Воспоминания на старой пленке

       Майлз сначала обернулся на крик, подумав, что напарница наступила в очередного паука, и только потом до него дошло, что стоящий посреди поля человек — это не Джудит. Над мелькнувшим фонариком застыл жуткий силуэт в грязной рванной одежде, будто утопленник, выползший со дна озера. А вот кричала точно Джудит. Мужчина, стоящий на краю могилы, странно покачнулся, и резко склонился вниз к верещащей девушке.        Репортер кинулся наперерез, выхватив лопату. Слишком далеко, черт возьми!        Джудит забарахтала ногами в яме, упав на задницу, не прекращая кричать. Стоило почерневшим пальцам потянуться к ней, как тело среагировало само: отползающая назад девушка схватила фонарик, вдарив незнакомцу по глазам ярким светом, а как тот замешкался — второй рукой зачерпнула горсть земли и швырнула ему в лицо. Мужчина взвыл, а Джудит уже нашарила лопату и врезала тому под колени. Дальше всё, как в отключке.        Майлз добежал аккурат в тот момент, когда незнакомец свалился в яму. Джудит, которую колбасило, как на шпиле башни без страховки, с диким взглядом застыла над ним сверху и хватала ртом воздух.        — К-к-какого черта?! — тяжело дыша, выдавила она.        Майлз затормозил у края ямы и увидел какого-то мужчину, лежащего лицом вниз. Помощь не потребовалась. Чистый нокаут.        — У меня сейчас ряд тех же вопросов, но к тебе, — немного пораженный действиями напарницы, произнес репортер.        Джудит, вцепившаяся в черенок лопаты, как в защитное оружие, судорожно дышала через нос. Похоже, она сама была в шоке от своей реакции. Майлз, признаться, тоже. Иногда он забывал, на что способна эта девушка в перерывах между приступами паники. Это был накладывающийся в его голове парадокс Джудит: она либо верещала от сороконожки, либо выкручивалась из смертельной опасности, поразительно умело контролируя свои действия. Среднего не дано.        Оставив комментарии по этому поводу, Майлз спрыгнул в яму и ткнул мужчину своей лопатой — на всякий случай, если тот вдруг вскочит. Мужчина не пошевелился.        — Я не знаю, кто это, но надеюсь, ты его не убила.        — Убила?! — перепугавшаяся не на шутку журналистка с ужасом выглянула сверху, глядя, как Апшер оставил лопату и с трудом перекатил незнакомца на спину.        Какой-то оборванец с заросшей головой и испачканным лицом, в дырявой одежде не по сезону и босиком. На прикидку лет сорока: черные волосы, светлая кожа, насколько можно было определить по еще не покрывшимся морщинам рукам, торчащим из-под оборванных рукавов. Майлз присел на корточки проверить пульс. Джудит вся сжалась.        — Живой, — произнес Апшер через полминуты. Джудит облегченно выдохнула. — Он напал на тебя, или что? Успел что-то сказать? Как ты вообще умудрилась его оглушить?        — Откуда я знаю?! Знаешь, как он меня напугал?! Кто это такой?! — шепотом воскликнула она. — Откуда здесь вообще люди?!        — Без понятия.        Майлз пошарил по карманам лежащего, но те были пусты. Кроме одного — в нем лежала… старая губка для мытья посуды и кусок открывашки для консервных банок без ручки. Репортеры озадаченно переглянулись. Крайне странный набор для пеших прогулок по горному заповеднику. Кроме того, мужчина был босой — его подошвы были все перемазаны, а на пальцах виднелись старые кровоподтеки. Из одежды — штаны и рубаха когда-то то ли белого, то ли серого цвета. Пахло от гостя не многим лучше, чем от смрада затаившихся мертвецов.        — Похож на бездомного.        — И что теперь? — с сомнением спросила Джудит.        — Добить и закопать, что еще? — увидев, что напарница восприняла это буквально, Майлз закатил глаза. — Я не всерьез, Господи…        — Это не смешно.        Джудит кое-как успокоилась. Ведь сперва ей померещилось, что над краем могилы восстал самый настоящий мертвец. Она чуть сознание не потеряла, посмотрев наверх — спутанное за отросшими волосами чучело в тряпках на фоне черного неба смотрелось жутчее любого зомби. Однако остальное — сплошная загадка. Намерения таинственного гостя теперь остались неизвестны. Апшер задумчиво утер подбородок.        — Может, это турист? Или действительно бездомный? Услышал, как мы тут разговаривали, — предположила Палмер.        — Не знаю. Не похоже. Из всех мест — это самое отвратительное для туризма, знаешь ли. Насчет бездомного тоже не уверен. Он пришел из леса.        — С чего ты решил?        — Сама посмотри. Откуда он мог вылезти еще? — Майлз махнул рукой на огораживающую Маунт-Мэссив стену. Простилающийся перед глазами вдали забор с колючей проволокой по верху был абсолютно целый и без дверей на этой части. Ровный ряд кирпичей уходил в обе стороны, покуда хватало глаз. Учитывая, что репортеры периодически поднимались на поверхность, то бредущего к ним человека они бы заметили издалека. — Короче, без малейшего понятия, что это за тип, но предлагаю в чувство его не приводить. Не нравится мне это.        Джудит была солидарна. Лучше всего было бы валить из этого места, но они всё еще не нашли, что искали, а теперь этот тип, который какого-то черта заблудился в проклятых землях, вызывал очень сильную тревогу. Она осторожно посветила на спутанное под волосами лицо. Непонятно. Темные волосы незнакомца видали расческу явно давненько — они скатались в колтуны вместе с еловыми иголками и листьями. Хлипкая бородка закрывала горло, в ней виднелась седина. Джудит не особо разбиралась в росте волос на лице у мужчин, но этой «щетине» месяца четыре, не меньше. Сколько же он так ходил на самом деле?        — Что у него на руке? — вдруг присела на корточки журналистка.        Майлз тоже опустил глаза. На левой руке мужчины был какой-то браслет. Внутри Джудит что-то екнуло с нехорошим предчувствием. Она уже видела такие «украшения». И даже однажды носила их сама. В одном крайне незабываемом заведении.        Перехватив безвольное запястье, Апшер загнул руку гостя. Буквы почти стерлись, но часть была читаема. И волосы на затылке зашевелились вовсе не от ветра.        «…рна, пациент №01189-1, …G0-II»        — Это что, браслет лечебницы? — бледно спросила Джудит. — Из Маунт-Мэссив?        — Я… не уверен, что… — с сомнением начал Майлз, но надпись говорила об обратном.        — Как это возможно?! Здесь же никто не выжил, кроме нас!        Теперь в этом не было такой уверенности, потому что после находки в одежде мужчины узнавались покрои больничной формы. Джудит взволновалась не на шутку.        — Может, и выжил, — пробормотал Майлз, сильно нахмурившись. Он тоже подумал всяких о кошмарах типа Пикока, но мужик был из плоти и крови, явно самый обычной человеческой расы. — Только каким образом он ходил тут два месяца, если Меркофф всё вычистили — вот что интересно.        Это всё очень и очень странно. Откуда бы выползти этому экспонату, если, во-первых, сверхъестественный обитатель лечебницы выпотрошил всех в ту ночь, а, во-вторых, если даже этот пациент и сбежал из клиники — как он выживал всё это время, и почему его никто не обнаружил? Сотрудники Меркофф должны были прочесать все окрестности, наверняка. Журналисты тревожно переглянулись.        — Что мы будем с ним делать?        — Я бы записал его номерок, как ценного свидетеля, но меня не устраивает его одежда. Если он местный, которому повезло выжить, то черт знает, с какого блока. Может, у него был насморк, а может, он замочил парочку домохозяек.        — Он мог скрываться от ищеек, как и мы.        — Вот именно поэтому это втройне подозрительно, что в такой близости от лечебницы его до сих пор не нашли. — Майлз прочно задумался, что делать с неожиданным гостем. — Ладно, собирай вещи. Предлагаю связать его и заткнуть ему рот. Оставим тут и пойдем искать дальше, что по нашему плану. Как найдем — вернемся, и там по ситуации. Если будет без сознания — развязываем и валим. Если же очухается, то…        Внимательно слушавшая Джудит услышала это первой, а вслед за ней осекся и Майлз.        Что-то звякнуло позади.        Тонкий, еле уловимый, но настолько неподходящий горной природе звук, что он бросился громкой нотой в эту симфонию далекого заунывного ветра и шороха листьев. Механический звук.        Стайка острых мурашек впилась в шею.        Апшер медленно выпрямился, Джудит повернулась, не дыша.        Они услышали шаги и треск. Кто-то шел сюда, к ним. Прямо из леса. Пальцы мгновенно вспотели.        — C-сюда кто-то идет… — еле слышно выдавила девушка, напрягая ноги.        — Я слышу.        — Думаешь, это адекватные люди?        — Только не в этом месте.        Разумеется, если второй гость один, то с учетом двух лопат, оглушающих легких Джудит и болтливого языка Апшера — у них полный выигрышный набор.        Но тут вдали переплетения деревьев мелькнул свет фонарика. А потом еще один.        — Дэв, куда ты свалил, мать твою?! — послышался далекий недовольный крик. Мужской.        Майлз схватил Джудит за руку и рванул к самой глубокой яме, которая была рядом. Двое на двое — уже не радужный расклад, а до машины слишком далеко — они не успеют скрыться за забором незаметно, чтобы вернуться к джипу. Джудит без лишних звуков грохнулась рядом с Майлзом в перекопанную землю, оказавшись прижата в горизонтальной плоскости плечом репортера и торчащими белеющими ребрами когда-то обитавшего тут трупа.        Сердце зашлось, как бешеное, волосы прилипли ко лбу. Джудит во все глаза смотрела на Майлза, который пытался одновременно принять очень неожиданное столкновение, сворачивающее все планы, и соображать. Прислушался.        Шаги приближались. Да, минимум двое. Слышимость ухудшал ветер, однако это было вполовину не так громко, как пульсация напряжения, точащая нервы. Джудит, кажется, совсем не дышала от шока и даже не сморщилась на останки возле лица.        Звуки ближе и ближе, уже слышно, как незнакомцы продираются сквозь кустарник перед поляной. Апшер хаотично осматривался, но как ни крути — они не в завидном положении. Шанс того, что дружки пациента были готовы к конструктивной беседе, был равен примерному нихрена. А как только последние обнаружат товарища обездвиженным — есть очень такой весомый шанс, что они очень захотят узнать, кто это сделал и ответить тем же. Майлз сразу отмел вариант показаться и раскаяться, мол «вот так вот вышло, господа, приносим глубочайшие извинения, моя девушка просто не привыкла к живым посторонним на раскопках, случайно, да, давайте разойдемся по мирному, вы никого не видели — мы никого не видели, доброго вечера в этом прекрасном месте».        Свет чужого фонарика мелькнул над ямой. Репортеры застыли ни живы ни мертвы.        — И че… че это такое?! Ты видишь?! — неожиданно близко взвизгнул мужской голос. Именно взвизгнул, истерично, тонко и так громко, что Джудит дернулась. Майлз выкинул ладонь вперед, зажимая девушке рот. — Кто это сделал?! Я спрашиваю: кто, блять, это сделал?!        — Тихо ты! — скрипнул второй голос. Он прозвучал ниже и устрашающе. — Нас могут вычислить.        — Нас уже вычислили, ты видишь это, нет?! Этот Дэв… че-е-ерт, надо было грохнуть его, я тебе говорил! Говорил же?! Хоть пожрали бы нормально, а теперь пожрут нас, мать твою!        — Мать твою, заткнись! Нам сказали ждать, мы и ждали, я сказал следить за этим придурком!        — Я был занят. Ты прекрасно знаешь, что Сьюзен поет для меня строго с шести ноль-восемьдесят до прихода доктора!        — Да твой доктор давно уже сдох, кретин, сколько можно повторять?!        — Не-е-ет, нет-нет-нет, этот хитрый сукин сын самый живой, он специально! Проводит эксперименты! Свои сраные эксперименты, и это он забрал Дэва, говнюк! И вот это — тоже он сделал, я знаю.        — Заткнись и ищи его быстрее! Этот демон убьет нас, если мы не будем его ждать. А ждать он сказал всем, тебе ясно?!        — А-яй-яй-яй!.. я понял, хватит! Ищу-ищу, прости, — захныкало очень рядом.        До журналистов донеслись характерные звуки двух ударов по чему-то мягкому и возня, а потом шаги и лучи фонарей опять замелькали над поверхностью. И что-то у Майлза и Джудит резво испарилось всякое желание хотя бы рискнуть в попытку на мирную развязку добровольно. Кто бы это ни были — у них явно не все дома.        Можно было понадеяться, что незваные обитатели окрестностей пройдут мимо, но не тут-то было.        — Во-о-от мать твою-ю!.. ты смотри! Это же Дэв! Кто это сделал?!        А вот теперь дела были совсем плохи. Джудит мелко затрясло. Она таращила слезящиеся глаза на Майлза, чувствуя, как не меньше нее подрагивает ладонь репортера на ее губах, а еще ребра скелета, впившееся в щеку. Хотя брезгливость — последнее, о чем приходилось думать конкретно в эту минуту. Она была готова хоть обняться со покойником, если бы это означало, что на этом всё и кончится. Яростный крик разнесся над полем в поисках нарушителей.        — Ищи его, быстро!        — Кого?        — Того, кто это сделал! Быстро, пока нас не нашли другие!..        Другого выхода не было. Репортер отнял ладонь от лица девушки и выставил кулак между ними. Джудит растерялась, не понимая. А потом Майлз разогнул обрубок указательного пальца, и внутри всё екнуло. Это был отсчет на команду бежать.        Парень посмотрел ей в глаза, девушка еле заметно кивнула, чувствуя, как резко сжались легкие.        Раз, два… три!..        Они одновременно толкнулись ногами и руками, выскакивая на поверхность. Обличающие полосы света мазнули на шум с гневным восклицанием, а журналисты уже кинулись бежать прочь. Вот только…        — А ну, стоять!        — Лови их, мать твою!..        Страх куснул по лопаткам — если у мужиков есть оружие, это очень хреново! Выкопанные ямы бросились под ноги препятствиями очень невовремя, но репортеры хотя бы были к этому готовы, а вот преследователи явно не ожидали кратерных дыр вместо поля, отставая на несколько метров. Пучки высокой травы вперемешку с клочками земли путали ботинки.        — Куда?! Куда мы бежим?! — на ходу закричала Джудит. До машины не один километр — они просто не выдержат такого темпа, а еще надо завести двигатель и выехать!        — Быстрее!.. — так и не ответил репортер, подхватив напарницу под локоть, заставляя петлять между провалов. Через несколько метров Джудит с ужасом поняла, что Апшер бежит прямо к глухой стене лечебницы.        Преследователи догоняли — репортеры могли слышать их яростные вопли и топот, дышащие паникой в затылок. Но между ними и заброшенной лечебницей, конкретно в эту секунду, даже Джудит выбрала лечебницу — там был хотя бы шанс сбежать или спрятаться. Но еще…        — Там проволока!        — Я вижу! — крикнул Майлз, на бегу снимая куртку, которую просто по счастливой случайности успел накинуть обратно, пока они шли по проводу.        До стены оставалось совсем ничего — Апшер вырвался вперед, в прыжке накинув кожанку изнанкой на переплетения острых узлов, и тут же круто развернулся, врезавшись спиной в кирпичи и подставляя ладони.        — Давай!        У Джудит не было времени даже вдохнуть лишнего, не то что на глупую нерешительность или вопросы — она с разбегу подалась на импровизированную ступень, наступив на сцепленные ладони парня, и толкнулась вверх, вцепившись в кирпичную кладку. Опасные спирали проволоки торчали по бокам, но благодаря толстой кожанке и ткани с подкладом девушка напоролась на препятствие без травм. Только и звякнули старые переплетения. Испугаться спуска вниз тоже не пришлось — было не до того. Боясь, что Майлз не успеет перелезть, Джудит спрыгнула вниз вслепую, обдирая локти, и грохнулась в заросли. Охнув от боли, Палмер еле успела отпрянуть — сверху едва не свалился парень. Майлз перелетел не более изящно, чем она, но сразу же вскочил на ноги и содрал куртку с проволоки, чтобы не дать преследователям преимущества. Подкладка разорвалась с сухим треском — кусок ткани остался болтаться сверху. Впрочем, сожалеть по этому поводу не было времени.        — Бегом, вставай!.. — тяжело дыша, прохрипел Майлз, пошатнувшись со своей курткой в руках. Лопаты благополучно остались на той стороне, но думать об этом не приходилось.        Джудит вскочила, слепо озираясь. Какие-то брошенные ящики, перевернутая скамья под деревом у стены и сетчатые заборы. Еле заметный мокрый туман стелился по углам. Голоса добежавших до преграды с другой стороны вмиг заставили попятиться, напряженно ожидая. Полезут или нет? Репортеры вскинули глаза, напряженно ожидая и… дерьмо, всё-таки полезли!        Майлз и Джудит без лишних слов бросились поперек огороженной игровой площадки к каменным бокам здания. Девушка думала — они убегут в обход, но поняв, что Апшер устремился к черному разбитому окну первого этажа лечебницы — резко затормозила.        До нее с сильным торможением доходит, что это всё же случилось: они вернулись в Маунт-Мэссив.        — Мы что, полезем внутрь?!        — У тебя есть другие идеи?! Эти ограды по периметру на замках!        Свет луча мазнул по спинам журналистов — преследователи уже перелазят через проволоку! Джудит обернулась, заметив два силуэта, карабкающихся по краю. Судя по ругани — напролом, заводясь гневом еще сильнее. Черт возьми, да какого!.. Но в Маунт-Мэссив, сейчас?! Зная, что может обитать внутри?! Черт, черт, черт!..        Репортеры врезались в пожеванный мхом кирпич под каменным подоконником с оскалом выбитого стекла. Майлз схватился за край, подтягивая себя внутрь, Джудит на мгновенье застыла в ступоре, вскинув голову на зияющую бездну окна.        — Если о-он там? Что, если он там?.. — не своим голосом выдавила журналистка. — Если там все они?!        Забравшись, Майлз кинул многострадальную куртку через раму, локтем вышибив самый большой торчащий осколок.        — И что ты предлагаешь?!        Джудит в вымученной панике посмотрела ему в глаза, слыша, как мужчины спрыгнули вниз, тоже оказавшись на территории Маунт-Мэссив. Да, петлять по разделенному на сотни запертых закутков двору было бы в высшей степени идиотством… но внутрь, в больницу? Они даже не у главного входа! Как они потом найдут выход, если заблудятся?        — Ну?! — поторопил Майлз.        — Твою мать!.. — прошептала журналистка, подорвавшись. Она вцепилась в подоконник, царапая пальцы.        Майлз ухватил напарницу за запястье, втаскивая внутрь, и темнота заброшенных стен накрыла репортеров с головой.                     

***

                            — Куда они делись?        — Где-то здесь, я чую… найдем…        Майлз неслышно сполз спиной по стене ниже, зажав Джудит рот. Успел схватить напарницу буквально за мгновение до того, как они едва не столкнулись с этими психами, уже понадеявшись, что оторвались. Девушку не в шутку колбасило, однако замолкла она моментально, без лишних возмущений.        Ориентироваться в полной темноте оказалось сложнее, чем Апшер думал, из-за этого их скоростное преимущество быстро пропало. Поэтому репортеры забились под столом во внутренней сторожевой каморке одной из диспетчерских и ждали, пока бродящие в их поисках преследователи уйдут в другую сторону. Собственное дыхание скакало.        Вжимаясь затылком в грудь Апшера, Джудит напряженно вслушивалась в шорохи, шаги и обрывки фраз. Она свалилась в крайне неудобную позу между колен репортера, но жаловаться не приходилось. Ободранный локоть щипало — девушка уже подмела раной всю грязь с пола. Майлз глубоко дышал, напряг все мышцы на случай, если придется вскочить и снова бежать — Джудит чувствовала это спиной. Ей было спокойнее от того, что он рядом, и они всё-таки смогли сбежать вместе, без глупой развилки сюжета про «разделиться». Однако общей ситуации это не меняло. Они опять в какой-то заднице.        Дождавшись, когда голоса отдалятся, Палмер осторожно сняла кляп ладони с подбородка, показывая, что контролирует свои эмоции. Майлз отпустил. Сердце парня билось не тише, чем ее собственное, Джудит ощущала стук через ткань одежды меж лопаток.        — И какой план теперь? — прошептала она.        Майлз какое-то время молчал, все еще прислушиваясь.        — Мы не можем уехать отсюда без того, зачем приехали, — наконец, так же тихо ответил он над ухом.        Джудит выдохнула.        — Ладно, это я была готова услышать… — она хотела добавить что-то еще, как вдруг почувствовала что-то странное под лопаткой. Сперва она думала, что ей показалось, но стоит немного двинуться, как Палмер понимает, что это не фантомный зуд или пот от пробежки — по спине касается что-то мокрое, что-то теплое. А еще Апшер немного пошатывался, когда они сюда дошли.        Джудит медленно села, зашарив по карманам и находя свой телефон. Майлз тоже выпрямился.        — У тебя много зарядки? — заметив, что девушка ищет фонарик в приложениях, спросил парень. Он уже прислонился к дверному проему со сломанной дверью и выглянул.        В этот момент Джудит включила встроенный фонарик и чуть посветила на репортера.        — Что у тебя на груди? Повязка вскрылась?        — Что? — Майлз обернулся, а сам машинально прижал к себе локтем многострадальную куртку. — Нет. Порезал руку, когда перелазил.        Джудит не поверила. Тогда репортер закатил глаза и продемонстрировал окровавленную ладонь.        — О, Господи!..        — Это просто царапина.        — Да ты пробил ее насквозь!        — Нет же… черт, Джудит, давай не сейчас. Это ерунда.        — Давай хотя бы замотаем, — запротестовала девушка, уже отрывая рукав рубашки, что висела на поясе.        — У нас нет на это времени.        — Найдется, — непреклонно отрезала Палмер, и Майлз сдался. Это было быстрее, чем спорить. Ну, и в какой-то степени приятно, что несмотря на происходящее, Джудит о нем заботилась. — А это что? — нахмурилась она, выхватив в свет фонарика алое пятно на груди репортера.        — Это с руки, — соврал Майлз, нарочно отпечатав еще одно пятно ладонью на себе. — Видишь?        В этот раз Джудит повелась. Она отдала телефон Майлзу и, пока тот подсвечивал сверху, бережно замотала окровавленную ладошку напарника. Тот на мгновение замер, забыв о преследователях. На щеке Джудит багровый грязный развод от его пальцев, волосы во все стороны, майка набекрень, а взгляд сосредоточенный и чуть тревожный. Будто и не она двадцать минут назад с суеверным страхом карабкалась внутрь одного из бесчисленных блоков и всерьез вздрагивала на очередную наспех открытую дверь. Майлз вдруг вспомнил, как Джудит охраняла его, когда он свалился в обморок после недобровольной ампутации пальцев — несмотря на чрезвычайно нестабильную нервную систему и шанс быть убитой за каждым поворотом, она его не бросила. Это стоило благодарности. Он знал, что она не бросит и сейчас, даже если будет задыхаться от ужаса.        Джудит завязала узелок. Майлз опустил телефон, погрузив их лица во тьму.        — Прости. Мы опять в какой-то передряге.        — Я даже не сомневалась, что так и получится, — вздохнула девушка. — С тобой по-другому не бывает.        Майлз хмыкнул. Отчего-то ему захотелось улыбнуться от этих слов, хотя ситуация та еще.        — Что, даже без нотаций?        — Давай просто уйдем отсюда поскорее.        Утеряв сосредоточенность и беспокойство за здоровье напарника, Джудит почувствовала новый ворох мурашек от мрачного интерьера вокруг.        Но, несмотря на их хаотичный визит без записи, в этот раз клиника была не заблокирована. Журналистка даже примерно помнила, откуда они влезли, да и два-три психа это не две сотни психов.        Осталась только параноидальная тревога за еще одного обитателя лечебницы. Вальридера. Призрак Хоупа не спешил проявлять гостеприимство своим появлением. Джудит это не нравилось, пусть и было в какой-то степени хорошо. Но хозяин Маунт-Мэссив всегда был в курсе своих посетителей. Майлз тоже знал это, прочитав напряжение в полумраке комнаты на лице напарницы.        Однако и про другие ищущие их злобные проблемы забывать не стоило. Майлз прижал куртку к животу и, пошатнувшись, отлип от стены.        — Нам стоит чем-то вооружиться. Я вроде не видел у них огнестрельного, но будь внимательна.        Джудит кивнула. Это бы не помешало.        — Думаешь, они далеко ушли?        — Не знаю. Вопрос в том, насколько хорошо они знают лечебницу… на самом деле, у меня есть одна идея, но она тебе не понравится.        — Я уже полежала на чьих-то костях и мы влезли в Маунт-Мэссив, даже не представляю, что мне может не понравится еще больше в этой развлекательной программе?        Майлз поглядел на девушку. Вскоре Джудит готова была взять свои слова назад.        — Нам сейчас надо на улицу. Желательно, очень по-тихому.        — А дальше? — подозрительно сощурилась Пламер.        — Видела, где мы находимся? — спросил Апшер.        — Э-э… в лечебнице? — ответила очевидное девушка. Репортер фыркнул.        — Ты вообще смотришь по сторонам, когда куда-то лезешь?        — Знаешь, было как-то не до этого…        Она последовала за парнем, напряженно посматривая в темные уголки приоткрытых помещений, и когда впереди показалось знакомое окно на улицу, даже стало как-то не по себе, что они вернулись туда, откуда пришли, так легко. Просто, как по ниточке и наружу, в этой-то жадной до посетителей обители? Джудит ждала подвоха, напряженная до предела, но вот Майлз уже перелез наружу и она следом. Улица и свежий воздух, пусть и всё еще на территории, но уже не в здании.        «Что-то не верится, что всё так просто…», — подумала Джудит, поежившись.        — Мы в каком-то тюремном блоке, но это не те подвалы под землей. Видимо, здесь выгуливали заключенных.        Джудит осмотрелась. И правда: в этой части, куда хватало глаз и позволял тусклый свет ночного неба, простирались десятки метров сетчатого забора с кучей переходов и уровней. Были даже навесные мостики, тоже за сетками. Где-то стояли кольца для игр в мяч, где-то просто столы со скамейками, как выгульные вольеры для опасных животных. Но Майлза это не интересовало.        — Смотри, — он указал на что-то наверху с другой стороны.        Вскинув глаза вверх, Джудит на мгновенье потеряла дар речи. Совсем рядом, через пару оград на углу одного из трёхэтажных зданий, виднелась высокая круглая постройка. Настолько огромная и вытянутая, что ее крыша терялась на фоне неба, а центральные башни главного входа показались маленькими. Она, как огромный маяк, застыла посреди океана лесного моря, мрачно глядя окнами во все стороны.        Смотровая башня.        Это полное безрассудство, с учетом крайне подбадривающих обстоятельств, что рыскали в поиске репортеров, но с такой высоты можно было осмотреть окрестности куда тщательнее и не тыкаться вслепую с поиском свеже разбитого кладбища. Что и озвучил парень.        Джудит сглотнула.        — Майлз, нет. Ни за что.        — Мы увидим оттуда всё.        — То есть, ты хочешь, что бы я по своей воле мало того, чтобы вернулась в здание, так еще и поднялась туда?! Это этажей десять! Там вообще может быть всё закрыто.        — Если это единственный вопрос, который тебя волнует, мы как раз его и проверим.        Джудит зарылась пальцами в волосы, сжав их у корней и вымученно простонав. И то, что Майлз ждал, что она решит, а не уже шел туда напрямую, ничерта не льстило — этот журналюга все равно на сто ее слов «против» найдет сто пять «за» и убедит в обратном.        Но сама только глянув на эту постройку, она подумала о том же, о чем и Майлз. Вот же гадство.        Тяжело оценив полезность смотровой вышки, Джудит отпустила волосы и размазала ладони по лицу. Почему из всех невыносимых личностей в своей жизни ее угораздило влюбиться именно в Апшера, с его гребанной тягой из проблем минимального масштаба выжимать все ачивки издыхающих нервов до максимума?        — А психи? — с толикой безнадеги в голосе спросила она.        — По обстоятельствам, — ответил Майлз, уже развернувшись к башне. — В конце-концов, их тоже двое. Пойдем?        Из всех дней рождений — это будет точно самым запоминающимся, Джудит была уверена. Потому что чертов Апшер, как тот самый тамада из шуток — конкурсы точно один «веселее» другого.        Пока девушка стояла на стреме, напряженно поглядывая на затихший двор и держа в поле зрения угол здания, из которого они выбрались, Майлз пытался сбить навесной замок со входа в сторожку. Джудит понадеялась, что этот вандализм останется не замечен для Билли, что на ее памяти всегда нехорошо реагировал на порчу имущества своего дома. И вообще ее напрягало его отсутствие. Нет, Джудит не стремилась ко встрече с призраком Хоупа, чьи силы проекта Вальридер могли сделать из них густой фарш, но когда вот так вот оно затаилось, просто исчезнув — это тоже нервировало. Не могло быть всё так гладко.        После особенно громкого удара замок сдался. Джудит, подпрыгнувшая на месте, была уверена — их услышали все крысы до главного входа. Майлз толкнул массивную дверь и забрал у напарницы телефон, осветив вход.        Джудит последовала за репортером, прикрыв дверь. Подумав, она подобрала с улицы валяющееся ведро и прислонила его изнутри.        — Что ты делаешь?        — Если кто-то войдет — мы услышим, — ответила она, надеясь, что это не пригодится.        Если кто-то откроет дверь — ведро ударится о дверь и упадет. А если кто-то медленно откроет дверь — оно прошкребет по полу и всё равно грохнется. Отличная сигналка из ничего. Майлз одобрительно хмыкнул.        — Можешь же, когда хочешь, — прокомментировал парень, намекая на способность соображать в стрессовых обстоятельствах.        — Заткнись, — смерила его уничтожающим взглядом Джудит. — Ты нарушаешь все свои обещания никуда не вляпываться! Хоть бы раз, ради разнообразия, все прошло нормально.        Это было сказано таким тоном, что даже Майлз не нашелся, что ответить. Кажется, впервые оставив последнее слово за девушкой. Полное туше.        Оставив дверь и препирательства позади, репортеры осторожно двинулись по направлению вверх, по переходам из помещения в помещение и лестницам. Майлз шел впереди, по возможности экономя зарядку на телефоне, Джудит на цыпочках шла след в след, то и дело оборачиваясь. Изнутри это и правда походило на маяк, хотя Джудит была знакома с маяками только из книжек про морские приключения.        Почти у самой цели журналисты наткнулись на препятствие — один из последних пролетов был заперт на замок, который в свою очередь держал цепь… с противоположной стороны. И не было ни единой возможности его сбить также, как предыдущий. Они попытались вдвоем навалиться на дверь, но тюремные корпуса строились крепко — петли даже не скрипнули.        Майлз выругался, осветив вокруг. Никак. А вот неподалеку сбоку было окно наружу.        В этот момент Джудит показалось, что внизу что-то брякнуло. Она выглянула, свесив голову между пролетов над перилами. Черная воронка тьмы зияла пустым колодцем. С опозданием прикинув высоту, на которую они поднялись, Палмер выпрямилась и отошла назад. Эхо тут нехилое — если бы кто-то открыл дверь, да еще и с ведром в виде громкой подлянки — оно бы уже разнеслось по всей вышке.        «Скорее всего эти психи ушли далеко в другую сторону. Если мы пересечемся, то только снаружи». А лучше бы нет.        — Пойдем, тут есть смотровая площадка с пожарной лестницей. Осталось два этажа, — Майлз выглянул в широкое окно.        — Угум… — Джудит так задумалась, что сначала перелезла наружу, и только потом, глотнув порывов горного воздуха, посмотрела под ноги, и те едва не подкосились. Смотровая площадка кольцом огибала башню… железной сеткой с поручнями. Сквозной железной сеткой вместо пола, демонстрируя всё расстояние под подошвами! — О, Господи!.. — вырвалось у девушки.        Джудит прилипла спиной к стене башни, вспотевшими за мгновенье ладонями прижавшись назад и вытаращившись вниз. Вместе с остановкой сердца она могла увидеть пейзаж заповедных гор с черным лесом на километры вокруг. Майлз запоздало вспомнил об этой проблеме напарницы, увидев даже без фонарика, как побелело лицо Джудит.        — Ты свалишься вниз, только если сама полезешь через перила. Идем, нам надо выше, — поторопил Апшер. Джудит не прониклась его уверенностью.        — Ку… куда еще выше?! Ты спятил?! — она замотала головой. — Н-нет, нет, я дальше не пойду.        Репортер выдохнул, вскинув лицо к небу в немой молитве дать ему терпения.        — Хорошо, я схожу один, осмотрю окрестности и вернусь. Жди меня здесь, — поняв, что это будет быстрее, чем проводить очередной словесный сеанс терапии от фобии, сказал Апшер.        Именно на это предложение разделиться Палмер была бы наверное согласна, если бы не место, в котором они находились. Потому что это гребанная лечебница с кучей дверей, внезапными ловушками и всякой сверхъестественной херней, и даже на таком малом пространстве, как смотровая башня, все могло пойти через задницу. А Джудит знала, чем это может закончиться. Поэтому сцепила зубы и кое-как мотнула деревянной шеей.        — Нет… я пойду. Дай… дай мне минуту, — напарница глубоко дышала, пытаясь не смотреть ниже уровня собственного носа, потому что от вида под ботинками дико кружилась голова и немели конечности.        Она перевела на Майлза чуть блестящий от страха взгляд, и на мгновение репортеру стало стыдно за свою хладнокровность. Джудит ведь и правда боялась высоты.        Майлз выдохнул, остановившись. Подумал. А потом плюнул на всё и вернулся к девушке. Джудит права: иногда он поступает чересчур, игнорируя всё вокруг.        Собирающаяся духом девушка вздрогнула, вдруг почувствовав прикосновения к скулам.        — Не смотри вниз… — прошептал голос возле лица, загораживая небо. Джудит невольно подняла взгляд, попадая в гипноз блестящей меди от света луны в его радужке. Майлз стоял так близко, что она могла рассмотреть каждую мелкую морщинку в уголках его глаз. Сердце екнуло. — Готова?        — Да, — еле слышно выдала Джудит, не моргая, но с волнением чувствуя, как прикосновения переместились по ее плечу к ладони и крепко сжали руку.        Зрительный контакт прервался, забирая с собой часть панического ужаса, парализующий ноги. Майлз потянул девушку на себя. Джудит продолжала смотреть на профиль репортера, ведущий ее вперед, и сама не поняла, как они успели дойти до пожарной лестницы, минуя довольно нехилую пробоину прямо в сетке. Майлз пропустил Джудит подняться вперед.        Когда напарница стала карабкаться, то он на мгновение оторвался от пристального созерцания ее задницы, на случай, если она еще споткнется, и опустил голову. Было темно, и только это скрывало его маленькую образовавшуюся проблему, которую до подъема на вышку Майлз не принимал всерьез.        «Дурацкая проволока…»        Парень отнял скомканную куртку от себя. Пятно крови расползалось все дальше, а кожу на торсе жгло всё сильнее, в глазах изредка плыло. Майлз тихо чертыхнулся. Возможно, стоило переждать на этой площадке немного, не пугая Джудит лишнего, но это будет подозрительно. Апшер прижал куртку обратно и вскарабкался вслед за напарницей, чувствуя слабую тошноту. Только вовсе не от страха высоты. Ладно, переживет. Не самое худшее, что с ним было.        — Охренеть… — услышал он тихий шепот Джудит.        Майлз поднялся на последнюю, верхнюю площадку, и выпрямился. А потом и сам увидел, что так поразило Джудит, сдержав в голове точно такой же возглас.        Со смотровой площадки была видна вся лечебница Маунт-Мэссив до главных башен у центрального входа. Абсолютно вся.        — Я не думала, что она такая огромная, — выдавила Джудит, зачарованно глядя вперед.        Всегда, подъезжая к главным воротам, можно было увидеть зрелище довольно массивное и впечатляющее, потому что куда уходили крылья блоков по обе стороны — глаз был оценить не в состоянии. Да и изредка мелькающие разноуровневые крыши в окнах, оказывается, не давали и десятой доли представления о масштабах этого строения. Больше, чем самый настоящий замок, и не с десятками, а чуть ли не сотней пристроек; в один этаж, и в несколько; с бесчисленными переходами; острыми и плоскими крышами, проломленными и целыми; с колокольней в далекой дали — Маунт-Мэссив открылась в своей полной ипостаси бесконечного лабиринта на гектары площадей.        — Невероятно, — прошептал Майлз, тоже ошарашенный истинными размерами клиники.        Это же… сколько ресурсов питало это место? Сколько заключенных тут было? Не сотни, а тысячи… десятки тысяч… сколько персонала, сколько управляющих и охраны, а еще подземные лаборатории! Да тут умостилась бы целая деревня! Майлз, при всем своем хорошем зрении, не мог рассмотреть даже противоположного края лечебницы. Ошеломляющее зрелище, дающее тебе чувство собственной никчемности и сравнения с муравьем на верхушке огромного столетнего дуба.        — У меня отпали все вопросы, как тут мог кто-то скрыться…        Наверное, чтобы пройти с одного края Маунт-Мэссив до другого, мог потребоваться не один час. И приземистая оценка зрителя с земли ни за что бы не дала этого осознания масштабов лечебницы на самом деле. Джудит даже растеряла свой страх, пораженная увиденным. Да, журналистка была на крыше главных башен, но это… это было нечто. Ей и в голову не приходило, какая огромная может быть эта психиатрическая клиника. Мозг же сейчас просто ломался, прикидывая всё это.        Прохладные обкалупавшиеся от краски поручни легли под ладони. Сердце сжалось. Сколько же зверств тут произошло? Сколько же жизней на самом деле унесли владельцы этих стен за десятки лет? Скотобойня массового уровня… дыхание перехватывало просто даже смотреть на это. Сейчас здание было отключено от электричества и погружено во тьму. Будто спало. А как же оно выглядело тогда, с горящими окнами палат и фонарей во дворах, со всеми этими прожекторами и подсветкой? А днем?        — Это прозвучит очень странно, но здесь… красиво… — вдруг выдала Джудит шепотом.        Жутко. Кошмарно страшно. И облечающее противно от масштабов содеянного внутри и того, сколько крови омыло этажи из красного кирпича. Но тем не менее — всё равно по-своему прекрасно-зловеще. По-своему красиво.        Майлз не мог не согласиться. У больных ублюдков был вкус в свое время.        Странное чувство сожаления обуяло Джудит, пока она смотрела на Маунт-Мэссив с высоты птичьего полета воронов, что облюбовали эти крыши. Она вспоминала про Уильяма Хоупа, что некоторое время был даже счастлив в этом месте… а потом вспомнила свою самую-самую встречу с Майлзом, что был пленником этих стен. И как бы она ни боялась этого места каждой клеточкой своего тела — именно в этой лечебнице всё и началось. Ее история. История Майлза. История Вейлона. Доктора Вернике и его подопечного, и еще много кого.        Мы не знакомы, но я Ваш давний поклонник…        Дом худших воспоминаний, и одновременно место, где всё началось.        А ведь они могли навечно заблудиться здесь. Никогда не найти дороги назад. А еще никогда не встретиться друг с другом.        Джудит обернулась и ветер взметнул ее волосы вокруг лица. Майлз стоял чуть позади. Они будто знали, чувствовали, о чем думают сейчас.        — Странно любоваться этим видом, — отрешенно произнес он, тоже глядя перед собой.        — Да…        Они смотрели друг на друга. Лес шумел. Не сговариваясь, журналисты отвернулись от лечебницы и перешли на противоположный край смотровой башни. Окрестности, разрезанные по горизонту скалистыми заснеженными вершинами, впечатляли не меньше лечебницы. Но это сейчас не интересовало. Они искали то, что пряталось гораздо ближе. Несмотря на расстояние, Джудит, прищурившись, могла видеть то место, где они устроили раскопки.        — Я не вижу, этот третий мужчина еще там, или нет? — пробормотала она, чуть выглянув вперед. — Слишком темно…        — Тебя надо спросить, насколько сильно ты ему врезала. Часа два должен быть в отключке.        — Звучит, как упрек.        — Да нет. У меня просто в голове не укладывается, что твои таланты испаряются в самые нужные моменты, когда ими можно воспользоваться…        — Ты что, всё еще ущемлен тем, как я кинула тебя через плечо?        — Это определенно мне запомнилось.        Джудит поморщилась. Она этим не гордилась.        — Брось… ты просто не ожидал. В реальности меня вынесут еще до того, как я успею кого-то схватить даже за руку. Это… случайно вышло.        Девушка потерла горло, отчего-то почувствовав нехватку воздуха.        — Кажется… я что-то вижу, — вдруг произнес Майлз, оставив тему талантов.        Он указал немного левее от того места, где они столкнулись с ночными гостями. Джудит прищурилась.        — Там просто еще перекопанная земля.        — Посмотри на цвет. Где мы были, вон, трава немного проросла. А там совсем ничего. Если трупы закапывали в сентябре — уже ничего не всходило. Скорее всего это там. Немного не дошли.        Наверное, он прав. Но от вида размеров этих островков закопанных останков с высоты стало как-то дурно. Живописные картинки мелькнули перед глазами. Джудит на всю жизнь запомнила забитую до середины комнату с трупами без голов. Здесь же, по прикидкам, хватило бы тел заполнить еще десятки таких комнат. Она поежилась.        Осталось понять, что делать с рыскающими где-то внизу психопатами. Вариант вернуться и уповать на то, что эти мужики уже ушли, что-то не хотелось. Их могло быть и не двое.        — Майлз… — Джудит в голову пришел очень волнующий факт. — А что, если сейчас погибли не все? В ту ночь.        — В каком смысле? — нахмурился репортер.        — Ты… другой ты… говорил, что Билли спятил, когда узнал о предательстве Вернике, и уничтожил всех, кто был в клинике. И, э-э, потом, вроде как, впал в спячку, даже не притронувшись к группе зачистки, что приехала вывезти улики. Но это было до того, как… как…        «Другой ты…» — царапнула слух неприятно.        Джудит заступорилась, подбирала слова, но Майлз понял. Это было до того, как спятившему пациенту показали, что такое — быть нормальным человеком.        Так и что же стало с Маунт-Мэссив после той ночи теперь? Они сбежали, больницу закрыли. Но в СМИ не просочилось и слова об этом. Временно закрыто на реставрацию, бла-бла-бла. Что, если есть кто-то выживший еще? Что, если Хоуп не перебил каждое живое существо в каждом углу? Как повернулась история теперь?        — Скорее всего, если кто-то и выжил внутри — их перевезли в другие лечебницы или просто перестреляли. А эти, — Майлз кивнул вниз. — Просто везучие засранцы.        Подозрительно везучие. Видя, как заинтересованно вспыхнули глаза репортера, Джудит мысленно застонала.        — Ты хочешь с ними поговорить? — догадалась она. — Они нас чуть не пришибли!        — Ты первая начала размахивать лопатой, — напомнил Майлз. — Разумеется, я не собираюсь выходить к ним в открытую.        — Сам факт, что ты хочешь пойти на контакт со сбежавшими пациентами, мне уже не нравится.        — Они могут знать, где свалка трупов.        — А еще они могут добавить туда нас с тобой. Майлз, давай без глупостей, пожалуйста. Вернемся за машиной и найдем объезд, потом вернемся на ту поляну, — Джудит указала на находку. — По крайней мере, мы сможем быстро сбежать, если они снова объявятся. Ты слышал, что они тоже скрываются? Может, если увидят машину — вообще не покажутся. Хотя, по-хорошему, я бы уехала и взяла кого-то еще, если честно… у них может быть оружие.        Тут, конечно, Джудит была права. Но это отвратительная трата времени, которого и так нет. Впрочем, не настолько, чтобы быть зашибленными так по-глупому в окрестностях Маунт-Мэссив после всего.        Майлз поколебался, но сдался. Он уже чувствовал, как у него начинает взмокать лоб. Да, лучше будет пригнать машину.        Он первым спустился на парапет, за ним медленно-медленно Джудит, держась за пожарную лестницу так крепко, будто та грозила вот-вот оторваться вместе с креплениями и рухнуть вниз. Потом уже Майлзу пришлось перетерпеть себя в этой роли, потому что зажмурившаяся напарница вцепилась в него не лучше на пути к окну обратно. Он пропустил Джудит вперед, а потом пролез сам… как на мгновенье ноги перестали держать. Майлз покачнулся, еле успев схватиться за раму, чтобы не упасть головой вниз. Перед глазами заплясали пятна.        — Майлз?        — Зацепился. Всё нормально. Иди, я сейчас. И телефон достань.        Джудит бы послушалась, если бы Апшер не отправил ее вперед. Только не в этом месте. Ей и при подъеме наверх показалось, что репортер держится за стену не просто так или потому что темно.        — Тебе плохо? — пристально всмотрелась в напарника девушка.        — Нет, я же сказал… — он выпрямился и крайне бодро шагнул вперед, попытавшись забрать телефон с фонариком у девушки, как его повело.        — Майлз! — испуганно вскрикнула Джудит, потому что репортера качнуло на ровном месте и он врезался плечом в стену. Апшер выругался сквозь зубы. И тут-то Джудит заметила то, как он прижимает к себе куртку. Без лишних церемоний она шагнула к парню и схватилась за кожанку. Майлз напряг руку. — Покажи.        — Всё в порядке, — заверил он. Крайне не убедительно.        Джудит сверлила его взглядом, а потом просто дернула край кожанки за рукав на себя.        — Господи, Майлз!.. Какого черта ты молчал?!        По серой кофте Апшера в области живота с правой стороны сочилась кровь. Несмотря на такие же пятна не только там, которые якобы остались с его руки, конкретно в одном месте было видно, что ткань прилипла в сырости, пустая подтеки вниз.        — Я же сказал, что просто зацепился за проволоку. Ничего серьезного.        То есть, выходит, он был ранен еще когда они махнули через забор? Стоило догадаться, что после такого паркура его повязка вскроется. Джудит посмотрела на Майлза с одновременным страхом и желанием пристукнуть по-сильнее чем-нибудь тяжелым. Она знала, что совесть у него не чесалась.        — Ты не думал, что я буду с тобой делать, если ты свалишься в обморок?        — Я не свалюсь в обморок от этой ерунды. Прекрати драматизировать.        Майлз забрал свою куртку и оттолкнулся от стены, покачиваясь. Джудит мрачно пошла за ним. Они спустились на этаж, когда чертов Апшер споткнулся на лесенках и все-таки сполз по стене. Это не помешало ему выдать целое нецензурное выражение, схватившись за живот, но Джудит это не обрадовало. Она кинулась к репортеру, присев рядом на корточки.        — Что мне сделать? — с бессильно тревогой спросила она. — У меня еще осталась рубашка, я могу перевязать крепче.        — Не надо, — отмахнулся Майлз. — До машины дойду.        — Нам снова лезть через забор, ты уверен?        А еще те двое где-то до сих пор рядом. И Джудит не знала, что будет умнее — попытаться свалить, уповая на то, что Апшер не вырубится, подтянувшись на руках еще раз, или переждать в месте, из которого хотелось поскорее сбежать. Только вопрос во времени — сколько? Час? Два? До рассвета?        Собравшись силами и злой на собственную слабость, Майлз опять поднялся на ноги. Джудит ухватила его за руку, придерживая. Ее лицо стало таким беспокойным, что Апшеру пришлось заткнуть свою гордость и принять помощь, навалившись на плечи напарницы, хотя он своим весом давил ей шею, грозя уронить их обоих с крутого спуска.        Джудит уже не смотрела ни на приоткрытые черные впадины помещений, ни на изредка попадающиеся в сумраке росчерки крови на полу и стенах. Тягучее ожидание нехорошего сдавило горло. Надо поскорее добраться до джипа. Если Майлз упадет — она не сможет ничего сделать, он слишком тяжелый.        Почти в самом низу рука Апшера, перекинутая через шею, заставила коленки подкашиваться от напряжения. Джудит терпела, потому что впереди маячила дверь. Словно чувствуя, что напарнице тяжело, Майлз кое-как отпрянул, вновь выбрав в опору близлежащую стенку.        — Майлз?! — испуганно кинулась к нему девушка.        — Я в сознании… просто голова кружится. Сейчас… чертова Глик… — сплюнул он, часто моргая. — Открой пока дверь и посмотри чисто там или нет.        Джудит поколебалась, но сделала, что было сказано: она тихо убрала подставленное ведро и приоткрыла взломанную дверь. Двор для выгула опасных пациентов был пуст и тих.        — Никого, — Палмер вернулась к напарнику и застыла. Майлз сполз по стенке вниз, держась за голову. — Так, а ну-ка, показывай!        «Надо было ехать мне и Вейлону… разобрались бы с пропусками потом, черт, я ведь видела эти раны… надеялась, что все обойдется, дура», — Джудит опустилась напротив коленей репортера, чуть ли не насильно заставив его убрать руки, и вскинула заляпанный кровью телефон повыше.        — Джудит, прекрати, — засопротивлялся парень.        — Хватит мне врать, черта с два я тебе еще раз поверю! — зашипела журналистка.        Она ухватилась за край кофты на его торсе, несмотря на упрямство этого невыносимого репортера. Он, конечно же, не упустил случая это прокомментировать:        — Иногда мне кажется, ты просто ищешь повод меня раздеть, — протянул он, заставив Джудит вспыхнуть. Но это не заставило ее отступить, потому что как раз такими шуточками Апшер имел дурную привычку скрывать свое истинно поганое самочувствие. — У кого-то определенные слабости, а?        — Еще одно слово…        — И что же? — поинтересовался Майлз, склонив голову на бок.        У этого поганца вообще есть чувство такта или хотя бы капля совести прикалываться над таким? Джудит рывком задрала кофту, нарочно выдержав этот провоцирующий взгляд. Майлз не успел увернуться.        Бинты, охватывающие его торс по самую грудь, а также перекинутые через левое плечо, сильно сбились. Под ребрами повязка размокла от крови и чуть разодралась — то ли нижние слои прилипли и оторвались от резких движений, то ли когда парень перелазил через проволоку, то зацепился не только ладонью. Наверное, не шатайся он еще с час, умалчивая об этом, а попросил бы переждать, пока давление от боли сойдет на нет — то сейчас бы все было не так плохо. Но нет, это же Майлз-мать-его-Апшер, орел гордый и сам по себе! Джудит даже не стала ничего говорить — это бестолку. Лишь поджала губы, злая на себя, что не заметила этого раньше. А ведь еще почувствовала, что что-то не так, тогда…        Несмотря на возражения напарника, Джудит все-таки пустила свою рубашку на второй слой обвязки, хотя толку от этого, наверное, никакого. Но ничего лучше под рукой не было. Вода, фонарик, нож и другие вещи остались валяться на поляне в рюкзаке.        Майлз уже пытался встать, и Джудит отвлеклась на очередной спор с этим репортером, когда с ужасом услышала голоса из приоткрытой двери.        Эти психопаты не ушли! Они бродили тут, до сих пор! Вот дерьмо!..        Журналисты резко замолкли, повернувшись друг к другу. Майлз стиснул зубы и кулаки. Черт, он сейчас не в лучшей форме для спарринга с двумя мужиками!        Джудит тоже это понимала. Ее лоб мгновенно взмок, а сердце ухнуло в пятки. Если незнакомцы догадаются заглянуть в эту и так приоткрытую дверь, то их с Майлзом просто зашибут в замкнутом пространстве. Ну, или они еще успеют взметнуться по лесенкам наверх и попытаться отбиться там, но на такой высоте это может закончится очень плохо…        — Где эти ублюдки? Я задолбался уже!        — Мы найдем их… они где-то здесь, я чую, — зловеще прошептал низкий голос. — Они обидели Дэва, я их проучу…        Руки задрожали. Девушка метнула взгляд на напряженный профиль напарника, затем на его ладонь без пальца, сжимающего кровавое пятно под кофтой. Майлз, скорее всего, сможет пробежать сколько-то сам… а потом? Что потом? Ну, даже, если они успеют перемахнуть забор — ближе от этого к машине они не станут, а психи нагонят их в миг в лесу. Затаиться тут? А если они сейчас сюда заглянут?! Песенка сразу спета… может, попытаться утащить Майлза на этаж выше и переждать там? Но если он потеряет сознание на лестнице, Джудит останется одна с телом напарника, и тогда точно крышка. У этих людей вряд ли есть толика сочувствия, они не будут ее слушать, хоть упади она на колени…        Майлз словно почувствовал, о чем она подумала, и отрицательно мотнул головой.        — Даже не думай… — одними губами угрожающе начал он.        Джудит посмотрела на дверь. На Майлза. И снова на дверь. Им никогда не везет. Не в этом проклятом месте. Девушка сжала кулаки, чувствуя, как ее трясет. Возле двери валялся кусок трубы. Эффект неожиданности мог сработать, наверняка.        «Я смогу, я уведу их отсюда и… и… там посмотрим».        — Джудит, нет! — попытался остановить ее Майлз, но не успел, лишь проследил за взглядом девушки и подорвался, а в следующий момент Джудит кинулась к выходу, схватив трубу с пола.        Дверь грохнула и, к ужасу репортера, он не один это услышал.        — Вот он, мать твою! Стоять!..        Майлз еще услышал девичий вскрик, а потом топот.        — Черт возьми, дурная дура! — он кое-как выпрямился, а потом кинулся к выходу сам, вот только… труба, которую Джудит взяла, как он думал, для самообороны — была воткнута вместо замка в петли, не давая двери открыться. Она заперла его внутри! — Блять, Джудит!..        Майлз со всей силы дернул, но петли не поддались. Внутри всё перевернулась. Страх за девушку облил ледяной водой. Репортер быстро понял, что здесь не выйдет, и заозирался в поисках другого выхода, молясь, чтобы напарница, поступившая как последняя самоубийца, смогла убежать.                     

***

                            Джудит с размаху вогнала трубу в ручку, а сама бросилась в сторону, лишь мельком глянув на закричавшие фигуры мужчин. Кровь стучала в висках, невидимая удавка сжала горло.        Какого-то плана не было — лишь увести психов прочь от раненного Майлза. Главное, чтобы те в спешке не сообразили, что догоняли двоих, а теперь остался один.        К радости суицидницы, уловка сработала. Джудит перемахнула зарастающий стол со скамейками, на мгновенье обернувшись, а потом с ужасом поняла, что она не так далеко, как думала. Глаза заметались вокруг — был бы фонарик, еще бы можно было покружить, но телефон остался у Апшера, а Джудит не собиралась испытывать удачу запертых секций для выгула заключенных. Она кинулась к блоку, в котором они прятались до подъема на башню.        — Стой! Стой, гнида!        Агрессивный крик подстегнул не хватать ртом холодный воздух и не думать — бежать, скорее!.. Подошвы ног горели, обнаженную кожу рук обжигало холодным воздухом. Ну же, еще немного!        Джудит прошмыгнула под вырезанной дырой в сетке, оставив клок волос на куске рабицы. Позади что-то брякнуло, но второй раз девушка не обернулась. Она видела перед собой зеницу черного проема и уже выставила руки, хватаясь за подоконник.        — Ай!.. — из глаз брызнули слезы, Джудит вскрикнула. Острая крошка впилась в коленки и ладони — Палмер совсем забыла, что Майлз кидал свою куртку, а она просто с разбегу сжала руками осколки. Больно, больно, как же больно! Джудит всхлипнула, кое-как перевалившись внутрь, и пытаясь игнорировать боль. Битое стекло посыпалось следом, царапая колени и ссыпаясь за шиворот. Она внутри. Теперь встать, дальше, скорее!        Джудит кое-как подорвалась. Обшарпанные коридоры замелькали вокруг, а уж после увиденного с высоты — само понимание, что любой поворот не туда грозит стать последним к потере выхода — добавлял острого чувства загнанности. Джудит повернула дважды, слыша топот за спиной, а потом резко затормозила.        Впереди была кафельная комната, смахивающая на исповедальню для психопатов: полностью покрытая зеленоватой плиткой от потолка до пола, со стульями в два ровных ряда, подиумом для чтения молитв и огромным сброшенным крестом позади. На стенах по бокам виднелись крупные портреты священников, с молчаливым безразличием глядевших на гостью. А вот дальше Джудит могла увидеть длинный-длинный коридор, абсолютно погруженный во тьму.        Задыхаясь, Палмер побежала туда — у нее не было выбора. Рискнуть вслепую было лучше, чем получить по голове, думая еще лишнюю секунду. Девушка уже кинулась вперед, как заметила еще одну дверь… с решетками. Камера. Там есть проход? Или нет? Ничерта не видно!.. Что-то еще понять не удалось. Ее догоняли. Джудит бросилась дальше, хватаясь за стены и ломая ногти о выпирающие таблички.        Силы кончались, а уворачиваться и утопать дальше в лечебнице — чистые салки по минному полю. Выносливость издыхала, шаг путался, пот облепил все волосы по шее.        Джудит нырнула в первую попавшуюся палату, мгновенно ослепнув от темноты, и упала за угол, стараясь дышать хоть немного тише. По щекам текли слезы паники, хотелось вцепиться в собственное лицо ногтями, чтобы хоть как-то сдержать крик. А еще был страх за то, что она сдохнет тут вот так, глупо и бесполезно, прямо сейчас… а потом они найдут Майлза и… и что потом?..        Джудит стиснула зубы, зажмурив глаза и сползая спиной по стене. Она слушала, как за ней идут. Она не хотела умирать. Только не так. Не сейчас. Не здесь. Бесшумный скулёж хныкнул внутри.        Пальцы зашарили по полу вокруг. Джудит наткнулась на что-то практически сразу. Что это?        Книга. В отблесках сумерек из распахнутой двери мелькнуло отражение золотистой гравировки. «Библия». Как иронично.        В какой-то миг звук соприкосновения подошв по полу достиг пика, а собственное дыхание замедлилось. Джудит сжала книгу. Ее колбасило мелкой рябью, как на электрическом стуле. С колена капнула кровь.        — Там посмотри.        — Я точно видел что-то здесь.        Джудит медленно выпрямилась, вцепившись в корочку, и занесла руку вверх, чувствуя спиной обшарпанные обои. Боковое зрение заметило движение.        В момент, когда один из мужчин заглянул в комнату, журналистка со всего размаху врезала ему по глазам углом переплета. А затем выскочила вперед и добавила второй удар под горло, едва не вывихнув руку. Дальше началась полная неразбериха, мозг отключился.        Псих не успел взвыть, как захрипел, заваливаясь назад, то ли палка, то ли украденная лопата выпала у него из рук. Второй мужчина зарычал, отпихнул приятеля и бросился на девушку без очереди. Джудит взвизгнула, отпрянув. Она на автомате схватила дверь, грохнув тяжелой массой точно в лоб нападающему, еще и прищемив пальцы, пытаясь закрыться. Ошалев от страха, Джудит, кажется, даже не соображала, что это бесполезно.        Ужас достиг пика, щелкая по органам, наливаясь кровью.        Тебя забьют до смерти, если что-нибудь не сделаешь! Ну же!..        Стоило двери отлететь обратно, как девушка врезала замешкавшемуся от хлопка по лицу психу между ног. Тот охнул повторно, загнувшись пополам, а затем забытые и никогда не пригождающиеся уроки по самообороне подсказали тут же вскинуть колено, разбивая нос нападающему окончательно. Чужая кровь хлынула по джинсам. Джудит сцепила горящие ладони в один кулак и с размаху опустила его ударом по затылку.        Жгучая боль сожрала мизинцы и ребро ладоней. Мужчина грохнулся лицом вниз. Она что, вырубила его? Правда?!        Джудит замерла над психопатом, хрипло дыша, и только через мгновение вспомнила о втором. Короткое ошалелое ликование и шок сошли на нет, заметив, как поднялась широкая фигура в дверном проеме. Джудит дернулась назад.        Невысокий, но крепкий, тоже в обносках и весь заросший, мужчина раскрыл рот в оскале. Слюна выскользнула по его подбородку с грязных зубов. Под глазом кровавая дыра от уголка книги. Неизвестный в бешенстве уставился на девушку. Несмотря на то что Палмер находилась в абсолютно темной комнате, она увидела это — эту жажду убийства.        На какое-то мгновение всё замерло. Джудит смотрела на психа, псих смотрел на нее. Между ними тело и выпавшая палка. Страшно было даже моргнуть, пропуская момент броска.        Они рванули к оружию одновременно. Только псих был быстрее. Понявшая это Джудит в мгновенье ока оставила попытку переиграть это и кинулась мимо и обратно. Только и царапнуло по затылку фантомная боль замаха. Или он достал? Джудит была на такой грани, что не поняла.        А потом она сделала глупость.        Запаниковала, забылась, и вместо того, чтобы вернуться назад и выиграть время на поиск еще чего-нибудь, чтобы вырубить последнего преследователя, она зачем-то свернула к решеткам камеры за помещением для каких-то одним Меркофф известным молитв.        Девушка буквально врезалась в темный угол, а потом с ужасом поняла, что загнала себя в тупик. Второго выхода не было. Камера была только с одним входом. Это был не переход. Это была комната заключения.        — Попался, — раздалось позади совершенно в не той интонации, которую можно было услышать. Жуткий восторг, будто ребенку с голосом сорокалетнего мужика подарили лучшую игрушку.        Джудит резко обернулась, всхлипнув. Она была в ловушке. Черный силуэт шагнул в камеру, занося палку.        Коленки подкосились против воли, удар звоном разбился по решеткам. Джудит упала, прокатившись по полу и обдирая локти еще больше. Кажется, она кричала… Темнота украла всю ориентацию в пространстве, ножка койки впилась в поясницу. Псих зарычал, замахнувшись еще раз. И разум понимал — всё. Всё уже, тебе конец. А тело пыталось. Увернуться, спрятаться, оттянуть неизбежную боль, хотя уже испытало столько боли, что не чувствовало.        Сильные руки сцапали ее за майку, сминая кожу и попавшие в кулак волосы с такой силой, будто желали оторвать одним куском. Джудит врезалась затылком в решетку, захрипев и пытаясь содрать с себя руку. Она пиналась и брыкалась, умудрилась даже извернуть шею и вцепиться зубами в мерзкую грязную кожу мужика.        — Ах ты, сука!..        Мощный удар прилетел по лицу. Голова мотнулась, боль брызнула слезами, забирая зрение, зубы прокусили собственный язык. Псих загнал ее в угол.        В голове уже мелькнули эти картинки — того, как с мощного удара ее висок вскрывает содержимое черепа, разбиваясь о стенку.        В какой-то момент она услышала это на мгновенье. Шорох помех над ухом.        В голове одна мысль: она не хотела умирать, только не так!        Палка взметнулась вверх. Джудит еле успела выставить руку над лицом. Жгучая боль обожгла локоть, а страх отпрянул порывом отходящего шторма. Девушка вцепилась в палку двумя руками, не давая психу замахнуться еще раз, ухватилась так крепко, будто повисла на ней над пропастью, не давая возможности выдернуть.        Мужчина гневно взвыл, задергав оружие на себя и протащил журналистку по полу. Почувствовав момент рывка, Джудит резко выпустила палку.        Потеряв равновесие, психопат завалился назад и упал, а девушка, обезумевшая от ужаса, бросилась на него сверху, врезав по лицу. И еще раз, и еще!.. Страх обернулся яростью, крик — ее криком отчаяния. Мужчина попытался скинуть жертву, а Джудит уже почувствовала волну бешенства и резко вломила локтем по горлу и ему. Папа говорил, что один удар по дыхательным путям куда эффектнее пяти оплеух по лицу. Лицо — это кость черепа, больно, но не так. А вот дыхание — без дыхания никак… Джудит вцепилась с когтями в горло психопату, не обращая внимания на продолжающиеся удары палкой по своему боку и спине. Он схватил ее за волосы, слезы лились из глаз, но она не отпустила, сжимая сильнее и сильнее.        А потом что-то черное скользнуло по руке… Что-то живое, перебирающее по коже, как насекомое. Джудит не успела ни вскрикнуть, ни испугаться, ни почувствовать машинальное отвращение — ничего. Но крик был. Только кричала не она.        Кричал мужчина, а девушка с ужасом отпрянула, отпустив чужое горло. Она будто очнулась. Увернулась, выхватив палку, а потом замахнулась сама и вломила пытающемуся встать ублюдку под колени. Мужчина свалился, заверещав, как ребенок — тонким визгом. А Джудит увидела их: муравьев, что осыпались с его одежды, замертво падая во все стороны.        Силуэт психа вдруг заметался на месте, размахивая руками вокруг.        — Что?! Уйди, нет! Нет! А-а-а-а!..        Он кричал, будто пытаясь отбиться от чего-то невидимого, подпрыгивая и трясясь, словно его долбает током.        — Билли… — прохрипела девушка, испуганно попятившись.        Псих продолжал орать, исходясь слюной, его руки кровили от мелких укусов, а Джудит вжалась назад, прижав к себе отнятую палку, во все глаза таращаясь на это. Она вывалилась из камеры, споткнувшись о порожек, и упала. Одно насекомое свалилось с ее ботинка и на глазах закорчилось, будто в припадке, насколько вообще такое можно было сказать о муравье. Через секунд пять насекомое свернулось, перестав шевелить лапками, и замерло. Муравей был мертв.        — Я всё понял, я понял! Я не буду, пощади!.. — верещал псих.        Джудит вскинула глаза, с трудом различая, как такие же мелкие точки ссыпались на пол от извиваний мужчины, и больше не двигались. Через какое-то время крик оборвался, оставив только хриплое дыхание. Джудит думала — психу конец, муравьи сожрали его заживо… но нет. Мужик был жив, хотя напуган так, будто встретил самого Дьявола. Впрочем…        Джудит тяжело дышала. Она с суеверным ужасом ждала, что хозяин Маунт-Мэссив покажет себя, однако этого не произошло. Уильям Хоуп не появился. Или муравьи — это и был он?.. Последние насекомые рассыпались дохлыми трупиками. И… всё?        Джудит не знала. Она с трудом поднялась на ноги, сжимая отобранное оружие. Бежать? Или нет?        Всхлипывающий преследователь забился в угол, рыдая. Будто и не он только что капал слюной, нанося девушке удары. Джудит было его не жаль. Заметив на двери камеры ключ, она без колебаний схватила решетку и дернула ее на себя, тут же провернув ключ.        Пусть Меркофф и полные отморозки, но, похоже, реальные психопаты, которым требовалась изоляция, здесь тоже обитали. И Джудит впервые испытывала злорадство, подумав, что так таким и надо.        Она, пошатываясь, засунула ключи в карман и отступила. Лицо горело, из рассеченной губы капало, по коленке тоже что-то прилипало при шаге.        «Чуть не сдохла. Дура, можно было по-другому», — отчего-то холодно разнеслось в мыслях. Сплюнув кровь из губы, Палмер побрела обратно по коридору ко второму психопату. Девушку трясло от пережитого и почему-то от ярости. Она чувствовала хрустальную крошку в кровавых ладонях, эту дыру на колене, несколько порезов на плечах и боку, содранный локоть и опухшую скулу, и конкретно теперь — это вызывало у нее не страх, что она чуть не умерла и не радость, что сумела выкрутится, а мрачную злобу.        «Ненавижу эту больницу, ненавижу Меркофф, ненавижу всё это, черт возьми!..»        Джудит доковыляла до бессознательного тела, вдруг замечая, что оно не такое уж бессознательное. Мужчина оказался крепче товарища и уже постанывал, приходя в себя.        Но вместо того, чтобы ударить его еще раз по затылку или сбежать, Джудит на мгновенье застыла. А потом подошла ближе и холодно перешагнула его через спину. И развернулась, ожидая, пока тот придет в себя и встанет. Такой глупой беготни больше не будет.        Психопат застонал еще раз, затем трижды упал, в попытках найти равновесие. Джудит изогнула руку, оттянув лямку майки на лопатке и просунула палку под нее, чтобы быстро вытащить в случае чего. Сама же вытащила ключи обратно. Неслышно прокрутила в пальцах, а потом сжала в кулаке.        Когда мужчина поднялся, девушка бесшумно шагнула ближе.        А потом резко схватила его за левую руку, заведя за спину и больно зажала большим пальцем тыльную сторону так, что тот неподвижно застыл, не в состоянии пошевелиться. Да, вывернуться было можно, но Джудит уже подставила вторую руку с выпирающим ключом к спине мужчины, больно надавив острием.         — Я думаю, ты достаточно вменяем, чтобы понять, что нож будет быстрее любой твоей попытки еще раз мне врезать?        — Сукин сын… — рыкнул мужик, но на месте застыл.        — Почти, — в тон ему ответила Джудит, держа блеф очень правдоподобно. — Иди вперед.        Простой и действенный болевой захват сработал, а ключ, который она выдала за нож — подсобил. Самое сложное было — это решиться дать отпор. Неважно в какой ситуации. Знать — это малое дело. Быть готовым на принудительный контакт с тем, к чему боишься прикоснуться — вот главная проблема любой самообороны. Джудит выпала из этой черты, когда ее начали избивать, почувствовав смрад смерти на шее. И какой-то момент поменялась местами с нападавшими. Теперь жертва вела ход.        Короткий коридор показался очень длинным, а пальцы вспотели от напряжения, но Джудит сдержала блеф до конца и ключ не отпустила. Думающий, что у девушки нож, психопат, видимо, все-таки имел мозги, и сделал, что приказали. А может, он и не был психопатом — лишь упивался жаждой кому-то навредить. Палмер было уже плевать.        Они дошли до камеры. Джудит вся напряглась — сейчас надо было действовать так быстро, чтобы никто ничего не понял.        — Не подходи, не подходи! Я больше не буду, я клянусь!.. — взвизгнули из темноты.        — Какого хера? — опешил тот, что был с Джудит.        — Я видел Дьявола! Он здесь, прямо здесь!        Воспользовавшись ступором, Джудит резко и больно заломила запястье мужчины, а как тот вскрикнул от неожиданности — она быстро отперла дверь и втолкнула его в ту же камеру. Когда мужик в ярости подлетел обратно, попытавшись ударить журналистку по рукам и забрать ключ, Джудит уже щелкнула замком и отпрянула.        — Я тебя урою, слышишь?!        Минут десять назад у Джудит бы волосы на затылке встали дыбом от такой личной угрозы в лицо.        — Иди сюда, слышишь?! Я тебе глотку выгрызу, я кожу с тебя сдеру!..        Но, понаблюдав с минуту, как один псих долбится в ржавые прутья без особого результата, а второй все еще воет позади, Палмер почувствовала лишь эмоциональное опустошение.        Девушка попятилась, уронив руки вдоль тела. А потом, пошатываясь, отошла к стульям «исповедников» и опустилась на самый ближний. Руки тряслись. Джудит подставила локти на стол, уронив лоб на выставленные пальцы, игнорируя вопли. У нее не осталось абсолютно никаких сил. Особенно моральных. Всё, баста. Даже угрозы расправы пролетали мимо, будто ударяясь о глухую стену.        Прости, Боже… видать, все твои создания психопаты.        Собрав немного дыхание по углам, Джудит вспомнила про Майлза. Девушка кое-как поднялась и, забрав с собой ключи, поплелась к выходу, наступая на дохлых муравьев. Агрессивный псих позади вцепился в решетки, бешено заорав, но Джудит не обернулась. Даже об этом думать не хотелось. Хотелось… домой. Да, домой, в душ и спать. Всё.        Гребанная лечебница, с ее гребанным круглосуточным дурдомом.        Девушка дохромала до знакомого окна. В этот раз у нее было время осторожнее перелезть через осколки и с изяществом подбитой коалы свалиться в траву. Как же прекрасен свежий воздух…        — Джудит!        Она услышала, как откуда-то взявшийся Майлз спешит к ней со стороны одной из площадок.        «Так и знала, что выберется», — мелькнуло в голове. Палмер кое-как собрала конечности и села. Бледный репортер подлетел к ней. Он с ума сошел, пока искал ее.        — Ты ранена?        Джудит отрицательно помотала головой.        Ладно, это было ложью, но не в смертельных масштабах. Синяки и ссадины ни в счет, тут валюта жизни считалась конечностями. Майлз машинально подхватил падающую голову Джудит в ладони, сам же тревожно глянул на окно, из которого она выпала, явно собираясь прикинуть, как взвалить девушку на себя и скорее валить.        — Где они?        — Там, — вяло махнула рукой Джудит. — Бежать… бежать не надо.        — В смысле?        Объяснить внятно не было никаких сил.        — Я… я закрыла их в какой-то камере. Ключи… у меня, — с этими словами Джудит продемонстрировала связку ключей на кольце, и лицо Апшера вытянулось еще сильнее. Немного надышавшись, Джудит хрипло поинтересовалась: — Как ты выбрался?        — А вот за это я тебя прибью, Джудит, — вдруг зарычал Майлз и хватка его ладоней на лице из обеспокоенной превратилась в «сейчас кому-то оторвут башку». — Какого хрена?! Тебе жить надоело?!        Он хорошенько встряхнул девушку.        — Еще раз подобное повторится!.. — Майлз осекся.        Потому что до Джудит с очень сильным опозданием дошел пережитый стресс, и на ее глазах выступили слезы. Девушка сжала прыгающие губы, а потом просто кинулась парню на шею, разрыдавшись. Репортер покачнулся, падая с ней на колени, и замолк. Он едва не спятил от страха за эту чокнутую, пока выбирался из смотровой окольными путями, только и успев услышать, как психопаты бросились за Джудит. Больная дура, да кто так делает?!        — Идиотка… — он с трудом выдохнул, чувствуя облегчение, что с напарницей все в порядке и сбагрил в свои крепкие объятия. — Не смей так делать, слышишь? Никогда.        Ему хотелось придушить эту девушку чуть меньше, чем хрипло дышать теплом ее кожи возле шеи, понимая, что вновь мог потерять ее.        Они недолго сидели в зарослях травы под окнами заброшенной психиатрической лечебницы, успокаиваясь в объятиях друг друга и собираясь по кусочкам.        — Что за хрень у тебя на спине? — Майлз вытащил обломок палки из майки Джудит. Та что-то невнятно промычала, все еще всхлипывая ему в плечо. И только, когда она выпрямилась, он увидел, как выглядела его маленькая напарница.                     

***

                            Майлз с минуты две смотрел на запертых психов за решеткой, а потом перевел взгляд на Джудит, что стояла рядом, вцепившись зубами в ноготь большого пальца с абсолютно потерянным видом.        — Еще раз: как ты это сделала?        Та пожала плечами. Сплошные вопросы без ответов.        — А ну, выпустили меня отсюда, сукины дети!        — Нет-нет, ты не понимаешь, нельзя!..        — Заткнись! Я вырву им каждый глаз и размажу по стенке!        — Сьюзен не одобрит!        Майлз отвернулся от психов, задумчиво покрутив ключи на пальце.        — Мне не нравится идея их отпустить, но они просидят тут без воды и еды максимум три дня, — отойдя в зону неслышимости, сказал репортер.        Джудит щелкнула ногтем по зубам. Обычно она проявляла милосердие в таких вопросах, но после загадочной потасовки один на один с крайне интригующим исходом — жалости на лице напарницы не наблюдалось.        В конце-концов, раз противник обезврежен, репортеры решили закончить свое расследование, а потом выкинуть ключи возле камеры — пока эти двое дотянутся и выберутся — сами журналисты успеют добраться до джипа и уехать. План звучал замечательно и прекрасно ровно до того момента, как изрядно потрепанные Майлз и Джудит не перелезли стену лечебницы и не наткнулись на третьего психопата.        Который пришел в себя, как видимо, уже некоторое время назад.        — О, вечер добрый! Вы от Саймона, да?..        Джудит резко остановилась, Майлз машинально закрыл напарницу плечом, но этот неприкаянный товарищ, похоже, был действительно чокнутым по всем параметрам. Псих сидел на краю ямы, в которой его вырубили, и протирал коленку старой губкой из кармана. На его лице покоилось выражение абсолютного блаженства.        — Простите, не представился, — спохватился мужчина. Он резко поднялся на ноги, заставив репортеров синхронно сделать шаг назад. Сам же протянул грязную ладонь в приветливом жесте: — Я Дэвид Аннапурна, главный санитар лечебницы Маунт-Мэссив.                     

***

                            — То есть, ты трижды пытался уволиться, и тебя сделали пациентом? — уточнил Майлз.        — Да, — задумчиво кивнул Дэвид, вновь протерев коленку губкой. — Видишь ли, друг мой, есть обычное человеческое пренебрежение — это еще можно понять. Работа санитара она довольно… утомляет. Но это — это отвратительное злоупотребление. Так нельзя. Они ведь все живые люди.        Джудит отрешенно жевала травинку, подперев щеку рукой. Она сидела, скрестив ноги на старом кладбище возле горной психушки, а Майлз брал интервью у дружка психов, от которых они еле унесли ноги. Прислоненный к рюкзаку телефон вел видеозапись. Ничего удивительного, всё как всегда.        — Майлз, у меня осталось пятнадцать процентов.        Апшер скосил глаза на напарницу, а потом вернулся к допросу. Кажется, самого репортера ничего не смущало. Он даже за живот держался скорее забывшись, чем от боли. Кровотечение, к счастью, прекратилось. Выковыряв все осколки из ладоней и сморщившись на количество грязи сверху, Джудит принялась просто ждать. Ей стало так на все пофигу после выброса адреналина, что она даже не обращала внимания на валяющиеся рядом кости.        Псих, назвавшийся Дэвидом, вел себя, как божий одуванчик, и разговаривал примерно так же. Невооруженным взглядом было видно, что у него не все дома, однако он не пытался никого убить, и Майлз не стал упускать такой шанс, хотя Джудит была очень против, но куда ей было тягаться с таким-то материалом?        Брошенную в побеге лопату репортер всё же подобрал поближе к себе — интервью это не мешало.        — Сколько тебя держали там?        Аннапурна пожал плечами.        — Не помню. Долго.        — И ты в курсе, что сейчас Маунт-Мэссив заброшена? — Майлз подобрался к крайне тонким вопросам, которые могли спровоцировать буйство, а потому ненавязчиво положил свободную руку на черенок.        Но ответ собеседника в лохмотьях удивил.        — Разумеется. Этот мальчик, Билли, он всех освободил. Правда, не для всех это кончилось хорошо. Кто-то заслужил, я считаю… он правильно сделал.        — Тогда почему ты еще здесь?        Джудит прекратила мусолить травинку, вдруг поняв, что она выросла на чьих-то кишках и крови. Пришлось сплюнуть. Дэвид вздохнул.        — Мы были на нижнем уровне. Глубоко под землей. Когда все разбежались, то сначала перепало докторам и сотрудникам. Конечно — ведь именно большинство из них довело пациентов до такого состояния. Меня многие знали. А я знал, что если выйду из своей камеры — меня просто забьют до смерти. Поэтому я остался ждать на своем месте, — мужчина вздохнул еще раз и убрал губку в карман, расправив дырявые штаны. — Я долго там ждал. А потом пришел Саймон. Он сказал, что знает, как всё уладить, и вытащил нас. Приказал ждать здесь. Вот мы и ждем. Не желаете кукурузы? — с этими словами Дэвид вытащил обломок открывашки, сделав пару характерных движений, будто вскрывает банку в своих руках.       Майлз не подал виду, что что-то не так, и вежливо отказался.        — Нет, благодарю, — ответил он, глядя, как санитар-пациент зачерпывает пальцами пустоту и кладет себе в рот невидимую кукурузу. — Ты сказал Саймон? Не Саймон Пикок часом?        — Он самый, — кивнул Дэвид. А вот это уже заинтересовало даже Джудит. — Вы знакомы?        — Довелось встретиться, — уклончиво ответил Майлз, проверяя реакцию.        — Страшно, да? До чего доводят эксперименты здесь…        — Ты сказал, он вас вытащил. Кого? Есть кто-то еще?        — Да. Двое ребят. Один охранник, другой мой сосед по камере. Шон и Карл. Они, кстати, куда-то запропастились, вы их не видели?        Репортеры переглянулись.        — Нет.        Дэвид заметно поник, перестав пережевывать воздух. Майлз поспешил отвлечь мужчину.        — И что дальше? Он вывел вас наружу — зачем? Почему только вас? Или есть еще люди?        — Нет, только мы вчетвером.        — Вчетвером?        Только что речь шла о троих.        — Есть еще Сьюзен. Это подружка Шона. Но она с нами только с шести ноль-восьмидесяти до прихода доктора.        Джудит зажала пальцами переносицу, поражаясь, с каким терпением Майлз ведет беседу на таких спокойных тонах и переваривает это, будто психолог со стажем работы в десяток лет. У нее уже голова взрывалась от вдруг сказанного без всякой логики.        — Хорошо, — кивнул репортер. — А Саймон?        — Он отвел нас в заброшенные шахты — тут недалеко. Там есть глубокие колодцы, в которых куча пещер. Мы спрятались от доктора Вернике и теперь ждем, когда Саймон выведет нас обратно в свет. Он сказал, что собирает информацию и ему надо еще времени, а нам приказал ждать его и следить за окрестностями. Конечно, первое время мы не высовывались, чтобы не попасться. Это был долгий день, — хмыкнул Дэвид, будто вспомнив что-то хорошее. — Он вернется за нами. Мы будем свидетелями. Наконец-то это место закроют. Вы же пришли от Саймона, да?        Майлз нахмурился. Судя по всему, Аннапурна соображал, что лечебница пуста и сейчас, что же тогда он имел в виду?        — Угум… А давно Саймон тут был? — поинтересовался Апшер.        — Да вчера, кажется, — пожал плечами мужчина, и Джудит поперхнулась, вытаращившись на Майлза. Аннапурна продолжил, не заметив напряжения: — Он приносил нам еды. Когда он задерживался, мы искали еду в лечебнице или ловили крыс. Сегодня он опять задерживается, — вздохнул Дэвид. — Я так не люблю возвращаться в Маунт-Мэссив. Консервы там так себе, да и Билли опять злой…        Джудит медленно села. Майлз судорожно соображал. Телефон пропищал о последних пяти процентах.        — Майлз, на минутку.        Репортер поколебался, но оставил санитара и отошел.        — Пикок же мертв! Причем, отнюдь не со вчерашнего дня! — прошептала Джудит с беспокойством.        — Я уверен, что да, — негромко ответил Майлз.        — Тогда какого черта он несет?        Журналисты переглянулись, и Майлзу пришла в голову единственная идея:        — Дэвид, а ты помнишь, какое сегодня число?        — Конечно, — кивнул бывший санитар. — Двадцать шестое сентября.        Репортеры дружно выдохнули. Тогда всё понятно.        Пикок позаботился не только о документах, но и о живых свидетелях, правда сам не дожил. Видимо, он понимал, что сбрендившие пациенты, пусть и частично бывшие сотрудники Меркофф — это ненадежно, и переключился на поиск других беглецов, бросив бедняг выживать самостоятельно, как ненужный материал.         — Вы не принесли еды? — жалобно поинтересовался Аннапурна.        Майлз и Джудит переглянулись. Пошарив в рюкзаках, они вручили мужчине две бутылки воды и несколько батончиков. Всё, что у них с собой было. Помимо этого Джудит отдала мужчине еще и фонарик и упаковку пластырей. Видимо, ей было стыдно за то, что она так врезала бедняге, не разобравшись, что он мирный. Больше у них ничего не было.        Майлз завершил запись и отдал Джудит телефон, сам же поднялся на ноги.        — Слушай, Дэв, на самом деле, мы от Саймона к тебе с один делом. Он сейчас немного занят — вышел на след Меркофф, и нам нужна твоя помощь.        «Что ты несешь?!» — вспыхнуло в глазах Джудит, но Майлз это проигнорировал.        — Да, что нужно? — с готовностью откликнулся пациент, прижимая к себе добычу.        — Ты случайно не в курсе, куда Меркофф сбросили тела после того, как Билли вырвался?                     

***

                            — О, Господи… — Джудит зажала рот рукой и согнулась пополам. Ее не то, что тошнило — она едва не упала в обморок от этого вида и запаха, только глянув на это.        И если прикопанные сотни уцелевших хотя бы с одной конечностью тел еще засыпали землей в одной глубокой братской могиле, то место, куда их провел Аннапурна дальше — было омерзительно в высшей степени.        Это был огромный, глубокий и широкий колодец, в диаметре, наверное, с дюжину метров — система вентиляции и канализации, выводящая воздух и циркуляции воды из-под нижних лабораторий. Было страшно даже примерно представить глубину начала этой воронки, покрытую огромной, выкрашенную в зеленый решеткой. И теперь этот колодец почти доверху был затоплен… останками. Кровью, кишками, перемолотыми внутренностями, человеческим фаршем. Всё то, что смыли из сотен блоков, откачали сюда — в одно место. Догнивать.        Судя по разводам по краям — кровавая тухлая вода потихоньку уходила в землю и испарялась, вот почему запах начинался задолго до самого места. С высоты колодец был не виден, прячась в зарослях деревьев. Блокирующие сигнал вышки отгоняли редкие вертолеты, ну, а тысячи документов о частных владениях, заповедных землях и еще много чего — отпугивало даже самых дотошных проверяющих. Да и кому это было надо? Никому.        — Спасибо, Дэв, — зажав нос рукавом, выдавил Майлз. — Ты очень нам помог.        — Рад оказать услугу.        Они отошли от колодца, предварительно уточнив точные координаты и оставив пометки.        — И что, мы просто оставим его тут? — шепотом поинтересовалась Джудит.        — Хочешь забрать с собой? — поинтересовался Майлз, убирая технику в рюкзак.        — Нет…        — Я предупрежу Вейлона о выживших, после всего и решим. Они прожили тут два с лишним месяца без внешней помощи. Проживут еще.        Это было логично. Джудит отвернулась от бывшего санитара Маунт-Мэссив, что ласково прижимал к себе бутылки с водой, как что-то очень ценное.        Репортеры сдержанно попрощались с Аннапурной, стараясь не шибко ускоряться, чтобы поскорее отойти это этого страшного места. По уходу Майлз отдал мужчине ключи, наврав что двое других соседей по несчастью случайно закрылись в помещении и их нужно освободить. Убедившись, что Дэвид полез в нужное окно, чтобы выпустить агрессивных товарищей, Майлз и Джудит резво поспешили убраться. Вряд ли те психопаты будут их преследовать и дальше, но месть — штука тонкая, нарываться не хотелось.        «К черту это место, просто к черту!», — Джудит, кажется, никогда с таким спехом не толкала главные ворота у парадного входа.        Журналисты буквально вбежали на территорию, едва выскочив из леса и, не сговариваясь, направились к машине. Майлз разблокировал джип, кинув Джудит свою лопату. Девушка без остановок обогнула машину, наспех открывая багажник и сбрасывая туда все вещи.        — Это еще что за черт?..        Джудит тревожно выглянула.        — Что? Что там?        Майлз осветил фонариком вокруг и она тоже увидела. Муравьи. Возле машины валялась горстка муравьев. Почти все были дохлые, и только парочка шевелила лапками, стоило приглядеться внимательнее.        — Д-давай скорее уедем, — прошептала Джудит, глядя на это. Потому что ей пришло в голову, что Уильям Хоуп мог спросить плату за свою помощь. А помог он уже дважды.        Майлз завел двигатель и зажег фары. Джудит резво обогнула джип, запрыгнув на переднее сидение. В какой-то момент она все-таки сделала это — случайно глянула на лечебницу.        — Майлз.        — Что? — выкрутив руль, ответил репортер.        — Разве двери лечебницы были открыты, когда мы приехали?        Апшер замер и всмотрелся вперед. Яркий свет фар доставал только до каменных ступеней, но этого было достаточно, чтобы узреть широко распахнутый центральный вход.        — Мне это не нравится.        — Держись, — без лишних слов скомандовал Майлз, и переключил передачи.        Джудит вцепилась в ручку над окном. Ей показалось, что на пороге клиники что-то зашевелилось.        Под участившееся сердцебиение, Майлз выкрутил джип ко входу, и тут Джудит случайно глянула в зеркало заднего вида, услышав помехи за ухом. Кровь отхлынула с лица.        — Ты обещала вернуться… — прошипело по затылку.        Оглушительный визг едва не привел к аварии, Майлз кое-как совладал с управлением, чудом не врезавшись в КПП.        А вот тут поседел даже Апшер, увидев, что сидит на заднем сидении — черный смог из живых муравьев, облепивший что-то, напоминающее ребенка, таращился на репортеров через зеркало! Хоуп!        Идея выскочить из джипа была самой первой, но Майлз сообразил вдарить по газу до упору. Стоило машине пролететь через ворота, и призрак Хоупа словно снесло прозрачной стеной, через которую они пролетели. Видя, что Джудит уже потянулась к ручке двери сделать глупость, Майлз успел заблокировать замки.        — Джудит, стой!.. — с трудом заставляя держать и самого себя пальцы на руле, разгоняя джип по горной дороге вниз, выкрикнул репортёр. Джудит чуть ли не скулила, трясясь на месте. Она только услышала этот звук… так близко! Будто он снова в ее голове, роется в ее мыслях, заставляет двигаться не по своей воле! — Он не может покинуть лечебницу! Джудит!.. Успокойся!        Каменный указатель давно пронесся мимо, а лес стал расступаться. Джип набирал скорость, несмотря на неровную дорогу, а чувство опасности позади исчезло.        Апшер кинул уже сотый раз взгляд на зеркало заднего вида, но лишних пассажиров больше не заметил, к огромному облегчению. Он краем глаза посмотрел на Джудит. Та просто вжалась в сидение, зажав рот ладонью и смотрела в окно. Ее до сих пор трясло.        — Ты в порядке?        — Обещай мне, что больше никогда… — прошептала Джудит со слезами на глазах. — Мы никогда не вернемся в это место.        — Проблема не в этом месте, проблема в том, кто там обитает, — хмуро ответил репортер.        Появление Уильяма Хоупа так внезапно, да еще и в машине — пугало до усрачки. Когда он не высунулся на территории, Майлз, признаться, даже позабыл про Вальридера — да мало ли. Развеялся, иссох, впал в спячку. Да и хрен с ним. У них сейчас проблемы в городе куда навязчивее. Но теперь…        Что означали эти слова?        «Ты обещала вернуться…»        Это было сказано Джудит, верно? Что она обещала? Кому, Хоупу? Билли сбрендил в очередной раз, или же Джудит не все рассказала? И если так, то какое обещание она могла дать поломанному проекту доктора Вернике? И действительно ли Билли не мог покинуть клинику и не желал им зла? Но что, если что-то изменится? Стоит ли опасаться этой угрозы вне стен лечебницы?        Вопросы роились, как те самый дохлые муравьи — оживая и тут же падая замертво под грудой других. Майлз решительно отодвинул эти мысли. Джудит сейчас явно не хотела говорить по этому поводу. Пока же и правда: к черту это место.        По крайней мере, задачу они выполнили со звездочкой — нашли больше, чем хотели. И выбрались. Это хорошо.        Через пару миль заиграло радио. Дорога простилалась ночным шоссе, похожая на полотно заскриптованной компьютерной игры. Впрочем, это сейчас устраивало обоих журналистов.        — Джудит, — позвал Майлз, спустя где-то час обратной поездки. — Я понимаю, что тебе не до этого конкретно сейчас, но тянуть больше некуда. Ты должна поговорить с отцом в ближайшие пару дней… мы нашли, что хотели. Теперь нам надо разделиться.        Сидящая сбоку напарница лишь кивнула, безмолвно глядя в окно.                     

***

                            Вывеска нелепых цветов с гудящим звуком освещала маленькую парковочку у призаправочного магазинчика. Такой глубокой ночью не было ни одного посетителя — сквозь большие прозрачные окна Джудит могла видеть, как Майлз своим визитом разбудил продавца. Сонный паренек даже не обратил внимание на вид взъерошенного посетителя, молча приняв оплату.        Колонка загудела. Горючее полилось в бак. Девушка отвернулась от окна.        От запаха бензина было дурно после таких марш-бросков по землям Маунт-Мэссив, поэтому, ожидая репортера, Джудит открыла дверцу джипа и развернулась ногами на улицу. Ее мутило. Бензоколонка закрыла обзор, но девушка так устала, что даже не нервничала. Майлз, видимо, что-то решил прикупить, раз еще не вышел.        Джудит пошевелила пальцами на ногах в ботинках и поглядела на разодранные коленки джинс. За последний месяц она испохабила все штаны в своем гардеробе.        Предстоящий разговор с отцом нагнетал. Но Николас Палмер был единственный представитель закона с такими связями у них на примете. А его дочь опять будто в болоте искупалась, а потом сходила на стрелку с бандитами. Из груди вырвался вымученный вздох. Джудит подумала, что будь на ее месте Майлз, и если бы его отец был офицером — Апшер бы точно не испытывал таких панических затруднений, будто глупый студент, не подготовивший диплом перед сдачей. Нашелся бы что сказать, привел свои непоколебимые аргументы и все было бы хорошо.        А что она? Дочь, клейменная как избалованный подросток, в которую впихали столько знаний, а она и этим не смогла нормально воспользоваться. Вечно только все портит.        «Глупая, беспомощная Джудит. От меня одни проблемы. Мне ни второй шанс, ни третий не поможет». Девушка понуро сгорбилась, сидя коленками наружу и оперевшись на сидение по бокам от себя. И дело было не только в этом. Еще эта стычка с психами, отпечатавшийся перед глазами колодец с мертвецами и Билли со своим прощанием… Джудит пусто глядела перед собой.        Гул подачи топлива прекратился. Звякнул дверной колокольчик. Палмер могла слышать, как подошедший Майлз убрал шланг с пистолетом и закрутил бак. Пора доехать до дома и с почти чистой совестью хоть немного поспать. Многострадальная куртка Апшера мелькнула сбоку.        Вдруг на колени упал небольшой бумажный пакет. Вздрогнув, Джудит машинально поймала его, чтоб не соскользнул.        — Кофе здесь гадость полнейшая, но лучше, чем ничего. Держи.        С этими словами перед носом оказался бумажный закрытый стаканчик. Джудит перевела глаза на репортера. Тот стоял рядом со вторым в своих руках. Тонкая струйка дыма поднималась над стаканчиками. Девушка машинально забрала неожиданную заботу, растерявшись. А второй рукой подняла странный пакетик. Заглянула. Внутри были шоколадные пончики.        — Тортов тут тоже не водится, прости. Я был уверен, что один из своего окружения, кто так по-дурацки справляет в машине, так что добро пожаловать в клуб отрицателей праздников.        Подбородок Джудит дрогнул. Она сжала стаканчик, глядя на вполне себе аппетитные пончики, и в горле ее встал ком. Даже она забыла про число. Неужели Майлз там застрял только из-за пончиков для нее? Так глупо… но так искренне, что на глаза ни с того ни с сего навернулись слезы.        — Эй, ты чего? — всполошился Майлз. — Что, и с пончиками всё плохо?        — Н-нет. Всё хорошо. Спасибо… — прошептала Джудит, всхлипнув. — Просто я…        Что она хотела сказать — Джудит так и не договорила. Майлз понял всё без слов. Он отогнал машину на маленькую парковку за магазинчиком и приглушил двигатель.        — Сначала еда, потом слезы, договорились? А то остынет, будет омерзительно вдвойне.        Джудит робко кивнула. Они вышли из машины. Майлз забрался на капот и приглашающе похлопал на место рядом с собой. Джудит поколебалась, прижимая к груди пакет с пончиками.        — Что?        — Я один раз сюда залезла, и ты потом мне все мозги проел… — поджала губы Джудит.        — Разумеется проел. Ты была на каблуках, — фыркнул Майлз. — С тебя сталось бы что-нибудь продырявить.        Он сказал это, а потом резко замолк, поняв ошибку. А через секунду поняла и Джудит.        — Что ты только что сказал? — тихо спросила она, уставившись на хозяина джипа.        Майлз напрягся, мысленно выругав себя последними словами. Это надо было так по-дурацки себя выдать, черт подери!.. Не он говорил Джудит эти слова, вернее он, но не совсем. Зато он помнил это воспоминание, когда после дела Джудит и тот-Майлз остановились перекусить, а напарница была в крайне неподходящей для торчания на капоте машины одежде и обуви.        Джудит медленно обошла машину и прожигающе уставилась на репортера вплотную. Тот поджал губы и сщелкнул с колена невидимую грязь.        — И долго ты собирался молчать?        — А что, это что-то бы изменило? — в тон ей ответил Апшер.        И отчего-то почувствовал несвойственный ему страх. Будто попался на чем-то очень мерзком, влез туда, куда даже ему, назойливому журналисту лезть не стоило ни в коем-случае.        — Это всё бы изменило! — Джудит сжала стаканчик, задыхаясь от понимания, что он всё знает, всё помнит!        — Знаешь, я не просил Хоупа отдавать мне эти воспоминания, — ужаленный такой реакцией, огрызнулся Майлз, мигом утеряв свое снисходительное расположение духа. Произошло то, чего он боялся. Джудит всё-таки делила его и Майлза из своего будущего на разных людей. И, видимо, Майлз-сейчас был не в приоритете.        — Что?.. Билли? — растерялась Джудит. — Я думала…        — Что ты думала? Что я якобы всё вспомнил о твоей жизни, к которой не имею никакого отношения? Уже обрадовалась, да? Только тебе не приходило в голову, что у меня не могло быть этой памяти, потому что меня там не было?! — Майлз знал, что ему не стоило этого говорить и вообще не стоило сейчас ранить и без того пережившую сплошной ад девушку еще сильнее, но слова уже вырвались. — Разочарую, но это не так. Мне просто принудительно всучили это в голову. Так что оставь это для Майлза из шестнадцатого года, я не просил.        Взгляд Джудит после этих слов — хуже оплеухи. Она несколько раз едва не отдала за него свою жизнь, а он смел говорить ей такое.        «Я отвратительный человек», — с болью в груди, подумал Майлз, глядя на то, как выплеснулось кофе из-под крышечки. Он не сильно удивится, если Джудит сейчас просто выплеснет ему это в лицо. И будет права.        Но вместо этого Джудит вдруг расхохоталась. Негромко, но так внезапно, что Майлз только и уставился на нее, как на сумасшедшую.        — Господи, Майлз… я-то думала, что со мной что-то не так! — буквально задыхаясь на месте, выдавила Джудит. — Я как на иголках была, думая — чего ты так смотришь на меня?! Думала: я что-то сделала, и не помню… или что? А ты просто… просто…       Пауза. И тут до Джудит доходит.        — Постой… ты что, ревнуешь к самому себе?        Настало время кофе в его стаканчике угрожающе подняться к крышечке. Майлз не смотрел на девушку, поджав губы.        — Нет, ты серьезно? — Джудит уставилась на репортера во все глаза.        — Так, либо ты садишься и жуешь свои пончики молча, или мы едем дальше, — ощетинился Майлз, сбитый с толку такой реакцией и такими словами. Он даже не успел среагировать, это ведь было такое идиотство, если подумать хорошенько! Но как не думать?        Он чувствовал, как она на него смотрит, и мрачно ждал услышать это вслух уже от нее. Девушка шагнула еще ближе.        — Майлз… — вдруг очень тихо и как-то ласково-успокаивающе произнесла она, заставив вздрогнуть и прекратить пялиться перед собой. — Ты — это ты. Всё просто.        — Что-то ты не особо обрадовалась, услышав, что я в курсе… всего, — хмуро произнес Апшер, поняв, что отпираться бессмысленно.        — Я не ожидала, — призналась Джудит. Девушка все-таки обошла машину и забралась на капот, свесив одну ногу сбоку, у колеса. — Но, если тебе это так важно, то нет. Я никогда не делила твою личность во времени. Ты же… да это просто ты, и всё. Я… — она хотела сказать, что-то еще, но фраза оборвалась.        Как же впиваются в язык пики страха сказать самые простые и такие очевидные слова. Джудит замолкла.        Они помолчали. Майлз переваривал сказанное, пока не уверенный, как к этому относится.        — На самом деле, теперь это очень смешно, — вдруг неожиданно продолжила Джудит. — Черт, как тебе это пришло в голову вообще? Ты же невыносим в эксклюзивно-единичном экземпляре!..        Майлз яростно глянул на напарницу, поняв, что дал ей крупный козырь для подколов на полжизни вперед.        — Всё-всё, молчу! Ведь так легко ранить твое самолюбие. Кому, как не мне, это знать…        — Еще слово, и пойдешь пешком до самого Сиэтла.        — Ты не посмеешь, — хрюкнула Палмер, сквозь тихий смех, а потом осеклась, сглотнув.        — Раз уж ты меня знаешь, то и прекрасно знаешь, что посмею, — с уничтожающей улыбкой пообещал репортер.        А вот тут Апшер был по-скотски прав, и Джудит пришлось свернуть хаханьки, потому что ловить попутку ночью ей очень не хотелось.        — Какая же ты сволочь, Майлз, — беззлобно пробормотала Джудит, приоткрыв пластиковую крышечку стакана.        Кофе немного остыл, однако, несмотря на прогноз репортера о его вкусовых качествах, Джудит напиток показался самым вкусным в мире. Они сидели между Колорадо и Вашингтоном на какой-то богом забытой заправке прямо на капоте джипа, все перемазанные кровью и грязью, пили этот дешевый растворимый кофе и просто дышали.        Майлз оставил свою многострадальную куртку, которую накидывал на заправке, и остался в одной простой серой кофте, закатав рукава до локтей. Отсутствие пальцев ничуть не портило рельеф сильных рук, а вымазанная в крови одежда даже придавала этому какой-то постапокалиптический шарм. Темные волосы репортера чуть отрасли с последними разъездами, но имели свойство вне зависимости от своего состояния даже в самом беспорядке падать ему на лоб лениво-красиво. Да и вообще Апшер всегда умудрялся выглядеть так, будто перемазался в крови для фотосессии, когда с его лица пропадало выражение тревоги или поиска опасности. Ему бы в кино сниматься, а не носиться тут с мертвецами и интервью, грозя лишиться не только пальцев… Джудит ему завидовала — у нее таких талантов не наблюдалось, даже страшно представить, на что она сейчас похожа. Но в груди тлело приятное чувство, что именно она была рядом с ним, а не пустота или кто-то другой.        Поймав взгляд репортера, девушка смутилась, что ее поймали на таком откровенном разглядывании. С Майлза станется опять сказануть что-нибудь по этому поводу.        — Нет, у тебя точно какие-то неприятности с пончиками, — вместо этого проворчал Майлз, подтянув пакетик, который Джудит почему-то не спешила раскрывать. — Я этого продавца достал, пока он откопал что посвежее. Жуй давай. День рождения все-таки.        Джудит вздрогнула. Майлз всучил ей этот чертов шоколадный пончик, а сам откинулся на лобовое стекло.        Он ведь всегда слышал и запоминал только то, что ему было важно, выгодно или то, что помогало выполнить работу. Дурацкая подсмотренная дата в ворохе воспоминаний была никчемным и ненужным знанием, по мнению Джудит, не стоящая его внимания. Она поэтому и не сказала.        Глаза опять увлажнились против воли. Только в этот раз и в этот день, это чувство не было плохим. Джудит сдалась и робко откусила кусочек. И, несмотря на солоноватый привкус слез и крови, пончик оказался отменным.        — Готов поспорить, никто так не отмечал, а?        — Это точно… — прошептала Джудит, держа губы.        Но Майлз запомнил. А Джудит вспомнила, какого это — когда незначительная для вселенной мелочь оказывается важна для кого-то также, как и для тебя. Даже если это поганый день рождения. Потому что теперь его не портило ни место, ни ночь, ни ободранные колени, ни кровь на пальцах и ни тягучая боль в ногах. Внутри было хорошо и уютно, а еще щекотало под ребрами. Только приятно.        Другие радовались бы громкой вечеринке или мирным посиделкам с выпивкой и друзьями, а может, праздничному торту в кругу семьи. В красивом платье, уложенными в аккуратную прическу волосами, с веселой музыкой на фоне и подарками.        — Слушай, давай только немного поспим. Я не доеду до города, — пробормотал Майлз, скомкал пустой пакетик и зашвырнул его в мусорку. Джудит пожала плечами, соглашаясь. Водитель-то Майлз, с нее что спрашивать? Он открыл заднюю дверь джипа и выругался, отряхивая сидения: — Засранец Хоуп, все в этих насекомых!.. Так, ты куда? — заметив, что Джудит вернулась на свое место впереди, поинтересовался Апшер.        И, если вернуться к канонам правильных праздников, то Джудит поняла, что ей такого и не надо. Потому что сейчас она засыпала черт пойми где, укрытая крепкими объятиями одного невыносимого репортера и его курткой, колени торчали с сидения, а спину грело, как радиатором. Сонное дыхание Майлза щекотало макушку — и да, это был самый лучший день рождения в ее жизни.