Steps in the dark

      «Тебе нужно будет вернуться, когда настанет время. Когда ты будешь готов. Вернуться домой. К нам».       Крэйг вновь чувствует тяжесть в теле, которая давала понять, что он еще жив. Сердце медленно входит в положенный ритм, отчего тело непривычно бросает в жар на несколько минут прямиком из мертвенного холода. Приходится чаще дышать, в груди становится больно, отчего парень невольно вошкается, прижимаясь носом к чужой груди, будто это могло спасти его от этой никуда не спешащей боли. Чуть шевелит пальцами рук, проверяя наличие блондина в своих объятиях, начиная наконец ощущать его присутствие рядом, его тепло и ответное шевеление.       «Значит, все это не было сном, а лучше бы было, потому что-то, что я узнал там сегодня, было не менее реальным, чем мирно посапывающий блондин рядом. Тот, ради кого я ввязался во все это».       — Ты не понимаешь, что натворил. – Тихо шепчет, почти про себя, прижимаясь еще сильнее и не желая разрывать эту связь между их телами. Тем не менее сделать это пришлось бы рано или поздно. Они не могли долго притворяться спящими и не могли так же долго обманывать друг друга.       На чужой вопрос о том, почему брюнет ходит, как в воду опущенный, пришлось смастерить ответ вроде:«Ну я же без сна третью неделю, посмотрел бы я на тебя после этого». Но Кенни, конечно же, понимал, что состояние Крэйга связано с тем, что он узнал там, но больше они старались не поднимать эту тему. Точнее Такер полностью игнорировал ее и изворачивался во все возможные стороны. Сейчас они ходили по одному канату, который должен был вот-вот оборваться.       «Кажется, что мы оба неожиданно поняли, насколько сильно ошиблись».        Привычный уже завтрак в доме Такеров, который они поделили на двоих, а затем Кенни ушел, ближе к обеду, когда домой вернулись родные Крэйга. Конечно же, с привычными истериками и криками, которые впервые вообще никак не задевали парня. Ему было плевать на них, мир резко вообще начал казаться чужим и незнакомым, продвигаясь по улице он замечал, что не узнает некоторых домов, в тоже время пропало чувство некой несправедливости, оставленное этим городом в нем.       «Все это мне чужое, люди, которых считал я семьей, мне ничем не обязаны. Я тут оказался просто по чистой случайности. Наша встреча с Кенни и правда лишь шутка судьбы, даже скорее издевка, учитывая то, кем был он и я. Учитывая, что я чувствую к нему то, что вообще не должен чувствовать. Я должен быть пуст, всего лишь некое оружие, исполнитель чужой воли. Не человек. Не способный любить. Понимает ли то МакКормик или нет».        — Голова болит. — Обращается он к пасмурному небу, которое медленно заволакивали грозовые тучи. Думать на свежем воздухе становилось легче. Легче было слышать и ощущать ИХ.       — Что мне нужно сделать?       «Зависит от того, что ты желаешь получить в итоге».        — Будто у меня все еще есть выбор.       «Он есть у всех, проводник. Судьбу можно изменить, даже судьбу тех, чье предназначение решено веками».       — Вы издеваетесь надо мной, да? – Крэйг смеется практически на грани истерики. Почему мысль о том, что он должен убить его, такая болезненная? Убить и исчезнуть.       «Я бы не смог остаться с ним. Я сам понял это, без каких-либо подсказок и ответов, я сам чувствую, как с каждым днем становлюсь все больше похожим на того, кого видел на той стороне. На того, кто рожден для того, чтобы нести смерть».               За два дня, которые Такер провел относительно один, символов на руках стало еще больше, и те практически касались ладоней, будучи яркими на плечах и теряющие в красках ближе к концу. Чтобы то ни было, оно пожирало его физическую оболочку. В голове играло то, что он не сможет вечно оставаться в этом городе. Его время до конца, который он и сам не предвидел, утекало, подобно песку сквозь пальцы. Крэйгу так казалось. Тем не менее в понедельник он пошел в школу.        — Хэй, Факер, давно не виделись. Ты болел или как? — Клайд, сама невинность, но почему-то впервые за долгие годы брюнет был рад видеть его.        — Ага, отлеживался дома и балду пинал, если бы вы не были такими кусками дерьма, то, может, я бы позволил потусить у меня дома пару дней, родаков все равно почти не было.       — Че, серьезно?! Ну ты и жопа… — Театрально обижено всхлипывает Донован, мягко похлопывая Крэйга по плечу, сопровождая в класс.- Я рад, что ты вернулся. Без тебя было скучно.        — Я тоже рад. – Такер усмехается, нервно отдергивая рукава толстовки. Руки пришлось перебинтовать, чтобы случайно никто не увидел того, что не должен был видеть. Бинты перекрестом окутывали ладонь и поднимались до самого локтя, так ему было спокойней. В классе он встречает нервного блондина, который, кажется, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был рад его возвращению. Твик лепетал о том, что хотел навестить Крэйга, но в кофейне было слишком много дел, да и еще погода черти что, часто извинялся и вздрагивал, причитая про стресс. Такер же не держал на него обиды, прекрасно понимая, что у нервротика было и без того слишком много хлопот. Своих хлопот, не включавших лже-бойфренда. Возможно, он и правда считал брюнета своим другом. И единственным, кто заметил необычную деталь в его внешности оказался Блэк, даже не Кенни, хотя что уж там, в школе им положено играть свои роли, и Такер, как никто, прекрасно понимал это.       — Крейг, надеюсь, это не то, что я думаю.       — Это не то, что ты думаешь, Токен, клянусь жизнью Страйпи младшего. — Тот еще какое-то время пытается влезть туда, куда его не просят, но появление учителя в классе заставляет Блэка замолчать.       «Вот и ладненько, время сыграть в привычную роль обычного школьника, возомнившего о себе, черт знает что».              Выходные у Кенни прошли в достаточно монотонном режиме. Получив свой рюкзак назад, он после завтрака, состоявшего из остатков ужина, наконец отправился домой бездельничать и просто проживать оставшуюся часть выходных. Но оно того стоит, ведь пока еще в его доме есть человек, который радуется его возвращениям каждый раз, как будто это возвращение после длительной поездки, а не просто одна ночь вне дома. Дом же, как и следует встречает МакКормика антуражем ругани и постоянных перебранок между родителями. Которые затихают только тогда они спят.       Карен в свою очередь пыталась допытываться у брата, почему он ходит как в воду опущенный и постоянно о чем-то думает. Кенни нехотя отшучивался и улыбался, что все в порядке, просто была сложная неделя и братик просто устал, вот и ходит грустный. Наверное, ее это мало убедило, но напор расспросов все же стал не таким сильным и плавно переключился на обычные для них темы. Благо он всегда умел уводить разговор в сторону «от себя», зная те темы, которыми сестра обычно интересуется.       Моральное облегчение МакКормику приносит только понедельник, так как он позволяет отвлечься на проблемы, творящиеся в школе, с проблем, которые засели у него в голове. Плюс ко всему напарник по несчастью соизволяет тоже появиться на занятиях, а это значит, что, по крайней мере, с ним все в порядке, и он ничего не натворил за два прошедших дня. Отдельной деталью, правда, являются бинты на руках Крэйга.       «Вены бы он себе резать точно не стал, но вот причину такого камуфляжа все же у него спросить надо будет. Но нужен будет подходящий момент. А он представится видимо не скоро — судя по поведению и реакции окружающих, пока моего влития в другую команду не ожидается».              На большой перемене, в столовой, перед глазами Кенни неожиданно оказывается Твик. МакКормик не успевает удивиться, как кофеман уже садится напротив него с вопросительным взглядом. Вынув трубочку от сока изо рта, Кеннет все же берет инициативу встречи на себя:       — Тебе чего?       — Этт-то он из-за т-тебя в-вены себе порезал?       — Что?! –бровь Кенни по-Такеровски медленно ползет вверх, и собирается поставить рекорды по поднятию высот лба.       — Я знаю, вы тусуетесь в-вместе т-теперь, — мнет рубашку блондин, — Я видел, как ты пошел к нему перед выходными. Я сам т-тогда к нему шел. А сегодня он весь в бинтах, а, стресс какой!       — Не в курсе я, чего он замотался, но это точно не вены и точно не из-за меня.       — Т-ты уверен?       — Да я уверен.       — П-почему ты так уверен? — невротик опускает в свойственной ему манере голову на бок, чтобы унять нервный тик.       — Мы провели с ним ту ночь вместе!       — Аа-а-а! Я щас сдохну! — Твик вцепляется себе в волоса, в попытке их выдрать. — Вы ччч-чё, бля сделали?       МакКормик же, сложив пальцы «колечком» своим коронным жестом вставляет в него палец другой руки.       — Теперь понял?       — Сс-суки! Мои д-деньги! Что будет если узнают предки? А, с-стррес-с! — Твик судорожно хватает кофе, пытаясь выпить хоть немного, но большая часть уходит мимо рта, попадая на его рубашку и растекаясь по столу.       — А мы с ним по-тихому, — Кенни серьезно сводит брови, и делает вид, что шепчет Твику «страшную тайну»: — Не прекратишь сейчас этот «скандал», то сам же нас всех и спалишь. Выбор за тобой.       МакКормику кажется, что если бы сидящий напротив него блондин мог чем-то стрелять из своих глаз, то он бы уже был испепелен зелеными лучами:       — Нет, нет, нет, я все равно не верю! Ты врёшь!       — Мне все равно… — откидывается обратно на спинку стула и вновь потягивает сок из трубочки, с видом «Я все сказал».       Проходит какое-то время, прежде чем Твик нехотя, но все же уходит из-за столика Кенни, направляясь в сторону «поддельного» любовника.              Уроки для Крэйга проходят более ли менее спокойно, не считая того пиздеца, что косвенно происходил возле него. Твик казался нервней, чем обычно, метался со стороны в сторону, встревожено поглядывая на Такера, и на каждое его «Может, уже скажешь что-нибудь?» он получал в ответ одну и ту же привычную тираду про стресс.       «Это для кого ещё и какой стресс, для меня или него?»       Хотя, это скорее просто нервировало, хотелось прихлопнуть букашку перед собой, но в то же время и шевелить средним пальцем было влом, так что брюнет просто статично смотрел за тем, как блондин нарезает круги перед его партой. И апогеем всего этого становится большая перемена. Все та же "причина нервозности" сначала куда-то исчезает, а затем так же неожиданно появляется.       — Нужно поговорить. — Бровь Крэйга медленно ползет вверх, ибо Твик выглядит очень серьёзным, даже не смотря на эти чертовы его тики.       "Ну надо, так надо".       Удалялись парни из столовой под дружный лепет о том, какая же они прекрасная пара, со стороны девушек, и вой о гействе со стороны парней (всех, кроме Токена и Клайда, ибо те прекрасно понимали, что Крэйг мог им и ебальники начистить, будучи в плохом расположении духа). «Уединение» достигает Такера и блондина в школьном туалете. Крэйг нагло взбирается на подоконник, решая убить двух зайцев, и ещё и покурить. Твик что-то недовольно бормочет себе под нос о том, что ненавидит запах курева, но быстро успокаивается, видимо вспоминая, для чего приволок напарника сюда.       — Это п-правда? — Теребит подол своей рубашки, брюнет же обреченно закатывает глаза, ибо чтение мыслей на данный момент, казалось, было единственным, чего он не мог.       — Что «правда»? — Пытается говорить, как можно холодней, с горем отмечая, что не один день его жизни не может пройти просто нормально. «Кому-то чрезвычайно „везёт“».        — То ч-что вы с К-ке-н-нни!        — Мы с Кенни…        — Пэээ-п… пээп… — Такер передразнивает уже гребанного Джимми, наблюдая за тем, как от этого блондин только больше начинает запинаться.       — ПЕРЕСПАЛИ БЛЯЯЯТЬ! – Орет Твик и Крэйг слетает с окна, вывернув в падении сальто, пока информация доходит до его мозга.       — Что за бред. Кто тебе такой хуйни наплел? — Срывается на кашель, прикрыв рот кулаком и отвернувшись в сторону, но даже не думая тушить сигарету.       — Кенни!       — Чувак, это ж, блять, Кенни. Нашёл кому верить. Он просто стебется над тобой.       — Тогда что же он делал у тебя ночью!       — Просто ночевал. Как и вы ночуете у меня. И ТЫ в том числе. Мы как бы сдружились, но ничего такого. Ты ж знаешь, чел, что я гей настолько же, насколько и ты. — Блондин какое-то время стоит молча, перебирая края своей рубахи, после чего все же решает продолжить их разговор, просто превышающий все нормы дебильности.        — А это тогда что? — Блондин перехватывает запястье Крэйга в пути до его же губ, из-за неожиданности чего брюнет таки роняет сигарету, и только от этого недовольно шипит, но нервротик, видимо, думает, что от боли, так как немедленно выпускает руку из хватки и отскакивает к двери.       — Просто ободрал их к чертям. Потерял сознание на лестнице с кружкой чая, там кипяток, плюс стекло разбилось. Ну и вот. — Демонстративно выставляет перед парнем перебинтованные руки.       — Аргх! Какой стресс! Все думают, что ты…       — Я не суицидник, не гот и не эмо, не страдаю таким. — Безразлично пожимает плечами, доставая из пачки новую сигарету и закуривая под чужие нелепые извинения. Через минуту Крэйг уже вновь был один в туалете, наслаждаясь никотином в своих лёгких.        «Твои мысли недопустимы, проводник».       — Боже, не лезь мне в голову, когда вздумается! Изыйди! — Слабо краснеет, отмахиваясь от собственного сознания рукой, что выглядело весьма нелепо.       «Господи, за что мне все это?»       Вторая выкуренная Крэйгом сигарета чересчур стремительно подходит к своему логическому завершению, что не может не разочаровать, но если он будет курить еще больше, то рискует оказаться на «своем месте» куда раньше положенного часа. Лучше притормозить, на этом они сходятся во мнениях с сознанием, поэтому вскоре сигареты оказываются закинуты в рюкзак, а парен же шаркающей поступью отправляется в класс по расписанию. По пути его обгоняет скоростной чурбан, представленный Стотчем видимо, спешит рассказать какую-нибудь мимишную хуйню своим друзьям, что давно клали на него.              Вернувшийся в это время из столовой Кенни не успевает усесться за свою парту в классе, как перед ним появляется «счастливое» лицо Леопольда:       — Кенни, привет, есть минутка поговорить?       МакКормика распирает от противоречивого чувства между послать его «на хер» и тем чтобы все-таки проявить сочувствие к парню и выслушать очередной, по всей видимости, загон по сливу информации. «Какой-то, блять, приемный день у директора фирмы» — мелькает у блондина в голове. От большого количества желающего пообщаться народа за малое количество времени. Но интерес все же перебарывает:       — Ладно, давай колись, что там у тебя «наболело».       Ириска недовольно надувает губы на его последнее слово, но продолжает:       — Это тебя касается, вот я и пришел.       — Да что там уже?       — Я это… ну в туалете… какал как раз…       Кенни прикладывает ладонь ко лбу, и покачивает головой из стороны в сторону, ибо рассказы Стотча всегда превосходили себя ненужными подробностями…       — И вот… я уже собирался выходить, из кабинки, как туда, ну в туалет, для мальчиков, залетели наши геи… Кенни, они там такое про тебя говорили! Мне аж страшно стало, поэтому я притих и сидел там до тех пор, пока они сами не ушли.       — Молодец, — улыбается Кеннет. — И что же там такого ПРЯМ шокирующего, что ты еще долгое время говно грел?       — Фу, Кенни… я же серьезно, а ты о какашках…       — Ладно, ладно, давай дальше рассказывай, антисанитария ты моя.       — Кенни!       — Все, все… я спокоен, не буду подкалывать.       — Там Твик сплетни про тебя распространяет, что ты якобы теперь тоже гей и с Крэйгом сексом занимаешься. И… и… что ты у него ночуешь.       — И чё там Крэйг? Как отреагировал?       — Ну про гея он отказался, при чем не только от тебя, но и от себя. Я в шоке Кенни! Но он сознался, что ты теперь у него бываешь… Так вот почему наверное ты тогда пьяный был у озера? Он тебе сделал больно? Может он тебя силой взял, а ты не смог отказать? И теперь страдаешь или боишься? Или всё вместе? Давай мы с пацанами вмешаемся и поможем тебе?       — Так, Лео, стоп. Без пацанов.       — Но почему? — голубые глаза Ириски сейчас в панике бегают по лицу МакКормика, ища истину. — Кенни, ты же в опасности! Я им тоже все расскажу! Ты же друг, тебя надо спасать!       — В общем, сейчас ТЫ набираешь в грудь побольше воздуха, и забываешь обо всем, как будто ничего не было. Я тебе потом в оплату отсос с глубоким заглотом сделаю, если сумеешь сохранить все в тайне. ПОКА в тайне. До того момента пока я сам не разрешу рассказать. — Выпаливает парень смотря не первую реакцию Стотча, ему кажется, что Лео готов грохнуться в обморок, прямо здесь, в проходе между партами. Когда светло-голубые глаза возвращаются из закатанного состояния на место, он все же выдавливает из себя:       — Кенни… ну ты же не гей, да? Про отсос ты шутишь?       — Вот именно поэтому я и прошу тебя не разносить информацию дальше. Отсос будет гарантией того, что я как НАТУРАЛ прошу тебе этого не делать. Тому есть веские причины, но не угрожающие состоянию моего здоровья и жизни.       — Все-таки тебе угрожают значит, ты боишься…       — ТЕБЯ я, блять, боюсь сейчас, а не ЕГО! Да, ты правду услышал, мы много с ним общались. Уже две недели как «дружим». Просто между нами нашлась общая тема не связанная с сексом. Вот я и бываю у него дома, как и он у меня. Но мы НЕ трахаемся. Это я сам сегодня Твика подколол. Он как и ты полез выяснять ЧТО между нами и не хочу ли я отбить у него любовника. Вот и все.       — Точно?       — Да, точно. Тебе проще просто мне поверить на слово. И не копаться дальше. Тем более вот уже и твой «любовничек» пожаловал в класс, — Показывает глазами за спину Леопольда на потное тело Картмана, которое, переваливаясь с ноги на ногу, не торопясь появилось в дверном проеме.       — Кенни, мы с ним не…       — Вот и я с Крэйгом то самое «НЕ». Забыли и закрыли тему.              В то время аура хаоса и пиздеца у остального сборища уродов, кажется, лишь возрастает с момента прихода парней в класс. Все, разбившись на кучки, что-то увлеченно обсуждают, некоторые даже как-то странно косятся на Крэйга, отчего тому приходится вооружиться факом, пробивая путь к парте своим похуизмом. Краем глаза он замечает, что чурбанчик отшивается вокруг МакКормика, что-то обеспокоенно докладывая тому, но лично брюнета это никак не касалось. В их дела он лезть вообще ни коим образом не хотел, хотя желание вынести Кенни из класса и запинать где-нибудь за углом все же крутилось в сознании брюнета, ровно как и то, чтобы затем углом не бить его, а превратить пидорские слухи, которые он сам же и распускает, в правду. Терять особо было уже нечего.       Довольно ухмыляясь самому себе, с грохотом падает за свою парту, расплываясь по ней, подложив обе руки под голову.        — Чувак, ты как?       — Все заибись, Токен, так что отъебись.        — Выглядишь ты бледно, может, тебе нужно было еще дома отлежаться? — Лениво поворачивает голову на бок, поднимая взгляд двух серый глаз на «мамочку», тот же казался и правда обеспокоенным.       «Неужели все настолько плохо, что его забота неожиданно вышла за рамки образцового приличия?»        — Все в порядке, ща полежу и приду в норму. — Показывает фак своему «опекуну», пряча лицо вновь в ладонях и притихая, вслушиваясь в слова с «той стороны».        «Ты в порядке, не переживай. Ты услышишь пение, зов, если твоя душа проснется».        — Спасибо. — Шепчет сам себе, что Токен, видимо, принимает на свой счет, ибо в тот же момент перестает лезть к Крэйгу. Пока что все шло, как и полагалось обычному дерьмовому дню в школе.       На следующей перемене Такер вылавливает Клайда, прося у него об небольшой услуге:       — Надо пустить один слух по школе. Точнее искоренить другой. Короче, я не вскрывался, это просто травма по неосторожности. Сможешь сделать? — Смотрит на Клайда, пока тот, кажется, взвешивает тяжесть предстоящей работы. Породить слух о том, что Крэйг вскрылся было легко, а вот искоренить что-то всегда сложнее. Тем не менее Клайд вскоре усмехается, прикрыв глаза, и расплывается в дурацкой своей довольной лыбе.        — Без проблем, чел, но нужно будет подождать денек-другой, ну ты понимаешь.       — Ага, с меня поход в Тако-белл, если прогорит.        — Ооо, точно прогорит, я ж за это взялся. — Донован касается плеча парня в дружеском жесте, после чего отправляется на свое место под недовольный лепот препода о том, что звонок уже давно прозвенел, а Крэйг же отправляется в кабинет психолога по привычному сценарию «недовольный препод — фак — кабинет Маки».       Выслушивать надлежащую лекцию пришлось намного дольше, чем обычно. Конечно, ведь вдобавок ему решили рассказать о том, как важно беречь свое здоровье и как плохо пытаться покончить с собой. Парню уже кажется, что вот-вот и он все же не выдержит и испепелит весь этот кабинет к чертям, если не саму школу, но все обходится звонком на перемену.       «Господи, да я же целый час практически тусовался с этим дауном. Это, определенно, бьет все предыдущие рекорды».       Головная боль, спровоцированная плясом чужого омерзительного голоса по нервам парня, никак не располагала к продолжению уроков, так что последнее занятие он проводит просто уткнувшись лицом в две руки, натянув шапку получше, мол «я в домике». Учитель, конечно же, хотел уже выпнуть брюнета из кабинета силой, но в нужный момент за него заступился Токен, упоминая о том, что он все еще болен, и так вышел на занятия не в лучшем состоянии. И это, кажется, помогает.        — Спасибо. — На этот раз Крэйг и правда благодарил его, отчего ЧСВ Блэка, кажется, готово было лопнуть, ибо после уроков он дает Такеру свою тетрадь с осторожными записями, чтобы брюнет мог переписать конспект у него. Такого никогда не было, это как выпросить у Брофловски лишних пять баксов. Нереально.              После разговора со Стотчем у Кенни остается небольшой осадок того, что шутка рассчитанная «на одного» по неосторожности знаменитой гей-парочки рисковала разрастись в очередной слух. Хоть кто-то и позарился на предложение возможного отсоса со стороны нищеброда, но никто не давал гарантию, что Ириску не смогут «сломать» заставив рассказать, о чем он говорил с Кенни. Это всегда надо держать «для галочки» в уме, продумывая другие пути к отступлению.       Благо, остаток школьного дня проходит, наконец, в моральном и физическом спокойствии. Больше МакКормика никто и ничем не беспокоил. Всем, как и обычно, было глубоко насрать на похабного бедняка. Если только не считать неопределенных взглядов, которые на него кидал Крэйг. Все внимание класса сейчас было уделено именно ему, и Кенни наслаждался отдыхом своих ушей от обсуждения своей персоны. Причем «насрать» было даже учителям — наконец появившийся портфель в руках блондина их морально успокоил — ЧСВ было удовлетворено тем, что они заставили парня «взяться за ум», а то на прошлой неделе: «ишь, чего устраивал бунтарь!».       Но время шло и прозвеневший звонок после последнего урока, наконец, позволил блондину составить в школьной курилке кампанию готам. Даже удалось о чем-то поболтать с Генриетой на отвлеченную тему о безысходности существования нашего мира. Но все это понятное дело не могло восприниматься как «подкат» к нему с ее стороны. Скорее он слишком частый клиент их пятака и уже может сойти за своего. У Кенни даже мелькнула мысль о том, что может стоит самому ей предложить пройтись к ней домой и продолжить писать стихи там, но он вовремя вспомнил про постоянную вонь свечей в ее комнате, и желание блондина медленно опало в штанах. Он просто стал дожидаться момента, когда со школьного двора схлынут основные волны растекающейся на скорости в разные стороны малышни, а с ними и тех учеников кто прям торопился домой.       «Не люблю я эти толпучки — всегда есть риск оказаться затоптанным, если по неосторожности споткнешься и упадешь в этой толпе. Глупее смерти не придумать — бомжа затоптали детские пятки. Береженого, как говорится… Но над этим выражением вообще стоит задуматься. По-моему ТАМ, даже если кто-то и есть, давно забил на нас огромный косяк и не обращает никакого внимания».        Наконец, когда двор очищается, МакКормик откланивается готам, забрав их записки «о необходимом» и набирает скорость в сторону своего дома с большой надеждой на спокойный вечер: «Никогда еще понедельник не был так хорош. Надеюсь тенденция сохранится и по примете неделя тоже пройдет хорошо».              Такер покидает здание школы в привычной компании четырех парней, кои гордо носили звание «Команда Крэйга». Клайд предложил собраться у него и отметить возвращение Крэйга просмотром какого-нибудь фильма с пивом, мол его отца это не побеспокоит, все-таки повод есть, если возвращение «друга» детства с «того света» можно считать за повод. В принципе, никто не был против, даже сам брюнет не стал возражать, наслаждаясь временной иллюзией того, что этим парням все-таки есть до него дело, к тому же это был отличный повод не возвращаться домой.       Отправив соответствующую смс Руби о том, что заночует он сегодня у Донованов, перешагивает порог чужого дома, стягивая в прихожей кеды с ног и отбрасывая толстовку на кресло, оставаясь в одной футболке, гордо демонстрируя парням перебинтованные руки до локтей, еще раз наконец окончательно развеивая слух о том, что он пытался вскрыться. «Потерял сознание на лестнице с кипятком в руках», звучало достаточно глупо, но все мигом поверили в эту чушь, что было лишь на руку Крэйгу. Остаток вечера они вместе разбирали домашку, ну, а затем смотрели какой-то старый ужастик по телеку, заедая стресс от будничного дня пиццей и заливая все это сверху пивом.               Проснуться утром на разложенном диване с кем-то в объятиях не казалось Такеру чем-то ужасно неправильным. Общение с МакКормиком явно сказывалось на воспаленным мозге, тем более раз он подумал спросонья, что блондинистая макушка принадлежит нищеброду. По привычке запускает в чужие волосы пальцы, и только потом осознает, что ЭТОТ блондин куда больше и увесистей чертового нищего. Слава Богу, Смерти, да кому угодно, нервротик спал крепким сном, лишь что-то бурча себе под нос о кофе и недовольно фыркая, когда Крэйг медленно выползал из его объятий. Это уже походило на болезнь.        Часы в зале оповещали о том, что сейчас над городом завис лишь шестой час утра, тем не менее возвращаться на свое спальное место брюнет не хотел. Умывшись и приведя себя в порядок в чужой ванне, хватает портфель, натягивает толстовку и неспешно покидает чужую уютную хату. Нужно было все же заявиться домой и поменять учебники. На удивление он не помнил того, что было сегодня с ним«по ту сторону». Перед глазами стояло лишь размытое ночное небо, ЕЕ силуэт, какие-то слова и песни. Ничего точного и определенного, плюс при попытках вспомнить голова начинала предательски болеть. Изначально это испугало парня, посеяло панику, но вскоре та сошла на нет. Медленно он понял, что ему просто плевать. Давно такого не было.       Позавтракав дома и выслушав несколько истерик со стороны родственников, Крэйг меняет школьный комплект, чтобы свалить нахуй из этого проклятого храма.       «Проклятый храм, где обитал очень злой и мощный демон. Мда уж, что и за бред лезет в голову с самого утра пораньше».       Приперся в школу он раньше положенного, на улице весела сладкая туманная дымка, и школьные двери были все еще заперты с той стороны. Немного поразмыслив, пробирается на задний двор, усаживаясь на влажный асфальт, желая прикурить в ожидании начала нового привычного серого и холодного дня.       «Может, у меня еще есть шанс на остатки нормальной жизни».              Вечер и ночь прошли у Кенни можно даже сказать, что просто «прекрасно» ибо не было ни одного момента, который бы навредил его здоровью или психике. Даже по какой-то причине не было обычного товарного поезда, которого он обычно боялся, что он однажды вечером размажет блондина по рельсам.       Он сумел вдоволь навозиться и надурачиться с Карен, словно отыгрывая то время, пока был вне дома, в другой для него постели. Родители тоже словно испарились, занимаясь своими делами в других комнатах. Окончательно в «лучшее время» на этой неделе его уверили ночные санитары в больнице: те тоже особо долго не понтовались, выдавая МакКормику необходимую «закупку» капель и таблеток. Видимо у них тоже сегодня не было особого завала по проблемным пациентам, вот нищеброду и не выкрутили яйца ценой.       Ко всему прочему утро встречало его приятным, хоть и морозным, туманом. В котором можно было петлять по городским улочкам, не боясь быть замеченным кем-то, кому не следует видеть его перемещения по городу из одной его дальней точки в другую. И все бы ничего, если бы в этот момент, пока он на заднем школьном дворе не лазил за мусорными бачками, оставляя закладку для готов, с утречка по раньше, не нарисовалось другое тело. Тело, которое даже не подумало о своей заднице, опуская ее на мокрый асфальт.       Собственно перед блондином встал выбор — уподобиться Леопольду и схоронить себя за этими бачками до того момента, пока Крэйг сам не свалит (что не очень радовало исходя из запаха места), либо таки подняться с корточек и явить свое присутствие, «помподуву» или как он там себя назвал в рассказе о потустороннем мире. Взвесив все «за» и «против» Кенни останавливается на втором варианте, ибо самое страшное, это то, что он может его убить — они уже проходили в отношениях.       «Что же, посмотрим на последствия моего подъеба другого блондина…»       — Привет, проводник, че не спишь в такую рань? — выдыхает парень, являя свое тело, под серые глаза, и тоже закуривая сигарету. — Не боишься на мокром-то асфальте себе бубенцы воспалить? Детенышей потом может не быть…              Крэйг делает глубокую затяжку, наполняя свои лёгкие никотином, выпуская серый дым в густой туман, с которым тот мигом перемешивался, заставляя невольно засмотреться на этот пляс серости и отчаяния в наслаждение глухой утренней тишины. Которая же в скором времени рвётся, подобно хрупкой ткани в крепких руках, с треском и основательно. Медленно поднимает безразличный взгляд на блондина, тут же отводя его, ибо такой перепад высоты только усиливал устоявшуюся с утра лёгкую головную боль, такую пьянящую, дарующую ощущение некого забвения и беспокойства одновременно.        — Я не знал, что от меня у тебя могут быть детеныши. Но раз так, то поберегу наше семейное будущее. — Закатывает глаза, но все же поднимается с асфальта, отряхивая зад и грузно взвешивая портфель на одно плечо, под конец действий последний раз затягиваясь и выдыхая кольца дыма прямо в чужую наглую физиономию.        — Не называй меня проводником. Звучит отстойно. — Заваливается спиной на стену, ибо до открытия школы оставалось еще минут десять, и сверкать рожей в это время прямо перед школьными дверьми, портя свой же имидж, брюнет не собирался.        — Ты сам-то что по свалкам лазаешь? Совсем прижало что ли? — Давит едкую усмешку, ужасное и подавленное настроение и не лучшее самочувствие давали свою тень на его неоднозначное поведение. Хотя Крэйг и был рад видеть Кенни. Ему, глубоко в сознании, хотелось подойти и уложить голову на его плечо, чтобы просто почувствовать теплоту любящего человека, убедиться, что все, что было с ними, не было сном. Но реальность разбивала желания на осколки. Они не у себя на поле, и играть нужно по привычным правилам. Все это отчасти напомнило день, с чего все и началось.       «Лучше бы не начиналось, почему я тогда поперся к нему? Именно тогда я и совершил главную свою ошибку».              МакКормик молча выслушивает сарказм Крэйга и его выхлоп в лицо сигаретного дыма. «Что же, давай сыграем и в эту игру в „грубых самцов“» — думает он, ухмыляясь задуманному им действию. Оглянувшись по сторонам, и убедившись в том, что их пока не видят возможные ранние клиенты «курилки», решается повторить свой маневр недельной давности. А именно прижимает Такера одной рукой к стене, надавливая уверенным движением ему на грудь, а вторую руку размещая на кирпичной кладке рядом с его головой:       — С каких это пор, ты решил так смело заговорить о нас, как именно «о нас»? — окидывает растерянное лицо Крэйга взглядом и, заставляя ответно поморщиться уже от ответного сигаретного выхлопа ему в лицо, — Недотрах у «натурала»?       Крэйг пытается вырваться, но что странно, у Кенни хватает сил удержать парня на месте, в его попытке выбраться из созданной блондином «интимной» позы. МакКормика это даже забавит, поэтому он продолжает дожимать образ «плохой девочки», вжимая Крэйга в сырую кирпичную стенку:       — Я же не о себе, а о твоих будущих детках побеспокоился. Надо продолжать свой род, а только потом уже обращать внимание на мальчиков. В качестве «приятного дополнения» к своему сексуальному разнообразию. А насчет мусорки, то может так и есть, что мне уж совсем жрать нечего? Или может я ищу чем травануться так, шоб наверняка?       Тираду блондина останавливает голос Майкла, который естественно появляется к назначенному времени на «точку передачи»:       — Ребят, можно я пройду. Кенни, там все есть, что нужно?       — Да, но с вас потом еще 20-ка, поставщики цену заломили за комплект. Я пока «свои» закинул.       — Я скажу остальным.       Блондин прикрывает пальцем открытую челюсть Крэйга назад, пока тот провожает гота за бачки с мусором.       — Да вы совсем тут по ходу все охуели… — Кенни чувствует сильный толчок в грудь, и поэтому все же отпускает жертву своего сарказма.       Все происходящее просто похоже на гребанный цирк. Тем не менее этот цирк вызывает у Крэйга ностальгическое чувство нормальности и необходимости. Два парня, которые ненавидят друг друга, должны ненавидеть, ебут друг другу мозги и стебутся над этим. Как и раньше. В весьма ленивых попытках отпихнуть блондина от себя для виду, чтобы не палить то, что вот именно сейчас он бы его и сам к этой стене прижал и не отпускал часок другой, пронзает его ледяным взглядом. Но тот перегибает гребанную палку. Не знаю, что именно, но в голове Такера все же перемыкает. И не понятно, по какой именно причине из «словарного поноса» Кенни, но брюнет все же отпихивает его от себя. Ощущает, как кожа под бинтами ужасно горит, этот же огонь выжигает в нем все предыдущие мысли, оставляя лишь голое чувство гнева. Как когда-то и было. Неясного вида гнев, не чистая ненависть или неприязнь, скорее жажда чего-то, неясного Крэйгу.       «Жажда. Именно. Когда я догонял его в парке, когда доставал из рук Смерти».       С силой сжимает чужое плечо, и не отпуская вновь пихает парня в грудь, опрокидывая того на землю и сваливая к черту с площадки.       Лежа на асфальте, Кенни проводит довольным взглядом разозленного «любовничка».       «Что же, этот раунд мирных переговоров остается фактически за мной. Хоть мне и дали под ребра прямо в дыхалку».       Подняться на ноги ему помогает Майкл монотонно что-то бурча про то, как эти конформисты всегда применяют силу к слабым и не уважают их чувства и желания, и что у него по этому поводу уже родились стихи для новой песни.       Кивнув ему в знак благодарности, за помощь, Кенни все же просит не упоминать в родившейся в его голове лирике конкретные имена, при переносе произведения на бумагу. Ему в отличие от Лео можно было доверять спокойно. Это был человек другого склада ума, как собственно и действий. Разместившись с ним на пару на перилах служебного входа на школьную кухню, блондин закуривает новую сигарету, ибо старая, в момент падения, улетела куда-то в сторону.              Такер быстро проскальзывает в туалет, в более ли менее чистую кабинку, стягивая с головы шапку и жмуря со всей силы глаза.        — Спи. Спи. Прошу. — Песни в голове превращались в вой, и единственное, что ему оставалось, это ждать, пока все уляжется и сознание успокоится, возвращая брюнету чувство того, что он ещё живой, в принципе все чувства, которых, будто по щелчку, лишали его раз за разом.       За пять минут до звонка, он привычной шаркающей походкой проходит в класс, падая за парту и уже вскоре вновь покидая класс, направляясь в кабинет Маки. Чертовски все раздражает. И хочется спать. Тем не менее, лекция не затягивается больше, чем на урок, поэтому рано или поздно приходится вернуться.        — Чувак, ты утром свалил, даже не сказал ничего. Я уже испугался. — Клайд выглядит озадаченным. Его парта прямо за партой Крэйга, поэтому чтобы ответить, приходится оторваться от стола и обернуться:       — Просто голова болела, вот и ушёл дышать воздухом. Все равно домой надо было зайти.       — Ты как сейчас? Выглядишь дерьмово.       — Порядок. — Вновь возвращается к парте, пряча лицо в руки, ощущая, что что-то старательно пытается выдернуть его на ту сторону.       «Не хватало только потерять сознание в школе».              Некоторое время после звонка на урок проходит в гнетущей тишине, но при этом очень тихом спокойствии. Улица вокруг Кенни и Майкла словно вымерла: не было слышно ни лая собак, ни криков птиц, ни проезжающих мимо школы машин. Тишина, которая обычно на недолгое время наступает только осенью, перед тем как…       — Смотри, снег пошел… — слышится голос гота, на выдохе сигаретного дыма.       Блондин поднимает глаза от ступенек и действительно видит как, пробиваясь сквозь туман, медленно на землю начинают опадать первые снежинки. Неспешно и словно неуверенно в своих действиях, без порывов ветра, просто падая и сразу растворяясь в небытие лишь коснувшись еще пока теплой земли.       — Давай загадаем по желанию? — смотрит на Майкла, — Вот и еще один год для нас прошел…       — Давай, — гот отрывается от перил, выходя из-под козырька, и подставляя лицо снегу. — А твое прошлое желание, «о любви» сбылось за этот год?       — Я пока не знаю… Мне кажется, что «да», но я не уверен, что эта любовь так и не станет односторонней, и я никогда не услышу ответного «Люблю»…       И вот, два великовозрастных дебила, стоят под хмурым ноябрьским небом и, высунув языки, ловят на них падающие снежинки.              Класс встречает МакКормика «переполохом», вначале он даже не понимает, что толком происходит. Но прислушавшись и бегло оценив обстановку осознает, что паника связанна именно с Крэйгом. Выхватив из толпы Твика спрашивает, что случилось. Зашуганный невротик сбивчиво объясняет, что прямо на середине предыдущего урока, Крэйг сначала притих, и всем казалось, что он просто уснул из-за слабости. Даже учитель его не тронул. Но потом все стало очень плохо, он упал на пол, и стал биться в конвульсиях перед тем как затихнуть.       — Кенни, я сидел рядом, и мне казалось, что он светится! А какой стресс! Мне никто не верит! — последнее, что слышит МакКормик, выбегая в сторону кабинета медсестры.       «Мне плевать, что подумают остальные, да и в этой панике наврятли кто-то заметит, что я, не успев появиться, вновь исчез. Все равно занятие уже сорвано».       Можно сказать, что вышибает дверь плечом, залетая в покои опешившей медсестры. Сразу бросаясь к лежащему на кушетке Крэйгу, чтобы проверить есть ли у того пульс. Благо блондин знал, на что нужно рассчитывать — пульсом «здорового» человека там и не пахнет, но он точно есть. Это немного отрезвляет его мозги.       «Не мертв… сука… не мертв…»       — Молодой человек! — визжит над ухом медсестра, оттаскивая Кенни с силой за рукав от кушетки. — Ну-ка немедленно покиньте кабинет! Пока я не вызвала дежурного и он не отвел вас к директору!       — Нахуй пошла!       — Ах ты паразит, — тетка преграждает своим телом повторную попытку добраться до Крэйга и выпихивая «массой» блондина в коридор, закрывая дверь за своей спиной. — Сейчас же исчезните, а то директором не отделаетесь! Вызову полицию!         МакКормику хочется дать ей в наглую морду. Но он изо всех сил сдерживается, и, развернувшись, идет восвояси по коридору. Не в класс, а именно на улицу. В голове медленно зреет план о том, что раз его попытки разорвать отношения не увенчались успехом, и Крэйгу по-прежнему становится все хуже, то надо действовать по-другому.       «Как именно, пока не знаю. Видимо придется опять временно сдохнуть, чтобы спросить у "первоисточника". Главное не угодить бы на той стороне в ловушку и не стать разменной монетой при торгах за мою жизнь. Или за его? Господи… я запутался. Кто кого уже спасает или убивает? Почему все так сложно?»       Ноги сами ускоряют темп, переходя на подобие бега.       «Я всегда боялся попасть под поезд. Но сейчас это самое быстрое решение оказаться „там“. Карен, прости…»              Дерьмовое начало дня, дерьмовый день и дерьмовая жизнь. В этот момент Такеру казалось, что он ненавидел все.       Открывает глаза и видит перед собой знакомое звездное небо, которое в этот раз было затянуто тучами. Чётко ощущает чувство падения, даже не смотря на твердый и холодный камень под его спиной. Здесь тоже идёт снег, о котором ещё буквально несколько минут назад кричали все, выглядывая в окна класса. Эту иллюзию снегопада породило его сознание.        — Верни меня обратно. — Обращается к произвольным небесам, прекрасно понимая, что это не более чем иллюзия, прикрывающая бездонную тьму.        «Ты сам пришёл сюда, даю слово, я ни при чем».       — Чёрт. — Жмурится, умоляя, чтобы в реальном времени прошло не так уж и много времени. Нужно было вернуться. Нужно открыть глаза и встать. В глаза бьёт яркая вспышка света, и он бы пошутил про свет в конце туннеля, если бы у Крэйга был хоть какой-нибудь шанс увидеть его. Очнуться на кушетке в кабинете школьной медсестры было вообще лучшим из исходов, что парень представлял себе. Хоть в чем-то свезло. Самой медсестры не было, так что он, даже не смотря на истощение тела, просто встает и пытается свалить до её возвращения, но та буквально распахивает двери перед его носом.       — Ты что, тебе нельзя на ноги! Сядь.        — Мне нужно домой. — Говорит холодно в приказном тоне, пока сестра, видимо, приходит в шок от его наглости и ненадлежащего тона. Конечно же, пять секунд назад он был практически без пульса, а сейчас грубил ей, будто так и нужно было.        — Такер, мне, конечно, известно, что ты из проблемной семьи, но сейчас тебе придётся делать то, что я говорю.       — Нет, не придётся. — У него вполне хватает сил, чтобы отправить девушку в глубокий сон, где ей будет сниться мальчик с синими пустыми глазами. Но оставаться тут ему ну никак не хотелось. Он не болен. Точно не физически. Шагая ровно от школы, заворачивает за угол, тут же оседая вниз, пытаясь для самого себя решить, что делать дальше. Первая мысль, конечно же, о Кенни, рассказать ему о том, что он теряет связь с этим миром, кажется правильным. Но не хочется спешить рушить его мечты. Рушить его нормальную жизнь.       «Я заберу твою жизнь, МакКормик, когда Она призовет меня к себе, когда я больше не смогу быть с тобой. А пока радуйся».        «Ты слишком много думаешь об этом человеке. У вас контракт».        — Нет, я просто люблю его. — Произносит, поднимая тяжёлый взгляд к небесам и, пошатываясь, встает с земли, направляясь просто вперёд, без какой-либо цели. Прямо сейчас он думал, что умирает. Но все мы можем ошибаться.       «Она говорила о том, что все мы можем сами решать свою судьбу. Мне нужно было только выбрать правильный путь. Сохранить себя и его, потому что я обещал оберегать его жизнь до той последней минуты, которую он сам выберет. Я обещал».        Снег все большими хлопьями опадал на землю. Такер осторожно усаживается на лавку в парке, вскоре и вовсе раскладываясь на ней, положив портфель под голову. Вытягивает руку вперёд, пропуская сквозь пальцы мелкие хлопья льда. Можно было вообразить, что он и сам был как они.       «Тепло Кенни согревает, но разрушает меня. Разрушает то, что он сам пробудил. И Ей это не нравится, она точно что-то знает. То, что не знаю я».              Крэйг не замечает, как время приближается к вечернему, даже не задумываясь о том, что, возможно, вся школа стоит на ушах из-за него. Тем не менее дома об этом никто не знал, и это радовало, все шло по привычному сценарию, только вот вместо того, чтобы принять участие в потасовках, он просто молча проникает в свою же комнату, устало падая на кровать. Совсем не было сил думать, хотелось просто лежать и наслаждаться тишиной. Ну да, тишиной, размечтался. Достает из кармана телефон, открывая переписку с МакКормиком.       «Написать ли ему, что со мной все в порядке? Есть ли ему вообще дело до этого? Слишком много вопросов и неясности».       Ставит блокировку, решая, что завтра же вечером навестит блондина, им нужно было поговорить обо всем этом и решить… Что решить? Прикрывает глаза, будто это могло бы хоть как-то помочь.        -       «Постарайся не вляпаться в неприятности без меня».       Отправить.       -       Отлично. Ответа ждать он и не собирался, откладывая телефон на тумбочку, где недовольно свистела морская свинка, напоминая о своём существовании.       — Прости, с этим блондином совсем о тебе забыл, да? — Улыбается зверьку, доставая того из клетки и опуская на стол, где уже были разложены учебники и тетради. Стоило отвлечься, без разности, на что, и это на удивление помогало. Так время пролетает и вовсе до ужина, который Крэйг решает пропустить, прикинувшись мертвым.       «Смешно. Ведь я через пару мгновений и сам не замечу, как и правда останусь висеть на волоске от смерти. Будто бы мне не привыкать».               «Он отвлекает тебя от пробуждения. Заставляет снова заснуть».        — Я же уже проснулся. И принял твой дар. Разве нет?        «Ты все ещё человек, проводник. Вас не должно объединять ничего, кроме контракта».        — Поздно. — Тихо шепчет, наблюдая за тем, как звезды с неба в тот же час посыпались на землю. Это плохой знак, утром ему будет очень больно. Срывает флейту с шеи, играя тихую мелодию смерти.        — Он сейчас здесь?        «А ты не чувствуешь?»       — Я слишком устал для твоих загадок и проверок. У меня был такооой тяжёлый день. — Театрально вздыхает, сваливаясь с алтаря в траву, с высоты этажей пяти, но зависая в воздухе за пару сантиметров до земли. Медленно опускается на спину, не желая открывать глаз, даже так видя их синий туман.        — Так что?        «Он сейчас в пути, как и ты. Вы скорее должны сделать выбор. Иначе ваши судьбы могут разорваться, и что бы ты не сделал, твоя судьба станет моей».        — Знаю. — И тишина, даже небеса не поют. Утром мне будет очень больно. Я должен сказать ему. И я должен выполнить своё обещание.        — Я не оставлю тебя одного. Кенни.              Добежал блондин до необходимого мне места даже с небольшим запасом по времени. До обычного прохода товарняка 10-15 минут.       «Что же, как раз можно отдышаться от бега и покурить».       Скидывает с себя рюкзак и усаживается на камень под фонарь железнодорожного переезда. Мысли текут весьма неспешно, и он наслаждаюсь каждой, такой же неспешной затяжкой сигареты, медленно выдыхает дым и стараясь разгонять им снежинки от своего лица. Играясь с силой затяжек и выдоха. Время идет, и уже переваливает за назначенное. Час, полтора, два часа… нижняя точка МакКормика уже окончательно, по его мнению, превращается в один большой кусок льда.       «Но зачем парится, если вот-вот уже погибнешь, а на утро все будет хорошо? Или не будет? Я пока не знаю».       Из мерзлого забытья его вырывает сигнал СМСки. Дрожащими и посиневшими пальцами достает телефон.       -       Входящие:       «В связи с резким ухудшением погодных условий железнодорожное сообщение в направлении Южного Парка временно приостановлено. Приносим свои извинения».       -       Прочитав это «разочарование» с силой швыряет телефон в сторону небольшого сугроба с протяжным криком.       «Суки! Мне же была сейчас дорога, по сути, каждая минута. А что если мое бездействие уже решило его судьбу? И завтра, придя в школу, я узнаю, что его больше нет? Что я проявил слабость, выбрав „быстрый“ путь, который оказался наоборот нескончаемо долгим?» — Слезы наворачиваются на глазах Кенни, но именно сейчас ему стесняться уже нечего и некого. — «Я один. Теперь один. Обманутый и кинутый на произвол самой Смертью…»       Сквозь собственный рёв и шум поднявшегося ветра блондин вдруг слышит еще один сигнал о сообщении.       «Может показалось? Или нет?»       Нет, не показалось: в сумерках экран телефона отчетливо светится даже под снегом. На согнутых и замерзших ногах и руках подползает к телефону. Сквозь слезы нечетким взглядом разглядывает надпись:       -       «1 сообщение от Факер».       Открыть.       «Постарайся не вляпаться в неприятности без меня».       -       Если сказать, что он заскулил в этот момент, это не сказать ничего. Кенни просто напросто завыл как «волк на луну».       «Сволочь. Почему так долго? Так мучительно долго? Если ты жив, а ты теперь точно жив, то, что мешало тебе написать хоть немного раньше? А если бы СМС о поезде не пришло, и я бы замерз тут в поле? Или поезд бы пришел в назначенное время? Ты представляешь ЧТО бы тогда случилось?»       Но от эмоционального всплеска сердце застучало сильнее, и это позволило замершему парню найти в себе силы чтобы встать на ноги, как нормальному человеку и, захватив рюкзак, шатающейся походкой дойти до дома, волоча последний по земле.       Дома его встретила Карен и помогла раздеться до трусов, ибо руки парня его все еще не слушались — он промерз слишком сильно. Закутавшись в позу гусеницы, он проваливается в «отключку» без снов. Просто в черноту, в которой он планировал оказаться, но ирония этого мира ему не позволила.       Утро встречало его температурой и замутненным взглядом, что он даже не мог различить сколько сейчас времени.       «Что же, какой прекрасный повод, не пойти в школу. Кенни — ты болеешь, в первый раз за много лет, с тех пор как однажды сдох от неизлечимой болезни в городской больнице. Ты болеешь, развратный ублюдок! А не сдох и не воскрес заново. Этот мир точно изменился. Что с ним сейчас не так?» — мысли болтались в его голове, пока растрепанный блондин самодовольно закутывался обратно в одеяло, чувствуя жар больного тела. Жар который был болезненно приятен. Он жив и он дома.