждый раз «вспыхивает» розовой краской на щеках и ушах, резко разворачивая голову в сторону жиртреста, несколько минут заламывает себе руки в молчаливом гневе, и только потом начинает писать карандашом ответный «твит». Продолжается это уже все с самого начала урока и переписка уже переваливает на обратную сторону выдранного из тетради листа. Эрик же видимо ловит неописуемый «моральный кайф» от происходящего, так как гордая ухмылка практически не сползает с его лица, расцветая с каждым сообщением только шире.       Маккормик уже находится на грани того, чтобы не вскочить со стула и в момент следующей передачи листа, и не выхватить его для самовлюбленного засовывания своих глаз в тайную информацию. И вот, когда он уже напрягает булки для рывка, пред его глазами пролетает рука Ириски и с громким шлепком отвешивает Эрику пощечину. На короткий момент Кеннету даже кажется, что от ее воздействия по телу Картмана кругами расходится ударная волна.       — Ой, меня теперь накажут! — визжит Ириска, пытаясь укрыть голову от ответного удара.       Опешивший жиртрест, лишь злобно шипя, в ответ выдавливает из себя:       — Гей ты. Доказано.       Громкий гвалт и гогот класса, на данное заявление, окончательно срывает неудавшееся занятие. Никто не сдерживает себя в том, чтобы прокомментировать, мол вот жиртресту влетело от Ириски. Какой-то уже не жилец успевает пошутить про семейные разборки, и тут урок считается официально сорванным, даже Крэйга пробило на тихий и глухой смех. Ещё через пару минут учитель и вовсе гонит всех на хуй из кабинета, весь класс тут же ретируется в столовую, одной большой толпой голодных школьников. К слову, Такер правда был голоден, учитывая отсутствие нормального ужина и завтрака, он съел всю школьную стряпню впервые за последних года три и без сил расплылся по столу, чем крайне удивил «нашу мамочку».       — Чувак, я бы всё-таки на твоём месте сходил к доктору. — В ответ он вот только не получает ничего нового. Фирменный жест Такера, который медленно утекает в туалет, желая закурить, ибо теперь времени на это было сполна. Запрыгнув на подоконник, он открывает форточку и достает из пачки последнюю сигарету, с досадой понимая, что придётся покупать новые или занимать у Рэд, снова.        Никотин заполняет лёгкие, и Крэйг слишком поздно ловит себя на мысли о том, что в последнее время слишком много курит. Но это, по крайней мере, помогало расслабиться и отвлечься, а больше ему и не требовалось. Прикрыв глаза, задерживает дыхание, удовлетворительно кивая, в голове глухо, никаких голосов, он справился. Все было позади, по крайней мере он надеялся на это. Неожиданно в кармане раздается тихое жужжание, неохотно достав телефон замечает смс от Руби. Родители уехали праздновать свою годовщину, и отец чересчур явно дал понять своё недовольство по поводу того, что Крэйг даже не вспомнил о их дате. Тем не менее это значило, что Руби остаётся висеть на парне несколько дней, ровно как и готовка еды. И если второе ещё не составляло труда, то на счёт первого можно ещё поспорить. Они как брат и сестра, всегда стремились подставить и нагадить друг другу, и вот такие вот случаи превращались в настоящую войну. Следом приходит смс:        «Я отыграюсь за прошлый раз (смайлик дьявол)».       Нехотя Крэйг печатает ответное сообщение, даже два:       «Посмотрим. (смайлик фак) »       и       «Закажи пиццу на вечер».       При этом уже твёрдо решая завтра отоспаться, раз выдался такой «без родительный» случай.              Когда основная толпа уходит из класса, Кенни подбирает с пола «тот самый» листок с перепиской, но уже без интереса заглянуть в «что же там». Складывает его в четверо, и проходя мимо парты с трясущимся толи от слез, толи от страха Лео кладет его ему на парту.       — На, это твое, думаю, что не стоит это кому-то видеть кроме вас двоих.       — С-спасибо, — все же раздается ответный всхлип, — Но мы с ним… не двое.       Уточнять подробности отношений совсем не хотелось, поэтому чтобы просто проявить сочувствие, Кенни мягко пожимает его плечо другого блондина и идет по направлению из класса оставляя Ириску один-на-один с его мыслями и чувствами.       — К-кенни, если я в понедельник не приду на занятия, *всхлип*, то знай, я не сам умер — меня родители убили! — слышит он прощальное напутствие, когда уже находится в дверном проеме.       На это проявление сентиментализма Маккормику хочется ответить фирменным жестом Стэна, устроив себе небольшой фейспалм. Но сдерживается, и лишь пытаясь не выдать свой гнев, сухо отвечает:       — Хорошо.       Зайдя в столовую, он берет на раздаче лишь чай без сахара, и присаживается за отдельный столик, но рядом стоящий со столом «команды Стэна» — там свободные места оказываются уже заняты. Ну, а занимать место заранее для Кенни как обычно никто не стал, ибо есть риск, что он вообще не появится.       «Логично. И винить их в этом не за что.»       К чаю из своего зеленого рюкзака он достает условный бутерброд, состоящий из двух треугольников хлеба, которые раньше были по сути одним куском, и проложенных между ними листьями салата. Он не вегетарианец. Но когда копишь деньги на поездку из этого города тратить по 5 баксов за каждый школьный обед является сомнительной роскошью. Даже если летние планы так и не станут реальностью, то на эти деньги можно самому "гульнуть" на просторах Южного Парка и купить несколько килограмм яблок для Карен, или того глядишь конфет. Конечно всрались ей в 12 лет конфеты от старшего брата. Еще пару лет и она начнет его вообще стесняться как именно «нищего» брата. И «Ангел» будет больше не нужен.       С этими грустными мыслями Кенни крутит в руках бумажный стаканчик, отпивая из него крашеный кипяток. Но мысли медленно возвращаются к Лео. И к тому, почему именно так сухо Маккормик с ним обошелся. На то были свои веские причины. Он не имел ничего против него как отдельно взятого человека, но имелись претензии к нему, как к существу не умеющему хранить тайны. Тайны о сказанных ему признаниях неосторожно и в порыве детской привязанности, которую Кенни тогда попытался подменить, обманывая сам себя, «влюбленностью».       Ему тогда казалось, что он видит понимание и ответные чувства в светло-голубых и невинных глазах Леопольда. «Казалось»… это важное слово. Через три дня вся школа стояла на ушах, что всея бабник и вагинальный маньяк Кеннет Маккормик оказывается еще и «по мальчикам». Больше Кенни таких ошибок не совершал. Ибо замять это «услугой Картмана» стоило другого неприятного морального унижения. За то, что Эрик заткнул всем рты, Маккормику пришлось почти год в совместных играх быть для всех легкодоступной Принцессой королевства. Самоубивался он тогда особенно часто, пытаясь спрятать и эти свои грехи от самого себя, так как наркотики уже просто не помогали.              Новость о том, что хоть два дня Крэйг сможет провести относительно спокойно, придаёт ему немного живучести. В голову лезет дурацкое недо-обещание, которое он дал Кенни вчера. К тому же они так нормально и не выпили, из-за того, что кто-то отрубился на полпути, и следовало бы загладить свою вину перед нищим, все же выпивка прилагалась с него. Но подойти к тому в школе, значит запятнать свою репутацию открытым общением с нищей проституткой, а Крэйг все же старался поддерживать тот образ, что заслужил за многие годы жизни в Южном Парке.       Тем не менее ничто не мешает ему отправить смс, следом за сообщением для Руби. Длинные костлявые пальцы поспешно набирают:       «У меня родаки свалили на выходные, так что раз вчера у нас не очень вышло выпить, можем исправить это. Я угощаю. Если надумаешь, завтра после обеда в любое время у меня».       Отлично. Отправить.       Оставшись довольным, Крэйг возвращается в класс, пропитанный сигаретным дымом насквозь. Препод снова норовит направить его в кабинет Маки, но он парирует тем, что второй урок в его кабинете не выдержит, получает несколько оскорблений в свой адрес, но все же остается «прощённым» на этот раз. Вместо Маки у него есть к тому же Токен, в любом случае он получит свою «лекцию примерности».        СМС пришедшее от Такера чуть не заставило Кенни подавиться чупа-чупсом, с которым он в тот момент игрался во рту, чтобы пошло привлечь к себе внимание Барбары намеками на куни.       «Вота фак? Что за приколы такие?»       Кенни еще раз перечитывает его длинное «послание». Нет, все правильно, он не обчитался и ему не померещилось: бомжа действительно пригласили на завтра в гости. Маккормик, если честно, вчера вечером, когда Крэйг был у него, и не придал особого значения словам об ответном визите, посчитав это просто за проявленную вежливость, как к хозяину того дома, где они находились. Но не более того. А тут такие дела.       Блондин обсматривает класс в поиске отправителя. Взгляду особо долго блуждать не приходится: вся необходимая компашка находится за своими стандартными партами. Такер же, вальяжно развалившись на стуле, не обращает ни на кого внимания, в свойственной ему манере безразличия к жизни. Взгляд опускается и вновь перечитывает сообщение, пред тем как отключить экран и убрать телефон в карман парки.       — Что же, Крэйг, — говорит тот вслух, но тихим голосом, скорее для себя самого, чем в попытке, чтобы его услышали, — Я приду к тебе в гости. Но не обожги меня, дав мне ложную надежду на то, что я не временная игрушка для тебя, а действительно интересен.       Оставшиеся три урока не приносят, как и обычно, какого-либо интереса к знаниям, поэтому все просто сидят выжидая время, когда смогут вырваться из этих стен и отправиться в сторону своего дома для того, чтобы хоть немного по-человечески отдохнуть.              Крэйг «для виду», чтобы сохранять позиции лидера, приглашает «свою команду» провести вечер у него за просмотром кино, никто не отказывается впрочем, и вскоре вшестером, Руби так же присоединилась к ним, смотрели ужастики, ели пиццу и запивали безглютеновым пивом. Клайд то и дело жался к Токену, чуть ли не плача от страха, Твик привычно жевал покрывало от стресса, ну, а Джимми травил Руби байки, чтоб отвлечь от особо страшных моментов. К полуночи все разошлись, Клайд помог перенести Руби в постель, Крэйг же, оставив уборку на завтра, завалился к себе. Но сон долго не шёл, до тех пор, пока «тот мир» не забирает к себе.              Здесь слишком солнечно и жарко, прикрыв глаза ладонью и смотря на небо, Крэйг замечает, что погода, хоть и практически незаметно, но изменилась. Не было ветров, все замерло, даже облака зависли на одних и тех же местах, и ему ничего не осталось, кроме как вновь попытаться добраться до них. Но тщетно, голоса за облаками тоже притихли, и это впервые испугало его. Каждый раз, когда он оказывался здесь, они о чем-то говорили, пели и спорили. Но вот он, а в ответ тишина.       — И это все? — Саркастически спрашивает тот у небес, на что получает повторный немой ответ. Видимо, даже Древние боги посчитали, что черноволосому парню нужен отдых, и Крэйгу не остаётся ничего, как спрятаться в одной из руин от солнца и постараться заснуть. Вновь. Сон внутри сна.              Маккормик же дома усиленно готовился «на завтра». Одно дело, когда ты сам себе хозяин в доме, а совсем другое, когда ты в первый раз окажешься на новой, не знакомой для себя территории. Тут хоть как-то, но надо постараться привести себя в порядок «во всех местах».       Плюнув с высокой башни на визги родителей об огромных счетах за электричество и воду, основательно отмачивает себя в горячей ванной и, стоя перед зеркалом, сам ровняет на себе особо уж сильно отросшие патлы своих пшеничных волос. Делает он это не в первый за свою жизнь раз и весьма сносно: зачем платить парикмахеру за стрижку 15-20 баксов, если все можно сделать самому? В таком приподнятом настроении он и заваливается спать. Ему не снится ничего особенного, как и обычно, когда он в «хорошем» настроении. Лишь приятные обрывки красочных видений с голубым небом и приятной теплой погодой, которую он всегда хотел увидеть на побережье океана, покинув однажды Южный Парк.