Создания разума: Свадьба

В выходные "Хитроу" всегда забит под завязку — тысячи людей жаждут как можно скорее покинуть дождливый Лондон. Особенно это касается туристов из тёплых стран, которые не привыкли к такой "суровой" английской осени. Другие тысячи, наоборот, ждут прилёта своих родных и близких из других городов и стран. Короче говоря, свободного места в аэропорту сегодня было не так уж и много, и чтобы найти укромное местечко и не получать постоянные толчки от вечно торопящихся и снующих туда-сюда людей, пришлось очень постараться. Помог в этом деле суровый русский менталитет: сначала Алиса пригрозила небольшой группе молодых людей, просунувшихся на свободные места прямо перед её носом, затем Лена со Славей прогнали пытающуюся уместиться рядом с ними пару, а когда пришло время отлёта, и пассажиры дружной толпой устроили давку возле входа в терминал, пришла очередь мужчин расталкивать людей и освобождать путь слабому полу. До вылета рейса, на котором ребята должны были вернуться в Россию, оставалось всего полчаса. Стюарды неохотно подтягивались к своим стойкам, с неприязнью поглядывая на очередные толпы вечно недовольных пассажиров и сверяясь со своими компьютерами. Крепко выставив плечо, чтобы не отлететь в сторону от очередного толчка, Алиса легко дёрнула корпусом, и уже пятый за день мужчина покачнулся. Он повернулся и хотел было уже выругаться, но, ощутив на себе сразу несколько холодных взглядов, лишь нахмурился и поднял уроненную на пол сумку. Двачевская насмешливо ухмыльнулась и повернулась к остальным, в то же время пытаясь рукой нащупать тёплую ладонь любимой. Маша, в это время пытающаяся найти в своей сумочке телефон, машинально отбрыкнулась, когда почувствовала на своём бедре чьи-то пальцы, а после того, как получила за это по заднице, подняла глаза на Алису. — Ой, извини, я не поняла, что это ты, — немного застенчиво улыбнулась она. После чего сама взяла жену за руку и опустила сумочку на пол. Потом найдёт, не так уж ей сейчас и нужен этот телефон. В этот момент из динамиков послышалось монотонное бурчание уставшей от такой работы дикторши. Рейс номер 845 подготовлен к полёту, посадка начнётся через пять минут. Ребята пододвинулись друг к другу, образовав плотное кольцо, обтекаемое массами людей, недовольно бормочущих себе под нос о том, как их бесят такие вот недотёпы, сами никуда не идущие и мешающие другим. Правда, мало кого это волновало, их возгласы пропускались мимо ушей, так как пришло время Алисе и Маше прощаться со своими гостями. — Ну что, время возвращаться к серым будням? — Алиса взяла первое слово. — Надеюсь, вам хоть немного тут понравилось. Перекричать заполненный шумом аэропорт удавалось с трудом, даже стоя к слушателям так близко. Маша наконец пришла в себя после витания в облаках и окинула взглядом своих друзей. Славя качала на руках маленького Алёшу, на голове которого были надеты забавные пушистые наушники, спасающие его от всех посторонних звуков. В какой-то момент она даже захотела себе такие же. Сам малыш не спал и, иногда издавая нечленораздельные звуки, рассеяно изучал потолок аэропорта. Арсений стоял позади жены. Несчастный, его снова нагрузили огромными баулами с вещами, большая часть которых абсолютно не пригодилась в поездке и даже не доставалась из сумок. В следующий раз он сам будет выбирать, что брать с собой в такие поездки, пускай даже если придётся отбиваться от настойчивой и упёртой в этих вопросах Славяны. Но несмотря на ужасную усталость в руках и спине, мужчина держался уверенно и старался не подавать виду. В конце концов, настроение у него сейчас куда приятней, чем в день приезда в Лондон, когда жена практически не обращала на него внимание. — Вроде, было неплохо, — хмыкнул Иван откуда-то сбоку, и Маша тут же повернула туда голову. В отличие от Слави и Арсения, музыканты приехали налегке: всего по одной небольшой сумке, в которую уместились и сменная одежда, и переносные компьютеры, и... А больше они с собой ничего не брали, всё остальное можно было найти в отеле. Что любопытно, так это отсутствие в здравой троице Дмитрия — он стоял поодаль от своих друзей, ближе к Лене, хоть между ними пока что и не было замечено никакого контакта. — Вы там это, будете ещё жениться — приглашайте. — Обязательно, — не обратив внимание на остроту, ответила Алиса, после чего посмотрела на часы. — Вроде, пара минут ещё есть. Двачевская легко толкнула Машу плечом, отчего та опомнилась и снова стала рыться в своей сумочке. Наконец достав оттуда какой-то широкий, непонятно как туда поместившийся квадратный свёрток, затянутый в подарочную упаковку, она тут же протянула его стоящей перед ней Славяне. — Вот, — с широкой улыбкой она передала свёрток в руки удивлённой подруге. — Это подарок от Виолы. Там, вроде бы, какие-то игрушки, я, если честно, внутрь не заглядывала. Но она сказала, что Лёше должно понравиться. — Спасибо, — задумчиво протянула блондинка, покручивая в руках коробку. Судя по тому, что изнутри никакого грохота не слышно, там либо одна большая игрушка, либо много маленьких, но плотно упакованных. — В смысле, передай Виоле большое спасибо. И наши поздравления, конечно же. — Кстати, насчёт этого, — практически перебила её Маша. — Вы все приглашены и на её свадьбу тоже. Они с Дэниелом ещё не решили, когда будут её устраивать, но я вам всё обязательно сообщу. А в это время Алиса незаметно отпустила японку и подошла к наблюдающим за всем этим Лене с Дмитрием. В отличие от своей жены, она всё же заметила, что те держатся за руки, хоть и стараются скрывать это. Хитро улыбнувшись, она наклонилась к паре поближе и тихо спросила: — Значится, вы всё-таки решили поиграть в одной песочнице, да? А ты в курсе, что у неё есть дети? Мужчину поражённо поднял брови и уставился на Лену испуганным взглядом. — И внуки, — стараясь сдерживать смех, Алиса изо всех сил сжала губы. Картина действительно получалась забавная: Дмитрий сжался, словно ёжик, и, отпустив руку женщины, медленно попятился назад. — Внуки? — наконец, остановившись, он сглотнул слюну и продолжил буравить Лену глазами. Та застенчиво опустила взгляд. Когда-нибудь она точно отрежет Алисе её длинный язык. Аккуратно, строго по линии, скальпелем. Медленно и очень больно. В принципе, она сама собиралась сказать об этом Дмитрию, только когда они будут наедине, перед этим дав ему подготовиться, чтобы не было вот такого шока, как сейчас. К счастью, через несколько секунд Лена почувствовала тёплую мужскую ладонь на своём плече. — Надеюсь, у тебя хотя бы челюсть не вставная? Дмитрий насмешливо улыбался, хотя всё ещё держал одну руку спрятанной за спиной. Он-то всё прекрасно понял и, возможно, принял, хотя, конечно, такие серьёзные новости действительно нельзя вот так вот вываливать на неподготовленного мужчину. Был бы помоложе — уже бежал бы на самолёт и умолял пилота поскорее взлетать. А так... Ну дети, ну и что с того? У кого их сейчас нет? Внуки, конечно, — это уже посерьёзней будет, но и с этим можно жить. Дед Дмитрий... Забавно звучит. — Всего один... — всё ещё немного стесняясь, ответила Лена. — Одна. У меня внучка. Совсем маленькая. Из динамиков снова раздались бормотания диктора, готового, судя по всему, выброситься в окно от уныния, и Маша в очередной раз посмотрела на часы. — Ой, ну всё, давайте уже в самолёт, а то улетит без вас! Останетесь здесь тогда, а жить вам негде. У нас места немного, а к Виоле я сейчас никого не пущу, им сей... — затараторила она в своём привычном (или уже непривычном) стиле, однако была тут же остановлена не самым приличным образом. Снова оказавшаяся сзади Алиса прижала ей рот ладонью и подмигнула остальным. — А платить мы за вас больше не будем, — весело улыбнулась она, с трудом сдерживая негодующую и пытающуюся вырваться японку. — Так что бегом-бегом, пока она вас не заболтала насмерть. После чего скривилась от боли и, наклонив голову, прошептала Маше на ухо: — Будешь кусаться — я тебя укушу там, где ты больше всего не любишь. И та сразу успокоилась, перестав брыкаться. На щеках японки проявился едва видный румянец, и, когда она кивком показала своё согласие, Алиса отпустила руку. Времени действительно совсем не осталось, поэтому, напоследок по очереди обняв молодожёнов ещё раз, ребята подняли свой багаж и дружной шеренгой направились в сторону уже пустующей очереди из пассажиров. После того, как Славя последней скрылась из виду, на прощание помахав рукой и ослепив зал своей фирменной улыбкой, Алиса выдохнула. — Ну вот и всё. Конец игры, — снова выхватив ладонь любимой, тихо протянула она. Зал в момент опустел, складывалось ощущение, что аэропорт закрыт, и они с Машей и уставшим стюардом, закончившим наконец регистрацию на самолёт, остались в нём совсем одни. Правда, чувство это продлилось недолго — не прошло и минуты, как новые толпы народа стройными ручейками нахлынули со всех сторон, затапливая зал своими массами. Оглянувшись по сторонам, Двачевская нахмурилась и ещё крепче сжала руку Маши. — Пойдём уже отсюда, пока меня не вырвало. — Ты обещала меня укусить, — послушно развернувшись и с Алисой под руку быстрым шагом направившись к выходу из "Хитроу", хитро улыбнулась японка. Погода на улице стояла хорошая — можно бы и пешком прогуляться, пусть и далековато, конечно, до города. Но оно того стоит. — До дома потерпишь, или прямо здесь?

***

— А у меня для тебя есть сюрприз! — вылезая из-под одеяла, Алиса потянулась и покрутила головой из стороны в сторону. Сегодня Маша долго держалась — аж шея затекла. Двачевская наклонилась вперёд и потянула японку за руку. — Пойдём со мной. — Подожди, — та недовольно вырвала руку обратно и поднялась на локтях. Вставать ей совсем не хотелось, ноги всё ещё слегка подрагивали, а в голове была какая-то пустота, отталкивающая всё желание что-либо делать. Но сюрприз есть сюрприз, что поделать. Что-то их в последнее время стало слишком много. Что приятных, что не очень. — Дай хоть лифчик надену. — Зачем? — непонимающе уставилась на неё Двачевская. — Мне без него больше нравится. Пошли, говорю, успеешь ещё одеться. Японка вздохнула и через не хочу всё-таки поднялась с кровати. Часы показывали половину шестого, солнце за горизонтом постепенно прощалось с городом, небо украсилось красивым розовым оттенком. Ну что ж, посмотрим на этот ваш сюрприз. Если Маше он не понравится, то после того, как её буквально силой оторвали от заслуженного после вчерашнего дня отдыха, кто-то сегодня будет спать на диване. Алиса с довольным лицом повела жену на кухню, где жестом пригласила её за стол, после чего попросила подождать и скрылась в коридоре. Но быстро вернулась и, разложив перед ничего не понимающей и оттого нахмурившей брови японкой какие-то бумажные квадратики, положила руки на бока. — Вот! — важно и громко произнесла она. — И что это? — с трудом сдержав зевок, Маша осмотрела квадратики. Бумажки лежали пустой стороной вверх, а с другой стороны просвечивали какие-то надписи. Их, конечно, можно было бы рассмотреть и распознать, но раз уж Алиса специально их так расположила, значит сейчас придётся тянуть билет. Сама Двачевская тоже села на стул, напротив жены, и, поставив локти на стол, сложила пальцы крестом. — Раз уж мы так и не определились, куда поедем в медовый месяц, я решила, что придётся тянуть жребий. Так что хорошенько подумай и вытяни один из городов, второго шанса не дам. И чтоб не жульничать! Маша посмотрела на неё поражённым взглядом. Серьёзно? Вот так, случайным образом выбрать, что ли? А если ей не понравится, что тогда делать? Это же медовый месяц, Алиса, его надо проводить с максимальным удовольствием, так не делается. Однако, поймав на себе серьёзный взгляд жены, словно прочитавшей её мысли, японка вздохнула и покачала головой. Видимо, уже не отвертеться. Что ж, сама виновата, нужно было решать этот вопрос раньше. Стараясь выполнить просьбу Алисы и не подсматривать, Маша несколько секунд водила пальцами от одной бумажки к другой и в итоге схватила самую правую. Была не была. Перевернув квадратик, японка не поверила своим глазам — на нём красивым каллиграфическим почерком было выведено слово "Токио". Быть не может! Она угадала! Вот так удача, это же именно тот самый город, в который она хотела отправиться именно с Алисой. Город, из которого она, по идее, должна быть родом. У Маши остались очень смутные воспоминания о своём мнимом детстве. Своих родителей она совершенно не помнила, знала только, что её мать — японка, жившая в Токио, а отец — русский инженер, который приехал в страну восходящего солнца, чтобы что-то там построить. В итоге они поженились и вместе с уже родившейся дочерью перебрались в СССР. Виола часто спрашивала о своих бабушке с дедушкой, и даже когда узнала о "Совёнке", её интерес к этому никуда не пропал. Но вот она, заветная бумажка с тем самым словом, которое Маша хотела увидеть очень давно. Слова куда-то пропали, горло будто пересохло, и всё, что ей оставалось, — это с щенячьим восторгом смотреть на свою ухмыляющуюся жену. Чего это она такая довольная? Разве не она так сильно противилась всему японскому? Сначала песня на свадьбе, теперь это — неужели Алиса всё-таки смирилась? — Ну что же, поздравляю, — хмыкнула Двачевская, поднялась с места и вышла из кухни, оставив Машу наедине с оставшимися бумажками. Интересно, а какие ещё были варианты? Вроде бы, Алиса хотела в Испанию... В Италию? Хотя чего теперь гадать, никто не мешает ответить на свои вопросы напрямую. Переворачивая одну бумажку за другой, рука японки дрожала всё сильнее — на каждой из них было написано всего одно слово. То же самое слово, что она обнаружила и на своей. "Токио". Сглотнув слюну, женщина поднялась со стула и медленно направилась в спальню. Жену она нашла лежащей на кровати, собирающую волосы в косичку. Свои пионерские хвостики она, само собой, распустила, но такая короткая причёска ей совсем не понравилась, так что Алиса решила собирать их в один большой конский хвост на затылке, пока снова не отрастут. На что только не пойдёшь ради попытки произвести впечатление. — Вставай, — твёрдо выпалила Хатсунова. Алиса посмотрела на неё непонимающим взглядом, но приказ всё же выполнила и поднялась с места. И тут же в который раз попала в такие крепкие объятия, что аж выпучила глаза и стала жадно глотать ртом воздух. Всё-таки когда дело касается эмоций, в Машу словно бес вселяется, из её рук не может выбраться даже она. — Алисонька, спасибо огромное! Честное слово, я не ожидала. — Да на здоровье, — прохрипела Двачевская, подумывая, а не применить ли ей опять своё ключевое слово, отпирающее замок этой стальной хватки. — Только не убивай меня, пожалуйста, я больше не буду. На этот раз японка быстро спохватилась и, разжав руки, положила их жене на плечи. — Но почему? Ты же не хотела. — Ради тебя готова потерпеть, — добро улыбнулась ей в ответ Алиса, после чего усадила Машу к себе на колени и погладила по волосам. — Денег, что нам подарили ребята, должно хватить на две недели. Но всё равно придётся с этим делом повременить — у меня кончается отпуск, скоро придётся вернуться в клуб. Иначе меня уволят нахрен, и будет туго. — Да ради бога, — от Хатсуновой всё ещё исходило счастье и восторг. Казалось, капни на неё воды, и с её кожи пойдёт пар. Женщина положила голову жене на плечо и зарылась рукой ей в волосы. — Главное, что мы поедем в Японию. Вместе. Тебе там понравится, обещаю! Алиса хотела было ответить что-то про наказание, если Маша не выполнит своё обещание, но та её опередила, вскочив на ноги и подбежав к шкафу. — Красный или чёрный? — с неким заигрыванием японка достала из шкафа два висящих на вешалках латексных комбинезона и вытянула руки вперёд. — Чёрный, конечно, — медленно ответила Двачевская, скептически посматривая на жену. — Красный тебе не идёт. А ты точно выдержишь? Мы же только что... — Ради тебя готова потерпеть, — передразнив её, Маша закусила губу и бросила ей красный комбинезон. — Ты тоже надевай, чтобы всё честно было. — Тогда пощады не жди! — отбросив свой костюм в сторону, Алиса поднялась на ноги и в один скачок добралась до любимой.

***

Ну это же пытка какая-то! Алиса начинала потихоньку злиться. Причём серьёзно злиться, а не наигранно, как она обычно делает это с Машей. Сейчас она действительно всё сильнее выходит из себя. Зачем ей учить этот дурацкий японский язык? Они тут всего на две недели, английского должно вполне хватить. Неужели Маша в какой-то момент захочет переехать на свою малую родину? Ну уж нет, Алиса этого не позволит, ей и Лондона хватило — бросила всех друзей и знакомых ради какой-то росписи в паспорте и одного счастливого дня. От обиды захотелось выкинуть русско-японский словарь в ближайшую урну, но, зная Машу, скорее всего, придётся лезть за ним обратно. — Слушай, ну вот за что ты меня так мучаешь? — застонала Двачевская, шагая вслед за женой по какому-то пустоватому переулку Токио. Странно это, обычно тут свободный квадратный метр не найдёшь — везде снуют эти мелкие противные азиаты с хитрющими глазами, словно вот-вот бросят тебя в вулкан и принесут в жертву каком-нибудь древнему японскому богу. А тут такая пустота, лишь вдали можно увидеть небольшие группы людей, собравшихся для совместного отдыха. Можно было бы свалить всё на ночное время суток, но вроде Токио, как и Лондон, никогда не спит. Что не так с этим местом? — Что я тебе такого сделала? Может, тебе денег дать или в ноги поклониться? Что угодно, только забери у меня эту мерзкую книжку! Маша даже не стала оборачиваться. Опять Алиса начала плакаться. Хочется дать ей хорошенько по затылку, чтобы успокоилась наконец и выучила всего три проклятых слова. Неужели она просит так много? — Так, — остановилась она, когда в её адрес уже полетели проклятия, пусть и в форме едва слышимого бурчания, и упёрла руки в бока. — Хватит ныть, что ты как маленькая? Не хочешь — не учи, я тебе не мама. Но переводить для тебя я тогда ничего не буду, если что-то спросят. Тут не все знают английский, знаешь ли. — Ну он слооожный! — плаксивым детским голосом протянула рыжеволосая. Ну совсем как ребёнок! Вот как побить кого-то, так не поймёшь, женщина ли она вообще, а тут разнылась, как девочка пятилетняя. Порой Маше кажется, что с Алисой ей куда сложнее, чем было с Виолой. Да определённо сложнее — та хотя бы не стонала при каждом неудобстве. Но, с другой стороны, как вот рыжей можно хоть в чём-то отказать? Особенно, после всего того, что она для Маши сделала. — Я вообще не понимаю, как вы на нём разговариваете. — Да ты, блин, целую песню выучила! — Маша уже перешла на высокий тон, не в силах больше терпеть это поведение. Был бы у неё сейчас в джинсах ремень — отлупила бы, ей богу. Хотя... Алисе бы это, наверное, только понравилось. — Я только транскрипцию учила, а не перевод, — отмахнулась Двачевская, недовольно сложив губы. — Да и вообще, у меня тогда была причина. А зачем я сейчас учу этот твой дурацкий японский, вообще не понимаю. — Ладно, не переживай, — Маша подошла к своей жене и приобняла за плечо. — Мы сюда не ругаться приехали. Давай лучше пройдёмся, пока спать не захотелось. Алиса мягко улыбнулась, взяла японку за талию, и пара продолжила свой путь. Откровенно говоря, Алисе понравилось в Токио, даже очень. Она даже не смогла бы сейчас объяснить, почему так сильно избегала всего японского, кроме Маши. Город просто необыкновенный, словно взяли старинный, классический Лондон и начинили его технологиями по самое не могу, разве что бродящих по улицам роботов не хватает. Отчего казалось, что ты смотришь на город будущего. Да, где-то с этим явный перебор, а где-то, наоборот, слишком сильный контраст с центром, но, как объяснила Маша, в Японии так всё устроенно — удивительно, но династии, наследственность и всякое такое до сих пор существуют. А какие тут ночи! Когда весь этот неон и огроменные настенные экраны начинают разрезать мрак, и ты прямо купаешься во всём этом свете, сразу появляется желание куда-то пойти и что-то сделать. Может, так всё и задумано, и верха таким образом мотивируют своих жителей на труд? Но на самом деле, Алиса понимала, что долго бы в таком месте всё равно не продержалась. Слишком тут всё... не так. Даже объяснить тяжело, словно ты вечно не в своей тарелке. А она любит свою зону комфорта и выходить из неё надолго попросту не сможет. Так что, как бы этот её неожиданный восторг не превратился в натуральную ненависть, ведь Алиса слишком стара, чтобы ненавидеть целый город. Так что, как отпуск или путешествие, Токио хорош, но только на короткий срок. Поэтому эта часть города, по которой они с любимой сейчас прогуливаются, ей приходится по вкусу. Некий отдых от городской атмосферы — пускай и действительно очаровывающей, но всё же слишком сумбурной. Длинная, протяжённая улица, на одном краю которой расстилается прекрасный лиственный парк, совмещающий в себе все типы деревьев: от карликовых до поистине величественных. Надо будет обязательно туда заглянуть — лондонские парки и близко с ним не стоят, а это она ещё только со стороны смотрит, каково же будет внутри? Вдоль другой стороны улицы располагались мелкие магазины и лавки различного назначения. Чего там только нет: живописные картины с как сочными, так и необычайно мрачными тонами, псевдомагические амулеты — дешёвые безделушки, которые люди обычно вешают на шею на счастье, и от которых на деле можно получить лишь чесотку и зуд по всему телу, и даже музыкальные инструменты. Взгляд Алисы упал на очень необычную гитару с очень длинным и узким грифом. Остановившись и присмотревшись повнимательнее, она поняла, что это скорее гусли, нежели гитара — уж очень странный корпус, да и количество струн говорит именно об этом. И всё же это не совсем гусли, ну или, по крайней мере, не традиционные гусли. — А что это такое? — потянув прошедшую мимо Машу за рукав, спросила Двачевская и указала пальцем на причудливый инструмент. — Это? — японка не сразу поняла, на что показывает жена, но, сообразив, быстро ответила. — Это сямисэн. Между прочим, национальный японский музыкальный инструмент. Она напустила на себя вид профессора, перед которым на экзамене сидит совсем бестолковый студент. Но Алиса даже не обратила на это внимание, её взгляд был полностью прикован к семи... сяме... короче, к той длинной хрени с тремя струнами. — Никогда о таком не слышала. — Или просто не хотела слушать, — обиженно сложила на груди Хатсунова, понимая, что её даже не услышат. Но через какое-то время сама всмотрелась в витрину. Какой-то этот сямисэн не такой: колки слишком короткие, струны расположены слишком далеко друг от друга, а на деке не видно кожи, обязательной для любого подобного инструмента. Как он вообще будет звучать, интересно? Собственно, свои мысли она и озвучила. — Хочешь, мы его купим, и ты проверишь? — спросила Алиса, наконец оторвавшись от стекла и повернувшись к изучающей инструмент внимательным взглядом. — Нет-нет, не нужно, — быстро бросила Маша в ответ и, вновь взяв Двачевскую за руку, отвела её от прилавка. — Не хочу тратить деньги на эту поделку. Наверняка, звучать будет дико и грубо. Я такое не люблю. Алиса кивнула, и молодожёны вернулись к неспешной прогулке. Правда, не прошло и минуты, как уже Маша остановилась как вкопанная. Только, в отличие от Алисы, в её глазах было далеко не любопытство, а полноценное удивление и даже страх. Когда Алиса непонимающе посмотрела на жену, та не смогла ничего сказать, а лишь ткнула пальцем в сторону витрины соседней лавки. Осмотрев её беглым взглядом, Двачевская не смогла определить причину такого состояния любимой и вновь вернулась к ней. — И что там? Обычный магазин дисков. Ну да, такие сейчас нечасто встретишь, но чтобы так удивляться... — Первая полка сверху, третий ряд, — прошептала ей японка, немного придя в себя. Вот чего-чего, а такого она увидеть точно не ожидала. В голову сразу же полезли всякие странные мысли, в том числе и не самые приятные. Откуда там это? Как это вообще возможно? Поняв, что Алиса так ничего и не увидела, она повела её за собой, благо, магазинчик был всё ещё открыт — круглосуточный, наверное. Небольшое помещение два на два, полностью забитой стеллажами с различными дисками: кино, музыка и компьютерные игры. Судя по их количеству, пыльным шкафам и уснувшему на драном кожаном кресле продавцу, лавку давно никто не посещал, да и вряд ли посетит в ближайшее время — век физических носителей уже давно прошёл, вся власть нынче у интернета. Странно, что магазин до сих пор не закрылся, да ещё и работает круглосуточно. Возможно, владельцу как никогда нужны деньги, и он готов ждать прибыли столько, сколько нужно. Стук по прилавку не сразу привёл продавца — пухленького краснощёкого японца — в чувство. Пришлось ещё пару раз прочистить горло и даже крикнуть "подъём, у тебя клиенты" по-русски, чтобы он наконец оторвал свою толстую задницу от кресла и, протерев глаза, радостно выдохнул. Небось, решил, что посетители ему просто снятся, и не стал стараться себя пробудить. — О, добро пожаловать, добро пожаловать, — нервно затараторил мужичок, кланяясь Алисе, недовольно сложившей руки на груди. — Чем я могу вам помочь? Фильмы, игры, музыка, что вам нужно? — Давай ты, — вздохнув от осознания того, что ни черта не поняла, Двачевская отошла на два шага назад, пропустив вперёд жену. — Можно посмотреть на вот этот диск? — Маша снова ткнула пальцем в один из стеллажей и невольно сглотнула. И тут Алиса поняла, на что же указывала её любимая. На верхней полке стояло сразу несколько музыкальных дисков с какими-то японскими иероглифами. Но самое главное совсем не в этом. Картинка, изображённая на коробках с этими дисками — вот что важно. А на картинке той красовалась с первого взгляда обычная японская девушка, нарисованная в стандартном для этого народа стиле, в странном полумеханическом платье. Но было то, что повергло в шок и Алису, и ранее Машу. Длинные, растянутые в два высоких хвоста до колен волосы аквамаринового цвета и практически такие же голубые глаза. Милое, улыбающееся художнику лицо, которое казалось очень знакомым. На этикетке диска была Маша. А точнее, пионерка-Мику, которая встречала пионера-Семёна в весьма пикантной позе под роялем каждую новую неделю в "Совёнке". И сомневаться не было смысла — это точно была она, только нарисованная на бумаге. — Это что такое... — как и её жена, Двачевская поначалу потеряла дар речи и прочищала горло, как только было возможно. Увиденное не давало ей покоя. Какого чёрта? Что на упаковке какого-то задрипанного диска в каком-то задрипанном магазине делает её жена в молодости? И что это на ней за костюм такой странный? Ни черта не понятно. Похлопав глазами, Алиса посмотрела на Машу, которая, похоже, держалась уже более уверенно, нежели пять минут до этого, и, достав диск с полки, поднесла его к прилавку. — Скажите, кто здесь нарисован? — спросила она взволнованно, но максимально серьёзно. Мужичок поправил очки на носу и взял коробку в руки. Вот его она совсем не удивила, а наоборот заставила улыбаться. Было видно, что он что-то вспоминал, такой взгляд ни с чем не спутаешь. — Ах, это? — протянул он, не отводя взгляда от нарисованной на коробке длинноволосой девушки. — Вы, наверное, о ней не слышали. Жаль, что её так недооценили. Это Хацунэ Мику. От услышанного Маша едва не упала, а подошедшая к ней Алиса, разобравшая только знакомое имя, удивлённо раскрыла рот. Как это Мику, как это Хацунэ? Что это вообще значит? То есть, она не ошиблась, и тут действительно изображена именно она? Но это же банально невозможно, Маша до сегодняшнего дня ни разу не была в Японии и уж точно там не пела. Так кто умудрился её срисовать-то? Или же это... — Хацунэ... — прошептала японка, обессиленно опустив одну руку на прилавок. — Хацунэ Мику. Кто это? — Некогда популярный вокалоид, — начал отвечать ей продавец, однако после того, как Маша нахмурилась, решил пояснить. — Была когда-то такая задумка — женский голос, созданный на компьютере, способный петь любые песни, которые ему прикажут. Мику была не первой, но одной из самых популярных в первую очередь из-за своей внешности, которую ей придумал какой-то креативный паренёк. К сожалению, проект не получил должного развития и за пределы Японии не вышел, да и здесь вскоре закрылся окончательно. Остались только вот такие записи со старых концертов. А какие были надежды...* Мужчина разочарованно вздохнул и опустил голову. Отошедшая от шока Алиса подошла к своей жене сзади и аккуратно приобняла, стараясь не напугать. — Значит, это я, — не оборачиваясь, медленно протянула Маша по-русски, чтобы продавец ничего не понял. Интересно, неужели он не заметил очевидного сходства между ней и этой Мику? Ведь видно же невооружённым взглядом, даже учитывая её возрастные изменения. После того, как поймала на себе успокаивающий взгляд жены, японка постаралась перевести ей только что услышанное. — Так вот, как он меня придумал. Увидел в интернете или где-то ещё и запомнил. — Да не торопись ты с выводами, — постаралась успокоить её Двачевская, хотя и сама уже поверила в сказанное ею. Ведь действительно, всё указывает именно на то, что Маша была создана именно из этой Мику. Слишком много совпадений: и имя с фамилией, полностью совпадающие с теми, что носила она в лагере, и длиннющие голубые волосы в два хвоста, и это лицо, которое Алиса ни с чем не спутает. Это определённо она, а Семён, видимо, когда-то случайно увидел Мику в интернете, и она отложилась у него в мозгу, который, создав иллюзию в голове хозяина не долго думая дал одной из черт его личности имя и внешность японской виртуальной певицы. Всё как на ладони, по другому и быть не может. — Ну даже если и так, что в этом плохого? — Да ничего, — задумчиво хмыкнула в ответ японка. После чего довольно бодро повернулась и неожиданно для своей жены улыбнулась во все тридцать два. — Нет, правда, ничего. Мне даже нравится! Я всё-таки популярная певица! Это же круто, да? Приподнятое настроение любимой повлияло и на Алису, и та заулыбалась в ответ. Всё хорошо, что хорошо кончается, ведь так? — Конечно, круто, — поцеловав её в щёку, промурлыкала рыжеволосая. — Меня-то Семён, небось, вообще срисовал с какой-нибудь своей одноклассницы, которая его в школе избивала. — Мы возьмём это! — оборвав её, Маша подскочила на месте и протянула продавцу пару купюр, вытянутых из кармана джинсов. — Сдачи не надо. — Спасибо вам большое. И приходите ещё! — продавец с радостной улыбкой замахал рукой уже уходящим покупателям, после чего открыл порядком запылившуюся кассу и жадно поместил туда только-что полученную выручку. Ну вот и на его улице наступил праздник, кто знает, когда у него ещё купят хоть что-нибудь. Выйдя на улицу, Алиса поёжилась — знатно так похолодало. Надо срочно возвращаться в отель, пока не окочурились совсем. Да ещё и диск этот очень хочется послушать. Интересно, а голос у этой Мику такой же, как у Маши, или всё-таки более азиатский? А Хатсуновой и самой не терпелось поскорее запустить этот треклятый диск и услышать себя на записи. А ведь теперь она начинает вспоминать, что её когда-то сравнивали с каким-то компьютерным голосом из Японии, когда она играла в группе вместе с Алисой и ребятами. Тогда она не придавала этому никакого значения, так как совершенно не понимала, о чём идёт речь, но теперь всё становится на свои места. Погрузившись в свои мысли, Маша не заметила идущую ей навстречу группу молодых ребят в рваной, но отчего-то считающейся стильной одежде и с экзотическими причёсками. Подняла она голову только после того, как один из парней сильно врезался ей в плечо и, злобно оскалившись, выпалил что-то нехорошее, после чего сплюнул слюну и пошёл дальше. — Это он что сейчас сказал? — нахмурив брови, поинтересовалась Алиса. Ой, как у неё давно не было поводов почесать свои кулаки, ой давно. А этот малолетний придурок даёт ей просто невероятную возможность это дело исправить. Надо только получить одобрение у своей половинки. — Да ничего такого, на самом деле, — Маша застенчиво отвела взгляд. Ну уж нет, так просто это оставлять нельзя. — Просто попросил следить за тем, куда иду. Ну, слегка в грубой форме. — В грубой форме, говоришь, — прищурилась Двачевская и тут же взмолилась, складывая ладони вместе. — Маш, ну пожалуйста! Можно мне? Японка задумалась, пару секунд покачала головой, после чего вздохнула. Всё-таки Алиса даже в такие моменты ведёт себя, как большой ребёнок. С другой стороны, она ведь обещала, правда? Была не была, всё равно ведь её уже не остановишь. Кому-то сегодня очень не повезло. — Только будь осторожней, ладно? — сдерживая ухмылку, Маша поправила жене рубашку и погладила по щеке. — Обязательно, — рыжеволосая довольно чмокнула любимую в щёку и развернулась на сто восемьдесят градусов. — Люблю тебя! И напоследок сжав ладонь жены, размяла костяшки пальцев. — ЭЙ ТЫ, УШЛЁПОК МЕЛКИЙ, А НУ-КА СТОЙ, ГДЕ СТОИШЬ!