Steps in the dark

      Утро и снова снег, Крэйг по-детски протягивает руку в окно, подставляя ту под хлопья снега и вздрагивая, убеждаясь, что это не привычное ему наваждение. Становилось сложно различать то, что было на самом деле и лишь иллюзии его сознания. Ощущение, будто он потерялся, сбился с этого пути. Идти в школу после вчерашнего трюка с исчезновением он и не собирался. Выходить из комнаты пока тоже. Стоило привести сознание в порядок, понять, что все-таки нужно ему, выбрать СВОЙ путь, который, казалось бы, он уже выбрал еще вчера. Медленно разматывает бинты, которые не удосужился снять вчера, замечая, как символы то и дело дают отливы синего, даже учитывая, что парень не был в состоянии демона. Или был? Незаметно проникает в ванну, чтобы в очередной раз разделить иллюзию от реальности. Был, это пугало. Синева перед глазами не слепила и казалась слишком родной, силу, растущую внутри, он уже просто не мог сдерживать физически.       Нужно было скорей действовать. Разрушить контракт. Создать новый, более мощный, чтобы даже она не могла забрать его к себе, никто не мог, корме него самого. Доверить свои жизни друг другу. Убивает время в ванной, после просто лежит и ждет подходящего вечернего времени. Когда на улицах станет достаточно безлюдно, чтобы никто не цеплялся к нему, когда будет безопасней всего для них обоих. Страйпи младший успокаивающе тычет своим носиком в ладонь Такера, он же лениво перебирает его шерстку, стараясь найти некое утешение в этом действе и для себя.        — Пожелай мне удачи. — Тихо шепчет зверьку, опуская того обратно в клетку и покидая дом под целый антураж из матов.       Снег все еще идет, натягивает шапку посильней, затягивая завязки на толстовке. Только вот он не чувствует холода, неудивительно. Доходит до дома МакКормиков непривычно быстро. Какое-то время просто стоит перед входной дверью, стараясь подобрать более подходящие слова, которые ему предстоит сказать, но на ум не шло ничего дельного. Лишь сплошной хаос и головная боль. Медленно и размеренно стучит во входную дверь, терпеливо выжидая, пока ту откроют.        — Ты, наверно, Карен, да? Мне нужно повидаться с Кенни, впустишь меня? – Чуть приседает, чтобы смотреть прямо в глаза той, что открыла ему дверь, чтобы она не ощущала парня монстром, возвышающимся над ней.        — Ты обещаешь позаботиться о братике?        — Обещаю. — Чуть кивает, под мерное синее свечение, заливающее слабо освещенную прихожую чужого дома. Из кухни доносится не менее привычная ругань. Куда бы он не пошел, она будто преследовала парня, тем не менее его интересовало другое, комната, где все началось.       Медленно открывает дверь, наблюдая за тем, как блондин, спрятавшись в кокон, кажется, спит. Умилительная картина. На входе в комнату стягивает с себя кеды и откидывает мокрую толстовку на свободную кровать, нагло приземляясь за спину блондина, крепко обнимая этот кокон и прижимая к себе. Синее свечение наполняет комнату, в которой прежде не горел свет. Чужое тепло практически обжигает даже через это препятствие в виде одеяла или пледа. Но становилось спокойней, он все-таки жив и здесь.              Туман обволакивает блондина со всех сторон. Очень густой и плотный туман, через который можно разглядеть разве что предмет, находящийся на вытянутой руке от него. Поэтому приходится идти по тротуару, практически прижимаясь к заборам домов, чтобы любая теоретически проезжающая мимо Кенни машина не смогла его зацепить зеркалом и затащить под свои колеса.       «Но почему-то у меня нет понятия: куда и зачем я иду. В школу? Домой? Или просто гуляю? Какой сейчас день? Сколько сейчас времени? И почему вокруг так тихо? Где все?»       В окнах домов, что его окружают, нет света и признаков жизни. Тишина. Черные проймы в которых нет жизни и закрытые двери, в которые он уже стучался в попытке понять, что происходит. И только сигналы светофоров, разбавляют это наваждение. Опустевший город, который покинули все разом, без предупреждения и одномоментно.       «Но только почему я тут? Я мертв? Нет. Иначе бы я оказался на "той" стороне в черноте "туннеля". Давно ли я "тут"? Что это за подобие знакомого мне города?»       Смутное сомнение закрадывается в его сознание, и он решается обратится к Ней, уж слишком отчетливо ощущается знакомое ему чувство присутствия:       — Я жив?       Холодное дуновение ветра пробегает по светлым волосам и лицу, словно давая понять, что контакт состоялся:       — Пока да. Твое тело сопротивляется и хочет жить. Я удивлена.       — Но почему ты тут? А я не там?       — Я могу забирать людей и во сне. Это самая легкая смерть из возможных. Тихая и без мучений.       — Но ты не забираешь меня. Почему?       — Если я вмешаюсь сейчас, я  могу оттолкнуть его. А он почти перешел черту, но из-за тебя хочет повернуть обратно.       — Я не хочу говорить о нем. Я натворил слишком много, чего не следовало. Просто, если возможно, или забери меня на ту сторону, либо отпусти меня назад в мир живых.       — Сейчас я не держу тебя здесь. Я приглашенный тобой гость. Ты сам создал это место для себя в своем сознании. Это твоя часть загробного мира. Такая же как и создает себе Крэйг. Это пограничный пункт, если хочешь. И поэтому только ты сам выбираешь: оставаться тебе здесь, идти вперед ко мне, или повернуть назад. Пользуйся этим выбором.       — Я хочу назад.       — Так иди, или ты не слушал меня?...              Глаза медленно открываются и Кенни долго не может понять: он уже вернулся, или это опять какие-то игры его сознания: он у себя в комнате, по-прежнему завернут в кокон, но она вся залита синим светом, знакомым ему, и который уже давно перестал пугать.       «С какого перепугу? Бред от высокой температуры, как тот, что я только что видел? Из сна в другой сон? Или…» — Вздрагивает и, через слабость, разворачивает голову назад, высовывая ту из кокона, почувствовав, что его волос касаются знакомые пальцы. Взгляд встречается с неспешно мигающими «демоническими» глазами. Посмотрев на них несколько мгновений, парень вновь отворачивается в сторону стенки, в молчаливом ожидании того, что же будет дальше.       Ощущая шевеление рядом, Крэйг осторожно запускает руку в чужие волосы, мягко и успокаивающе перебирая пряди, осторожно утыкаясь носом в чужую шею и тяжело вздыхая.       — С тобой одни неприятности. — Говорит тихо и ни капли не осуждающе, скорее, наоборот, давая понять, что он и правда волнуется за это «чудо в перьях».       «Волнуюсь и переживаю, вдруг Она разозлится и решит не давать нам поговорить прямо сейчас? Заберет его к себе. Не позволю, силой вытащу обратно. Хоть ещё целую сотню раз».        — Я хотел извиниться за то, что было вчера. И поговорить… о «нас». — Убирает руку от чужих волос, опуская ее ко второй ладони на уровни чужой груди, скрепляя те в своеобразный замок, ограничивая свободу чужих действий, сильнее прижимая блондинистый кокон к себе.       «Если я сейчас посмотрю в его глаза, то навряд ли смогу сказать то, что должен был сказать уже давно. Страх за будущее, его будущее, и без того грызет все мои внутренности. Без разницы, насколько мне было больно сейчас, но я тут только ради него>».        — В тот день ты пробудил меня, и я принял дар… ради тебя. — Шепчу очень тихо, прикрыв глаза и тем самым сбавив комнатное освещение до минимума, ведь его тело и руки все ещё бесконтрольно сеяли это эхо света по комнате. — И сейчас я здесь только ради тебя. Я до сих пор здесь, потому что дал тебе обещание. И мне без разницы, кто ты был в прошлом и что мы обязаны сделать по, так называемому, контракту. Ты для меня куда больше, чем просто человек, Кенни. — Замолкает, закусывая губу, стараясь подобрать слова выхода своим болезненным чувствам, из-за ощущения которых пламя внутри становилось лишь сильнее. — Я понял все слишком поздно, и я просто боялся того, что будет дальше. Но сейчас, прошу, прими меня. — Окончательно затихает, ослабляя свои объятия, по-прежнему не открывая глаз в ожидании реакции блондина на сказанное ми. Слова и без того давались сложно, смущение вызывало желание провалиться сквозь землю, и больше из-под нее не вылезать, но тем не менее Крэйг все ещё был тут.       «Скажи мне, что делать дальше. Я всегда могу уйти к ней, но пока я нужен здесь, я буду с тобой. Через боль, страх и гнев. Переступлю даже саму Смерть, если понадобится. Я готов изменить свою судьбу, только скажи».              Кенни чувствует, как его прижимают к себе сильнее, и выслушивает длинный монолог Крэйга.       «Он как всегда ходит где-то рядом в своих словах, но не там, где мне хотелось бы, чтобы он оказался на самом деле. Опять извинения? Но за что? За то, что он это ОН? Извинения за мои же действия и за то, что Я потом передумал и нажал на тормоза? Какой нахер контракт? Откуда он знает о моих договоренностях с другими демонами той стороны? А хотя о чем я злюсь… тут нет ничего удивительного. Он вообще по умолчанию и при желании может знать все, о чем, может, полностью не знаю даже я сам. Я могу лишь догадываться, перебирая варианты».       Вздыхает после окончания «пламенной» буквально речи, и, почувствовав расслабление объятий, пользуется моментом для того чтобы полностью развернуться к нему лицом. Достав руку из кокона, медленно проводит горячими от температуры пальцами по его лицу, спускаясь ото лба на щеку и далее на шею, запуская руку за него назад. Тем самым заключая его уже в свое объятие и придвигаясь вплотную.       — Пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня, мне это нужно…       Дожидается, окончания его внутренней борьбы с самим собой, и все же жмурится от резкого перепада, привыкая к идущему на него свету.       — Я хотел избавить тебя от мучений, которое испытывало твое тело, создавая целого тебя назад из разрозненных кусочков твоей души. Я думал, что совершаю правильный и благородный поступок, прикрываясь собственническими целями. Мне хотелось прекратить твою боль и твои мучения. Поверь, в тот момент я не думал о тебе только как о возможности умереть. А может и думал… Я сам до конца не уверен в своих точных чувствах. Но вот что получилось… Вместо избавления тебя от физической боли и мучений, я дал тебе только еще больший набор, которого я  НЕ хотел, и о котором я НЕ знал. Возможно, нас обоих обманули в этой «игре». А может мы обманули сами себя, придя к такому вот «полуфиналу».       Откидывается на спину, чтобы развернуться из кокона, в котором ему становится уже слишком жарко и Кенни готов потерять сознание. Но ему надо договорить находясь «здесь и сейчас»:       — Я никогда не хотел, чтобы ты умер. Наоборот, я хотел подарить тебе полноценную жизнь. Жизнь без боли, в которой ты сможешь жить и любить, имея еще и «бонус» в виде сверх сил. Кем же я теперь стану, если скажу тебе «будь со мной»? Заставить тебя проживать жизнь в мучениях, осознавая, что пользуюсь тобой? Не для этого я произносил тогда у озера всего одно слово… слово, которое изменило для меня все. Но так и не было услышано мной и от тебя тоже… Ты боишься его, как и того, что последует за ним дальше. Ты уже дал мне одно необдуманное обещание, которое рискует стать для тебя невыполнимым. Подумай, прежде чем выбрать этот путь и дать второе, после которого уже пути назад перестанут существовать окончательно.              Брюнет чувствовал, как его глаза буквально обжигает, да и все тело, будто это сейчас не тело блондина горело чертовой лихорадкой, которую он вполне смог ощутить, даже не смотря на непонятный ему ворох чувств и ощущений.        — Я уже давно все обдумал. — Старается смотреть на объект своих страданий: то, как он щурится от вечного перепада света, забавляет и заставляет грустно улыбнуться, но, когда нужно сказать такие необходимые слова, взгляд то и дело ускользает куда-то еще. Все ещё страшно. Но тем не менее… - Я уже выбрал свой путь. — Все же набравшись смелости и включив привычный режим наглости, медленно, в своей ленивой манере, нависает над блондином, расставляя руки по обе стороны от его головы.        — Ты хотел дать мне полноценную жизнь, и ты мне дал её. Я найду способ обойти то, что причиняет мне боль сейчас. Но я не хочу умирать и не хочу уходить. Сам возьми ответственность за свои слова, и дай мне пожить в своё удовольствие.       Медленно наклоняется к лицу блондина, нашептывая последующее слова ему на ухо, обжигая горячим и сбитым от волнения дыханием:       — Тогда в парке, я должен был тебе сказать кое-что. Ты ведь умный и сам понимаешь, что это. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, Кеннет МакКормик. Пусть это будет, значить, что угодно, что я «неправильный», мне плевать, потому что уже слишком поздно бежать куда-то обратно и отступать. Ты начал эту игру первый.       Крэйг немного отдаляется, осторожно в подтверждение своим словам, мягко целуя юношу, робко и немного застенчиво, и даже не собираясь слазить с бедного нищего, так и оставляя его в столь смущающем положении, практически подмятым под весом своего тела.        — Я дам и второе, и третье обещание, если тебя это убедит. Твоя жизнь в моих руках, и я готов хоть вечность оберегать её, потому что ты нужен мне. — Все же тяжело вздыхает, откатываясь обратно на бок, задерживая взгляд на собственных новых ярких «тату». Захотелось обратно замотать все руки в бинты, те же, будто протестующе, только с большей силой начали жечь, отчего он тихо зашипел, даже не осознавая этого.       «Я справлюсь, я найду способ избавиться от боли, от, так называемого, предела, я украду это знание у неё, если потребуется, но я не отступлюсь уже от выбранного пути».              Когда Крэйг наконец слазит с Кенни, тот испытывает двойственное чувство. Первое это то, что его тело наконец подставлено прохладному воздуху комнаты, давая облегчение от разрывающего изнутри жара. Второе это некоторое разочарование моральное — он был готов терпеть этот жар, сколько угодно долго, особенно после того, как разрывая на части его голову и сердце прозвучало то, что так долго было в головах у обоих, но не могло выйти наружу.       Может, если бы он не был сейчас так слаб и болен, то ответил бы ему взаимностью, хотя бы в виде ответного и уже не такого робкого поцелуя. Но сейчас телом он беспомощный овощ, хотя мозг буквально вопит о необходимых действиях в таком случае… Шипение Крэйга от  появляющихся новых символов на его теле не ускользает от Кенни. Оно придает сил не уйти в забытье, как ему только что этого хотелось, всего секунду назад, а вновь повернуться на бок, чтобы приблизиться и, переплетя с ним пальцы руки, как символ их взаимности ответно поцеловать. Не робко, а именно уверенно, как и полагается для нормального поцелуя.       — Хорошо, ты убедил меня, — шепчет ему в ответ, вглядываясь в глубину идущего на него света, и стараясь заглянуть вглубь «за свет», туда, где сейчас ОН. — Я верю тебе, что ты сильный и сумеешь справиться со всем тем, что Я натворил между нами. Я же буду рядом с тобой, хоть живой, хоть мертвый. Хоть здесь, хоть там, за чертой. Я открываюсь и отдаюсь тебе окончательно, не подведи мое доверие и любовь к тебе…       От растущего жара голова кружится уже просто невыносимо, и Кенни, теряя сознание, откатывается в сторону, продолжая держать его ладонь на своей груди. Она сейчас является для него символом того, что он останется на этой стороне, не уйдя вновь в темноту.       «И не знаю завтра ли утром или через несколько дней, но, придя в сознание, и открыв свои глаза, я вновь увижу его рядом с собой».       Всю прошедшую ночь Крэйг проводит рядом с блондином, кутая того в одеяла и периодически меняя холодный компресс на лбу больного. Найти в этом доме хоть что-то на случае болезни было, конечно же, нереально. Карен и вовсе заверила парня, что «братик» никогда не болел до этого дня. И он не знал, то ли радоваться, что он борется за свою жизнь, возможно, ради него, или же злиться, что в один день его отсутствия «этот овощ» успел отморозить себе каким-то волшебным образом зад. В любом случае, Такер был рядом.              Так и не сумев покинуть больного за всю ночь, внимательно следя за тем, чтобы тому не стало хуже, поутру сразу же отправляется домой за деньгами, а затем в аптеку. Купить жаропонижающее, восстанавливающие иммунитет витамины и, в конце концов, обычной микстуры, если болезнь заденет и его прекрасный, вечно нежный и успокаивающий голос.       Протянув «сестренке» шоколадку, вновь заползает в комнату, где блондин все ещё спал. Сквозь дрему заставляет того выпить лекарства, и только когда постепенно идущая вниз температура останавливается на отметке 37.2, спокойно отваливается на свободную кровать. Странное чувство, во сне он не нуждался, но чувствовал себя истощённым до предела.       «Сейчас я мог бы на час проникнуть за черту и восстановиться, но моё мертвое тело может напугать ту же сестру МакКормика».— В результате Крэйг находит в себе силы, чтобы просто сидеть в чужой комнате в футболке и тщательно заматывать руки бинтами, чтобы хоть чем-то занять себя, на этом же занятии его застукивает очнувшийся блондин. Такер мягко и ласково улыбается тому, не прекращая своего занятия.       — Как самочувствие, больной? О тебе Карен беспокоится, места себе не находит. Ну и я.       — А ты бы, наверное, хотел бы, чтобы я откинулся и вернулся назад «здоровенький»? — Ответно улыбается Кенни, сквозь першение в горле. — Привыкли к постоянно здоровому Кенни.       — Я не это имел ввиду, — Крэйг недовольно закусывает нижнюю губу, на мгновение останавливая свой процесс мумификации. — Я наоборот рад, что ты не откинулся.       — Да ладно, я шучу. И кстати тебе от твоей «подружки» привет — она скажем так, сумела меня достать даже во сне, или бреду… не знаю, что тут именно творилось с моим телом, пока я был в отключке. Скажем так, тебя там особо заждались, что уже второй раз посещают мир живых, за последние сутки.       МакКормику хочется пошутить про «ты ей денег должен?», но все же решает оставить эту шутку при себе, не напрягая горло, в котором словно кто-то разодрал все изнутри, из-за чего голос причиняет не особо приятное чувство его внутренностям. Показывает глазами на набор не совсем понятных для него лекарств на тумбочке рядом с кроватью:       — Эт еще че за наркота такая? Без меня тут травитесь?       — Для тебя это все, горе ты мое. Можешь не благодарить, — бурчит Крэйг, заканчивая с мотком бинтов.       — Ладно, не злись, лучше идем сюда ко мне. — Дожидается пока Крэйг переместит свое тело на другую кровать, и прислоняется к нему, положив свою голову ему на плечо. - Ты хоть отдыхал в эту ночь? Хочешь теперь я тебя покараулю, раз я проснулся?              Закончив с собственной мумификацией, и медленно переползший на кровать к Кенни брюнет, устало упирается спиной в стену, чтобы самому тут же не расплыться по койке, все ещё, между делом, не решив, что делать с не сходящей синевой перед глазами. К сожалению, глаза не перемотать бинтом, да и линзы навряд ли помогут. Вздрагивает, когда чужая голова опускается на его плечо, осторожно запускает руку в блондинистые волосы, приласкивая настрадавшегося за ночь блондина.        — Боюсь, что ты снова потеряешь сознание, пока я буду там, где время ничего не значит. Если то, что ты говоришь, правда, и она ищет меня, то сомневаюсь, что она отпустит меня так легко. — Проводит кончиком носа по чужой макушке, все же затем прикрывая глаза и откидывая голову назад в попытках немного расслабиться, осознавая, что сейчас блондину, можно сказать, ничего не угрожает.       «Зато сама Смерть ищет меня, звучит пугающе, но она не может причинить мне вреда, а, значит, я могу немного побунтовать, подобно непослушному ребёнку, намеренно игнорируя болезненный вой в голове».        — А если тебе лучше, то пей лекарства и поговори со своей сестрой. Она реально волновалась, но я старался не подпускать ее к тебе, вдруг ещё б какую заразу подцепила, а ты мне потом башку бы отвертел. — Усмехается, на мгновение затихая, просто наслаждаясь ощущением чужого тепла рядом. Распахивает глаза, когда ощущает Её прикосновение к лицу, боясь потерять связь с миром живых. Тело тут же пронизывает холод, и дыхание сбивается, Крэйг делает глубокие вдохи и выдохи, повторяя про себя, что это всего лишь иллюзия, которую напускает та сторона, чтобы напугать его.       «Я же сильнее этого, и я должен доказать это в первую очередь самому себе. Я смогу вытерпеть и переиграть Её».        — Навещу свою «подружку», пожалуй, когда ты оклемаешься. И все будут таааак счастливы.              — Нет у меня никакой «заразы», дурень. Просто сильное переохлаждение организма, ну может чего и воспалилось где. От «заразы» я бы уже подох без антибиотиков. Но за заботу не только обо мне, но и о сестре спасибо. Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. Это можно сказать вообще мое кредо по жизни. Учитывая то, как она идет обычно. — Кенни расслабленно кайфует от прикосновений Крэйга к его макушке и особенно от прикосновений его носа к своим волосам.       «Как приятно, что он неосознанно для себя копирует и мое поведение по отношению к нему».       — А вообще я старался не подохнуть в этот раз из-за тебя. Именно старался остаться на этой стороне. Я боюсь, что стану разменной монетой в вашем споре. И даже хорошо, что буду пока временно дома — в родных стенах меньше шансов сдохнуть. — Запускает одну руку Крэйгу за спину, и тем самым обнимая его за талию, перемещая свою голову к нему на грудь, чтобы ощутить его нервное и сбившиеся дыхание. Недоверчиво поднимает глаза обратно:       — Ты чего-то боишься? Я пугаю тебя?       — Э… нет, — тянет Крэйг, опуская взгляд на блондина, — Мне просто на секунду показалось, что я уже провалился туда и оставил тебя здесь.       Вроде и звучит красиво, но Кенни чувствует в его голосе нотки недоверия. Решив не выпытывать у него точную причину — может ему просто больно, возвращает голову ему на грудь и бубнит свое признание дальше:       — Знаешь, я замерз, потому что поезд, под который я хотел броситься, не пришел вовремя. Ну, а так как я собрался погибнуть в тот момент, я и не придал значения тому, что почти 3 часа просидел под снегом на холодном камне. Ну и вот…       — А на хера тебе это было? — слышит резонное возмущение.       — Ради тебя. В тот момент в школе я думал, что это все. Конец. И ты уходишь от меня навсегда. Я хотел либо уйти в тот момент с тобой, успев перехватить тебя «на границе» миров, чтоб ты навсегда забрал меня с собой. Или предложить твоей подруге необычную сделку, которая бы ее впечатлила точно. Я всегда держал этот «козырь» в рукаве, если бы появился не безразличный мне человек, ради которого это можно было бы сделать, чтоб сохранить ему жизнь… Но… как видишь, все что не делается, все к лучшему.       МакКормику хочется замурчать как кот и потереться головой о его грудь, но он давит в себе это желание. «Слишком это ну…. сексуально? Рано пока этим заниматься».— Сам же смеется у себя в голове. –«Эх, Кеннет… ты такой Кеннет… даже когда болеешь, у тебя это с ушей лезет».       — Ты слишком беззаботно относишься ко всему. — Недовольно бурчит Крэйг, рассматривая не лучшую для него погоду за окном.       «Видимо, и правда, наступила зима».       Медленно продолжает перебирать чужие волосы, поудобней расположившись, чтобы блондину было удобней, да и ему самому. Тавтология, зато тепло и хорошо. Только вот чужое откровение вызывает у него острое желание врезать парню со всей силы, но мысль о том, что у него и так наверняка голова раскалывается, да и вообще не лучшее состояние, притормаживает жажду пролития крови.        — МакКормик, ты иногда бываешь таким… собой. Ты же знал, что за хуйня со мной. Ну мог бы, я не знаю, после уроков звякнуть. Вдруг я очнулся и свалил. — Все же ставит не сильный щелбан на чужой макушке, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. — Не твори больше подобной хуйни из-за меня. Узнаю — не убью, но покалечу точно. — Вновь воспроизводит ласкающие движения ладони по чужой голове.        — Что за необычная сделка? — Чуть успокоившись, опускает взгляд на светлую макушку, стараясь глубоко дышать и вообще тщательно прислушиваться к собственному самочувствию. Не хватало ещё отрубиться в такой момент. Хотя, казалось, что приступ отошёл и осталась лишь та же привычная усталость.       «Может, стоит сходить домой и все же встретиться с Ней, узнать, что та хочет, и заодно восстановить свои силы. Хотя их, как раз-таки, избыток светил из всех щелей. Просто дать "сосуду" отдохнуть. Но только когда точно буду спокоен за этот комок проблем».       — Ну, а толку, что ты меня покалечишь? — Кенни все же потирает рукой место поставленного щелбана. — Какое тебе удовольствие в том, чтобы потом сидеть оставшуюся жизнь рядом с инвалидом, не давая тому сдохнуть? Да ты, я смотрю, уже многому у кое-кого научился… — Тяжело вздыхает от того, что, по-моему, он в очередной раз не подумав ляпнул лишнего.       Тяжелая голова не давала соображать нормально и вовремя останавливать свой язык. Сарказм лез не там где ему следует быть. Чувствуя вину, отрывается от груди Крэйга. И чтобы не показывать ему свои глаза, начинает изучать принесенные им аптечные бутыльки, чтобы понять, что из этого и поскольку пить. Но пока еще расплывающаяся перед глазами картинка не очень этому способствовала. Поэтому просто «на пофиг» отпивает из каждой по небольшому глотку. Лишним в любом случае лекарство не будет, а от такого количества, даже смешав, не отравишься.       Подождав, пока в горле немного успокоится першение, смазанное мятным привкусом лекарств, продолжает:       — А насчет сделки, то ничего необычного. Просто «душа» сама по себе тоже является ценным товаром для демонов вроде нее. Я бы предложил себя самого, ну то есть не тело, которое нафиг никому как мясо не сдалось, а именно свой дух, взамен на еще один шанс для тебя. Как-то так… А дальше я бы просто перестал существовать «как факт». Я был бы выпилен из этой вселенной и наши пути бы больше никогда не пересеклись. Я бы стал составной частью для нее, дав энергию и подпитку к ее вечному существованию. Если разобраться, то я и так, по сути, находился все это время в ее «кладовке» как пачка печенья, оставленная там «на черный день». А ты бы просто продолжил жить дальше, даже не вспомнив обо мне. Так как для всех Кенни МакКормика бы никогда не существовало. Вообще. Как факт.       Отставив пузырек в сторону, обращает внимание на сумерки опустившиеся за окном.       — Там темнеет. Я бы не хотел, чтобы ты в метель шел один домой. Райончик этот еще тот, даже с учетом твоих способностей. Так что тебе или нужно или свалить прямо сейчас, пока еще на улице светло, или остаться у меня на ночь. Третьего не дано. — С этими словами заваливается на бок, в сторону подушки.              Крэйг внимательно выслушивая МакКормика, встал с кровати и на мгновение подвис на мысли о том, что вообще представляет из себя его жизнь.       «Если бы Кенни и выпросил бы мне второй шанс, без него, я бы все равно отправился на ту сторону, в свой настоящий дом. Я бы все равно умер, дурак, чисто физически, но умер. Такая жертва, и прошла бы совершенно зря».        — Я и не собирался уходить. Присмотрю за тобой ещё ночь, ну, а завтра посмотрим. — Рассматривает то, как снег крупными хлопьями пролетает мимо окна и невольно улыбается, вспоминая детство. То детство, когда он ещё не стал «необычным ребёнком, спасшим целый город», тогда весь мир казался совершенно другим.        — Кстати, я бы на твоём месте придумал отговорку на случай, если кто-то спросит, хули у тебя в комнате была светомузыка два дня к ряду. — Нарочно быстро моргает, вызывая перепады света, присаживаясь на пол рядом с кроватью блондина, чтобы не мешать тому нежиться в кровати, да и не поднимать лишний раз его температуру.       «Хотя, с моим-то фактически полумертвым телом это наверняка сделать очень сложно».       — Фары у меня отказали и не выключаются. Перемыкание. — Растягивает последнее слово, закатывая глаза к потолку. В голове неожиданно всплывает недавний поцелуй с парнем, что чертовски смущало именно сейчас при лишней мысли, а не тогда, заставляя нервно уткнуться мордой в собственные руки, обхватив колени. Сейчас он, наверно, был счастлив. И плевать, что будет дальше.        Из мыслей его выдергивает тихий скрип двери, который и заставляет все же поднять голову. Сестра Кенни заглядывает в комнату, смотрит на Крэйга, будто спрашивая разрешения, ему же ничего не остаётся, кроме как одобрительно кивнуть, вставая с пола, по которому неплохо так сквозило.        — Я пойду покурю, а то вдруг у вас тут секреты. — Усмехается, смотря, как девочка опускается на край кровати своего братика.       Натягивает на себя толстовку и быстро проскальзывает на улицу, мимо ругани и чуть ли не летающих по дому предметов мебели. Опускается на крыльцо задом, стряхивая с того снежок, прекрасно понимая, что в этой глуши живут только МакКормики и бояться ему нечего. Никотин медленно заполняет лёгкие, в то время как сестра и брат наслаждаются привычным для них дружественным общением.       «У нас с Руби все было не так. У меня все было не так. Я, кажется, даже немного завидую».              Дождавшись, пока Крэйг покинет, по своей инициативе, комнату, Кенни приглашает Карен рукой присесть рядом со ним. Хотя он в принципе был бы не против если бы Такер остался с ними. Но видимо человеку действительно в этот момент не хватало никотина в организме.       — Как ты? — слышит голос Карен, и ее прикосновение к своей ноге.       — Нормально, думаю, что все со мной будет хорошо.       — Точно? — слышится недоверие в ее голосе. — Ты никогда не болел, как я помню. Это из-за него, да?       — В смысле?       — Ну, из-за этого мальчика, я опять забыла его имя, хоть он вчера и сказал мне. Но я честно никому не говорила про него, как тебе и обещала.       — Нет, Карен, это не из-за него. Просто я сам себя не поберег, вот и результат.       — Он будет жить у нас?       — Эм… побудет какое-то время. Но я думаю, что точно не останется на постоянной основе — улыбается ей. — У него тоже есть мама и папа, и сестренка как ты возрастом. Так что ему есть куда и к кому идти кроме нас.       — Знаешь… пока ты спал, он ухаживал за тобой, как обычно ты за мной и даже дал мне шоколадку.       — Спасибо сказала ему?       — Конечно сказала, я всегда благодарю за добро, как ты учил.       — Молодец, — касается ее руки, чтобы проявить знак внимания старшего брата. — Но, я чувствую, что тебя что-то беспокоит во всем этом… скажешь мне, что именно?       После некоторого беспокойства в глазах, видимо подбирая слова, она отвечает:       — Ну… братик, он так заботится о тебе, бегал в аптеку, в магазин… пусть грубо и с матами, но запихивал в тебя лекарства, пока ты был в отключке, в его поступках даже больше чем для нас делают родители. Мне кажется, что вы больше чем друзья.       — Карен, я…       — Кенни, я не об этом, не бойся. Я спокойно относилась, пока ты был «принцессой», спокойно отнесусь и к этому. Это ваш с ним выбор. Особенно, если вдруг, все именно так, как я догадываюсь, и у тебя тоже есть ответные чувства к нему. Меня беспокоит другое…       Парень лежал молча и слушал, не перебивая, слишком уж «взрослую» речь для 12 летнего ребенка, и переваривал в голове «анализ ситуации» давая ей возможность высказать полное мнение.       — Кенни, меня беспокоит то, что мне кажется, что он ну… не совсем человек. Ты точно не боишься его? И что он может тебе навредить?       Поднявшись в сидячее положение, блондин вздыхает, и дает сестре свое ответное заключение:       — Карен, да, ты права, он скажем так «весьма необычен». Но именно это меня в нем в первую очередь и привлекает. Он на стороне добра, каким бы страшным и не казался. Считай у твоего брата тоже появился «Ангел». Который защищает меня, как и твой Ночной ангел, защищает тебя от бед. А о всех супергероях надо молчать. Ты же помнишь наш разговор, когда он был у нас в доме в первый раз?       — Да, я помню, я уже сказала об этом.       — Ну, вот и молодец, — кладет руку на ее плечо. — А сейчас беги, там вроде шум поутих, перекуси чего-нибудь и предложи гостю тоже. Он, наверное, голодный.              Выкурив ровно две сигареты, по устоявшейся привычке, Крэйг медленно затекает обратно в дом, стряхивая с шапки и капюшона толстовки снег.        — Кенни сказал, что ты, наверно, голодный, и попросил наркомить тебя. — Сестра МакКормика так напоминала его, что можно было лишний раз лишь восхититься. Даже интонация, с которой она говорила. Тем не менее Такер вежливо отказывается, для отвлечения внимания от себя уверяя, что плотно покушал утром дома.       Такие разрывы между приемами пищи были ему не вновь, поэтому не вызывали никакого дискомфорта, тем более уже завтра он собирался покинуть эту уютную по-своему обитель и отправиться в свой мрачный храм грома и похуизма.       «Интересно, предки вообще замечают, что я не ночую дома? Наверно, нет, так бы мой телефон точно разрывался от отцовских звонков».       Осторожно прикрывает дверь за собой в спальню, тут же заваливаясь на бок на свободную кровать, уже на ней лениво стягивая с себя взмокшую шапку и толстовку, демонстрируя подобие мостика, ибо вставать снова было слишком лениво.       — Ну что, уверил свою сестру в том, что я её не съем? — Усмехается, смотря в сторону блондина, стараясь поймать его взгляд, и от безуспешности вскоре прикрывая уставшие глаза.  — Она у тебя милая, на тебя похожа. А я, если присмотреться, на приемыша смахиваю. Серьёзно. Или мамаша загуляла где-то, а я опыт её ошибок. Хуй знает. Но с Руби у нас из общего ток факи. — Тихо смеется, вновь распахивая синие глаза, боясь провалиться в забвение под приливом душевного тепла и напором того же истощения.              From «Little Sister»:       «Кенни, он отказался есть, говорит, что еще с утра сытый. Я не смогла уговорить»       To «Little Sister»:       «Как чайник закипит, неси сюда две кружки с чаем, и там печенье было. Жду»       SEND       Блондин наблюдает за завалом на кровать и дальнейшей «акробатикой» не безразличной ему мумии, пытаясь разглядеть того на соседней кровати, пользуясь лишь рассеянным светом от его глаз. Ибо самому вставать с кровати к выключателю ему было лениво, а поднимать Крэйга с кровати по ходу тоже было не вариантом. Останется ждать появления Карен.       — А с чего ты решил, что она думает, что ты ее съесть планируешь?       — Как еще тут подумать, если на тебя два дня подряд горят синие прожекторы? — тянет вопросом на вопрос Крэйг. — Ей что совсем не страшно? Да не поверю…       — Страшно. Но, да, ты не поверишь, не за себя. А за меня. Что ты со мной что-то сделаешь.       Слышится «сарказмический» смешок, но устный комментарий не следует. Кенни решает подколоть Крэйга, чтобы вывести на дальнейший разговор:       — Только вот она не по мое «убийство» тобой, или как ты того желаешь, членовредительство.       — А что? — два фонаря разворачиваются в строну МакКормика, вместо разглядывания потолка       — По ходу, ты тут перестарался с «нежностями» и нас с тобой спалили. Боятся, что ты «принцессу Кенни» в жены заберешь и больше не вернешь. — Довольно смеется своей подколке, под светомузыку синхронно моргающих на него, в удивлении, глаз.       — Пиздишь… — лишь и может выдавить из себя Крэйг. Несколько секунд тупя взгляд в удивлении, после чего утыкает морду в подушку и показывает парню фак.       «Ничего я и не перестарался, да и вообще никаких нежностей не было. Я матерился и пинал это чертово спящее тело больше, чем все остальное вместе взятое. А то, как я заливал в него лекарства, и вовсе походило, будто я желаю ему сдохнуть скорейшей смертью, избавив от мучений. Возможно, у его сестренки есть какой-то встроенный внутрь гей-радар, как и у чертовых азиаток, который меня и выдал, но где она могла увидеть нежности с отливом голубого, я не понимаю. Шутка про голубой цвет не в счет, ибо вся комната была залита именно этим цветом. Очень остроумно, о да>».        На мат блондин ничего не отвечает, лишь поднимая голову на скрипнувшую дверь и показавшуюся с кружками Карен. Встает, зажигая свет, и поблагодарив ее, забирает кружки и блюдце с печеньем.       — А сейчас, я тебя все-таки кормить буду, диета ты моя. Надо будет даже в лежачем состоянии. Уж чай, но в тебя точно поместится.       — И что ты ей ответил на это ее «спалили»? — Лениво поворачивает голову, наблюдая за тем, как парень принимает у девчонки чашки с, видимо, чаем. После чего ему все же приходится подняться и пересесть на соседнюю кровать, ибо он был уверен, что этот чай заливать, и правда, могут начать силой. Осторожно принимает кружку из чужих рук, остужая горячий напиток чуть более холодным дыханием, нежели у «обычных» (живых) людей, делая первый небольшой глоток.       «Чай, как обычный чай».        — Почему сразу диета? Просто я не голоден. — Принимает печенюшку, которую ему чуть ли не в рот впихивают, недовольно фыркая, но все же приступая за такой своеобразный легкий ужин. И, как бы там не было, желудок был все же был рад ощутить хоть что-то в себе, а тем более столь горячее и обжигающее. - Спасибо. Я уже говорил, что ты слишком переживаешь за меня? — Сладко усмехаясь, забирается на кровать с ногами, и упираясь спиной в стену ласково смотрит на рядом сидящего блондина.       — Ну, а чего я еще мог ей ответить? — подмигивает Такеру. — Вы меня тут сами разделили между собой, пока я в отключке был. Меня просто перед фактом поставили, не спрашивая мнения. Ну, а вообще, я  конечно про принцессу и нежности тебе загнул. Но девушка она уже не маленькая, способна все и без меня осознать. — Дожидается ухода Карен из комнаты, которая сама прикрывает дверь снаружи в «нашу» комнату, и тоже забирается с ногами на койку лицом к нему, для проведения «вечернего чаепития».       — Ничего страшного, что я о тебе забочусь. Тем более, ты теперь мой, эм… парень? — Кенни улыбается ему во все имеющиеся зубы. Ожидая чего-то навроде пинка ногой, но не получает ответного нападения.       «Как-то это воспринимается им спокойнее, по сравнению с прошлыми подобными "подначками" с моей стороны. Или просто человеку настолько уже лениво что-либо делать, вот он и не реагирует физически, хотя стреляет глазами в мою сторону».       — Ты еще в школе всем расскажи, — наконец слышит так ожидаемый им сарказм со стороны Крэйга, после пары глотков чая и еще одной съеденной им печенюхи.       «А еще кто-то говорил, что есть не хочет».       — Да кто же мне поверит, — строит «обиженное» лицо, с надутыми губами, играя на публику, — Да и ты отрицать будешь все, если я попытаюсь «камиг-атнуться»… — На последних словах все же не выдерживает и лыбится от того, что смотря на его лицо понимает, что сидящий напротив человек практически готов ему поверить, в подобные действия, чем и выдает ему себя…       — Плеснуть бы в тебя этим чаем, — бубнит «бойфренд». — Да жалко продукт, а не тебя… небойсь последняя заварка в доме, что была.       — Ну-ну… — соглашается МакКормик, отставляя свой не допитый чай на тумбочку и заваливаясь к Крэйгу затылком на коленки, смотря снизу вверх, — Ты же со мной сейчас таааак счастлив. — Продолжает нагло дразниться.       — По ходу кто-то уже выздоровел, — звучит бубнение, но уже без ноток злости в голосе. Крэйг опускает глаза на эту наглую нищую рожу, что на свой страх и риск обустроилась у него на коленях, видимо прочувствовав, что, даже если он и захочет его убить сейчас, то ничего не сделает в таком состоянии, когда лишний раз даже пальцем шевелить не хочется.       «Не спать вторые сутки, ну конечно».       — Я буду таааак счастлив, если из твоей наглой пасти будет хоть изредка что-то дельное выходить. — Закатывает глаза, отлично понимая, что злиться по-настоящему на это горе у него не выйдет, но для вида можно было и подыграть его ребячествам. Сейчас они оба отдыхали от всякой мистики и прочей чепухи. Обычные два парня, которые достают друг друга.               Допив чай с ещё парой печенек, Такер отставляет пустую кружку в сторону, вновь возвращая все своё внимание на «своего парня», что до сих пор что даже произносить вслух казалось странным. Мягко проводит длинными пальцами по чужой щеке, после запуская их в пушистые волосы, приласкивая этого наглого «кота».       «Такой же милый и просящий ласки».        — Тебе дадут дома отлежаться? — Прикрывает глаза, откидывая голову чуть назад, но не прекращая перебирать чужие прядки. — Я зайду к тебе после школы… если хочешь.        — Конечно хочу, балда. — Кенни во всю балдеет от получаемой ласки, не хватает лишь размеренного мурчания с его стороны. А брюнету нужно было придумать, как завтра объяснить пропажу своего практически мёртвого тела из кабинета медсестры.       «Но это завтра, а сейчас лишь чужое тепло. Я таааак счастлив, Кеннет МакКормик, знал бы ты».       — Может и не дадут полностью отлежаться «бревном», но в школу я точно на этой неделе не собираюсь. Пока выдалась такая возможность за много лет, похлять, имея повод. А уж справку потом найду способ достать. Может и на самом деле пройдусь днем до больнички, если будет желание. — Кенни тянет Крэйга за край футболки на кровать, предлагая этим намеком тоже завалиться рядом с собой. — А ты там без меня не скучай в «храме науки». Пиши если что. Ну и передавай от меня привет «своей бывшей» — смеется, намекая тем самым на Твика. За что, естественно, получает мягкий тычек кулаком в свой бок.       Остаток вечера, проходит за ленивым мозговыносительством друг дружке, плавно перетекая в не менее приятную, уже другим антуражем, ночь. Кенни выпив под надзором синих глаз «перед сном» очередную порцию из смеси лекарств, видимо кайфовал от спиртосодержащих настоек, подействовавших на него через относительно голодный желудок. Поэтому с кровати Крэйга уже не отпускал, заставляя валяться в собственных объятиях. Время от времени просыпаясь, чтобы проверить, что тот не ушел никуда «во всех смыслах», и находится с ним рядом. Когда же Такер сам начинал шевелиться или в наглую опять копаться в волосах МакКормика, то Кенни притворялся спящим и умиротворенным. Тем самым позволяя ему насладиться близостью с кем-то, кто может ответить ему тем же. Причем уже откровенно хотелось следующего этапа близости. Близости, не зависящей от прикосновений и наличия верхней одежды.              Утро, позволило Крэйгу, собраться в школу относительно молча, Кенни лишь напоследок, чисто на автомате пожелал «удачи».       «Сейчас лучше промолчать — денек будет у него тем еще».       Не выспавшаяся за ночь обнимательно-ласкательной близости голова, заставляет вновь упасть на подушку, после того как блондин проводил Крэйга взглядом через окно.       «Вот теперь действительно пора и отоспаться, так того следует».       МакКормик комкает одеяло, сжимая то между своих рук и ног, заполняя образовавшуюся пустоту и тем самым симулируя для себя присутствие, только что ушедшего в школу парня, медленно проваливаясь в желанный сон.