Steps in the dark

      Кенни сам не заметно отключился в момент его слабости на груди Крэйга. Вот так, просто, легко и без мучительного ожидания прихода кошмаров и видений из прошлых кусочков его смертельной жизни. Нет того набора страха и боли, который обычно сопровождает парня в моменты снов. На их месте оказывается что-то совершенно другое. Необычное для него. МакКормик бы никогда не поверил в происходящее, если бы мозг усиленно не шептал, что это просто сон, и он должен расслабиться и отдохнуть.       В этом сне ему кажется, что он находится посреди бескрайних равнин неизвестных степей. Приятная ночная мгла окутывает со всех сторон, даря свет таких близких звезд, кажется, что достаточно протянуть руку, чтобы их достать и ощутить своим прикосновением их тепло. Которое разливается в небесах приятным желтым мерцающим светом. Блондину снится, что рядом с ним есть кто-то еще, но из-за высокой травы он не может разглядеть кто именно это. Но не страшно, это чувство того, что рядом с тобой знакомый тебе человек, а не кто-то чужой. Приятный теплый ветер играется с волосами блондина, заставляя их приятно пробегать по его лицу, заставляя закрыть глаза и просто наслаждаться моментом дарованного покоя.       Просыпается он оттого, что на его глаза, через пока еще закрытые веки падает яркий луч света. Этот свет заставляет блондина проснуться и недовольно морщась, все же открыть их. Этот луч идет с окна, как и многие другие лучи, пробивающиеся сквозь густые облака. Словно небо никак не может определиться с тем каким же быть этому дню: хмурым, пасмурным и давящим на умы и души людей, или все-таки набраться силы и разогнать всю эту гнетущую серость в стороны, оставив лишь чистое небо, которое будет дарить надежду на что-то хорошее и лучшее чем есть сейчас в этом проклятом Богом городе.       На мысли о «проклятом» в сознание Кенни вторгаются все моменты и слова, что случились с ним вчера. «О господи боже! Какое позорище!». МакКормик вжимается в кровать так, словно хочет провалиться сквозь нее прямо в землю. Дополнительного «позора» ему придает еще и то, что он находится в чужой для него постели, практически раздетый и ничем не прикрытый. Смятое одеяло находится где-то далеко в ногах. Парень сразу хватает его и натягивает практически до глаз, оставляя себе лишь обзор происходящего в комнате.       На его движения, которые вызывают слабый скрип кровати, разворачивается сидящий за письменным столом Крэйг и что-то усиленно черкавший карандашом все это время. Его улыбка заставляет блондина «уйти в себя» еще больше:       — Привет…       «Простое и доброе слово "Привет"… сколько в нем неподкупной простоты и света… но почему оно заставляет меня так бояться его? И всего того, что должно будет произойти дальше? Как мне теперь выползти перед ним из своей импровизированной „норы“ да еще и в таком виде… хотя, о боже! Он и так значит уже все давно видел? А если у меня был стояк? Святое дерьмо…»              Для Крэйга это первое утро, которому он действительно рад за целый карнавал бесчисленных проклятых дней. Первые лучи солнца кажутся ему окутанными синевой, и он даже понимает, почему, ведь всю ночь он был погружен в состояние «пробужденного бога», охраняя сон одного блондина, сейчас так беззаботно посапывающего у того под боком. Чувствуется усталость, голова чуть гудит, и брюнет медленно гасит пламя в себе, улыбаясь, даже не смотря на осуждающие шепот в голове: «Ты потратил слишком много сил, тебе нужно учение». «Я научусь» — говорит сам себе шёпотом, практически вслух, медленно и осторожно покидая кровать, оставляя блондина одного и направляясь в душ.       На часах время приближалось к обеду, парни удачно проспали начало занятий, и будить отдыхающего ангела смысла и вовсе не было. Такер медленно приводит себя в порядок, решая все же за три дня сменить любимую футболку на небесно-синею, оставаясь в прежних шортах. Более или менее живой вид, который не говорит о том, что человек последних два дня только и делал, что пытался не подохнуть. Неожиданно ему показалось, что он почувствовал запах смерти. Необъяснимое ощущение, но если бы у самой Смерти был запах, он бы был именно такой. Обеспокоенно смотрит на кровать, боясь прикоснуться, но все же проверяет пульс бессмертного, и облегчено вздыхает. «Всё-таки она здесь не за ним, возможно, то была всего лишь тень вчерашнего, я ведь был там, хоть, в отличие от МакКормика, и не видел её. У меня была другая роль».       Поднимает глаза на книжную полку, замечая запылившийся ряд книг про различных божеств и Перуанские мифы, их истории. Достает первую попавшуюся и открывает ту на произвольной странице, усаживаясь за стол и медленно вчитываясь в слова в попытках убить время. Неожиданно все, что он не мог понять в детстве, кажется тем, что он знал все это время. Голоса в голове нашептывают, подсказывают и даруют знания, хоть Крэйг и не просит об этом. В неясной формулировке того, что ему были открыты любые знания, он решил проверить свой обретенный дар на более сложной задаче, дарованной системой образования. Достает задание по математике и, даже не задумываясь, решает его, словно то была таблица умножения на два. Довольный, записывает полученные ответы на листок, когда слышит неловкое шевеление позади. Медленно оборачивается на стуле, сталкиваясь взглядом с запуганным лазуритом.        — Привет. — Усмехается, немного не понимая столь забавной реакции МакКормика, хотя это он сейчас проснулся в чужой постели раздетый после того, как плакал на груди другого парня после пары поцелуев. Вспоминает, что тот нагло украл «мой первый поцелуй», и на этой мысли уже не по-доброму скалясь и сияя глазами, медленно приближается к блондину, заставляя того опуститься под одеяло.       — Я такой страшный? — Тихо шепчет на чужое ухо, и Кенни нервно сглатывает.        — Ага.       — Дурак. — Легко отвешивает щелбан засоне, лениво потягиваясь возле кровати. — Раз ты проснулся, то душ прямо по коридору, там есть чистое полотенце, если нужно. Могу одолжить футболку, в шкафу отроешь, если надо. Приведешь себя в порядок, и спускайся вниз, пойду завтрак сварганю что ли. Расскажешь, как спалось. — Довольно хмыкает, ибо по количеству румянца на щеках блондина, можно сказать, что спалось тому и правда хорошо. «Не думал, что он такой застенчивый тем более с его образом пошляка».       Либо аура Такера плохо влияла на актерскую игру Кенни, либо дело было в чем-то ещё. Поэтому Крэйг решает оставить блондина наедине с собой, а то тот ещё и помрет от стыда и не ловкости, направляясь на кухню с целью приготовить завтрак на двоих, напоследок отмечая, что дома никого нет, так что можно ничего не бояться.               Кенни честно боится вылезти из своего пододеяльного укрытия до того момента пока не стихают шаги в стороне лестницы. Лишь тогда вздохнув, откидывает одеяло в сторону и принимает сидячее положение. Голова немного кружится словно, если бы он перебрал вчера с крепким алкоголем, но при этом у него нет похмельного синдрома. «Такой приятной утренней неги у меня не было уже давно. А вообще утро ли?» Смотрит на телефон и понимает, что завтра они оба как «хлявщики» будут сидеть в школьных коридорах в ожидании приема сначала к Директору, а потом и к школьному Психологу. На экране часы высвечивают цифру «11:45».       «Пипец. Вот это поспали. Хотя если разобраться, во сколько закончились наши приключения ночью, то не так уж это и много».       Потянувшись, все же встает с кровати в поисках своей верхней одежды, которую впопыхах сбрасывал вчера куда-то на пол. На полу ее не оказывается. Блондин немного удивлен, когда находит свою футболку и джинсы аккуратно висящими на стуле рядом с кроватью. Значит, кто-то позаботился и об этом. Если бы кто-то смотрел на МакКормика со стороны, то он бы увидел как тот розовеет в плоть до кончиков ушей.       Мысль о принятии душа весьма прельщает. Что же, если кто-то что-то предлагает, не прося за это услугу взамен, то грех отказываться. Ковыряется во встроенном шкафу в поиске футболки «постарее» на вид, для того, что если вдруг Крэйг и побрезгует ее надеть потом после нищеброда, то хотя бы не грех будет выкидывать. Взяв ее и свои джинсы подмышку щеголяет в одних трусах в сторону ванной, благо он уже знает, где она находится в этом доме.       Быстро ополоснувшись под горячими струями воды, вытирается одним из полотенец, искренне надеясь, что он выбрал именно «правильное» оставленное ему и это потом не вызовет очередной скандал в этом доме. Свои теперь уже условно «грязные» трусы он решает на себя обратно не надевать, а засовывает их в карман джинс, натянутых на голое тело. Все-таки грех пачкать свеже помытое хозяйство не свежим бельем. Разворачивается к зеркалу и в отсутствии расчески по привычке зачесывает свои влажные волосы назад. Вновь рассматривает «чудо-щетки» на подставке рядом с раковиной, которые не давали ему покоя еще в первое его появление. Но зубы же чистит методом «паста-на-палец и хорошо прополоскать».       Пока он производил весь этот душе-приемочный, зубоочистельный процесс, Кеннет постоянно думал над своим поведением за вчерашний вечер и ночь. И опять сравнивая свои мысли, возникающие сейчас в голове с мыслями, когда тебе стыдно после отвязной попойки:       «Сейчас мне стыдно за многое, что случилось вчера. Я не жалею ни о чем что было сделано, но мне стыдно за некоторые свои поступки просто морально. Вообще все это выглядит как-то "по-гейски" хотя оба усиленно, целую неделю, старались друг дружку убедить в том, что не-не-не-не ну мы уж точно не по этой части! И чем все заканчивается? По сути двумя мужиками в одной постели. Один из которых почти голый, ревёт второму о своих чувствах к нему. А второй, как будто, так и надо еще и лезет в ответку целоваться с уверенной и жесткой хваткой в моих волосах.       Господи, как мне найти силы выйти за эту дверь и вновь посмотреть ему в глаза? Кенни, Кенни… что ты натворил, самовлюбленная сволочь… что теперь делать?»        Присев на край ванной и оперев руки на коленки, блондин пытается найти в себе силы быть самим собой. Именно ИМ, тем человеком, который был вчера искренен и открыт, а не дать слабину и пойти на попятную. Испугавшись перемен именно сейчас уйти обратно за свои маски и образы, навешенные на себя годами, которые как любимый тип куртки обволакивают тебя со всех сторон и дают иллюзию защиты от внешнего мира.       «Если сейчас я испугаюсь, если сломаюсь. Что же будет тогда с ним? С тем человеком что сейчас, наверное, уже волнуется там внизу почему меня так долго нет на завтрак. Или уже обед? А хер с ним… Пусть все будет так как будет…»       Еще раз смотрит на себя в зеркало, поправляя выбившуюся все еще немного влажную прядку волос обратно за ухо, и выходит в коридор в сторону лестницы.              Готовил Крэйг редко, но хорошо. Два омлета с сыром и помидорами, чесночные тосты и две чашки чая с печеньем не казались ничем сложным, но такой завтрак в исполнении Крэйга обычно задабривал даже Руби, а Клайд и вовсе обещал памятник поставить за стряпню. Грустно усмехается, понимая, что все это время был совершенно один. Раньше это чувство одиночества никогда не давило на сознание, а он сам буквально отдавался ему, но сейчас оно неожиданно болезненно взяло что-то внутри в тиски и с силой сжимало его.        «Что ты будешь делать избранный? Каков твой путь?»        «Я не знаю. Впереди я чувствую лишь страх и боль. И это пугает. Что дальше, Кенни?»              Приятный аромат уже ждущей на столе еды ударяет в нос, заполняя легкие и дурманя сознание МакКормика. Он сглатывает слюну, которая тут же начинает наполнять рот, чтобы повторно поприветствовать скучающего на стуле кулинара:       — Разрешите присоединиться к вам, мистер теперь-тоже-знайка?       И когда Крэйг поднимает с небольшой задержкой на блондина свои глаза, весело подмигивает ему, спускаясь с лестницы.       — Уже придумал, что будем брехать завтра в школе и родителям о своем отвратительном поведении?       Такер лениво оборачивается, выглядывая в зал, и грустно улыбается своему, эм, другу? Точно определения того, кем они с Кенни теперь приходились друг другу, наверно, даже не существовало. Скорее всего, это можно было назвать чем-то вроде временного прибывания в одном клубе, тех, кого одарили знаниями. Они спасли друг друга от бессмысленного болезненного существования, но что дальше?       «Навряд ли блондин захочет тусить со мной, мы до сих пор слишком разные, чтобы даже просто сесть и поговорить о чем-то». Ну, а ночные действия и вовсе направляют мысли Крэйга не в ту сторону. Ничего хорошего это не судило. Мысль о том, что «Кенни и сам не особо знает, что делать со мной», напрягала. Тем не менее жизнь блондина была в руках Такера чуть ли не буквально, и он сам должен был решить, как распорядиться ей, но он не знал. Крэйг просто хотел, чтобы тот жил. Хотел, чтобы Кенни чувствовал не только боль, хотел дать ему что-то, что могло бы выразить благодарность, дать ему тепло, которое теперь было и у брюнета. Он больше не был мертв. Это ставило в ступор, только представить, что несколько лет брюнет был буквально пустым мертвым сосудом, а теперь неожиданно вышел из комы и должен был заново начать жить. Такое могло повстречаться лишь в книгах фантастики, но нет, вот она его новая жизнь с огромным заглавием «Я без понятия, что мне делать».       «Зачем я вернулся? Жить без цели и желаний проще, жить без чувств и…»       — Я уже думал, что ты сбежал через окно в спальне. — Наиграно усмехается, приглашая блондина жестом к столу, принимаясь за свою порцию завтрака-обеда.        — Моя мать думает, что я болен, после того, как нашла меня почти мертвого и без сознания где-то в коридорах. Даже не помню, что было тогда, но она меня типа подмажет. А у тебя какие мысли на этот счет? Наверняка же приебутся. — Смотрит на Кенни серыми глазами с небольшим синим отблеском, который нельзя было разглядеть вчера в темноте. Вопросительно вскидывает бровью, проявляя свой интерес к, как оказалось, проблеме лишь блондина, ибо сам удачно был отмазан собственным проклятием. Хотя, вопрос, отпустят ли его завтра вообще на занятие, был спорным.       «Не удивлюсь, если отец сдаст меня на опыты со словами "У моего сына вчера не было пульса, а сегодня он восстал из мертвых"».       Завтрак для Кенни кажется чем-то очень вкусным. Может просто он голодный, а может у Крэйга действительно получается хорошо готовить. Причем на столе стоял полный набор удовольствий. Огорчало блондина другое. Все его попытки начать разговор в течение процесса поедания еды вылились скорее в один долгий односторонний монолог, который казалось, что уходил в пустоту. Но он честно пытался найти ответную реакцию со стороны своего компаньона.       Кенни что-то размышлял на счет своих предков и того, что ему придется отшиваться у Маки в кабинете, заслушивая лекцию о том, что прогуливать плохо, Крэйг же статично кивал, уже спокойно попивая чай с печеньем. В конце концов, МакКормик просто замолкает, посчитав, что возможно так будет поступить правильнее, чем висеть на ушах у человека, который возможно совсем не настроен с тобой говорить, о чем-либо, из прозвучавших тем. Оставалось лишь наблюдать как он, допив чай, отправляется мыть за ними посуду.       В общем, как ни крути, большая часть завтрака проходит в тишине, напряженной тишине, будто вчера ничего не было, и парни оба боялись поговорить об этом, по крайней мере Такер.       «Хэй, чувак, я тебе говорил, что я не гей, и ты как бы тоже, но ты вчера украл мой первый поцелуй, и я хотел бы поинтересоваться, какого хуя, МакКормик? Мда, это не лучшее, что может сейчас слететь с моего языка, но хорошо, что я могу сдерживать его при себе».       В момент мятья посуды под теплой водой, брюнет чувствовал взволнованный взгляд блондина на своей спине, но предпочитал делать вид, что все в порядке. Но все же не выдержав медленно оборачивается, опираясь спиной на раковину, прикрыв предварительно воду, только сейчас замечая, из-за своих не очень радостных мыслей, одну из своих футболок на блондине, чуть большеватую, из-за чего та немного спадала. Но от этого зрелища неожиданно повеяло уютом, и все же вызвало ту теплую и ласковую улыбку, коей Крэйг впервые вчера одарил блондина.        — Тебе идет. — на этих словах Кенни даже невольно чуть подпрыгивает на стуле, так как успевает уйти в себя, ковыряя одним ногтем под другим, и думая о том, что неплохо было бы их постричь, чтоб не ходить с маникюром.       «Ну надо же, что я слышу: первые слова за почти час молчания, проведенный вместе».       Улыбнувшись, отвечает:       — Спасибо, я честно не знал какую из них можно взять. Рад, что ты не против, что я могу ее временно надеть. Я потом сам постираю ее, если хочешь…       Пытаясь подавить стеснение, отворачивает голову, вновь обращая внимание на свои руки.       «Наверное, я опять порозовел. Я не умею говорить "Спасибо" или выражать другие чувства благодарности. Ведь обычно это именно я машина по получению и выдачи удовольствий населению. Обычно я безвозмездно забочусь о других людях, а не кто-то  обо мне. Конечно Карен исключение. Но это другое, это семья, а не чужой тебе человек.»       — Можешь оставить себе, я не против. Только немного не твой размер. – Крэйг еще раз усмехается, играя на чужом смущении, что и правда его забавляло: Кенни МакКормик, главный пошляк школы и «сердцеед» краснеет, как девственница, сидя перед ним.       «Чёрт возьми, что с этим парнем не так? Хотелось бы думать, что тот ведёт себя так из-за меня, именно меня, но данный вопрос вставал под сомнение. Возможно, потому что я парень. Уже ближе».       Такер обходит стол стороной, осторожно укладывая руку на чужую пшеничную макушку, почти не ощутимо поглаживая блондина и медленно направляясь в зал. От прикосновения к макушке руки брюнета, Кенни внутренне «вспыхивает», но уже не от приступов смущения. А наоборот от определенного «праведного» гнева:       «Ну вот нахрена он так делает? Специально дразнит меня? Сначала усиленно игнорирует, не давая контакта с собой даже разговором, потом делает комплименты и касается тебя? Я тебя сейчас, блядь такая, "покусаю"!»       Но не успевает МакКормик открыть рот, чтобы выразить первое возмущение за неделю, как звучит вопрос о курении прямо в доме:       — Хочешь закурить? – Крэйг приоткрывает форточку в зале и достает из толстовки сигареты, устало падая на диван, хотя, казалось бы, только недавно проснулся. Если так подумать, то он и правда не отдохнул толком, но был вполне рад тем, что подарил пару часов спокойствия бессмертному, хоть тот и не догадывался об этом.       Рот блондина так и остается в полуоткрытом состоянии. Глаза же медленно лезут на лоб, вместе с бровями, пока тот наблюдает за наглыми действиями «хозяина» этого дома, с мыслью:       «Этот парень совсем охуел. И видимо дело даже не во мне. А в том, что он наконец постепенно открывается передо мной, как я того и хотел. Что же… Раз ты так хочешь, давай сыграем в эту игру под произвольным названием "Узнай какой я настоящий"».       Кенни молча присоединяется к процессу пропитывания помещения крепкими сигаретами. Вкус их ему не особо нравится, он предпочитает что-то более утонченное — ибо заразился он ментоловыми и виноградными сигами именно от девушек в классе и школе. И видимо уже отвык от грубого «мужского» курева.       Устроив из дома прокуренный кабак и добавив к себе синей «иллюминации» Такер наконец кажется довольным жизнью, хищно скалясь на МакКормика с непонятными для него мыслями. В результате, они вместе курят, стряхивая пепел в пепельницу, и медленно перекрашивая комнату в серые оттенки. Дым не успевает ускользать на улицу и какое-то время кружит под потолком, будто стервятник над своей жертвой.        Мысли Крэйга болезненно спотыкаются об то, что сам блондин обозначил себя «ключом» к божественной жизни, и Крэйг, почти незаметно смущаясь, неосознанно покрывается все больше синей дымкой.       «Ну чёрт возьми, почему надо было обязательно лезть целоваться?»       Гасит сигарету, медленно оборачиваясь в сторону нищего, хитро и устрашающе скалясь.       «Так бы и испепелил на месте».       Тем не менее голоса в голове считали, что Крэйг должен его отблагодарить, но так не считал он. По крайней мере сомневался.       «Не было бы лучше, если бы я "спал"? Это чувство того, что я поступил и до сих пор поступаю неверно пожирает, словно червь. Откуда во мне столько сомнений?»       — Что дальше? — Не замечая, произносит вслух Крэйг, будучи погруженным в себя и собственные мысли. Этот вопрос по-прежнему не давал покоя, и речь не шла о далёком будущем, хватало даже сегодняшнего дня:«Выгнать блондина за двери? Не особо хочется, но то, что тот проведёт у меня вторые сутки подряд будет не просто странно, а сверх того».              Что же, сейчас тебе, на твое «Что дальше?» будет «вот это поворот!» — мелькает у Кенни мысль, и он оттолкнув своей пятерней его морду от себя произносит:       — Крэйг, ты уж определись, блядь, лезть ко мне или нет. Хочешь поебаться так и скажи! А не хочешь, пошли по улице пройдемся, а то я уже воздуха хочу!       Такер зависает в небольшом ступоре, кажется, даже откровенно краснея, уже в ответ отпихивая МакКормика на хуй от себя, заваливая того на бок, ибо такого пинка он явно не ожидал.       — Ты — педик, поздравляю, ибо у меня даже в мыслях лезть к тебе не было. Я же не ты — Давится смехом, вставая с дивана и лениво потягиваясь, пытаясь скрыть смущение и поскорей свалить. — О'кей, только переоденусь. — Открывает форточку шире, ускоряя процесс проветривания, и поднимается прямиком в комнату, меняя домашние шорты на потрепанные джинсы и напяливая поверх футболки излюбленную синею толстовку. Шапку приходится немного поискать, ибо он её несколько дней в руках не держал, но все же и та вскоре красуется на законном месте. На все это уходит от силы минут десять, остаётся лишь натянуть кеды, закрыть окно и, как говорится, в добрый путь.       Закрывает дверь за блондином на ключ и набирает полную грудь воздуха, к этому времени уже успокоившись и придя в человеческую «норму». Солнце болезненно режет серые глаза какое-то время, но вскоре те привыкают, и становится легче.       На удивление, никакого тумана, дождя и прочих подарочков судьбы, обычный себе день, если не учитывать двух парней, что на пару прогуливают школьные занятия. Две фигуры не торопясь бредут по удивительно солнечному для этого времени года городу. Все-таки солнце перебороло серость одного из дней, символизируя то, что видимо еще есть какое-то время до того, как город накроет долгим холодом и снегом, а следовательно и депрессивными мыслями и желанием свалить куда-нибудь по дальше. Но сейчас надо наслаждаться моментом, подставляя лицо теплым лучам солнца. И ни о чем не думать, давая организму заполниться приятным чувством расслабленности.       На свежем воздухе ненужные мысли медленно растворяются, в голове становится свободней без тяги думы, и Крэйг все же решает дать себе немного расслабиться, откладывая все вопросы на более позднее время. Он плетется сзади, за блондином, даже удивительно как это у него получается, Кенни и так можно сказать, что ползет в пол ноги, от  своей обычной для ходьбы скорости. Его шарканье кедами по листьям сравни тикам часовой стрелки, и добавляет особого антуража «медитации».       Такер волочит пятками по мокрой листве и асфальту, лишний раз даже не смотря на того кто спереди и твёрдо решает перерубить на корню неправильную программу, что его гость задал вчера. Ему он не нравится, по крайней мере, он хотел, чтобы это было так, отчаянно внушая себе это.       «Нужно будет спросить о "ключе" у тех, кто теперь радостно отвечал мне, хоть и весьма расплывчато и по своему желанию, но отвечал, и выбрать нечто более приятное, чем чувство чужого тепла рядом. И проблема решится, ну, а сейчас стоило наладить обычный контакт двух товарищей, у которых есть всего лишь одна общая тема для разговора. Отлично».       Нервно закуривает, даже не стесняясь улицы, ибо та казалась абсолютно пустой в обед буднего дня.        — И куда мы идём, если не секрет? — Вопросительно вскидывает бровью, все же, наконец, решается «добавить» немного к скорости и догнать блондина, выравниваясь с ним, делая несколько быстрых затяжек и откидывая бычок в сторону.              В первый момент Кенни даже не знает, что ему ответить, так как шел без цели, именно просто гуляя и выбирая повороты тротуара машинально наугад. Просто хотелось туда идти.       — Не знаю. Просто идем. Но если ты хочешь, чтобы у нас была цель, то давай сходим или на пруд, побродим там среди деревьев, может чего найдем в листве из оставленного ночными посетителями, или пойдем на городскую автосвалку, полазаем там по тачкам, побесимся и попредставляем себя «шумахерами», можем вообще забраться в заброшенный парк аттракционов… — блондин просто перечисляет Крэйгу моменты своего поведения из обычной жизни, что он и делал, когда оставался один. Места, где ему не было одиноко. Где включалась его фантазия, и он мог представить, что у него вновь есть друг. Но сейчас Кенни неосознанно предлагал ему их, впуская его в свою жизнь, пока Такер был рядом.       «Хоть он гад и обозвал меня "педиком" полчаса назад. Но я ему это еще припомню при случае. Но не сейчас…»              Брюнет резко останавливается, прослушивая выложенные варианты и пытаясь разумно их проанализировать.       «Он сейчас серьёзно или шутит? Наверно, серьёзно, просто в моём понимании это… странно. Но многих бы ребят нашего возраста нечто такое, напротив, только заинтересовало, возможно, причина была в том, что я не умею веселиться. Не помню, когда в последний раз я и правда мог охарактеризовать нечто под это определение. Могу редко сказать, что события радовали меня, настолько редко, что это было подобием праздника. И дело было не в моей меланхолии, в моём складе характера, а во ВСЕМ мне. Я изначально, с детства, задал себе цель "скучная и спокойная жизнь", и веселье доставалось той самой сумасшедшей компании, которым приключения были лишь всласть».       В этот момент в голове Крэйга пролетает мысль о том, нужно ли ему это вообще, менять свою жизнь. Он привык к ней, она часть разума, а вот Кенни был инородным телом, от которого стоило избавиться. Так вторило ему сознание, его сознание, и с чем категорически не были согласны на той стороне, аргументируя тем, что он нужен Крэйгу.       «Почему он нужен мне? Зачем?»       — Ээм, я не против и просто пошляться, просто стало интересно. — Пожимает плечами, парадируя безразличие и вновь возобновляет шаг, вновь сравниваясь и шагая по левое плечо от блондина. — И как часто ты гуляешь по таким местам? Вообще не был в курсе, что у нас где-то тут автосвалка есть. — Пытается завести беседу, чтобы отвлечься, лениво подставляя лицо под солнечный свет и тяжело вздыхая, отмахиваясь от нужного шепота, почти ощутимо застрявшего где-то в висках.       — Ты не знал? — Кенни искренне удивляется признанию Такера об автосвалке. — Помнишь ту историю с эко-мобилями, когда наш город чуть не уничтожило в шторме? Ну вот, все сначала побросали все свои старые машины и пересели на эти электро-водородо-кары, а потом второй волной уничтожали и эти машины. Так что там есть много чего интересного посмотреть. Ну если конечно техникой интересуешься…       Ответа не следует, но раз Такер идет молча, то наверное все же слушает, продолжая медленно ворошить ногами по асфальту, вслушиваясь в слова Кенни и стараясь полностью переключиться на него, отдаляя сознание от болезненных мыслей.       МакКормик же вспоминает свое утреннее общение с Крэйгом за «завтраком». И пытается оценить его взглядом так ли это на самом деле, как утром. Уж очень не хочется, чтобы слова просто пропадали в неизвестную пустоту.       — Давай-ка мы все-таки пойдем на пруд. Там как-то нейтральнее что ли и может там ты согласишься поговорить со мной чуть смелее.       — В смысле смелее? — недовольно пыхтит Крэйг, которому основательно приходится ускорить шаг, чтобы поспевать за блондином, набравшим скорость.       Почувствовав этот «напряг дыхания», Кенни окончательно решает «проветрить» его прокуренные легкие явно ускоряет шаг в направлении пруда, куда уже спустя пару секунд и вовсе устремляется спринтом:       — Если догонишь до того как мы прибежим на пруд, то я сам расскажу, зачем я тебя поцеловал! — блондин смеется и срывается в свое «поддельное» бегство, с мыслью:«Ну же, догони меня, Крэйг, или на пруду уже я буду пытать слова из тебя!»              — МакКормик! — Только и успевает выкрикнуть Такер вслед белобрысой макушке, которая не оборачиваясь рванула вперед. Сказать, что Крэйговские лёгкие сразу же подняли факи ему вслед — ничего не сказать. Всем известно, что он медлительный и ну никак не бегун. С ним можно поспорить о силе, но никак не о скорости или ловкости, такого рода себе неуклюжий медлительный курильщик эмо. И его все устраивало, но повод, что Кенни выбрал, просто бесил. Будто знал, о чем брюнет все утро бесится, и решил проверить силу его гнева на себе.       Пытаясь не сдавать позиций своей гордости, он все же кидается в вдогонку «уже не жильцу». Как он вошел в состояние бога, Такер не заметил, ровно как и того, как с силой сжал чужое плечо, тяжело дыша, практически у самого пруда. Отдышка — дрянь, осторожно опускается на колени, в попытках восстановить дыхание, а заодно и разбушевавшееся пламя внутри, которое будто с цепи сорвалось, буквально выжигая грудную клетку изнутри. Сжимает пальцами толстовку напротив сердца, шипя, понимая, что нехватка кислорода лишь усиливается.       «Чертов нищий».       Крэйг ощущает, как глаза становятся влажными от переваливших за край эмоций, для него это было физически больно, столь сильных импульсов он сдерживать не мог, ведь вообще только вчера вернулся с того света, ему полагается выходной, но вместо этого он чувствую лишь то, что хочет выжечь целый город целиком. В голове мелькает все больше и больше неприятных для него воспоминаний, будто лишь подогревая то, что и без того разрасталось в размерах, подобно пламени на бензине.       «Страшно. Страшно от того, что я могу навредить Кенни». — Сильнее жмуря глаза, пытается попросить помощи на той стороне, но они, кажется, тоже боятся Такера, и на помощь приходит обычное тёплое прикосновение к волосам.        — Крэйг? – брюнет делает ещё несколько глубоких вдохов, цепляясь за этот голос Кенни, как за спасательный круг.       «Все в порядке, Такер, тише. Все хорошо». — парень гасит пламя в себе, не понимая, что на этот раз вокруг него светились не только глаза, он буквально выжигал воздух, отчего того и было катастрофически мало, но уже все в порядке.              Когда он открывает глаза, огонь совсем гаснет, и Такер пошатываясь встает на ноги, отряхиваясь, делая вид, будто сейчас совсем ничего не было. Будто его не разрывали от боли. Будто бы он не плакал от страха. Протягивает руку вперёд, требуя вернуть шапку. — Я догнал тебя!       — Молодец, — Кенни протягивает ему его «сокровище» в виде шапки, и дожидается, когда он натянет любимую шапку на голову, поправляя взмокшую челку, и вздрагивает всем телом, когда тёплые руки касаются лица, в желании вытереть его слезы. — Ну ты чего? Что случилось? — голубые глаза бегают в поисках ответа. — Я же просто хотел немного пошутить и развеяться. Чтобы ты хоть немного взбодрился и перестал быть таким надутым. Мне казалось, что просто пробежаться по такой погоде будет хорошей идеей, пока мы еще можем радоваться последним солнечным лучам этого года, чтобы нам обоим стало весело. И мы почувствовали себя немного моложе.       Говоря эти слова, блондин пытается смотреть Крэйгу прямо в глаза, чтобы он понимал, что это правда, как тот и обещал ему. Но взгляд все равно невольно и косо падает на последствия того, что Кенни засунул свои кисти в обжигающее синее пламя, чтобы успокоить полу-бога, погладив того по волосам. На поверхности кожи уже начинают проступать белые места, где спустя пару часов обязательно вылезут волдыри, и всего скорее еще через пару часов в отсутствии дорогих по цене антибиотиков парень загнется в «этот раз» именно от этой причины.       Только сейчас Крэйг понимает, как нелепо выглядит, что его глаза до сих пор мокрые, ведь и сейчас хочется согнуться пополам от болезненных импульсов, от остатков пережитой боли, но он терпит.       «Я должен терпеть, научиться этому, быть сильным».       Такер отводит взгляд в сторону, осторожно перехватывая чужие запястья и отводя руки от своего лица. Кенни же, поскорее пытается убрать их в карманы своей парки, в надежде, чтобы «ОН не заметил того, что заметил я. Не надо это ему видеть. Все мои усилия сейчас потрачены на то, чтобы наконец вывести его на путь "счастья", а никак не загнать в драму, где он станет на темную сторону и будет наоборот творить зло, а не добро».       — Все в порядке, просто не рассчитал силы, вот и дыхалку прихватило. – Нагло врёт Крэйг.       «Ему не обязательно знать о том, что "сила" в моём не обученном теле уничтожает меня не только морально, но и физически. Ему не обязательно знать об этом. Лишний повод для беспокойств». - Смотрит под ноги, замечая небольшие синие искры, пошатывается, непонимающе жмуря глаза, но когда их открывает, уже ничего нет, лишь такое привычное синие свечение.       «Кенни не кричит в ужасе, не пытается образумить меня, значит, лишь показалось?»       — Я, бля, жду ответ! — блондин слышит голос Такера, пытаясь не обращать внимание на боль в своих руках. — Ты обещал мне ответ, если я тебя догоню! — требует все еще запыхавшийся голос. Крэйг вновь громко и часто дыша, просит у МакКормика ответов, только теперь на точно поставленный вопрос, на тот, что он сам обещал разъяснить.       МакКормик пытается ему улыбнуться, но выходит у него видимо не очень хорошо, и улыбка получается наигранной.       — Да, ты догнал меня. — Кенни садится на скамейку, стоящую рядом с ними, взглядом приглашая брюнета сесть рядом. Прислонив свое плечо к его, он вздыхает, и, устремив взгляд на воду с бликами солнца, начинает свой короткий и содержательный рассказ:       — Поцелуй мой был честным. Я хотел его. Но хотел не как объект своего сексуального желания. Не то, на что у меня бы хрен встал на тот момент. А как-то, чтобы показать тебе своими чувствами, что такое «любовь». Ты никогда не чувствовал этого. Не обманывай меня. Именно она является ключом ко всему этому миру целиком. Я люблю тебя Крэйг Такер, за то, что ты есть, за то, что ты рядом, и за то, что какое-то время мы будем вместе… Ты всегда можешь заменить меня на другого или другую, к кому ты начнешь испытывать чувства любви — мне это абсолютно не важно. Но это сработает только с тем человеком, которого ты САМ полюбишь и сможешь испытывать чувство любви. Мне не важно какая у тебя ориентация, с кем ты предпочитаешь это делать. Или НЕ делать вообще, оставаясь фригидным. И раз твое пламя погасло в тот момент… момент поцелуя, значит ты понял, о чем я говорю. ТЫ САМ почувствовал это ко мне.              Устало сидя на скамейке рядом с блондином, Крэйг пытается внимательно слушать то, что ему говорит сосед. Но это не особо получается, потому что приблизительно со второго его слова, в груди просыпается некое смущение, неловкость и необъяснимое чувство счастья. Вечером Такер будет считать, что это яркое чувство было вызвано осознанием того, что его все же не используют. Но сейчас ему просто хочется испариться, странно.        — Я не…       — Говори вслух, что хочешь, Крэйг, — Кенни обрывает его не дав ответить. — Можешь хоть всем рассказать, что я тебя силой взял и снасильничал. Но это не изменяет того факта, что ты ОТВЕТИЛ мне. Вот об этом я никому не скажу. Это мое чувство, которое я буду беречь.       «Я не... — "гей"».       Но Кенни будто считывает мысль и продолжает свою речь, под конец которой Такеру даже смотреть в его сторону неловко.       «Я ответил ему. Я ответил его теплу. Я захотел оберегать его. И я не понимал, какого черта именно так. Я был уверен, что это всего лишь благодарность, услуга за услугу, но это не любовь. Это даже не симпатия, мы слишком разные, и оба парни».       Мозг брюнета буквально готов был выкипеть через уши. Он осторожно опрокидывает голову на плечо Кенни. Для этого, из-за разницы в росте, приходится чуть отодвинуться от него в сторону.        — Ты любишь меня… — Тянет гласные, пытаясь все же спокойно воспринять информацию, полученную ранее. — Тогда понятно, почему ты краснеешь, как девственница. — Усмехается, под недовольный выкрик блондина о том, какой же тот болван. Медленно встает со скамьи, делая несколько шагов вперёд, и разворачивается к сидящему парню, смотря на того сверху вниз своими горящими нечеловеческими глазами.        — Я не знаю, что чувствую к тебе. И я не знаю, почему ответил тогда. Но, если это то, о чем ты говоришь, — делает паузу, осторожно прикрывая глаза и ухмыляясь, — Я рад.       Затем Крэйг наклоняется вперёд, почти неощутимо целуя парня, пока тот пребывает в неком шоке, и вновь смотрит на него холодным запутавшимся и испуганным взглядом серых затуманенных глаз. После медленно разворачивается и направляется в сторону города, чуть пошатываясь от не лучшего своего состояния. Все изнутри по-прежнему жгло, хоть и с меньшей силой, и единственное, что ему хотелось, это дойти и упасть на кровать, провалиться на ту сторону, где боли в два раза меньше, там нет физической оболочки, лишь душа. Осторожно напоследок говорит, что плохо себя чувствует, продолжая идти вперёд.        — Прости. До дома не провожу. — Пытается отшутиться, задирая по пути рукава толстовки, с ужасом замечая знакомые ему символы, выжженные на коже его рук синим пламенем.       «Мне срочно нужно попасть "туда", только бы снова не вырубиться где-нибудь по пути».              Кенни провожает Такера только взглядом, потому что он никуда сейчас идти не намерен. Даже незначительные движения синтетической подкладки карманов парки о его руки заставляет парня морщиться от боли. Удостоверяюсь, что Такер точно ушел, на значительное расстояние, и в силу характера из такой «дали» возвращаться назад не будет, только потом достает кисти рук наружу — только так он может закурить.       «Странно, но видимо это какой-то необычный огонь — поражение развивается слишком быстро. Хех… да, о чем я… он и есть необычный. Он не трогает "неживые" предметы например, в виде одежды, уничтожая только живую плоть. Меня касалась моя будущая такая желанная "последняя" смерть. Волдыри, которые я ждал только через несколько часов, уже наполнены жидкостью и вздуты. Если так пойдет и дальше не замедлившись, то я даже не успею увидеть начало заката. А это значит, что пройдет еще один день, как я проведу вне дома. Я так и не увижу Карен в живую. Не услышу ее голос, и не смогу ее обнять. А она не сможет порадоваться возвращению "братика". Сегодня вторник и мне надо было вечером идти к Твикам, чтобы купить ей на заработанные деньги так любимых ею яблок. Три больших красно-зеленых яблока, если удастся, то с листочком на веточке…»       Закуривает еще одну «последнюю» на сегодня во всех смыслах сигарету. Дрожащими и не слушающимися пальцами решает через боль, закусив до крови нижнюю губу, написать две «главные» для него СМСки:       -       To «Little Sister»:       Прости. Братик все еще не может прийти домой. Не сегодня. Но когда я вернусь, мы обязательно поедим что-то очень вкусное, «оно» уже в моем рюкзаке. Со мной все в порядке. Я жив и не болен.       SEND       -       To «Faker»:       Я забыл свой рюкзак у тебя. Спрячь пока его. Я не смогу зайти за ним. Завтра после школы заберу.       P.S.: Да, ТЫ — педик. А я твой натурал.       SEND       -       Мир в глазах уже плывет, так мозг проявляет естественную реакцию на зашкаливающую по меркам «обычного» человека боль — отключить сознание от поврежденного организма. Поэтому из последних сил Кенни отходит под деревья и зарывает в листву снятую с себя куртку, как в более сухое место, чем-то где он скоро окажется.       «Надо сохранить сигареты и телефон».       Шатаясь, возвращается, но уже не на скамейку, а идет по деревянному пирсу к глубокому месту воды, где скоро все случится. После долгой затяжки сигарета выпадает из его руки уже с первой частичкой отслоившейся потемневшей кожи.       И только шум плеска воды, который для блондина мгновенно стихает, из-за заткнувшей уши воды. Перед глазами, снова, так понравившиеся ему, но слегка уже ослабшие блики от лучей клонящегося к вечеру оранжевого солнца. Но они «там» сверху, где было так тепло и радостно всего несколько минут назад, когда он, крича, убегал от этого недо-эмо, заставляя его хоть немного вспомнить, что его тело молодо и они могут испытывать секунды счастья просто от того, что могут ЖИТЬ и так свободно, как только позволяет их пока еще юное тело повзрослевших душ…       «Ведь только что он уже сам подарил мне наш второй поцелуй, не зная, что уже стал причиной моей очередной неосторожной смерти… когда он смущался как я утираю ему слезы… и как готовил завтрак для нас двоих… но… вот я тут в ледяной воде, в его футболке, медленно опускаясь в сторону дна, в привычную для меня тьму, чувствуя, как этот лед действует на меня, как обезболивающее. Сейчас я не чувствую ничего».       Перед тем, как закрыть глаза и выпустить из себя последний воздух, Кенни замечает мелькнувшую над водой тень.       «Кого, блять, принесло? Только бы не спиздили то, что я спрятал. А хотя похуй. Терпи, Кенни… Сейчас будет всего на несколько секунд вновь больно… Сделай же последний вдох…»