Steps in the dark

      Утро началось, на удивление, тихо и спокойно. Никаких тебе криков снизу, никаких факов в рожу, бешеной беготни Руби по дому и прочего. Тишина, именно так, наверно, все и происходит у большинства детей в Южном парке. Для Крэйга же это было лишь мгновение спокойствия. Сползая со своей кровати и медленно вороша ногами в сторону ванны, он по пути заглядывает в комнату к Руби, где та ещё дремала у себя на постели, обнимая плюшевого щенка с таким усердием, будто хотела отвертить ему голову. Хотя, это Руби, все в порядке. После лёгкого контрастного душа, чистки зубов и общего приведения себя в порядок, Такер переодевается в домашние темно-синие шорты и футболку, на этот раз с небольшим изображением, будто застывшего в невесомости, космонавта. Футболка чуть спадала с одного плеча, ибо за последнее время он неплохо так исхудал, возможно, это последствия нервных переживаний, о которых все время и говорил Токен.        Покормив Страйпи младшего и убравшись в его клетке, он спускается на кухню со спорным желанием приготовить завтрак на двоих. Хоть у Такера и были начальные навыки обращения с плитой, применять на практике желания особо не было. Приняв решение обойтись чем-то лёгким, он зажаривает омлет с сыром для себя и Руби, подогревая к нему тосты и разливая чай по чашкам. Завтрак начинается в одиночестве, но на запах еды сверху спускается младшая сестра, почти на ходу закидывая в себя завтрак, и вновь скрываясь на лестнице. Не «доброго утра, братик», не «спасибо, братик». Оставив мытье посуды на сестру, Крэйг проверяет запасы отцовского алкоголя, и будучи вполне довольный ими, и имеющимися закусками в холодильнике, заваливается на диван, включая любимый фильм на диске. «Красный гонщик» никогда ему не надоест, нечто в голове, будто осуждающе, прогудело, но вскоре утихло, чему он был безмерно рад. Впереди виднелся неплохой день, по крайней мере, Такер надеялся на это. Что-то внутри чертовски приятно разливалось теплом и давало надежду на то, что все будет именно так.              В это же самое время, Кенни, приятно потянувшись в кровати, смотрит на время. Экран телефона показывает «10:30».       «Норм». — Мелькает первая мысль, как и осознание для себя того, что завалился он спать даже не одевшись после проведенного с вечера купания. Но, что удивительно, блондин даже не проснулся ночью от теоретической возможности замерзнуть. Как он сам для себя решил, видимо его «грело» волнение.       «Черт» — проносится в голове, — «я сейчас как девушка, собирающаяся к своему парню».       «А что по сути тут такого? Меня пригласили просто в очередной раз жестко нажраться алкогольной продукции в отсутствии родителей. Тем более это даже не будет моим первым посещением того дома. Только вот Крэйг наврятли помнит, что-то из детских воспоминаний, как мне кажется. Как-то уж очень удивленно звучал в трубке его голос в первый за многие годы звонок».       Философствуя так у себя в голове, он встает с кровати, осознавая, что не просто не одет в верхнюю одежду, а даже не потрудился надеть на себя после ванной белье. Хорошо хоть с Карен спят в разных комнатах. Вид не прикрытого  утреннего стояка не всегда является приятным зрелищем, особенно для девушки в ее возрасте. Видимо это проведение свыше намекает ему, что пора бы наконец отнестись к себе самодовольно и распаковать новый комплект. Что собственно Кенни и делает, подойдя к комоду. По телу разливается кайф от натягивания на себя свежих труселей с майкой белого цвета и такого же цвета носками правда со светло-серого цвета мысками и пятками. Упаковавшись в джинсы, он идет на кухню, по пути поприветствовав Карен, болтающую с кем-то по телефону, и включает кипятиться чайник. Горячий кипяток и холодные вафли. О да, это еще тот наборчик.       «Ну ничего, во вторник на деньги от Твиков можно принести немного разнообразия в еде, не пробухав их».       Поев, накидывает парку и не торопясь отправляется в сторону дома Крэйга. Ноги еще помнят маршрут, хоть он и много лет не ходил в сторону того дома.       Слава богам, путь его проходит без происшествий в виде травм или того хуже. И вот, волнуясь, он стоит на пороге двухэтажного дома «№ 1200» со штукатуркой светло-кофейного цвета, собираясь с духом, чтобы позвонить в звонок. С учетом того, что он еще и приперся немного раньше чем надо, на часах еще только «12:30». Решив немного потянуть время, присаживается на ступеньки перед дверью и закуривает первую за сегодня сигарету.       «Удивительно».              Параллельно с прибытием Кенни, дом Такеров более ли менее приходит в движение, даже учитывая то, что в нем в принципе было всего лишь двое. Крики «не кури в зале» были, наверно, слышно даже на улице, тем более с учётом открытых окон, ровно, как и другие выкрики и ласковые слова, коими Руби одаривала Крэйга, когда тот выдыхал струю дыма ей в лицо, чтобы отогнать от телека. И на удивление это работало, в конечном счёте можно засчитать победу старшему Такеру, ибо Руби из дома он просто выкурил. Напоследок кинув что-то про то, что расскажет все родителям, та выбегает из дома в кожаном плаще и сапожках, направляясь куда-то на хуй, ибо точное определение «куда» было неинтересно. Крэйг лишь видел, как её хвостики ускакивают куда-то по дороге, провожая ту взглядом и только сейчас замечая чудо, усевшееся на пороге дома. Тот, кажется, не замечает брюнета, но выглядит на удивление счастливым, когда Такер докуривая сигарету выбрасывает бычок в снег, все же привлекая того тихим покашливанием.        — Я настолько страшный, что ты не можешь решиться позвонить в дверной звонок? — Опирается на дверной косяк плечом, футболка чуть сползает на бок, но холода Крэйг не чувствует.       В принципе, уже давно, в какой-то определённый момент ему стало казаться, что тот сам исходит от него в порывах гнева и прочего дерьма. Минусом было то, что он практически вообще не болел зимой, плюсом, он бы не помер от "заботы" его родни. Дождавшись, пока Кенни докурит, пропускает того в дом и прикрывает дверь за ним. Открыв окно получше, чтобы выветрить всю дымовуху, что устроил здесь, в то время, как комната стала менять свой цвет в отличимый от серого. Жили Такеры чуть богаче, чем среднее население Южного Парка, практически на уровне Брофловски, хотя дом не сиял такими уж огромными изысками. Зал обустроен скромно: диван, плазма, игровые приставки, караоке, несколько стеллажей с антиквариатом и фотографиями, ковры и картины. Что Крэйг считал забавным, на фото нигде не было его участия, можно было и вовсе подумать, что это он тут гость, не часть этой семьи, которой себя никогда и не чувствовал.        — Осматривайся. Туалет на втором этаже, дверь прямо по коридору. Я ещё не обедал, так что можешь либо присоединиться к моей стряпне, хотя я за то, чтобы заказать пиццу. — Здесь Крэйг чувствовал себя уютней, вот так вот, на своей территории он мог не надевать чертовой маски безразличия, к тому же Кенни и не вызывал особо такого желания, будто он знал его уже давно и… это глупо. Крэйг его совсем не знал, тем не менее от него веяло теплом, и оно располагало к себе.       Чуть ухмыляясь, наконец, захлопывает форточку и лениво зевая, когда Такер просыпался "там", морально ему всегда становилось лучше, но не физически. Будто сна и вовсе не было, мысль о том, что он оказался на той стороне дважды за две ночи неожиданно посеяла не очень положительные мысли в его голове, но решив отложить их до завтра, он грустно усмехается себе под нос и сутулой походкой шагает в кухню, чтобы общим принятым решением, заказать пиццу, пока Кенни по его приказу отмывает руки в ванной.              Решив не спорить с "ультимативным" тоном хозяина дома, Маккормик поднимается в ванную и моет руки, разглядывая "шикарное" для него убранство помещения. Просто обстановка привлекает своей ‚новизной‘, чем дороговизной. Не так все и дорого выглядит, просто как ново и ухоженно. Без намека на поломки или протечки. Долго крутит в руках, рассматривая, как он понял, одну из электронных щеток для чистки зубов. Он слышал про такие, что ими можно даже с телефона управлять, если конечно телефон не настолько стар как его. Что они дают по сравнению с обычными ‚классическими‘ щетками Кенни так и не понял, но все же с грустью провел языком внутри своего рта, нащупывая пустой промежуток отсутствующего с правой стороны зуба.       Спускается вниз, как раз в тот момент, когда раздается звонок входной двери, видимо от доставщика пиццы. Так оно и есть. Пока Крэйг разговаривает с парнем из пиццерии, заполняя квитанцию и расплачивается за, по мнению Кенни "излишество", проходит через холл на кухню и усаживается за стол, подперев голову обеими руками, рассматривая рисунок на скатерти.       Для него интересно, что стол чем-то прикрыт. Ведь по идее это так не практично — разольешь на него что-то и тут же испортишь ткань большим пятном. А так можно сразу с дерева собрать полотенцем лишнюю влагу. Хотя… может это и есть более правильный подход — дольше прослужит мебель без воздействия.       Отвлекаясь от созерцания очередного излишества, смотрит на подошедшего к нему Крэйга. Запах идущий из коробки, приятно ударяет в нос, заставляя кишки блондина призывно зашевелиться, что естественно заставляет его живот предательски заурчать, выдавая полуголодное состояние.       "Блин… неудобняк какой-то. Голодный бомж пришел объедать богача".       — Ты бы разделся, тут не так холодно как у тебя дома, — вклинивается в сознание голос Крэйга, — можешь повесить куртку там, у входа.       Внутри Кенни в этот момент происходит некоторая моральная борьба: по сути, раздеться и надо бы, в доме действительно тепло. Но под курткой у него только майка, хоть и новая. Он поторопился и забыл надеть сверху футболку, уйдя сразу с кухни на улицу. А вот тут проблема: он себя стеснялся. Каждая его гибель от рук убийц, маньяков-педофилов, природы, себя самого по неосторожности, оставляла на теле соответствующие следы, которые с годами накапливались в виде шрамов, и являлись постоянным напоминанием о каждом из случаев.       «Как такие "виды" воспримет Крэйг?»       Обеденный аппетит может быть просто отбит напрочь, если у него как, например у Стэна, слабый на виды желудок. Да, это не открытые раны с кровью или там какие-то сверх-уродства, но все равно «человек-со-шрамами» не самое приятное зрелище.              Крэйг осторожно ставит коробку с пиццей на стол, распахивая ту, и внимательным взглядом смотрит на Кеннета, доставая из холодильника бутылку колы, решая, что выпить они всегда успеют, сейчас на часах только обед, хотя было неизвестно, на какое время к нему заявился Кенни и нет ли у него других дел, запланированных на день. Но поинтересоваться этим язык так и не повернулся, из уст хозяина дома это будет звучать не так, а следовательно лучше промолчать. Реплика о верхней одежде и вовсе заставляет того провалиться куда-то в себя и задуматься чуть ли не о смысле жизни.        — Ладно, если тебе так удобней. — В конечном счёте пожимает плечами, давая тому добро на привычную рыжую парку в поле его зрения. Все-таки она была чуть ли не частью его образа, и особо им даже не воспринималась, как верхняя одежда. Разлив газировку по двум стаканам, Крэйг падает за стол, в очередной раз ловя себя на мысли, что блондин забавный.       — Если честно, я думал, что ты не придешь. Подумаешь, что я стебусь или что-нибудь в этом духе. – Такер осторожно берет кусочек пиццы и подносит ко рту, откусывая сочный уголок и довольно облизываясь от двойной порции сыра. Изучать Маккормика взглядом было интересно, вчера он не особо придал этому внимания. Сейчас же хотелось не просто набухаться до потери сознания, а узнать его хоть немного. Тем более что-то подсказывало, что именно из-за него проснулись голоса в его голове.       «Помнит ли Маккормик о том, что было в Перу, и знал ли о том, что было со мной после? Навряд ли».       Неожиданно накатывает страх того, что может случиться такой же приступ, что и вчера. Отчасти это было и правда страшно, но Крэйг не понимал, что это, и не хотел понимать. Но именно сейчас хотелось меньше думать обо всем этом, на время надевая скромную ледяную маску на себя, чтобы скрыть подобие беспокойства и тревожности. К тому же все привыкли видеть бесчувственного Такера, следовательно, ничего необычного в этом не было.              Идя на определенный моральный компромисс между своим удобством и предложением хозяина дома, Кенни откидывает назад с головы капюшон и расстегивает замок на груди. Вроде как разделся по просьбе, и не выложил всю подноготную. Вот так сразу. Да, так будет удобнее. Ибо помереть от жары он не планировал, а желудок уже слишком явно и шумно требовал к себе проявления внимания, реагируя на раздражители в виде запахов, приятного шума пузырьков газировки в стаканах и жующим перед тобой пиццу человеке.       — Могу ответно сказать то же самое, — отвечает Кенни Крэйгу на его вывод о визите. — Для меня было очень неожиданно, что ты позовешь меня куда-либо после нашей «разовой» ночной встречи. Я честно не ждал продолжения. Но вот, я тут.       Протягивает руку и тоже берет себе кусочек горячего теста. Ест не спеша, прикладывая для этого все возможные моральные усилия. Хоть и «Ой как хочется наброситься на эту коробку и устроить себе "праздник живота" в одну персону». Но… благоразумие, и еще раз благоразумие.       На этой мысли собственно осознает, что они сейчас по сути только вдвоем в доме, после побега из него Руби, которая «улетая» в неизвестность чуть не сбила Кенни с лестницы возле входа. Проглотив еще один откус, от имеющегося в руках кусочка, с неподдельным интересом спрашивает:       — А что мы одни-то? Когда основная «компания» подвалит к нам на вечеринку? — под «компанией» он, естественно, подразумевает ребят, с которыми Крэйг дружит на постоянной основе.       В лице Крэйга читается некоторое напряжение вызванное вопросом. Хотя вопрос этот был по сути ожидаемым, исходя из места и обстановки. Чтобы прям не пялиться на него в оба глаза, в ожидании ответа, блондин берет стакан с шипучкой и осторожно отпивает глоток оценивая то, очень она холодная или нет.       — Ну, кто-то отрубился на нашей разовой попойке, так что я решил, что будет справедливо исправить это и все же напиться. — Тупя и неловко отводя взгляд в сторону, произносит чуть хриплым голосом брюнет и впервые начинает жалеть о своей идее, осознавая, какая же она была тупая изначально. Тот Крейг Такер, что живёт где-то в глубине, но ещё живёт, хочет выкинуть нищего блондина прямо сейчас на порог и вернуться к своей привычной скучной жизни, в которой тому делать было нечего. Но вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, он откусывает кусочек пиццы и запивает тот колой, сверкая хромовыми глазами и чуть ли не окатывая блондина своим холодом от таких тупых вопросов.       «Или он тупой, либо притворяется тупым».       Останавливаясь на первом варианте, со всем возможными похуизмом в его исполнении, отвечает на поставленный вопрос:        — Основная компания вчера ужастиков насмотрелась, обосралась и боится из дома выйти. — В немом жесте отчаяния закатывает глаза, запихивая в рот корочку от кусочка пиццы и вновь накатывая газировки сверх. Опирается головой на руку, устало вздыхая и прикрывая глаза.  — Я просто позвал ТЕБЯ выпить. Без каких-либо подъеб.       «А завтра мы разойдемся, как в море корабли, я постараюсь максимально нагрузить себя проблемами, а ты вернешься к тому, как привык жить. Я не знаю, как ты живёшь обычно, но суть ясна. Да? Боже, что я делаю со своей жизнью». — Произносит уже про себя, прислушиваясь к шумам в голове, которых, на удивление, не было. «Отлично, хоть что-то хорошее».       Не нужно быть гением, чтобы понять, что Кенни просто неловко, так что Крэйг предлагает быстро доедать и сменить комнату на его спальню, где можно было развалиться и расслабиться. Все же она выглядит не так вычурно, как кухня или зал, может, Маккормику и было бы уютней там.       Доедают они «на скорость», Такер хватает из тумбы бутылку виски и пару банок пива из холодильника с пакетиком сушенный рыбы, чем нагрузил своего гостя, и упершись руками в спину блондина, повёл того в обитель отчаяния, то есть то место, где он проводил большее время своей жизни. По-хозяйски открыв дверь, приглашает блондина войти, а тот на пару минут зависает на пороге, будто стараясь прогрузить текстуры.       Вся комната выполнена в различных притемненных синих оттенках, на стене за спинкой кровати поклеены фотообои с видами космоса, 1,5-спальная кровать застелена вязанным синим с жёлтой прошивкой покрывалом. Небольшой стол у стены с компом и мягким стулом. Шкаф встроен в стену напротив кровати, в углу валяется кресло-мешок, над столом настроена полка, на которой выстроены книги с различными темами о Перу, которые Крэйг скупал в детстве, стараясь найти ответы, которые не давали ему «там». Рядом стояли сборники на космическую тематику, и, наконец, учебники тех предметов, которые он считал должным к выполнению. Клетка Страйпи младшего покоится на прикроватной тумбе, и зверек, кажется, занервничал от нового лица в комнате, громко завизжав и забегав по клетке. Поставив бутылку с виски на стол, Такер оставляет Кенни прогружаться, доставая морскую свинку из клетки и опуская на кровать. Морская свинка какое-то время ещё нервно бегает из стороны в сторону, но вскоре успокаивается, мирно посапывая у самой подушки и редко поглядывая то на брюнета, то на блондина, лениво переворачиваясь с бока на бок.              Кенни же становится неловко от того, как «ускорились» события после его вопроса и последовавшего за ним ответа Крэйга. Он прямо чувствует повисшее в воздухе напряжение. И когда его закидывают едой и пивом, чуть ли не запинывают с силой на второй этаж, понимает, что явно сморозил лишнего. Но вот только, «что именно случилось?»       «Осененние» накатывает уже на пороге спальни, когда Крэйг силой выхватывает бутылку с алкоголем, оставляя блондина только с пивом и какой-то непонятностью в прозрачном пакетике. «Видимо это что-то на подобии чипсов, но из мяса, так как через прозрачные стенки пакета виднеются кристаллики соли и нарисована рыба». А сам со злым лицом выхватывает животное из клетки и падает на кровать рядом с ним.       Маккормик стоит не двигаясь, в проеме двери, в немой попытке решить, что может лучше стоит именно сейчас извиниться за свое появление здесь, развернуться и вообще покинуть помещение и не возвращаться. Пока он не наделал еще больше ошибок своим поведением. Все-таки одно дело пожалеть человека по своей доброте, когда тому плохо, а совсем другое этот вот так бесцеремонно напрашиваться в «друзья» и лезть в личную жизнь по сути незнакомого ему человека. Хотя и по его инициативе. Инициативе вызванной чувством «вины», которое он сам себе и придумал.       «Но, если я сейчас поступлю так, как и полагается поступить в таких ситуациях, как же тогда быть с теми ответами, что я получил на "той стороне"? Если я кину все именно сейчас, так и не начав, как я потом попрошу Крэйга сделать то, что мне может стать необходимым, когда наконец придет именно "мое время"? Стать старым и дряхлым овощем, который будет воскресать каждое утро в беспомощной попытке умереть? И проклинать себя за выбранную беспомощность? Ну уж нет!»       Переступив порог, Кенни отмечает для себя, что видимо попойка ограничится дневным временем — кровать в комнате всего одна, и не думается, что в ней Крэйг захочет видеть у себя под боком еще кого-то. А спать в другой комнате в богатом доме, ну малость не безопасно чисто практически — кто-то, что-то потом не досчитается, естественно в памяти возникнет нищеброд, побывавший здесь и всю ночь находившийся без контроля.       Бегло осмотрев книжки на полке и общий «перуанско-космический» антураж комнаты, блондин разворачивается к Крэйгу, по-прежнему удерживая алкогольное богатство в руках:       — Эм… куда мне лучше сесть за стол отдельно или к тебе рядом на кровать?              Крэйг смотрит на Кенни, неожиданно усмехаясь и заваливаясь на спину поперёк кровати, прикрывая глаза тыльной стороной ладони, похлопывая второй рукой по пространству рядом, приглашая присесть. Гнев, что неожиданно разлился в нем, так же неожиданно угасает, оставляя за собой ноющее чувство пустоты в груди.        — Прости. — Произносит на выдохе, стараясь определить точно, что чувствует сейчас.       «Вот теперь ему точно будет неуютно, молодец, Такер, можешь гордиться собой. Просто удивительно, какая хуйня происходит рядом с этим бессмертным чертом. Точно из-за него». - Под конец подчеркивает он. – «Это не может быть простым совпадением».       Когда открывает глаза, видит обеспокоенный взгляд Маккормика на себе.        — Чувак, все в порядке? — В ответ Крэйг неопределенно кивает, пытаясь подобрать более точные слова для описания своего состояния, чтобы блондин ещё не подумал, что он сумасшедший и не разнес сей слух по городу.        — Последнее время - не очень. — Выдает так тихо, как будто боясь, что ответ на вопрос все же услышат.       И вот они оба более ли менее успокаиваются, неловкое молчание все ещё висит в комнате, Кенни лениво осматривает различные детали по кругу, Крэйг же поглаживает Страйпи по пятнистой спинке. Это всегда успокаивало, и сейчас сработало. Неожиданно в голову приходит осознание, что чаще всего в приступах гнева в Такере просыпается его проклятие, но синего дыма он не видел, а значит все обошлось.       «Да и Кенни вроде спокоен, все в порядке. Стоило быть аккуратней». — Наконец-таки принимает сидящее положение, возвращая питомца в клетку и усаживаясь на кровать в позицию лотоса, отбирая у блондина одну баночку безглютенового пива и вскрывая пачку с сушенной рыбой. Усмехаясь и осторожно повторяя действие прошлой ночи, срывая язычок с банки и «цокаясь» краями.        — Чувствуй себя, как дома. — Отводит взгляд, подбирая более подходящие слова в столь неловкой ситуации. «И что дальше? Мысль о том, какой он кретин вновь всплывает в голове, а заодно и тихие обсуждающие что-то между собой голоса. Ну только не сейчас.»              — Спасибо, — тихо выдавливает из себя Маккормик, боясь сделать лишнее не осторожное движение, чтобы не вызвать очередной приступ гнева у хозяина встречи.       Немного отпивая из банки, и, опустив, наконец освободившиеся руки к себе на колени, смотрит на то как в небольшом глазке шипит алкогольный напиток, покачиваясь от движений. После резко затолканной в себя пиццы, и соответственно плохо прожеванной, его не привыкший к таким объемам пищи желудок был полон или даже скорее переполнен. Это вызывало неприятное чувство жжения от начинающейся изжоги в пищеводе. Кенни делает второй глоток пива в надежде, что жидкость приглушит это неприятное ощущение. Но становится только еще хуже. Нельзя потушить пламя подливая бензина в огонь.       Вздохнув, поднимает глаза на Крэйга:       — Чел, у меня на сегодня планов нет, поэтому я могу остаться на столько, на сколько будет нужно или уместно. Поэтому ты сам реши, когда мне нужно будет уйти. Не стесняйся сказать мне об этом. Мне не привыкать, слышать такие слова. Да и ты меньше будешь мучиться, если твое состояние «плохое» сейчас именно из-за меня. Я понимаю, что ты просто ляпнул лишнего, а теперь борешься со своей совестью и желанием меня выгнать…       — Заткнись…       — Что?       — Ну в смысле просто немного помолчи, — Крэйг потирает свои виски, — мне плохо, но не от тебя. Просто очень сильно болит голова. Я повторю еще раз — будь, блядь, как дома! Что тут не понятного? И это не ты — блядь, а это я просто как слово…       Оценив обстановку глазами, Кенни окончательно отставляет «свою» долю пива на пол рядом с кроватью и забирается на кровать поближе к Крэйгу.       — Ну, раз «как дома», то я в очередной раз просто обязан тебе помочь.       — Как?       — Я многое знаю о боли, и, надеюсь, ты не спросишь откуда. Поэтому могу правильно тебя от нее избавить, если ты только доверишься мне.       Кажется все очень херово, раз Крэйг не отнекивается, а лишь произносит:       — Мне что нужно делать?       Маккормик притрагивается к его рукам и, потянув их вниз от его головы, успокаивает:       — Ничего. Просто расслабься. И молчи.       Блондин перебирается за его спину и встает «на коленки». Его пальцы нежно перебирают черные волоса, начиная мягкий и медленный массаж головы по строго отработанным годами практики «точкам» идя в обратную сторону ото лба на макушку, затылок, затрагивая уши на шею и, наконец, плечи. К окончанию процесса, примерно через пол часа, в начале сильно напряженное тело парня расслабляется под умелыми пальцами, мышцы из «каменного» состояния переходят в мягкое и слегка порозовевшее. А дыхание из прерывисто-резкого выравнивается в мягкое и методичное. Кенни это явственно ощущает, так как поясница Крэйга прижата к его икрам, и он чувствует все его движения.       Крэйг изо всех сил старается расслабиться и довериться блондину, прикрыв глаза, заволоченные синим, осознавая, что приходит сейчас.       «Возможно, Кенни знает о том, "что я", но просто молчит, либо не видел того, что творится со мной». — Про себя Такер пытается убедить сознание в том, что второй вариант точно верен, но то, сотканное из сотни голосов, в разнобой вторило «он знает». И это было не то, что брюнет хотел знать. Ему нужны были другие ответы, не этот.       «Почему даже Он знает, что такое я, но не я? Пусть заберет эту силу себе, я ее не просил. Я никогда не просил о чем-нибудь таком, я не хотел становиться недо-богом, я просто хотел спокойной и тихой жизни». — Давясь сожалением и злостью, замечает, как голоса в голове отступают и становятся тише. Приятное ощущение тепла разливается по телу, расслабляя каждую клеточку и даря некое забвение. Тревоги вместе с болью отступают на второй план, за синей дымкой виднеется зовущая к себе голубизна высокого неба, кажется, что прямо сейчас его сознание провалиться в неё.       Уже в самом конце процесса, Кенни, на минуту забывшись, «по-матерински» гладит Такера по голове, шепча:       — Ну вот и все… все… я забрал твою боль.       Опомнившись и поняв, что сейчас он творит уже явно не лечение, резко дергается назад, убирая руки от его головы Крэйга.       Мягкое прикосновение к волосам заставляет брюнета удивлённо распахнуть глаза, вернувшись в мир обычных смертных, и слегка смутиться.       «Он забрал мою боль». — Но почему он это сделал, все ещё оставалось для Такера подобием загадки. Хозяин спальни устраивается поудобней и обращает взгляд к блондину, ласково улыбающемуся ему. — «Но почему?»       Сев обратно на край кровати Кенни улыбается честной улыбкой, но только на столько, насколько ему самому позволяет его изменившееся состояние. К желудку добавилось кое-что новое. Он не соврал Такеру в своем вырвавшемся признании о том, что он забрал его боль. Просто «подключаясь» к определенным точкам на теле человека можно делиться свей жизненной энергией или наоборот забирать ее. Что тот и сделал. Он отдал часть себя, заменив и забрав часть его энергии. Будь Маккормик совсем обычным человеком, то согласно книжкам по акупунктуре (которые он читал параллельно с книжками по карате) этим он бы сократил свое пребывание в этом мире. Ну, а в его случае?       «Возможно, меня на час раньше собьет машина, чем было бы положено в этот раз или на полчаса раньше я умру от кровоизлияния в желудок, если он не успокоится после пиццы, но на общую продолжительность и старость это никак не повлияет — так ее у меня нет… пока нет».       Наклоняясь обратно за пивом, с довольной улыбкой наблюдает за тем, как на него мигают два постепенно теряющих свечение синих глаза. Хочется открыть рот и весело сморозить: «Ну, здравствуй, древний Бог, равный мне!». Но прикусив нижнюю губу, он давит в себе это желание.       «Не сейчас Кеннет, не сейчас… еще слишком рано. Он не готов».              — Спасибо. — Не громко произносит Крэйг, возвращая себе ясность видения и тут же отводя взгляд в сторону от некой неловкости. Осторожно запускает руку себе в волосы, пропуская те через пальцы, ловя ещё тёплые ощущения чужих прикосновений.        — Где ты такому научился? Прям бабки срубать можешь. — Давится усмешкой, тяжело вздыхая и отпивая немного пива, которое все это время томилось в ожидание своего часа на тумбе рядом с клеткой Страйпи, который даже как-то ревнующе запищал, стараясь прогрызть прутья и защитить своего хозяина от такого наглого вторженца.       — И да, можешь хоть до завтрашнего утра у меня тусить, я не против. В смысле, сам уйдешь, когда посчитаешь нужным, ибо у меня у самого планов никаких нет, кроме причитаний на несправедливость жизни и бытия. — Сбавляет своё последнее замечание просто львиной долей сарказма, делая ещё глоток пива и скромно ухмыляясь, на вид успокоившийся и более ли менее довольный.              Маккормик по-прежнему продолжает улыбаться Крэйгу видимо того очень сильно смущая своим «неоднозначным» для него поведением. Заставляя отвести взгляд в сторону.       «Но кто бы говорил. Он сам еще тот фрукт в этом отношении».       — Хорошо, думаю, что мы друг дружку поняли. Надеюсь, что ты не выкинешь, потом, мое пьяное тело замерзать на улицу! — смеется, пихая локтем напарника в бок. — А насчет массажа это была «эксклюзивная» акция, таким поверь не стоит на жизнь зарабатывать.       — Если ты обещаешь, что у твоего пьяного тела будет пульс, укутаю в одеяло и максимум закачу под кровать. — Усмехается Такер повторяя действие Кенни, поднимая подушку и упираясь спиной в спинку кровати, не стесняясь при этом налегать на своё пиво и в скором времени отставляя пустую банку на тумбу.       Слова про «эксклюзивный массаж» вызывают у него самодовольную усмешку. Он вновь запускает пятерню в волосы и прикрывает на несколько секунд глаза, прислушиваясь к приглушённому шепоту в голове, который на этот раз казался даже каким-то успокаивающим, и это не могло не радовать. Ещё раз из истинной благодарности тихо произносит «спасибо».       «Навряд ли он понимает, на сколько сильно помог мне сейчас» — тем не менее это понимал сам Такер, но, к сожалению, никак не мог отблагодарить гостя равноправно. Возможно, когда-нибудь потом.              Поглотав несколько минут теплое пиво до состояния «еще один глоток и полезет с ушей», Кенни еще раз обводит взглядом комнату, решаясь попробовать заговорить, на возможно «приятную» для Такера тему, чтобы так и не оставлять всех в гордом молчаливом «одиночестве»:       — А у тебя тут интересно. Я слышал от парней, что ты космосом увлекаешься. Идя сюда, я честно думал, что увижу даже что-то похожее на «космический корабль» у тебя в комнате, — изображает притворное огорчение, так чтобы Такер понял, что он шутит. — Но у тебя тут все проще, но «по теме». Не знаю, насколько это правда, но тоже по рассказам пацанов, ты даже 2 недели по городу в костюме космонавта щеголял. Но вы меня тогда принесли в жертву, выдуманному богу-бейсболисту, и поэтому я не видел, могу только рисовать в воображении картинку.       Взяв подушку, подстраивает ее себе за спину, облокачиваясь на спинку кровати, и готовясь слушать его рассказ, если конечно таковой будет.              — Увлекался. — Мягко поправляет его брюнет, вспоминая начальную школу и смешливо закатывая глаза в жесте, мол «да, было, мне стыдно, ну что поделать».       «Увлекался я им правда, до класса шестого, когда медленно интерес ко всему начал угасать и сходить на нет. Тогда же я и перестал искать ответы, перестал что-то желать и по существу жить. Чаще появлялись кошмары, чаще родители закатывали истерики, все чаще хотелось разорвать эту нить существования и пропасть. Затеряться одиноким метеоритом в космическом пространстве. И все отчасти получалось, я отдалился от всех, и вот сейчас Кенни ломает все то, чего я так добивался, каким-то неясным образом обдавая своим теплом и успокаивая, побуждая тихое желание вновь жить».       — Ну, да, было дело, только не все две недели. Я ещё успел механиком побыть, тип того. Разбирать отцовскую тачку на запчасти было верхом удовольствия тогда. Да и Ириска даже не так бесил. — Чуть пожимает плечами, стараясь не сильно вспоминать своё детство, но все же слегка улыбаясь от осознания, что тогда он был ещё «настоящим» Крэйгом Такером, а не гребанной пустышкой. — Увлекался, но комната мне вполне нравится, так что я её решил оставить в таком виде. Здесь просто охуенно выходит лежать и сутками пялиться либо в стену, либо в потолок. — Чуть склоняет голову на бок, рассматривая Маккормика и пытаясь продолжить начавшуюся беседу.        — А ты в детстве, кроме девчонок, ничем и не увлекался. По крайней мере так казалось.              Громкая и неожиданная отрыжка, в этот момент, заставляет Крэйга хихикнуть, а Кенни немного застесняться вырвавшейся у него «неожиданности».       — Прости, я не специально, — глупо извиняется, когда из него заканчивает выходить накопившийся воздух.       Но зато от этого становится немного легче, и Маккормик даже косится на почти допитое пиво, оценивая поместится оно в него «залпом» или нет. Решая все же повременить с этим, раз день и вечер обещают быть долгими, отвечает Крэйгу на его вопрос:       — Да я в принципе и сейчас не прекращал своего интереса к женскому полу. Это мое истинное «хобби на века». — Последняя произнесенная аналогия заставляет его при этом усмехнуться, на то, что это вполне может так случиться. — Этот штамп про «бабника» в моей скромной биографии действительно правдив. Ну, а чем мне еще увлекаться, в отсутствии денег-то? Только на картинки смотреть, в реале, тот вариант, что кто-то по своей доброй воле «даст» нищеброду, маловероятен.       — Ну кто-то же тебе в классе нравится хотя бы?       — Это да, у Бебе сиськи ничё так, нормальные. До сих пор помню ее крепкую пощечину, которую она мне отвесила в прошлом году, когда я ее надумал за них схватить. Но оно того стоило, поверь, такие мягкие и при этом упругие!       Кенни весело болтает о своих наклонностях, жестикулируя, и изображая в воздухе процесс, ощупывания Барбары, при этом понимая, что возможно даже немного переигрывает «образ». Так как наклонности эти лишь только часть его амплуа. И не все так просто и весело, как он это сейчас усиленно изображает, пытаясь ловить волну начавшегося разговора, боясь потерять эту ниточку. А говорить при этом ему хочется совсем о других вещах, которые так хочется сказать и они так рядом с ними, но при этом так далеко физически.              Крэйг внимательно слушает Кенни, отчасти умиляясь и окончательно расслабляясь, замечая про себя, что с ним общаться отчасти легче, чем с теми же ребятами из его банды. Клайд все время говорил о своих «подвигах», не давая вставить и слова другим, или же бесконечно жуя сопли о том, что что-то там у него не вышло, что физически и морально мог вынести лишь Токен, и то не всегда. С последним общих тем для разговоров не было, будучи из своих богатеньких он предпочитал просто слушать. Ну, а Твик это… Твик, кроме кофе и стресса в голове ничего. Ну, а Кенни не просто говорил, но и слушал. Конечно, отсутствие коммуникабельности Крэйга подводило, было отчасти неловко, тем не менее он продолжал этот нелепый разговор, в чей нелепости даже «боги» на едином мнении с ним сошлись.        — В жизни не поверю, что на её грудь пускали слюни абсолютно все в Южном парке, а облапать её удалось тебе. Она даже Клайду не даётся. — Саркастически усмехается, вспоминая сотню его историй про свидания с избалованной блондинкой. — Даже я в свое время бесстыдно зависал при виде форм Бебе, но со штампом «педика» приходится отделываться от таких дурных наклонностей. Но в то же время я и плюсы ловил, например, девочки переставали стесняться меня. И все, кто говорил, что мне будет слабо зайти в женскую раздевалку, очевидно проигрывали спор, ибо я не просто заходил в неё, а ещё и под тихий и спокойный смех выходил, вполне довольный увиденным. Минус такого, быстро теряется интерес к тому, что тебе не светит. Именно по той же схеме мною был потерян интерес и к нормальной жизни, ибо та мне никак не светила. Последнее, о чем я думаю, как хуево должно быть обсуждать девчонок с «геем». — Отчего Крэйг, закончив долгий монолог, горько усмехается себе под нос, размышляя о том, что если подумать масштабно, ему никто никогда не нравился. Ни парни, ни девчонки. Да, он пытался с кем-то там тусить ещё в началке, но это было смешно взять в счёт. Какой-то он очевидно неправильный.              Кенни заливается смехом, на словах Такера о том, что Бебе никому не подвластна. Это как посмотреть:       — А ты думаешь, я как все остальные начал с цветочно-конфетного периода, чтоб потом выкинуть много денег на ветер? — подмигивает брюнету. — Я не настолько богат. Просто я воплотил простой, но при этом коварный план: притворился на ее глазах, что вот я прям сейчас при ней надумал сдохнуть и с хрипом «…помоги мне…» начал оседать по шкафчику. — Естественно весь рассказ по-прежнему сопровождается жестикуляцией и изображением действий.- Она схватила меня за руку, хотя собственно могла это и не сделать — это было самой слабой частью плана, — но сделала. Ну, а я, воспользовавшись принципом «неожиданности» совершил свой коварный поступок. Вот.       — Пиздишь… — коротко резюмирует историю Крэйг. — Она бы до бомжа не дотронулась.       — Воспринимай, как хочешь, — Кенни заваливается обратно на кровать и подушку. — Но, что было то было, и есть «свидетели».       Некоторое время Маккормик просто валяется на кровати, давая себе остыть от «плясок» и таки добивая банку с пивом до дна. Весь этот спектакль, хоть и в расстегнутой куртке, но заставляет его разогреться и захотеть пить. Пиво в этот раз идет «на пользу» давая организму влагу.       Наконец, когда дыхание восстанавливается, он смотрит на Крэйга, который, думая, что Кенни отвлекся, усердно пытался что-то выковырять со своего носа. Понятно, конечно что, но блондин не стал акцентировать на этом внимание. Ведь он сам не любил, когда в «тот самый» важный момент, когда ты чуть ли не достиг мозга, зацепив «ту самую», кто-то делает тебе эстетическое замечание.       Положив нога-на-ногу, носком осторожно пихает Такера в икру, привлекая внимание «на себя»:       — Ну-с, откровенность за откровенность? Верно? А тебе что нравится щупать? Какая любимая часть тела у мальчиков? Или таки есть в тебе немного и от нашей «устаревающей» нынче натуральной стороны?              Такер отпихивает чужую ногу от себя, прослушивая чужой вопрос и немедленно начиная его анализировать. Он мог бы и отшутиться, поддерживая свой рабочий образ педика (было бы чем гордиться), а мог и сказать правду, но вопрос заключался в другом, поверил бы ему Маккормик. Могли последовать вопросы типа «зачем» и «почему», на которые отвечать он совершенно не хотел. Тем не менее Такер отвечает, делая при этом такой серьёзный вид, будто его ориентация была вопросом, от которой зависела судьба всего, если не мира, то города:       — Ладно, думаю, время открыть правду. Только если ты клянешься, что это не покинет стен этой комнаты. — Кенни тут же рисует крест под сердцем, Крэйг же довольно усмехается и на одном дыхании выдает:       — Я не гей. — Смешок. — Я так же, как и все смертные, иногда люблю поглазеть на баб и все такое. Обычный смертный. — Блондину требуется минут пять, чтобы возмутиться на столь неожиданное заявление.       — А как же Твик, чет не пойму?        — И с Твиком у меня никогда ничего не было, чувак. Мы с ним эту муть мутим из-за его предков. Халявный кофе, иногда бабки, билеты в кино на премьеры, ну и ещё у меня есть ключ от их хаты, ибо они всегда рады видеть меня или типа того. Своим родакам я на хуй не сдался и обхожусь тем, чем придётся. Этому невротику тоже достаются свои плюшки, к нему вроде как лучше относятся, хуй знает. Мы даже друзья в натяжку. У нас что-то типа взаимовыгодного договора. Мне это погоды не делает особо.       Крэйг поводит плечами, заканчивая свой рассказ и вновь откидывается на мягкую подушку, стараясь уловить все эмоции на лице блондина, который какое-то время, зависнув, прогружает полученную информацию. Уже объяснять про то, что ему вообще не интересны отношения с кем-либо, Такер не стал. «Это ему знать не обязательно». В результате его и вовсе пробивает на смех от реакции Кенни.        — Вообще не понимаю, как люди все ещё верят в эту хуйню. Наверно, они слишком тупые, чтобы заметить, что мы с Твиком почти не общаемся даже. Не ебу. А так, мне тоже нравится Бебе. И Лола ничего так. Грудь первой и задница у второй, если точнее.              От всего услышанного Кенни находится в однозначном катотоническом ступоре.       Во-первых, пред ним сейчас выложена не однозначная для анализа информация: либо его сейчас в очень жесткой форме наебывают издеваясь над вопросом и собственно над ним самим, чтобы потом пойти и рассказать всем как «наебал» блондина в один из дней, либо сейчас сказана правда.       Во-вторых, если сейчас ему сказали «правду», почему вот так в лёгкую и открыто? Что побудило Такера вот так смело совершить перед ним, нищебродом, обратный «каминг аут»?       «Я для него особенный? Или мне все равно потом никто не поверит, если я нарушу обещание и распространюсь об этом? Именно поэтому он так смел? Получается для его "команды" это тоже не секрет? И я первый "внешний" посвященный человек?»       Продолжая находиться в прострации все же выдавливает из себя:       — Да ну тебя, чел. Издеваешься верно, надо мной. Хороший прикол. Ты мне скажи что еще и вообще ни дрочишь ни на что. — Кенни тянется к ранее отобранной у него бутылке с более крепким алкоголем, рассматривая на ней надписи, которые особо ничего не говорят, кроме как о крепости налитого в нее напитка. Открутив крышку и уже поднеся горлышко ко рту, стопорится понимая что: «Бутылка всего то одна! Опа!»       — Слушай, а где стаканы? Ну или в чё наливать будем?       — Так пей.       — А ты потом не побрезгуешь, после меня в рот взять?       «Блядь!» — Проносится в голове. — «Ну нахуя я сформулировал вопрос именно так, исходя из момента? Вот теперь он подумает, что этой фразочкой я стебусь над ним, через ассоциации».       — Ой, прости, ну в смысле, оба «с горла» пьем? Не боишься «так» со мной одно горло языком облизывать?       «Сука. Опять» — Кенни хочется себя жестко  с силой отфейспалмить. Но он еще под очень сильным впечатлением от услышанного и язык сам городит чушь.       Поняв, что возможно его сейчас начнут бить, лишь виновато смотрит из-под ресниц на Крэйга, закручивая назад крышку на бутылке.              Крэйг всплескивает руками, мол «ой раскусил мой наеб», хотя это можно было ожидать. Он это вполне ожидал, и поэтому ничего особо не чувствовал по данному поводу. Рассказывать теперь он об этом точно не станет: "рассказал бы я правду или соврал — результат был бы один". А вся последующая ситуация заставляет Такера сначала вопросительно изогнуть бровь, затем почти незаметно смутившись, напнуть Маккормика ногой, лениво сползая с нагретого места. Любимый фак впервые за длительный промежуток времени летит в чужую сторону, с ухмылкой, парируя в ответ:        — Если хочешь посасаться, так и скажи. — После скрывается за дверьми комнаты, оставляя бедного блондина краснеть и охуевать наедине. Ну или пытаться хотя бы осознать, что вообще произошло за последние пять минут.        На словах «пососаться» Кенни вспыхивает еще как та «малина». Такого конечно у него в голове не было, его смутило столь прямое заявление условного противника по разговору вместо резкого пинка в живот или удара по морде, чтобы заставить заткнуться, как обычно делал отец.       Он уже не понимал ту грань, где заканчивалась правда и начинался жесткий сарказм который лился «из всех щелей» в последние минут пятнадцать. Кто кого уже накалывает или все действительно правда? Перед глазами, пока нет Крэйга, весьма некстати мелькают моменты из своей собственной жизни, которые с натяжкой можно было бы отнести к «гейским».              В коридоре оказывается холодней, чем в комнате, отчего мурашки тут же побежали по рукам и плечам, заставляя прочувствовать более привычный холод и как-то облегчённо вздохнуть. Шепот в голове становится громче, но Крэйг предпочитал, и вовсе не обращая на это внимание, направиться на кухню с целью раздобыть две ёмкости для продолжения пьянки. На все это уходит минут десять, спасибо его фирменной медлительности, и вот он протягивает блондину два рокса, стараясь разглядеть того получше, стоя у кровати.       — Разливай. — Произносит тихо, чуть хрипя, и опускается обратно, уже принимая, наполненный янтарной жидкостью, рокс. Произносит тост из серии «за мир во всем мире, единорогов срущих радугой, плюс любовь» и отпивает из ёмкости, довольно скалясь и поудобней разваливаясь на своей подушке.        Разливая алкоголь по бокалам, Кенни приходит к следующим «временным» выводам:       «Первое: если он все-таки ушел за стаканами это либо удобство, либо он меня все таки брезгует, как я вовремя и предположил. А это значит, что куртке по-прежнему придется остаться не снятой. Второе: однозначный ответ хоть и получен об ориентации, но он выдан в такой форме, что есть вероятность обмана. Но резюмируем — не гей, или не определился. Третье: меня не побили, значит можно пока расслабиться и продолжать начатое общение.»       Сделав глоток из стакана, немного морщится от нового незнакомого ему вкуса.              — Ты там в порядке? Мозг не вскипел? — Насмешливо произносит, вновь стараясь завязать беседу Крэйг, ибо выпить в тишине он мог и один, а тут есть просто замечательное развлечение в роли бессмертного.       — Если закипит, то ты явно увидишь дымок из ушей, — неловко шутит Кенни. — Но я в порядке. Это точно, на данный момент.       В ответку Крэйг довольно хмыкает видимо получая моральное наслаждение от происходящего с нищебродом. Давая всем своим видом понять, что вечер только начинается.       — Надеюсь, что ты в порядке. — «Ты мне ещё нужен живым» — добавляет уже про себя, хотя не понимая, по каким именно причинам. Конечно, он мог бы свалить все на то, что, возможно, именно у блондина в голове находятся ответы на его вопросы, но все не казалось таким простым. Рядом с ним он, хоть и смутно, но понимал, что что-то не так, как обычно, даже если взять в пример голоса, которые практически умолкали под его звонкий певчатый голос. Это было странно. И именно из-за него он начал вспоминать. «Почему ты и сейчас?»       — Ты бы хоть рассказал, че за пойло такое? Чем сейчас давимся? — Кенни показывает взглядом на лежащую рядом с ними на кровати бутылку.       Крэйг чуть склоняет голову на бок, язвительно скалясь:        — Читать не умеешь? — Осторожно берет бутылку с любим отцовским вискарем, на чёрной этикетке белыми буквами осторожно выложено название «Jack Daniels», и начинает раскатисто рассказывать о самом вискаре, нахваливая его и уточняя, что это не всякое дешевое пойло.       В принципе, Такеру было плевать, что пить и с кем. Пил он всегда, чтобы «покинуть» этот мир и отдохнуть. Расслабиться и забыться, и сегодня он впервые пил с мыслью о том, что не хочет, чтобы этот вечер канул в забвение. Вполне довольный тем, как блондин отшучивался о том, что Такер похож на мажористого еврея, возвращает бутылку обратно на покрывало, откидываясь на подушки, выставляя вперёд излюбленный фак и вновь отпивая из рокса. Неожиданно вспоминая лекцию Токена, ну кого же ещё, о том, что виски нужно пить для того, чтобы наслаждаться, а не нажраться, но ничто не мешало это совместить. «Да и с одной бутылки оба мы точно не нажремся, по крайней мере я». — Крэйг был вполне уверен в своих силах, проверенных на опыте. Скорее сейчас алкоголь был поводом для разговора.              Кенни смакует напиток и честно пытается понять, что же такого в нем нашел Крэйг, если он, не скупясь на слова хвальбы, так долго распинается обо всех его преимуществах. Но чтобы не говорил сейчас собутыльник, все равно Маккормик не мог найти в нем всех преимуществ — пойло как пойло, крашеное в коричневый цвет. Только, по всей видимости, очень дорогое. Вот и все.       Блондин всегда к попойкам относился немного по-другому: не важно, ЧТО ты пьешь, важно с КЕМ ты это делаешь. Можно купить самой дешевой водки или пива, чтобы их смешать, но провести этот вечер или ночь так, что еще долго будешь вспоминать с приятной меланхолией о том моменте, который был в твоей жизни и возможно он больше никогда не повторится. А можно потратить все свои последние деньги на что-то дорогое, чтобы потом с видом гурманов и ценителей высокого, молча сидеть и делать умные лица, что сейчас не до общения и главное всецело отдаться оценке элитного напитка. «Только, блять, пенсне и тонких усиков не будет хватать к "воображаемому" смокингу».       С этой мыслью Кенни наполняет себе второй стакан, и услужливо доливает «пойла» и в почти опустевший стакан Крэйга. Тот не возражая подставляет руку за новой дозой. О том, как быстро летит время, Маккормик отмечает для себя, глядя в окошко комнаты, в котором уже показались лучи заходящего осеннего солнца.       Оно заходит за горизонт, очерчивая «космическую» комнату рыжими и алыми бликами уходящего дня. Кенни завороженно смотрит куда-то за горизонт, размышляя о том, что он всегда любил именно закаты как время дня. Они всегда такие разные и неповторимые своими индивидуальными особенностями, особенно в облачный день, как сегодня. Когда облака окрашиваются почти всеми красками радуги, словно маня за собой и прося уйти вместе с собой в другой, лучший мир наступающей постепенно темноты, давая надежду на то, что утром ты снова возродишься и начнешь свой новый день с чистого листа. Чтобы вновь пройти свой дневной путь, до наступления новой ночи и новой пустоты.       Блондин отворачивается от окна, потому что если он так и продолжит в него смотреть, то всего скорее, от этих мыслей у него, по традиции, обязательно появятся слезы, которые будут весьма не уместны в этот приятный момент простого общения, когда никто никому ничего не должен. Это сейчас для него намного важнее, ведь рядом с ним сейчас вальяжно по-хозяйски лежит путь к освобождению, очищению души от неосторожного проклятья, которое устроили своему сыну родители, однажды позарившиеся на халявный «сектантский» алкоголь, когда мать была беременна Кенни.       «Я смогу направить его в нужном мне направлении. Пусть даже и ценой того, что мне придется все сделать так, чтобы он захотел меня однажды убить. Но есть ли такой путь, чтобы не превращать его в моего врага, желающего моей смерти и который запустит механизм „злого“ убийства? А путь, в котором я смогу его об этом попросить и он сделает это для меня не как своего смертельного врага, которого будет хотеть всем сердцем убить, а как тот человек, который совершит свой поступок во имя… любви?»              Крэйг же молча наблюдает за блондином, если точнее за его макушкой, за тем, как меняются его эмоции, когда тот отводит взгляд от горизонта на него. Кажется, что ему от чего-то больно, то проклятье, коим он одарен, подобно кислоте, разъедает его изнутри. Представляя в мыслях то, какого это, жить вечно, или точнее вечно умирать, Такер не замечает, как в нем просыпается «оно», голова совсем немного гудит, синяя дымка пеленой окутывает комнату, и он, наконец, прикрывает глаза, вслушиваясь в голоса тех, кто никогда не давал ответов. В поисках объяснений, он не замечает, как Кенни отходит от окна до тех пор, пока его тёплая рука не касается его пальцев.       «Плюнув» на все предрассудки, которые крутились в голове на тот момент по поводу возможного поведения как «гея», и не важно, что подумает Крэйг на этот поступок, Кенни протягивает свою руку к руке Такера, расслаблено лежащей на синем покрывале, и запуская свои пальцы между его пальцами. На удивление брюнет руку не отдергивает, но внимательно смотрит в голубые глаза, видимо ожидая и оценивая дальнейшие действия.       Этот неожиданный жест некой симпатии, который, на удивление, даже не отпугивал, а, напротив, согревал. Крэйг осторожно сжимает его ладонь в ответ, давая переплести пальцы, и Кенни ласково улыбается этому. Что заставляет распахнуть пустые серые глаза чуть шире, выжидающе смотря, и ожидая, пока он что-то скажет. Ожидая ответов. Только дождаться их у Такера так и не выйдет.       — Крэйг, я хотел бы сказать тебе…       В этот момент даже не начавшуюся речь Кенни резко прерывает сильный грохот резко захлопнутой входной двери и шум голоса, раздающийся с первого этажа.       От этого резкого хлопка входной двери, Такер практически слетает с кровати, так больно он бьёт по голове.        — Руби, сука! Так, ты сиди здесь. — Машет он рукой в сторону кровати и покидает комнату.       «Почему мне никто не может дать ответов?»              Пока Крэйг под собственные маты исчезает на первом этаже, Кенни успевает допить находящуюся у него дозу алкоголя, и налить себе третью. Отхлебнув из стакана теплого пойла, понимает, что эффекта расслабленности и забвения он так и не приносит, но правда играет свою двойную роль: сначала при глотках сильно обжигает все внутри, словно попадает даже не в желудок, а сразу в мясо и начинает растекаться по телу сразу в мышцы. Но дав новую боль, он тут же ее сам и притупляет, выступая в роли обезболивающего, которое изменяет сознание до состояния терпимости к происходящему внутри тела.              Крэйг спускается по лестнице, обнаруживая мелкую чертовку на кухне.       — Хэй, недо-брат, ты хоть бы ужином обеспокоился. — Презрительный взгляд в сторону лестницы. Крэйг же показывает сестрице лишь фак, проникая на кухню и открывая холодильник в поисках того самого ужина.        — Ты снова пил?        — Ага. — Достает из холодильника пачку с куриными палочками, закидывая ту в микроволновку. Жест, мол «готово». Разворачиваясь, просит сильно не шуметь, ссылаясь на головную боль и под недовольное бурчание о его болезненности вновь поднимается наверх.       «Она обещала не лезть, будет внизу смотреть мультики, и там же, скорее всего, заснет, надо будет перенести её в спальню».              Мыслей у Кенни особых в голове нет, блондин просто сидит и тупит в одну точку, наблюдая за игрой вечернего солнца на гранях стакана. Правда, за исключением только одной: «Момент признания упущен. Его не вернуть. Если бы я только решился открыть рот хотя бы на полчаса раньше — я бы успел. Тем более он не отпрыгнул от меня в тот момент, когда я взялся за его руку, как от прокаженного. Сегодня я уже не смогу вновь набраться решимости для того, чтобы продолжить то, что у меня почти получилось».       Кенни хочется резко встать и швырнуть этот стакан в стену, давая выход эмоции злости и обиды на произошедшее. И если бы он был у себя дома, то это бы так и произошло. Но он не у себя. Хотя, если совершить этот поступок на глазах вернувшегося Крэйга, то это может стать первым шагом на «втором» пути: нищеброд устроил погром с порчей имущества в доме богачей.       «Ох, Крэйг, как же я хочу чтобы ты открыл рот первым, и я бы просто последовал за тобой по одному из путей, который мы выберем…»              В этот момент блондина отвлекает появившийся в дверном проеме Такер, осторожно открывая дверь, и Кенни, кажется для него чересчур взволнованным, вздрагивая, и устремляя свой взгляд на вошедшего человека. Осторожно опираясь плечом о дверной косяк, Крэйг ощущает гудение в голове намного чётче, но старается не показывать своего состояния. Лишний повод для беспокойства.        — Я настолько страшный? — Насмешливо ухмыляется, вызывая небольшое чувство дежа вю.       — Ты, кажется, хотел мне что-то сказать. — Мягко напоминает Крэйг.       «Возможно, он уже и вовсе не желал говорить со мной, тем не менее, если был шанс, я хотел знать, что было на уме у блондина».       Кенни рассеяно смотрит на Такера, который запускает руку в свои волосы, прикрывая глаза и тихо нашептывая про себя «уходите», будто это могло помочь.       — Нет, ты не страшный, — улыбка в ответ. — Почему ты так решил? Если бы я составил список всех страшных личностей, что мне довелось увидеть, поверь, ты бы явно его не возглавил. И это комплимент. — Приподнимает бокал «виртуально» чокаясь с вернувшимся хозяином комнаты. — Давай садись рядом, будем пить дальше, может и вспомню, что я там тебе хотел сказать. Уже улетела мысль пока ты там ходил. — Новая маска веселья… веселья, скрывающего слезы и боль. — А то ходишь тут по дому со своими «прожекторами» в глазах! — Когда Кенни слышит глухой стук о ковер выпавшего из рук Крэйга стакана, он с ужасом для себя осознает, ЧТО только что сморозил. В этот момент, алкоголь как в замедленной видеосъемке выплескивается из упавшего рокса и растекается на поверхности небольшой лужей. Роль сыграна, но актер ее переиграл не уследив за языком.