Ничего не было

2 месяца спустя — Марк, але, слышь, тут это, мажор твой столичный опять про тебя спрашивает. — Блять, за что мне это, а? Пошли его на хуй! — Я-то пошлю, а вот пацаны — вряд ли. — Это еще почему? — На этот раз он за информацию о тебе пятьдесят тысяч предлагает. — Сколько?! — Пятьдесят. Да и не понятно нам, чего ты от него скрываешься. Он же мажор, а ты… — Витька! — Ладно, ладно, молчу. — Вот и молодец. — Поговори с ним, водила ты наш, бля, газелист, хватит братию позорить. Ежели чего не так — труп спрячем надежно, ты ж знаешь. — Витька, ты идиот. Конченый! Кто ж такие вещи по телефону говорит?! А если с мажором чего случится? Тебя ж первого посадят! — Об этом я не подумал. — Ты вообще редко думаешь. Как и остальные. — Так нам это и не надо. У нас же ты есть, чтоб думать.       Бамс. Бамс. Бамс. — Марк? Ты чего это там? — Головой стучусь в дверь от безысходности. — От какой такой безысходности? — Вы мне, по ходу дела, за делишки лихие батьки моего в наказание дадены. Да если б не он, хрен бы я с вами возился, кодла долбоебов! Жил бы в Англии припеваючи! Уеду, еще чуть-чуть — и точно уеду. — Босс, че ты опять завелся-то, а? Не надо никуда уезжать. Мы пацаны что надо! За тебя горой, ну. — Баранки гну. Так, верный мой оруженосец, где сейчас мажор обретается? — В Кильмезь приперся, прикинь. Настырный — жуть просто! — Гони его в Кулапинский, хрен с вами. — Прям к тебе домой? — Совсем дурак? Скажи, что друзья друзей меня предупредили, и я его на переправе через Вятку перехвачу. — Заметано. И это… Марк, ты зубами при встрече сильно не скрипи и в руках себя держи, лады? Возле нашей будки местных-приблудных по жизни толкется херова туча. Не место для разборок, сечешь? — Да иди ты на хер, Витька, со своими разборками! Не буду я никого убивать, понял?! Хоть и хочется. — Силен ты, босс. Я б на твоем месте… — Слава всем богам, ты не на моем месте. Деньги с мажора содрать не забудь. Мне половину завтра к вечеру привезешь, а остальное с теми братками, которые на его вопросы отвечать отказывались, поровну раздели. Это им от меня за верность. — Будет сделано.       Марк выключил телефон и устало откинулся на спинку кресла. Что делать с настырным мажором, он не представлял в принципе. Два месяца прошло с того дня, как свершилось непоправимое, а забыть об этом не получилось. Марк честно пытался и днем ему это прекрасно удавалось, но ночью… Ночью голубой поганец возвращался и жестоко над ним измывался: и минет делал, и задницей о пах потирался, и в пояснице, отдаваясь, прогибался, и… и даже в губы целовал — нежно, настойчиво и сладко до дрожи в коленях.       Марк, может, и справился бы со временно ошалевшим организмом, но наглый столичный говнюк объявился в реале. Практически каждые выходные его блядское голубое Volvo рассекало Кировские ебеня, а сам Андрей — невъебенно богатый и гламурный красавчик — задавал вопросы о водиле на газели с местными номерами всем без разбору, будоража внимание и так не в меру любопытного населения. Сплетни поползли по Кировской губернии одна другой нелепее, но, слава всем богам, о пидорстве в них не было ни слова.       Что надо было от него Андрею, Марк представлял себе смутно. Не мог же он искать его только для того, чтобы потрахаться! Хотя… кто знает, что у блядского отморозка на уме? Марк закрыл глаза и вспомнил то самое: и губы на своем члене, и полные тьмы глаза, и удовольствие на красивом лице, и брошенное напоследок «даже не поцелуешь?». В тот день он сбежал, не оглядываясь, потому что хотел поцеловать Андрея в губы. Очень хотел. К его великому сожалению, никуда это желание за два месяца так и не делось. — Чтоб тебе не спалось и вертелось! — выругался Марк.       Поднялся с кресла и пошел готовиться к встрече с голубым поганцем: принял душ, подстриг волосы в паху, почистил зубы, тщательно побрил морду лица… подмышки… Спохватился, выругался матерно, оделся, спустился в конюшню, оседлал Хана и поехал на стрелку верхом, убивая потом, конским запахом и спреем от летучих кровопийц всю свою подготовку. К черту пошлые мыслишки! Задача номер один — избавиться от любопытного мажора раз и навсегда, и он ее выполнит, чего бы ему это не стоило. Это вам не Евросоюз. Жить-то хочется. …       Голубое запыленное Volvo, стоящее на съезде в лес, Марк заметил только потому, что искал: крутой поворот дороги, кусты, горка опять же. Неплохо замаскировался, чего уж там. — Привет, — вышел из машины Андрей, разглядывая сидящего верхом на опасного вида высоком, холеном коне мужчину со смесью облегчения, радости и нелепого восторга. — Привет, — спрыгнул с жеребца Марк, разглядывая облокотившегося на крышу машины парня с гремучей смесью опасения, восхищения и нелепого, но острого, как бритва, желания. — Искал? — Искал. — Зачем? — Подойдешь ближе — скажу.       Марк облизал губы, собираясь с силами и мыслями… и растерял все на свете, увидев тьму в глазах Андрея, глядящего на него в упор. Закинул поводья на седло коня, отпуская в самостоятельное плавание, и в два счета впечатал ахнувшего от неожиданности парня в машину. Всем телом! Поставил руки на крышу по обе стороны, заключая в плен. Ткнулся в ухо губами: — Так достаточно близко? — Нет, — выдохнул Андрей, обнимая пыльное наваждение обеими руками изо всех сил.       Наконец-то бред воплотился в реальность! Два месяца дрочилова — и вот оно, счастье! — А так? — рывком перевернул его Марк.       Ткнул лбом в крышу машины. Вдавил пах в обтянутую джинсами упругую задницу. Схватил рукой за плечо возле шеи. — Нет, — ответил Андрей, безмерно заводясь от жестокого напора и спуская руки вниз, чтобы расстегнуть ширинку, стянуть джинсы вниз и освободить напрягшийся до предела член. — Да что же это, а? — простонал Марк, теряя разум при виде белоснежной задницы, снившейся ему ночами. Вынул член, притиснулся между крепкими половинками. Потерся… — Дай мне посмотреть на него, — неожиданным рывком развернулся Андрей.       Обхватил Марка за шею одной рукой, взялся за его член второй. Опустил голову, упираясь лбом в каменное плечо. Зашипел невнятные восторженные ругательства, разглядев желаемое, и опустился на колени. — Ты чтооооох! — Твой член великолепен. Восхитителен! Каждая венка… Головка… Мой любимый цвет… — Твой любимый размер? — схватил Андрея за волосы Марк. Заставил оторваться и посмотреть себе в лицо. — Сейчас мы это и проверим, — облизал губы тот, поднимаясь на ноги.       Решительно отодвинул от машины Марка, открыл заднюю дверь и нырнул внутрь, укладываясь на разложенном сиденье спиной. Снял джинсы и плавки, капнул смазку на пальцы и запустил их в свой анус, разводя согнутые в коленях ноги в стороны. — Твою ж мать! — охнул Марк, облокачиваясь на дверь.       Ноги дрогнули от открывшейся взгляду картинки. Так откровенно ему не подставлялся никто и никогда. Даже отцовские шлюхи вели себя куда как приличнее! — Если ты не трахнешь меня сию же секунду, — поставил ноги на сиденье Андрей. Приподнялся на локтях. — Я трахну тебя. Понял?!       Марк, облизывающий губы и глотающий набежавшую слюну бешеного желания, не понял, но сделал все так, как и было задумано: нырнул в салон, накрыл собой довольно застонавшего парня и вставил ему по первое число, наказывая за все сразу: за упрямство, за красоту, за разврат, за откровенность и за неприкрытое желание. — Нашел… я тебя нашел, — стонал Андрей, подставляясь, цепляясь и даже кусаясь. — Не отпущу. — Развратник… Маньяк-самоучка… Красавчик столичный, — уворачивался от поцелуев Марк, оставляя их последним рубежом разума и самообладания. Позволит поцелуй — пропадет на веки вечные. Сойдет с ума от тоски, вспоминая залетного поганца, о котором не знает абсолютно ничего. Кусал в ответ и трахал, трахал, трахал!!! — Чего тебе от меня надо?! Какого черта ты ко мне прицепился?! Не было ведь ничего!       Андрей стонал и на глупые вопросы не отвечал. Кончил первым, а потом открыл глаза и насладился кончающим мужчиной от всей души: и зажмуренными глазами, и прикушенной нижней губой, и низким стоном, и стальной хваткой на бедре и пульсирующим членом в заднице. Тем самым членом, о котором мечтал все лето. Тот самый размер. Реально! ТОТ. САМЫЙ.       Марк вынул член, разлепил веки… и напоролся на темные глаза парня, тьма из которых так никуда и не делась. Плеснулась ему в душу… Нахуй!!! — Стоять! — не позволил сбежать Марку Андрей. Схватил за плечо, останавливая. Обхватил ногами за бедра. — Далеко собрался? — Подальше от тебя, — честно ответил Марк, трепыхаясь в попытке обрести свободу.       В лицо любовнику он старался не смотреть. Особенно в глаза, в которых едва не утонул. Черт-те что, жуть жуткая и прочие ведьмовские прелести. Нахуй! — Ты серьезно думаешь, что я вот так запросто тебя отпущу? — Я не думаю. Я знаю. — Ну ты и деревня, — рассмеялся Андрей, целуя в очередной раз увернувшегося мужчину в щеку. — Ты теперь мой любовник, а своих любовников бросать могу только я. — Ты серьезно? — офигел, другого слова не подберешь, Марк. — Да. Я все продумал. Едем к тебе домой, собираем вещи, немного, чтоб на первое время хватило, я тебе потом нормальные куплю, запираем все на засов и убираемся из этой болотной страны в столицу. Там я приведу тебя в порядок, научу голубому сексу… — Да ты, мальчик мой, сумасшедший, — оправился от изумления Марк. Вывернулся из объятий, вылез из машины и принялся приводить себя в порядок. — Никуда я с тобой не поеду. — Поедешь, — закопошился на заднем сиденье Андрей. — Чего тебе в этой глухомани делать? Газель твоя скоро развалится, работы тут днем с огнем не сыщешь, секса с мужиками тоже. Что тебе терять? — Меня в этой жизни все устраивает, — буркнул Марк, раздумывая, как правильнее с восторженным романтичным идиотом распрощаться.       С виду — обычный столичный говнюк, а на деле — черт знает кем оказался! Лучше б не оказывался, ведь посылать на хуй шантажиста и подонка куда как проще. — После встречи со мной тебя в этой жизни далеко не все устраивает, — вылез из машины Андрей. Обнял напрягшегося Марка за талию и уперся щекой в его плечо. — Ты думал обо мне. Хотел меня. Жалел о том, что не поговорил и не поцеловал. Как тебя может все устраивать? — Откуда ты знаешь, о чем я жалел и кого хотел, пингвин самоуверенный? — Ты не похож на того, кто трахается без презерватива, в кустах и спонтанно, — поднял на него глаза Андрей. — Меня просто припекло, — поморщился Марк, позволяя рукам обнимать гибкого красавца все крепче и крепче. На прощанье. Людям из разных миров вместе не быть, и это факт, проверенный миллионами. Зачем наступать на грабли? — А ты под руку попался. — Я так и понял, — улыбнулся Андрей, беззастенчиво ловя кайф от сильных рук на теле, дыхания на виске и понимания: лучше него у этого мужика никого никогда не было. И не будет.       Над причинами своего помешательства на водиле Андрей думал долго, но безрезультатно, а потому плюнул на это безнадежное дело и смирился. Лучше пылать костром, чем тлеть головешкой. Как выяснилось, помешательство того стоило: пятиминутный секс с водилой стоил десятка трахов с другими. Они подходят друг другу по всем статьям! Осталось только убедить в этом Марка. Марк. Мааарк. Маррррк. Непростое имя. Сильное. Настоящее. Такое же, как и он сам. — Послушай меня, Андрей… — Мрррр… — Блять, хватит мурчать! Ты что — кошка? — ругнулся Марк, пошатываясь на дрогнувших от мурчания парня ногах. Удовольствие обрушилось без предупреждения, черт бы его побрал! — Не хватит, — обнял желанного мужчину покрепче Андрей. — Мне нравится, когда ты называешь меня по имени. Что в этом плохого? — Все плохое! И ты в том числе. Отцепись от меня. Езжай в свою столицу и найди там себе мужика поприличнее. — Я богат, Марк, со мной все мужики приличные: врут в глаза, лебезят, прогибаются, в любви признаются. Надоело все это страшно. Хочу настоящего мужика, понимаешь? Чтоб говорил, что думает, хотел по-настоящему и любил, несмотря на все мои закидоны. Я много думал о тебе и решил, что ты — тот, кто мне нужен. — Ты обо мне ничего не знаешь, — помрачнел Марк. — Я о тебе много чего знаю. — Например? — Ты добрый, отходчивый, страстный и волевой. То, что надо. — Это я-то добрый? — Ты. — Держи карман шире. — Марк, тебе нечего стесняться. Быть добрым — хорошо. — Я НЕ добрый, придурок! Напридумывал обо мне черт знает что, а я отвечай? Так дело не пойдет. — А как пойдет? — Хочешь новую игрушку — езжай в Киров, ищи там «настоящее мужское» развлечение. В окрестных деревнях мужики на расправу скорые, а там, глядишь, шею свернут не сразу. — Я для себя самого лучшего мужчину на свете уже нашел, зачем мне другие? — Тяжелый случай.       Повисшее молчание нарушила ворона. Может, та же самая, что и в прошлый раз, а может, другая. Кто их, пернатых сплетниц, разберет? Села на капот машины и раскаркалась, мол, трахаются тут всякие, понимаешь! Несут ересь. Не мужики, а черт знает кто. Срамота! — Андрей, послушай меня внимательно, — собравшись с силами, взял парня за плечо Марк. Посмотрел в ласковые глаза, но мысль не потерял и взгляд не отвел. Поигрались и хватит. — Я не для тебя. По определению. Без обид, ладно? — Ты для меня. По определению. Я знаю это наверняка, как и ты, только я не боюсь в этом признаться, а ты боишься. — Хватит выдумывать всякую ерунду! Забудь обо мне. О наших встречах. О Кировской области, в конце-то концов! Не было ничего! — Было, — нахмурился Андрей. — И тебе понравилось! — Не было. Не вздумай больше сюда приезжать и народ расспросами будоражить. Голову сверну и в болоте утоплю. Клянусь!       Андрей от неприкрытой угрозы в низком голосе мурашками покрылся. То ли удовольствия, то ли ужаса — непонятно. Погладил упрямого водилу по спине ладонью и сменил тактику. Блиц-криг не удался, но это не значит, что война проиграна — секс-то ведь был! Да еще какой секс! — Я не буду приставать к народу с расспросами, если ты расскажешь о себе и покажешь свой дом. — Иди в задницу! Не буду я ничего показывать и рассказывать. — Тогда я буду вынужден продолжить… — Какой же ты все-таки говнюк, — выругался Марк, понимая, что загнал себя в ловушку.       Этого поганца заткнуть и остановить может только смерть, а убивать его никто не будет. Пацаны хоть и лапти деревенские, но не до такой же степени, а сам он… Да у него даже свинью зарезать рука не поднималась, что уж о человеке говорить. Тем более о таком. — Так мы договорились? — погладил его по заднице Андрей. — Едем к тебе в гости? — Нет, — вывернулся из объятий Марк.       Спрятался за подошедшего на свист коня. Помолчал, с поводьями и мыслями разбираясь. Запрыгнул в седло. Поерзал, подавляя удовольствие от восхищенно-жадного взгляда… Выпрямил спину, подобрал жеребца, как на международных соревнованиях, рисуясь… Обругал себя последними словами… но расслабляться ни себе, ни коню не позволил. — Маррррк, не заставляй меня делать глупости, — шагнул к нему Андрей. Положил руку на колено. Погладил многозначительно. — Приезжай в Кулапинский поселок через месяц. Дом большой, кирпичный, с колоннами на центральной улице стоит, рядом с манежем конкурным, мимо не проедешь. Я там обитаю, — сказал, наконец, Марк, выигрывая время.       Мало ли что за этот месяц случиться может? Встретит мажор нового «настоящего мужика», влюбится и от него отъебется. А ему того и надо. Надо же? Правда? «Не правда», — шепнуло что-то внутри Марка, но он предпочел неуверенный шепот проигнорировать. — Договорились, — заулыбался Андрей. — Это приглашение в гости, а не в постель, понял? И не вздумай в мои края нос раньше назначенного срока показывать! — Да, дорогой. — И еще. Не было ничего! Не. Бы. Ло! — Как скажешь, дорогой. — Тьфу на тебя! — выругался Марк, поднимая коня на дыбы.       Андрей, смеясь, отпрыгнул в сторону, чем Марк и воспользовался: рванул с места в галоп и был таков. — Эй, а поцеловать? — крикнул вдогонку Андрей.       Ответом ему стал топот копыт, столб пыли на изрытой ямами дороге да насмешливое карканье вороны, которая сидела на капоте машины до последнего и улетела, только когда он, тронувшись с места, в очередную яму колесом угодил с такой силой, что зубами клацнул. — Ладно, Марк. Месяц так месяц. Я подожду. Тебе это все равно не поможет. 13.08.17