Создания разума: Свадьба

Вопреки всем прогнозам синоптиков, Лондон в очередной раз заливало дождём. И хотя с самого утра светило яркое солнце, изредка скрывающееся за небольшими грозовыми облаками, капать не переставало ни на секунду. Одни тучи сменяли другие, воздух всё сильнее пропитывался запахом сырости, отчего находиться на улице, например, в центре города было практически невозможно. Предательские лучи солнца периодически давали надежду на изменение ситуации, но вот уже близится третий час дня, а дождь всё идёт и идёт. И всё же, столица есть столица: шум буквально скользящих по дорогам разноцветных автомобилей приглушал рекламные ролики, появляющиеся на огромных электронных табло, развешанных тут и там. Свысока на жителей города сыпались различные предложения, скрашиваемые колкими эпитетами, обещания и, порой, даже требования. Не сказать, что от них устаёшь, просто проведя много времени в этом месте перестаёшь обращать внимание на подобные мелочи. От размышлений о предстоящем празднике Славяну отвлёк громкий выкрик водителя, чью внешность можно было описать одним броским словом: бомбила. Такого ожидаешь встретить в Москве или же в любом другом городе России, но никак не в Лондоне. Короткие тёмные волосы сально блестели, странно выглядящая татуировка на полшеи противно резала глаз, а этот запах... Едва увернувшись от подрезавшего его автобуса, чёрного цвета такси выровнялось и приубавило ходу. Выругавшись на непонятном Славе наречии, водитель что-то ещё прошипел себе под нос, после чего что есть силы дёрнул ручник. — Уважаемый, вы не могли бы потише? У меня ребёнок спит! — практически шёпотом, но при этом достаточно громко, чтобы её услышали, сказала женщина, наклонившись поближе к водителю. Тот хотел было ответить, что не надо ему указывать, что делать, однако вспомнил недавнюю жалобу в агентство и злобно сжал губы. Не стоит оно того. Приняв это за согласие, Славя довольно отклонилась назад и посильнее прижала переносную кроватку с лежащим в ней и мирно посапывающим, вопреки всем шумам, Алексеем Арсеньевичем. Отец мальчика сидел рядом и задумчиво смотрел в окно, подперев подбородок локтем. Он, кажется, вообще не обратил внимание на недовольство жены, что немного её обидело. Внимательно посмотрев на него и, видимо, ожидая хоть какой-то на это реакции, блондинка на секунду нахмурилась, после чего потеребила мужа за рукав. — Милый, всё в порядке? Арсений дёрнулся и медленно повернул голову к Славе. А та уже мысленно перебирала в голове все возможные варианты причины такого задумчивого поведения своего мужчины. Он никогда не был болтуном, однако и нелюдимым не был. Он всегда находил, что сказать в той или иной ситуации — должность обязывала. А тут уже вторые сутки, не считая его игры в молчанку в первый день их пребывания в Англии, он всё время летает в облаках, а фирменной лёгкой улыбки было вообще не дождаться. Что-то определённо не так, что-то случилось. — Да, я... — мужчина двумя пальцами протёр глаза и глубоко вздохнул. — Всё хорошо. Мы ещё не приехали? — Уже скоро, — Славя пододвинулась к мужу, переместив кроватку себе на колени, и положила голову ему на плечо. Арсений приобнял жену за плечи и крепко прижал к себе. В его голове крутилась всего одна мысль: "С чего начать разговор?"

***

— А Алиса знает, что у тебя есть это фото? — Лена удивлённо задрала бровь и повернула голову. Они вместе с Дмитрием сидели на её кровати и рассматривали старые фотографии из прошлого рок-группы "Same Person". Оказывается, у него их целая куча, тут тебе и различные фотосеты с концертов, и подготовка к ним, и вечеринки, устраиваемые ребятами после особо удачных выступлений, и совместные поездки на отдых. Сегодня Лена вела себя куда раскованней рядом с мужчиной, на которого до этого боялась даже бросить взгляд. Сидеть в одних шортиках она уже не стеснялась и с улыбкой на лице водила пальцем по экрану, указывая на фотографии, которые хотела бы посмотреть. Барабанщик же принял это с большим облегчением — от их вчерашнего разговора ему было как-то не по себе, между ними появилась некая неловкость, мешающая нормальному общению. — А что в ней такого? — Ну у неё же грудь видно! Дмитрий покрутил колёсиком мышки и всмотрелся в экран, после чего рассмеялся и прикрыл глаза руками. Кроме Лены, ещё никто не замечал, что футболка Алисы, которая незадолго до того, как было сделано это фото, была специально облита пивом своей подругой, слегка просвечивала. Кажется, это был их юбилейный концерт в честь трёхлетия группы. Видимо, Двачевская не постыдилась надеть футболку на голое тело, и, залитая пивом, демонстрировала свои прелести фотографу. — Ты поверишь мне, если я скажу, что раньше никогда этого не замечал? — переведя дух, спросил мужчина. — Да и вообще, никто не замечал. — И ты не удалишь её? — Лена пыталась выглядеть недовольной, однако получалось у неё не очень — её выдавала едва сдерживаемая улыбка. — Зачем? — удивился Дмитрий. — Профукать такой компромат на рыжую? Да не в жизнь! Вот теперь и Лена не удержалась и прыснула. Алиса имеет привычку иногда подкалывать друзей, и Тихонова не стала исключением. Любимая фишка рыжеволосой, впервые проявившаяся после возвращения из лагеря, — это постоянно утверждать, что Лене что-либо не идёт. Блузка, например, или белые жемчужные бусы, подаренные матери Сашей на день рождения, и зачастую туфли. Поначалу это дико бесило Лену, однако со временем она привыкла и перестала обращать на это внимание. Так что появившийся вдруг шанс ответить сорокалетней хулиганке поднял женщине настроение. Вот только как его использовать? — Да и к тому же, тут почти ничего не видно, — добавил Дмитрий, потягиваясь и приподняв затёкшие ноги с ноутбуком на них, дабы их размять. — Тьфу ты, весь настрой испортил! — Лена наигранно обиделась и сложила руки на груди. Правда, поняв, что актриса из неё так себе, снова вернулась к изучению экрана компьютера на предмет интересных фотографий. — Слушай, давно хотел спросить, — барабанщик захлопнул крышку ноутбука, дабы точно привлечь к себе внимание. Лена недовольно поморщила лоб и повернула голову. — Твои волосы... Очень необычный у них цвет, никогда такого не видел. Зачем ты покрасилась в фиолетовый? Отличный вопрос, господин ведущий! Лена уже не раз задумывалась над этим моментом. Ведь это действительно странно: у неё с рождения фиолетовый цвет волос, а Маша так и вообще аквамариновая. А Ульяна? Кто-нибудь встречал людей с красными волосами? Ладно уж рыжая Алиса и блондинка Славя, это ещё можно понять. Но почему у библиотекарши Жени вдруг синие волосы? Да, "Совёнок" и так слишком странное место, полное различных чудес и небылиц, но всё же. Это же Семён придумал, да? Он что, японских мультиков насмотрелся? Немного призадумавшись, Лена покачала головой в такт своим мыслям и улыбнулась. — А с чего ты взял, что они крашенные? Что, если это мой родной цвет волос? — Да нет, не гони, — отмахнулся Дмитрий и неловко улыбнулся. — Не бывает фиолетовых с рождения. Светлые, тёмные, рыжие, даже белые, но точно не фиолетовые. — Вообще-то, это пурпурный, — спокойно ответила женщина, после чего игриво прикусила губу. На секунду Дмитрий увидел ребяческий блеск в её больших зелёных глазах. — Ты не веришь мне? Хочешь поспорить? — А давай! — Дмитрий хлопнул в ладоши. — На что спорим? — На желание. — Ага, знаю я твои желания, — хмыкнул барабанщик, но через секунду понял, что ляпнул, поэтому закрыл глаза. В этот момент послышался шлепок, и его щека загорелась острой болью. А мог бы легко увернуться. — Ладно, я это заслужил. С опаской он открыл глаза и увидел перед собой насупившуюся женщину, сверлящую его тяжёлым взглядом. А она так выглядит ещё сексуальней. Дмитрий хотел было ухмыльнуться, но вовремя сдержался, дабы не получить ещё одну пощёчину. — Не дождёшься, — буркнула Лена и театрально отвернулась от соседа. — Хорошо, я согласен. И как будешь доказывать? Лена почесала затылок. Вот об этом она совсем не подумала. Краску ничем не оттереть, а как ещё можно доказать, что твои волосы с рождения пурпурные? Да, она уже перекрашивалась в брюнетку, но потом, последовав примеру Маши, решила, что всё-таки родной цвет волос ей ближе. Немного подумав и жестом попросив возбуждённого Дмитрия подождать, она потянулась к телефону, лежащему в сумочке, после чего быстро набрала какой-то номер. — Алло, Алиса, — быстро затараторила в трубку женщина. — Я тебя не отвлекла? Судя по недовольному бурчанию на другом конце провода, всё-таки отвлекла. И, видимо, от чего-то очень важного. Но спустя несколько секунд Лена уже поблагодарила подругу за помощь и, немного подождав, ещё раз пощёлкала ногтями по экрану. Когда необходимая ей смс дошла до адресата, Лена важно повернула телефон и ткнула его прямо Дмитрию в лицо. — Вот, смотри. Барабанщик взял из её рук телефон и присмотрелся к экрану. На нём он увидел фотографию, на которой были изображены пять молодых девушек в какой-то странной форме (пионерской?), позирующие перед каким-то невзрачным двухэтажным зданием. Двоих из них он узнал: ещё совсем юные Алиса и Маша, стоящие рядом и держащиеся за руки. Интересно, они уже тогда... Не важно. Ту блондинку Славю тоже не сложно было распознать по свисающим до колен косам, а спереди стояла девочка лет шестнадцати, также с очень странной причёской. Два толстых красных хвоста торчали по бокам, напоминая скорее сопла ракет, чем типичные для подростков хвостики. И наконец Лена. Её было узнать тяжелее всего — за столько лет она сильно изменилась, хотя даже на этой старой, потрёпанной (судя по всему, Алиса пересняла её на телефон) фотографии можно было заметить выдающиеся формы девушки. И таки да, у неё уже тогда были фиолетовые волосы. Правда, спор ещё не проигран, этого мало. — Это ничего не значит, — возвращая телефон хозяйке, буркнул Дмитрий. — Может, у тебя есть какие-нибудь детские фотографии? Если и на них ты фио... пурпурная, я признаю поражение. — Это самое раннее фото, — Лена с небольшой грустью покачала головой. — Других у меня нет. — Это как, тебя не фотографировали в детстве? А твои родители? Неужели даже они не щёлкнули ни разу? Лена сглотнула слюну и отвернулась. Не дай бог, он уличит её во лжи. Но сказать что-то всё-таки надо. — У меня нет родителей, — медленно, но достаточно чётко, стараясь не показывать волнение, ответила женщина. — Я выросла в приюте. Дмитрий хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть? Алиса и Маша же рассказывали эту историю. Что они впятером попали в приют с раннего детства, где и познакомились. Никто из них не знал своих родителей, а другой семьи у них не было. Поэтому каждая из них заменила друг другу и мать, и отца, и сестёр. Глупец! Ей наверняка не хочется говорить на эту тему. — Прости, — только и смог выдавить из себя барабанщик. — Ничего, ты не виноват, — тихо ответила Лена. И вдруг всю её грусть как рукой сняло. Неожиданно! К женщине снова вернулся запал и ребячество. — Ну что, я выиграла? — Хорошо-хорошо, сдаюсь. На самом деле Дмитрий всё равно не поверил соседке по номеру о настоящем цвете её волос. Ну не бывает такого, и всё тут. С другой стороны, и Маша тоже имеет весьма странную причёску. Да и та девочка на фото... С красными волосами... Интересно, кто это? Одна из пяти подруг? Тогда где она сейчас? Почему не приехала на свадьбу? Мужчина думал задать этот вопрос Лене, но решил, что сейчас не стоит. Кто знает, как она на него отреагирует? Не хочется сейчас ещё раз испытывать неловкость. — И каково будет твоё желание? — Не сейчас, — Лена игриво покачала пальчиком. — Потом, когда выдастся подходящий момент. Дмитрий сглотнул слюну. Боже, от этой коварной женщины можно ждать чего угодно. В том числе и... Нет, она, вроде, ясно указала, что повторения не будет. Оно и к лучшему, на самом деле.

***

Маша вышла на балкон и тут же зажмурилась. Сильный ветер неожиданно ударил по лицу, бросив в её сторону горсть дождевых капель. И как ни странно, японке это очень даже понравилось. В отличие от своей невесты, она любила эту суровую, вечно пасмурную атмосферу Лондона, хоть порой и хотелось немножечко солнечного света. После "Совёнка" она долго не могла прийти в себя, было жутко холодно, всегда и везде. Однако со временем Маша привыкла и вместо того, чтобы постоянно кривиться от недовольства, попыталась найти в дождливой погоде свои плюсы. Как когда-то в юности, когда Маша с Алисой терпели очередную неудачу, именно голубоволосая не давала подруге скиснуть и только сильнее её подбадривала, говоря, что нет худа без добра, и всё обязательно наладится. Жаль, что она не до конца следовала своему кодексу. И всё же окно балкона пришлось закрыть. Слишком уж сильный дождь. Маша очень сильно надеялась, что в день её свадьбы природа сжалится и покажет наконец яркое солнце, спрятав серые тучи куда-нибудь в другие города, подальше от неё и её друзей. Протерев лицо рукой, японка глубоко вдохнула свежий, хоть и немного противный воздух и выглянула в окно. Снаружи возле её подъезда крутился какой-то мальчик. Кажется, она раньше его не видела, вряд ли это соседский парнишка. Мальчик увлечённо за чем-то следил, опустив взгляд к асфальту и периодически перемещаясь по кругу. Увидеть, что именно он рассматривает, никак не получалось, и Маша, хмыкнув, развернулась, после чего вышла с балкона и захлопнула за собой дверь. Алиса как всегда отсыпается после бурной ночи. После того, как они с ребятами закончили оформление ресторана для свадьбы, а Алиса съездила непонятно куда вместе с Виолой (хотя Маша не из глупых, она прекрасно догадывается, куда и зачем), Ваня предложил прогуляться вместе. "Давно мы не собирались всей компанией." Ну вот, собрались. Как результат — уже практически полдень, а Алиса всё ещё дрыхнет. Уже ближе к ночи она ни с того ни с сего решила устроить настоящую алкогольную схватку с Виктором, который посмеялся над тем, как она поперхнулась самбукой. Ребята уселись за барной стойкой и по очереди закидывали в себя стопки горячительного напитка, пока один из них не сдастся. Расклад обычный: кто проиграет, оплачивает весь выпитый алкоголь. Естественно, опытный рокер влёгкую перепил свою соперницу, он, кажется, даже не опьянел. А вот Алиса осела уже после пятого стакана. То ли давненько не практиковалась (с Машей не забалуешь), то ли не осилила суровый английский алкоголь, и в итоге с треском проиграла свой собственный спор. Вот только расплачиваться пришлось именно Маше. И за алкоголь, и за такси, в которое пришлось с большим трудом затаскивать горе-невесту. Краснеть перед соседями, волоча едва соображающую Алису домой, раздевать её и укладывать спать. Короче говоря, настроение у японки перед сном было не самым хорошим. И ведь не отругаешь Алису, та по-любому как-нибудь выкрутится, ответит что-нибудь в стиле "Ну имею же я право на отдых после тяжёлого рабочего дня!". Ладно, хорошо хоть, что не за день до свадьбы, ещё есть время оклематься. Да и как-то не хочется злиться на любимую, у неё ведь действительно есть право на такой отдых. В любом случае, пора уже её будить, а то проспит весь день. Маша вернулась в спальню и легла рядом с похрапывающей невестой, аккуратно прижавшись к ней сзади. Да уж, запашок от неё серьёзный, нужно будет заставить прополоскать рот, как придёт в себя. И в душ отправить для профилактики. Попытки разбудить Алису лёгким поглаживанием по коже ни к чему не привели, поэтому пришлось действовать куда более решительно. Недолго думая, одной рукой зажала Двачевской нос, а второй ладонью прикрыла ей рот. Результат не заставил себя долго ждать — послышалось мычание, женщина судорожно закрутила головой. Как только удушающая хватка ослабла, Алиса поднялась на локтях и тут же жалобно застонала, схватившись за лоб. — Ууууу... — С добрым утром, — улыбнулась Маша. — Как самочувствие? — Бывало и лучше, — хрипло ответила Алиса, стараясь не делать резких движений. — Кажется, я вчера перебрала. — Кажется? — японка удивлённо подалась вперёд, перехватывая ладонь любимой. — Ты вообще помнишь, что было-то? Алиса закрыла глаза в попытках вспомнить вчерашний вечер. В голове прокрутились последние воспоминания. Спустя десять секунд женщина открыла глаза и медленно опустилась на подушку. — Это всё ты виновата, — тихо пробурчала она. — Надо было меня остановить. — И как ты себе это представляешь? — Не знаю, но попробовать определённо стоило, — сейчас Двачевская ощущала просто вселенскую боль, голова раскалывалась, мысли путались, а руки сильно дрожали. Однако Маша была настроена очень серьёзно. Нельзя же допустить, чтобы эта нахалка валялась в муках на кровати весь день. Надо принимать меры. — Так, давай-ка вставай! — японка схватила невесту за руку и, невзирая на стоны и попытки вырваться, силой подняла на ноги. — Быстро в душ! — Какой душ, алё? — всё ещё осипшим голосом возмутилась Алиса. — Я тут загибаюсь, а ты в душ. Смерти моей хочешь? Маша не стала отвечать, а только ещё сильнее сжала руку Двачевской. Шли они медленно — рыжеволосая вымеривала каждый шаг, периодически пыталась вырвать руку из хватки, хоть и понимала, что сейчас ей на самом деле не помешало бы освежиться. Но больная голова вопила об обратном. Вернуться в постель, накрыться одеялом и не тревожить её резкими движениями и громкими звуками. Открыв дверь, японка подтолкнула туда Алису, однако та, понимая, что уже не получится отвертеться от неизбежного, в последний момент затащила Машу с собой. — Раз уж собралась меня воспитывать, то пусть это хотя бы будет приятно.

***

Хихикая и отбиваясь от шлепков, Маша выскочила из ванной в чём мать родила. За ней последовала и Алиса, уже куда более довольная, едва прикрытая полотенцем. — Ну хватит! — весело выкрикнула японка, прячась от невесты за диван. Та уже и не думала за ней гнаться и, подстелив под себя полотенце, шлёпнулась на диван. — Иди ко мне, — поманив её ладонью, Алиса притянула любимую к себе и усадила на колени. После длительного поцелуя женщины улыбнулись друг другу, и Маша положила голову на плечо Двачевской. — Завтра будет лучший день в нашей жизни, — прошептала она, поглаживая Алису по волосам. Та не ответила и лишь ещё сильнее заулыбалась. Сегодня последний день перед свадьбой. К празднику почти всё готово, осталось только проверить всякие мелочи. Заехать в "Эпсилон" и забрать свой свадебный наряд, ещё раз проверить аппаратуру в ресторане, а также кое-что отрепетировать. А так, в целом, можно наконец посвятить этот день себе и Маше, последний их день в качестве неофициальной пары. Надо бы поесть, что-то в животе совсем пусто. И горло промочить — вчерашняя пьянка всё-таки не прошла незаметно. И обязательно включить музыку.

***

Номер отеля, к которому Славя не успела привыкнуть, не был предназначен для семейных пар с новорождённым ребёнком. Слава богу, что женщина изрядно подготовилась именно к такому развитию событий — не успев зайти, она уже разбирала тяжёлые сумки, которые Арсений, посчитав ненадобными, даже не открывал. Конечно, привезти с собой целую кроватку было бы глупо, но хоть что-то имеется. Славя достала из сумки длинную картонную коробку, всю исклееную скотчем, и попросила у мужа ножик. Тот стоял возле окна и внимательно смотрел на горизонт, запутавшись в собственных мыслях. Просьбу он услышал далеко не сразу, Славе пришлось подойти в упор и трясти его за плечо. Что-то с ним определённо не так. Но сейчас на это нет времени, Алёша уже, кажется, начинает просыпаться. Закончив со сборкой странной навесной кроватки, больше похожей на маленький гамак, висящий на двух треугольных стойках, Славяна опустилась на кровать и вытерла лоб. Мог бы и помочь, муженёк. Да что с ним происходит? Арсений всё так же стоял у окна спиной к жене, отстукивая двумя пальцами по подоконнику. Всю дорогу домой из больницы он выглядел как-то слишком задумчиво и нервозно. Славю он практически не слушал, а на своего ребёнка вообще не обращал внимание. Это очень дурной знак, очень дурной... Однако через пару минут он всё-таки повернулся к жене и, не сталкиваясь с ней взглядом, нервно произнёс: — Нам нужно поговорить. Тысяча мыслей тут же пролетело в голове Славяны. Как же неприятна эта фраза: "Нам нужно поговорить". Сглотнув слюну, блондинка поднялась с места и подошла к мужу в упор. — Всё в порядке? — она могла лишь в который раз повторить этот вопрос, другие слова как-то не приходили на ум. — Я не знаю, — тихо ответил Арсений, опуская взгляд. Он не смотрит ей в глаза, не хочет смотреть. Это злость? Не похоже. Страх? — Сеня, что случилось? Набравшись смелости, мужчина поднял голову и всё-таки посмотрел ей в глаза. Сейчас он выглядел куда решительнее, чем несколько мгновений назад. — Слушай, ты никогда не рассказывала о своём прошлом. Да я и не просил, не хотел лезть не в своё дело. Но в остальном мы всегда были честны друг с другом. Славя до конца не могла понять, что происходит. Он хочет что-то узнать, или наоборот, пытается в чём-то признаться? Неужели он ей изменил? О нет... — Я хочу, чтобы ты ответила на два моих вопроса. И хочу, чтобы ты была полностью со мной откровенна. Даже если не хочется. — Я готова. Спрашивай всё, что считаешь нужным, — значит, дело не в нём. Славя действительно не скрывала от мужа ничего, кроме своего происхождения. О "Совёнке" не должен знать никто, тем более, эта информация никак не повлияет на её нынешнюю жизнь. По крайней мере, она так думала. До следующей секунды. — Кто такой Семён, и как ты с ним связана? Глаза Слави расширились, дыхание замерло, женщина сделала шаг назад. Такого вопроса она точно не ожидала. Он знает. Он знает? Что он знает? Откуда? Не в силах промолвить хоть слово, Славя стояла и смотрела на мужа, с серьёзным видом нависающим над ней. Никогда ещё ей не было так страшно. Обычно именно она чувствовала моральное превосходство, именно она задавала такие вопросы, именно она заставляла людей дрожать. Сейчас же женщина почувствовала себя в шкуре одного из студентов на экзамене, которому задали самый каверзный вопрос за всю историю каверзных вопросов. — Я... Я... — до сих пор не удавалось вытянуть из себя ни слова, настолько сильным шоком стал для неё этот вопрос. Что ей ответить? Сказать правду или солгать? Посвятить Арсения в свою тайну или продолжать играть в молчанку? И тот, и другой вариант не сулили ничего хорошего. Поэтому, потихоньку придя в себя, женщина решила в первую очередь оценить ситуацию. — Откуда ты знаешь о нём? — Неважно, что и откуда я знаю, — невозмутимо ответил мужчина. Его голос был так холоден и так жесток, хотя и чувствовалось, что он добавляет себе стали специально, пытаясь выглядеть увереннее. На самом деле внутри него костром горела такая же паника. Он не знал, какой ответ даст Славя, не знал, как на него реагировать, не представлял, что из этого всего выйдет. — О, Господи, — выдохнула блондинка. В руку случайно попала коса, и она нервно стала сжимать и разжимать её со скоростью бившегося сердца. — Слушай, я понимаю, это непросто, — кажется, Арсений всё-таки снял эту суровую маску, понимая, насколько Славе сейчас тяжело. Он понятия не имел, какие тайны она хранит, какие тёмные пятна могли возникнуть в её прошлой жизни, поэтому с намерением поддержать жену взял её за руки и попытался изобразить на лице что-то вроде улыбки. — Но мне нужно это знать. Иначе я не смогу спать по ночам. А как всё было хорошо до этого момента? Славя приехала на свадьбу своих подруг, родила сына, чувствовала себя королевой всего мира, и тут на тебе. Она прекрасно понимала, что от её ответа может зависеть куда большее, нежели обычное выяснение отношений. Правду говорить нельзя, но и врать совсем не хочется. Кажется, пауза слишком затянулась. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Славя шумно выдохнула и начала: — Хорошо, если ты так хочешь знать, я расскажу правду. Арсений, не понимающий пока, радоваться ли этому или нет, предложил жене присесть, а сам остался стоять — ему так было проще. — Мы с девочками с самого детства были одни. Я тебе не рассказывала, но мы все выросли в одном сиротском приюте... Эта информация была для Арсения в новинку. Он-то всегда считал, что родители Слави просто не дожили до её свадьбы, а расспрашивать её об этом как-то не хватало смелости. Это его вина, нужно было узнать об этом раньше. Кто знает, во что эти недомолвки могут вылиться? — Кроме них, у меня никого не было, мы держались только друг за друга. Нас было пятеро: я, Алиса, Маша, Лена и... — Славя запнулась и на секунду закрыла глаза. — И Ульяна. Арсений внимательно слушал, не пропуская ни единого слова. Как и про Семёна, про Ульяну он ничего не знал, никогда не слышал такого имени. Судя по всему, с ней случилось что-то нехорошее. Но на этот раз он не собирался спустить всё на тормозах, он должен знать всё. — А что случилось с Ульяной? Я её никогда не видел. Славя сглотнула слюну. Она всё еще не могла нормально дышать, руки, сложенные на коленях, неимоверно тряслись, в голову лезли странные мысли. Ей и так было нелегко рассказывать, вопрос об Ульяне окончательно выбил её из колеи. Когда стараешься подавить в себе воспоминания о плохом, тяжело вынимать пробку из головы. Эмоции бьют фонтаном, остановить который практически невозможно. Помолчав секунд пять, блондинка прошептала: — Ульяны больше нет. И снова замолчала. Арсений терпеливо дождался, когда она придёт в себя и продолжит. — А потом появился Семён. Не буду объяснять, как мы с ним познакомились, — на самом деле, Славя попросту не смогла ничего по этому поводу придумать и, поняв, что неподготовленную ложь быстро раскроют, опустила этот момент. — Но он стал для нас с девочками настоящим другом. Мы много времени проводили вместе, Семён был очень хорошим человеком. Она снова остановилась, и Арсений, не в силах больше ждать, сам подтолкнул её: — Он тоже умер, да? — мрачно спросил мужчина. — Да, — Славя снова перешла на шёпот. В её глазах можно было заметить смесь страха и печали. Так происходит, когда у человека уже не хватает сил бояться. Когда он готов отдать всё, наплевав на последствия. Точнее, даже не наплевав, а смирившись с ними. Такой был у неё взгляд. Арсений провёл руками по волосам и задержал дыхание. Настало время задать самый главный вопрос. — Ты всё ещё любишь его? Почему "всё ещё", он и сам не знал. Нельзя быть ни в чём уверенным, но то, с какой тяжестью Славя всё это ему рассказывала, даёт понять, что они с Семёном были больше, чем просто друзья. И, судя по рассказу музыкантов, её подруги тоже неровно к нему дышали. Странно всё это. Славя опустила голову. Ей действительно уже не хотелось бояться. Всё равно, видимо, всё уже кончено. Неясно, откуда её муж об этом всём узнал, но обмануть его уже не получится. Да и не хочется больше. — Не отвечай, я всё и так понял, — Арсений так же потупил взгляд. Как ни странно, он не чувствовал ни злости, ни печали. Только обида обжигала его изнутри. Обида не на жену, влюблённую в другого человека, пусть и уже умершего, не на себя — слепца, не замечающего очевидного. Обидно было, что всё сложилось именно так, что он узнал всё именно сейчас, когда у них со Славей, казалось бы, настала новая ступень в отношениях. Не представляя, что дальше делать, мужчина подошёл к двери и, накинув на себя осеннюю куртку, напоследок повернулся к поникшей жене. — Мне нужно побыть одному. Не волнуйся, я вернусь к вечеру. И всё-таки не пересилив себя, он подошёл к Славе и поцеловал её в лоб, после чего проделал то же самое с лежащим в кроватке сыном. Лёша уже не спал, но, на удивление, даже не пытался подать голос. Возможно, он слушал разговор своих родителей и, хоть и не понимал их, чувствовал, что что-то не так, поэтому старался не вмешиваться. Увидев отца, он зашевелил руками, а получив поцелуй в лоб, улыбнулся и произнёс стандартный для младенцев "У". Выйдя в коридор и захлопнув за собой дверь, Арсений припёрся к стенке и закрыл глаза. А когда открыл их, увидел перед собой женщину с длинными фиолетовыми волосами, держащую в руке баночку с йогуртом и удивлённо на него смотрящую. Пропустив мимо ушей её вопрос, он резко рванул вперёд, спустился вниз по лестнице и выскочил на улицу. Дождь. Замечательно, так даже лучше.

***

На стук никто не отвечал. Лена осторожно приоткрыла дверь и просунула в проём голову, стараясь остаться незамеченной. Всё, что она смогла увидеть в темноте — похоже, шторы перекрывали и так не самый яркий свет, лившийся с улицы, — это Славю, сидящую на своей кровати и с грустью покачивающую на своих руках сына. Даже когда Лена ещё раз постучалась и зашла, она не подняла головы. В темноте не было видно, как слёзы стекают по её щекам, лишь плач младенца, всё никак не успокаивающегося, расходился по комнате, заставляя Тихонову нервничать. — Славя, ты в порядке? — аккуратно приблизившись и присев на корточки, спросила женщина. Блондинка не ответила ей и только протёрла свободной рукой глаза. Не ответила она и на второй вопрос, и на третий. И лишь когда Лена присела рядом и приобняла подругу, та упала ей на колени и уже со всей силы зарыдала, зарывшись лицом в её футболку. Малыш от этого ещё сильнее заплакал, и Лена тут же взяла его из рук блондинки и стала укачивать. После того, как и сын, и мать, успокоились, Лена отнесла Лёшу в кроватку, уложила и прикрыла одеяльцем. Судя по всему, кушать он сейчас не хочет, видимо, Славя уже успела его покормить. Вернувшись к подруге, Лена снова обняла её и протёрла ладонью её заплаканное лицо. — Расскажи мне, что случилось, — тихо произнесла она. — Ты можешь мне доверять. — Он ушёл от меня! — проревела Славя, после чего снова уткнулась в плечо подруги. Понять, кто именно ушёл, не составило труда. А вот какова может быть причина подобного поступка Арсения — это вопрос на миллион. Только же вернулись из больницы, всё должно быть хорошо, что могло произойти за такое короткое время? — А почему он ушёл? — Лена старалась говорить как можно мягче, чтобы её голос успокаивал. Сейчас Славя для неё играет роль пациента, и она, как настоящий врач, просто обязана узнать причину болезни, чтобы помочь её вылечить. Блондинка поднялась, вытерла слёзы и серьёзно посмотрела на Лену. В данный момент она уже не похожа на убитую горем мать, от которой только что ушёл любимый человек. — Он узнал про Семёна, — жёстко выпалила Славя. — Понимаешь? Он всё знает! Откуда он всё знает? И опять зарыдала, на этот раз пуще прежнего. Лена была уверенна, что если бы не пришла, то Славя бы сейчас билась в истерике прямо на полу. Нужно как можно скорее её успокоить. Вот только как тут успокоишься? Действительно, откуда Арсений мог узнать то, о чём пионерки никогда ни с кем не делились? То, что Славя всё ещё любит Семёна, не было ни для кого секретом. Как, собственно, и сама Лена. Правда, её проблемы на этой почве несколько отличаются от проблем подруги. Она ещё не успела всё испортить. — Что ты ему сказала? — поняв, что ещё есть время, что ещё можно всё исправить, Лена требовательно затрясла Славяну за плечи. — Куда он пошёл? — Ничего я ему не сказала! — ревя, завозмущалась блондинка. — Отпусти! Когда Лена выполнила её просьбу, Славя встала с кровати, в очередной раз вытерла заплаканное лицо и подошла к кроватке, где спокойно лежал её сын. Он не спал, нет. Но уже и не плакал. Казалось, такой маленький человек, которому отроду три дня, уже понимает гораздо больше, чем многие взрослые. Увидев маму, Лёша потянулся ручками к её лицу, а когда Славя приблизилась, вдруг схватил её за щёку. Славя не смогла сдержаться и заулыбалась. Вот он — её главный спаситель. Что бы ни случилось в жизни, какие бы фокусы не подкидывала судьба, ради него она будет продолжать жить и радоваться жизни. Ради него она пройдёт любую полосу препятствий. Ради него она готова на всё. А в это время Лена уже вовсю объясняла кому-то по телефону всю суть проблемы. Закончив быстрым "поторопись", она положила трубку и спрятала мобильник в карман домашних шорт, после чего снова подошла к Славе и мягко улыбнулась. — Всё будет хорошо, не переживай. — Он знает, что я люблю другого, — спокойно, не оборачиваясь, сказала блондинка, продолжая укачивать младенца. Лена попятилась назад и недовольно цыкнула. Ну зачем, зачем она это сказала? — Тогда я могу его понять. Это неправильно. — Неправильно?! — теперь настроение Славяны резко скакнуло в другую сторону. Медленно вернув Алёшу в кроватку, она повернулась и посмотрела на Лену таким взглядом, что та неосознанно вся сжалась. Такой Славю она ещё не видела. Всякой: циничной, мерзкой, злобной — ещё до второго пришествия "Совёнка", — но не страшной. Казалось, что блондинка сейчас набросится на подругу и откусит ей голову. Даже Алиса не доходила до такого состояния. Хотя нет, доходила. — Ты будешь мне говорить, что правильно, а что нет? Ты?! Ты ведь тоже его любишь, да? Холодный металлический голос разбавился ядовитым блеском, а буквально бешеные глаза магнитили взгляд, не давая жертве ни секунды, чтобы отвлечься. — Да, ты любишь его. Ты помнишь его. Ты верна ему. И всё же трахаешься с почти незнакомым мужиком, зная, что он видит и слышит всё то же самое, что и ты! Нижняя челюсть Лены задрожала. Откуда она знает? Что теперь делать? Чёрт, как же плохо. Сердце забилось с бешеной скоростью, в глазах помутнело, женщина осела на кровать, прикрыв руками лицо. — Откуда ты знаешь? — Сеня сказал, — теперь Славя, кажется, потешается над ней. Издевается, упивается её горем, как когда-то упивалась горем студентов, которым не посчастливилось прийти к ней на экзамен. Похоже, у неё начинается психоз. Однако сейчас Лене было совсем не до этого. — Он слышал вас прошлым утром. И всё мне рассказал. Как нехорошо Лена, ой как не хорошо! Ты же у нас такая паинька, прямо вся белая и пушистая, учишь всех, что правильно, а что нет. А сама хвостом вертишь, едва заметив мужчину. Довольно лицемерно, тебе не кажется? Не в силах больше слушать этот ядовитый голос, Лена вскочила с кровати и выбежала из номера. Быстро спустившись вниз, она села на диван, закрыла лицо руками и заплакала. Это удар ниже пояса, выдержать подобное сможет не каждый. И хоть Лена считала себя сильной женщиной, особенно после всего того, что ей пришлось пережить раньше, сейчас ей казалось, что гораздо проще было бы лечь и умереть, чтобы избавить себя от страданий. Она только простила себя, только попыталась принять то, что сделала. И сейчас такой сильный эмоциональный толчок вновь сбил с души стальные оковы, которые женщина старательно на неё вешала. Так она и лежала бы на мягкой софе, предназначенной для отдыха в главном зале отеля, если бы не спустившаяся по лестнице Славя. Блондинка ступала очень медленно, пошатываясь и держась за бок. Добравшись до Лены, она положила ей руку на плечо и тихо произнесла: — Прости меня, Лен. Не знаю, что на меня нашло. Кажется, мне плохо. Несколько секунд Лена не реагировала, лишь иногда всхлипывая. Но потом в неё снова вселилась строгая и ответственная главврач одной из лучших частных клиник страны, и женщина поднялась с места, тяжело выдохнув. — Пойдём обратно в твой номер. Нужно тебя осмотреть. Славя кивнула и, оперевшись на Ленино плечо, зашагала вместе с ней по лестнице наверх.