Воспоминания на старой пленке

       Утро выдалось довольно прохладным. Майлз растолкал Джудит с рассветом, и пока девушка со стонами пожилой старухи пыталась разогнуть затекшие суставы и сонно оглядывалась на запотевшие окна, Апшер уже завел машину. На его лице не было и капли сна, в то время как журналистка ощущала свое лицо так, словно вздулся трехдневный утопленник. Палмер поморщилась, ощупывая себя: пытавшийся забить ее насмерть псих постарался основательно — Джудит буквально могла подушечками пальцев ощутить каждый синяк от локтя до головы.        — Можешь поспать до города, — заметил состояние напарницы репортер через зеркало заднего вида.        — Нет. Потом еще хуже будет, — прохрипела она.        Джудит перебралась вперед, тщетно пытаясь растереть веки. Вся одежда была выпачкана — если бы не промозглый холод, она бы скривилась и стянула с себя как минимум порванную рубашку. Всё равно на этой заправке никому не было дело разденься она хоть до трусов, но у Джудит достаточно позора в жизни, поэтому она ограничивается тщательным отряхиванием себя. Дожидаясь, пока джип прогреется, репортеры умылись остатками воды в бутылке. После такого Палмер проснулась сразу — вода была не шибко теплее температуры на улице.        — Бррр!..        Они наконец-то двинулись в сторону города.        Джудит продрогла, зарывшись в отнятую у Майлза кожанку.        — Я так понимаю, мне пора искать себе новую куртку, — насмешливо прокомментировал это Апшер.        — Я не виновата, что после каждой нашей поездки я остаюсь в рваной рубахе.        Красный джип вырулил на шоссе. Ранним утром машин по встречке практически не попадалось. Джудит, привыкшая к бесконечной паранойе, так и не поняла каким образом она смогла заснуть после поездки в горы. Зная, что их ищут. Одно дело — плюнуть на все во время пожара в Ривервью, когда меньшим злом были они — сбежавшие да израненные, другое дело сейчас. Мало того, что они сбежали, мало того, что таки сперли документы, так еще и прихватили с собой доктора Белманна с дочерью, оборвав за собой концы. Полин Глик, пойди, скоро соберет на них куклы вуду со злости — наверняка начальство не погладило ее по головке за этот бардак.        Но шоссе было пустым.        «А может, Майлз прав, и я вечно слишком накручиваю».        Джудит глядела сквозь боковое окно на зеркало. Позади никто не ехал, дорога была пуста, небо серым, асфальт мокрым. На плечи навалились тяжелые мысли.        — Что, если отец мне не поверит?        — Не принижай своё красноречие. Когда надо — оно у тебя неплохо работает.        — Ты не понимаешь. Я была дурным ребенком, — покачала головой Джудит.        — Ты и сейчас дурной ребенок.        — Эй!        — Мы всё еще едем из заброшенной психушки после раскопки трупов, а за наши головы скоро будет назначена награда на стенде Меркофф… мне продолжать?        Джудит закатила глаза.        — Я хочу сказать, — продолжил Майлз, не отрывая взгляда от дороги. — Что поддержка полиции с личным интересом — единственное, что поможет сдержать наемников, если что-то пойдет не так. Мне они смогут заткнуть рот, но не полиции.        «Отлично, теперь я чувствую, как мне стало еще хуже от ответственности», — подавленно подумала Джудит. Майлз надеялся на такой козырь, а ведь девушка не могла дать даже десятипроцентной гарантии, что отец дослушает ее до конца. Было бы ей те самые двадцать три, пусть и без наследства и с побегом за плечами — но она бы представляла собой что-то похожее на взрослого человека, на личность, повидавшую мир.        И это не самое большое зло.        Джудит всерьез задумалась, как преподнести информацию поделикатнее, изящно огибая «небылицу» с Вальридером и перемещениями во времени, потому что нарваться на звоночек домашнему психотерапевту не улыбалось. А это значительно усложняет задачу. Еще пару месяцев назад она была невыносимой бунтаркой с миллионными долгами по учебе, сомнительными приятелями и постоянными гневными письмами от директора. Только-только младшая Палмер обрадовала родителей, «взявшись на ум», как придется выкинуть такое…        Что у нее есть по старту этой истории? Да ничего. Проснулась, снизошло озарение Божье («Очень смешно, Джудит»), ломанулась в какую-то психушку даже не в своем городе и попала во вселенский заговор… Бред. Николас выставит ее делать уроки и не выдумывать что попало сразу же.        Джудит закусила ноготь большого пальца. Майлз, увидев, как нахмурилось лицо напарницы, больше не отвлекал — он знал, что девушке требовалось время продумать свою историю и отшлифовать ее до идеальности в короткий срок. Разница была в том, что теперь он был уверен, что она справится. Она всегда справлялась отлично, пусть другой он критиковал ее постоянно. Но этим он заставлял ее решать самой и быстро, не оглядываясь назад и не ожидая помощи.        «Начну с того, что решила устроиться на подработку в газету. Да, сойдет. Мне как раз блокирнули карты в конце августа… тогда и знакомство с Майлзом выйдет логичным. Майлз сможет предупредить Мэтьюза, чтобы тот подтвердил эту информацию, если папа захочет проверить. Потом… потом плавно подведу к тому, что он вел дела на корпорацию, а я помогала ему, и поэтому решила поехать из-за письма Вейлона — тогда, по крайней мере, будет ясно какого черта я делала в Маунт-Мэссив… и все простенько сойдется! А нет, стоп… ой, нет-нет, если родители узнают, где я успела побывать вместо подготовки презентаций… И еще этот долбанный Пикок. Кто поверит в ожившего трупа? Никто».        Джудит напряженно думала, с точащей изнутри совестью понимая, что врать придется очень много.        «Ох, мне сильно прилетит, если я скажу, что вела себя как дикая бестолочь последние два года, чтобы беспрепятственно работать журналистом вне учебы? Наверно… Но тогда у меня будет больше маневра, больше временного пространства для логики и знакомств… Вариант хороший. Но черт. Это получится, что я врала семье месяцами нарочно».        Джудит потерла веки.        Впрочем, быть разочарованием семьи ей не впервой. И стать им в очередной раз — не велика задача.                     

***

                            Майлз высадил напарницу на соседней улице, хотя в такую рань в этом не было необходимости, но Джудит настояла сама — ей надо было еще времени вне дома. Длинный квартал как раз располагал к одинокой думе, а еще было слишком рано, чтобы кто-то обратил на нее внимание.        Она сразу решила, что расскажет только отцу. Матери знать не нужно. Да еще эти книги Грант в их семейной библиотеке… девушка сомневалась, что Ребекка Палмер имела хоть малейшее отношение к компании Меркофф, но даже мимолетное соприкосновение оставило в ней настороженность — если мама так в восторге от этой Хелен, то любые попытки очернить ее пресечет жестко. Потому что Джудит глупый ребенок, ничего не добившийся в жизни, а мисс Грант — почетная звезда успеха.        Поэтому Джудит добрела до детской площадки неподалеку от своего особняка и принялась ждать. Ребекка Палмер покидала дом в семь тридцать. У Джудит сел телефон, чтобы удостовериться в точности времени, но судя по отсутствию прохожих и только-только зажигающихся окнах в домах, было где-то около семи.        Ждать пришлось до дрожи в ногах и покрасневшего носа.        Когда машина матери уехала в сторону университета, Джудит оторвала промерзшую задницу от качелей и направилась домой. Она просидела на улице почти сорок минут. Знал бы Апшер — точно бы дал по шее и запихнул в джип, но это был тот момент, когда Джудит хотела побыть одна. Ей-богу, пять лет назад самым страшным Палмер казалось смотреть на сцены в семейном кино, где дети с трясущимися коленками признавались родителям в наркотиках, угнанной тачке, беременности или нетрадиционной ориентации. Сейчас она бы с удовольствием поменялась местами с этими земными проблемами.        Здоровые ротвейлеры не сразу признали извозюканную хозяйку и подняли лай. Не дожидаясь, пока выглянет Маргара, если она сегодня работает, Джудит сразу шмыгнула в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Головомойка ей требовалась от душа, а не от домработницы.        Критически оглядев очередные следы на теле от тесного общения с подопытными Меркофф, Джудит приняла ванну, после чего натянула на себя чистый спортивный топ и последнюю живую рубашку в своем гардеробе, а также какие-то домашние штаны. Затем ткнула на зарядку телефон, запрятала окровавленную рванную одежду, и достала дешевый маленький ноутбук.        Слова словами, а живые доказательства — веские причины поверить даже такой дочери, как она. Но одно дело Джорж, другое дело — собственный отец. Джудит внимательно отсеяла фото и видео кадры там, где даже без звука было видно, что еще секунда — и оператору конец. В основном журналистка решила делать ставку на снятое в Аризоне: расстрел и сжигание трупов, и на факт укрытия скотобойни в Маунт-Мэссив, а не на том, что они там «случайно» застряли и едва сами не оказались в том смердящем колодце.        «Типа, всё у нас было по плану. Почти. Только попались концами в лапы отдела по предотвращению страхования, и теперь у нас малюсенькие неприятности».        Крохотные такие, ага.        Джудит не хотела, чтобы близкие знали о том, насколько всё это представляло смертельную опасность и сколько раз репортерам чудом удавалось увернуться от неминуемой гибели. Это слишком.        Судя по звукам внизу, отец сейчас завтракал. Маргара постучала минут десять назад, зазывая и ее к трапезе, но Джудит выкрикнула, что ей ко второй паре и она еще поспит.        Да, был же еще колледж. Вот смешно. Джудит горько усмехнулась себе под нос, слушая, как отдаляются тяжелые шаги домработницы. Она предусмотрительно сдала десятки заданий всем преподавателям, предупредив об отсутствии, но скоро скрывать то, что она опять не посещает учебу, станет проблематично. А ведь это такие земные мелочи по сравнению с тем, что она сейчас делает. Девушка тряхнула мокрой головой, запрещая отвлекаться на сожаления.        Она отвернулась от двери, стащила с плеч полотенце и быстро скрутила отросшие концы волос в низкий пучок, чтобы не капали на бумаги. Надо было всё взвесить. Разложив перед собой материалы и просеяв записанное на камеру, Палмер еще раз тщательно перебрала материалы. Потом позвонила Майлзу и попросила связаться с Мэтьюзом, чтобы его газета поддержала легенду о стажере «Время правды» по имени Джудит.        — Мне нужны письменные доказательства. В документах что-нибудь нашли?        — Как раз этим занимаемся, — отозвался Майлз, который вернулся к остальным. — Но то, что накопали Лиза и Белманн, уже хватит на пару месяцев всех первых полос печатной Америки.        — Нам надо засудить их, а не пропиарить.        — Вот именно поэтому мы ездили в Колорадо.        — Не хочу даже вспоминать…        — Кстати, я не вытащил у тебя флешку с интервью с тем психом-санитаром. Не потеряй. А еще лучше: передай мне ее сегодня. Мы у Джоржа… эй, мелочь! Брысь отсюда! — вдруг гавкнул журналист куда-то в сторону. Судя по всему, это было адресовано детям Парков. Майлз снова вернулся к разговору. — Мэтьюз уже кинул удочки насчет интересного материала своим, так что пресса на любой шум отреагирует оперативно. Я оставил машину у торгового центра — мне надо кое с кем переговорить насчет конференции, не знаю, насколько это затянется. Сиди пока тихо, потом расскажешь, как прошло. Джорж откопирует документы для тебя, отдай ему флешку.        — Я закину ее в свой почтовый ящик через полчаса, а ты отправь Джоржа с бумагами тогда.        — Хорошо.        Как человек официальный, Николас Палмер может со скепсисом отречь даже жестокие записи, а вот копии бумаг с подписями и штампами будут решающими в этом непростом разговоре. Перепроверив материалы в последний раз, Джудит изъяла карту памяти из телефона и аккуратно вклеила ее между двух страниц какой-то старой газеты. Осталось дождаться обмена. Теперь она была готова.        Хотя, было кое-что еще. Никак не дававшее покоя.       Джудит закрыла ноутбук и аккуратно выглянула в коридор. Отец уже ушел в свой кабинет — Маргара шумела в столовой.        Словно воровка в собственном доме, девушка на цыпочках преодолела этаж и шмыгнула в небольшую библиотеку возле кабинета матери. Вычурная обстановка в этот раз не вызвала никаких чувств — Джудит было не до детских воспоминаний. Она осторожно прикрыла дверь и быстрым шагом добралась до книжных стеллажей. Знакомую серию ненавистных книг, изобилующих сложной научной терминологией, наследница Палмер нашла на втором. Девушка провела пальцами по плотно стоящим корешкам, вчитываясь в названия.        Хелен Л. Гренет «Наука, как фундамент медицины», «Исследование генетических и наследственных аномалий человека», «О мозге человеческом: теория запуска второго полушария»…        Книг было много, с десяток, но, что бросилось в глаза после рассказа Майлза — отсутствие привычной автобиографии в начале. Обычно популярные исследователи старались впихнуть что-то о себе и своих заслугах. Мисс Грант-Гренет о себе и своем успехе распространялась минимально — скупой абзац о достижениях, и ни слова лишнего о том откуда она, как прошла этот путь.        Джудит поочередно перебрала книги, с одной и той же студийной фото в черно-белом цвете белокурой женщины с ровной вежливой улыбкой. Красивая, но в то же время слишком… слишком обычная. Как штамп идеальной женщины. Накрути так же волосы и накрась лица еще сотням девушек с такими же параметрами — не отличишь.        — Джудит, — позвал Майлз, когда они ехали в горы.        — М? — недовольно отозвалась она, даже не взглянув на напарника.        — Брось дуться за лопаты. Я же сразу сказал куда мы едем.        — Не уточнив важные детали.        — Да-да-да, я скользкий тип, проехали, — он не проникся ее настроением. — Послушай. Я не стал говорить об этом при всех, чтобы не поднимать тревогу, но тебе скажу…        Джудит прекратила корчить постную мину презрения к независимым репортерам, «не уточняющим важные детали», и заметила, как Майлз сжал пальцы на руле. Его действительно волновало то, что он сейчас скажет — брови на лбу репортера нахмурились.        — Я, конечно, сказки с хорошими концами люблю, но когда ниточки так идеально сходится — это не наш вариант.        — О чем ты?        — Об этой Хелен.        Джудит мгновенно поняла. И выпрямилась на сидении.        — Тоже думаешь, что всё слишком просто?        Апшер кивнул.        — Не может никто ни слухом, ни духом о ней сначала не знать, а потом вот так у всех на виду, кумир науки. Не нравится мне это. Остальные прибодрились, когда главный антагонист предстал конкретным образом, и я не стал строить теории.        — Почему? Не думаешь, что это нечестно, а еще может нехило так попортить нам планы? — хмуро повернулась к репортеру девушка.        — Нет. Им проще действовать, когда они точно знают против кого идут. Если эта Грант сгодилась — так будет лучше. Согласись, сложно воспринимать противника, даже не понимая, что оно такое.        — Тогда к чему ты клонишь? Думаешь, эта просто уловка? Или Пикок ошибся?        — Не знаю. Теории у меня есть, и не знаю, какая хуже. Вряд ли Хелен стопроцентная липа — Пикоку пришлось попотеть, чтобы добыть эту информацию, да и подписи с печатями тоже наводят на мысли о едином злобном и коварном директоре, но мне кажется, что в одиночку властвовать такой организацией — нереально.        — Но на то у них и есть отдел по предотвращению и куча приближенных…        — Нет-нет, ты не поняла, — оборвал ее на полуслове Майлз. — Это не офисная пирамида, где под крышей небоскреба сидит упитанный начальник и раздает приказы, а каждым этажом ниже — его сотрудники по рангу и исполнительным обязанностям. Это что-то более серьезное, что-то масштабнее. Может, «директор» у них и есть, но не думаю, что эта пресловутая Хелен Грант-Гренет. Я вообще не думаю, что она существует.        — Что?! В каком смысле? А фото и подписи, и эти статьи…        — Ты опять не так поняла… черт, как бы объяснить?.. Есть корпорация Меркофф — это как бренд. Раскрученная мощная фирма, тот же Эппл в мире простых информационных технологий для народа. Что, если Хелен — это тоже своего рода корпорация или ее часть?        — Ничего не поняла, — запуталась Джудит. — Как женщина может быть корпорацией?        — В том-то и дело, что нет никакой Хелен. Ни Грант, ни Гренет. Вообще. Ее не существует. Пиар ход, конкретное подставное лицо, выращенный образ Главного Босса, в сторону которого полетят все шишки, в случае чего.        — Почему ты так решил?        — Во-первых, возраст. Я обосновал, конечно, это все пластикой… но не знаю. Вернике в свои годы не шибко светился в прессе уже давно. Во-вторых, будь я главой такой компании, я бы попивал мартини где-нибудь на необитаемом острове, с кучей охраны и камер, и вел бы дела по возможности дистанционно, потому что голова моя стоила бы очень дорого. В-третьих, отдел по прекращению страхования Меркофф.        — А с ним что не так?        — А ты не задумывалась, что есть кто-то, кто может сказать таким, как Глик — «фас!», и Меркофф обанкротится в один миг? Кто содержит этих ищеек? От кого они идут на самом деле? Тебе не бросилось это на слух, когда эта сухая жаба начала нас преследовать? Изначально само ее появление с такой формулировкой навело меня на тревожную мысль, что и «Меркофф» — либо тоже проект, либо они хорошо привирают, что есть кто-то покрупнее сверху. Поэтому я думаю, что «директор Хелен» — на самом деле просто образ. Возможно, она не одна. Их много. А настоящая падла сидит в сторонке.        Джудит сразу представилась лаборатория, где в капсулах запечатаны искусственно-выращенные женщины с одинаковыми телами и лицами, которых назовут также одинаково — Хелен. Когда придет срок, они выйдут из своих «куколок» и будут вести дела еще сотни лет, заменяя друг друга, когда она-другая умрет или будет убита. Но все будут думать, что Хелен всего одна, почти бессмертна, всегда следит за всеми…        — Звучит дико.        — Но в этом есть смысл.        — Есть, — поежилась Джудит. — И что теперь? Срыв конференции не имеет смысла?        — Как раз наоборот. Я очень надеюсь, что ошибаюсь, и всё будет по-дурацки просто, но даже если нет — Меркофф точно надолго свернет свои лавочки, это раз. Хелен в любом случае покажет свою реакцию — если удастся ее выловить и допросить, по крайней мере, исключим лишние теории, это два. Именно всё, что касается корпорации с названием «Меркофф» — сочится кровью. Эти эксперименты, эти больницы… Черт знает, что там может укрываться еще, но, по крайней мере, отрасль, отвечающую за игры разума и бойни, мы отсечем. А там посмотрим. Либо в сковырнём что-то еще ужаснее, либо дадим такой пинок под зад этим агентам с любовью к похоронным смокингам, что они еще век будут отчитываться федералам за любой чих.        — Утешающе… — невесело протянула Джудит. — Стоп, откуда взялись федералы?!        — А вот поднимем на уши полицию с твоей помощью, а я со своей стороны через них ускорю процесс интереса более серьезных ребят. У меня после Афганистана осталось пара полезных знакомых…        — Во что мы ввязались, господибоже, — простонала Джудит в ладони.        В реальном времени Джудит прокрутила в своей голове этот разговор и поставила книги на место. Теперь, рассматривая эти корешки, теории Апшера уже не казались излишне безумными и накрученными. Девушка решила, что обязательно подкатит к маме с вопросами об этой женщине из списка Форбс. Пока же у нее есть более конкретные задачи.                     

***

                            Как и в прошлый раз, Джудит постучала в кабинет довольно робко. Сердце волнительно вторило этому стуку.        — Войдите.        Увидев дочь, Николас сразу напрягся, и Джудит уже почувствовала себя виноватой. Никакого покоя от нее. Ни с мозгами, ни без. И, видимо, не будет. Джудит плотно закрыла дверь на замок изнутри, выдохнула, а потом повернулась к отцу.        — Боже, Джудит… ну, и где ты была?        «Что ты опять натворила?» — слышалось подтекстом по одному взгляду офицера полиции.        — Четыре дня ни слуху, ни духу! Твой телефон опять выключен, в колледже ты и вовсе неделю не появлялась!        «Вот черт. Колледж. Зараза, коряво началось…»        — И тебе привет, пап, — выдавила улыбку девушка, но уголки натянуто дернулись, потому что глаза отца сверкали недобро. — Если уж ты звонил в колледж, то наверняка узнал, что мои оценки в норме, а преподаватели удовлетворены всеми моим работами даже в мое отсутствие.        Мистера Палмера это не впечатлило.        — Мне казалось, ты поняла, что наш дом — это не место, где тебе вдруг вздумалось поспать, поесть или зарядить ноутбук! Проходит всего ничего, и ты опять пропадаешь, абсолютно не думая о своей семье. Ты хоть знаешь, о чем я думаю каждый раз, когда ты не возвращаешься, после этой истории с моим оружием?!        Джудит вся сжалась, стиснув зубы, но заставила себя не разваливаться от каждого папиного резкого слова. Он был прав. Но и она теперь была другой.        — Я ничего не крала, не нарушала закон и это никак не связанно с колледжем или нашей семьей. Ни тогда, ни сейчас. Оружие я взяла для самообороны. Да, без спроса. Во-первых, вас не было дома, а заранее я не знала, что так выйдет. А во-вторых, я не думаю, что даже со спросу, ты бы мне его дал. Поверь, я знаю, насколько это серьезно и важно, и я бы не прикоснулась никогда к твоим вещам, и тем более к огнестрельному, если бы не была так напугана местом, куда отправилась в тот день, — выпалила она на одном дыхании.        Николас нахмурился. В прошлый раз он так разозлился на дочь, что не выслушал ее оправданий, и лишь узнав, что никто не умер, а оружие потеряно, выставил ее вон. Джудит собралась духом.        — Пап. Давай сразу договоримся, что всё, что ты сейчас услышишь от меня — не дойдет до мамы. Не важно, поверишь ты мне или нет. Хорошо? Но я больше не могу молчать. Мне нужна твоя помощь.        Складка меж бровей с проблесками седины стала заметнее. Его лицо опять резко состарилось, а взгляд обреченно и разочарованно скользнул по дочери, и вернулся к бумагам.        — Не знаю, что ты задумала, Джудит, но у меня сейчас нет времени на твои фокусы. Мне казалось, мы пришли к перемирию и стабильности, а сейчас ты запрыгиваешь ко мне в кабинет с такими громкими словами… говори, что натворила сразу.        Джудит спохватилась, как это прозвучало и поняла, почему Николас так отреагировал, и добавила:        — Твоя помощь, как полицейского, а не как отца.        Лучше это не прозвучало. Похоже, папа успел подумать черти что, вплоть до ограбления банка. Ее сейчас просто не слышат, как разумного человека. Она сама в этом виновата. Отец был не просто в ней разочарован. Он настолько забыл образ нормальной девочки, которую воспитывал, что перестал даже смотреть. Джудит было больно от понимания, какой досадой она стала для семьи. Девушка поджала губы, побарабанив пальцами по бедру, а потом поняла, что другого варианта нет.        — Ладно. Ладно, я покажу, — пробормотала она. — Ты поймешь, о чем я.        — Джудит, что…        Девушка шагнула вплотную к столу и стянула с себя рубашку, оставшись с одной майке. Сначала она оттянула ворот. При свете комнаты была видно еле заметная полоса. Как бывает у тех, кого вытащили из петли.        — Это след от веревки, которой меня пытались задушить. Это… — Джудит подняла волосы и повернулась исцарапанной стороной лица, по которой врезал псих. — …обломок трубы.        Когда девушка подняла руки, стали видны ободранные локти и синяки, испещренные мелкими ранами запястья. Николас медленно осел в кресло, бледнея.        Джудит с пустым взглядом приподняла майку.         — Циркулярная пила, — затем опустила край майки и повернулась боком, оттягивая широкую лямку от полукруглого отпечатка. — Это меня пытались сожрать заживо. В прямом смысле, зубами. А это… — Джудит, не глядя, схватила стоящий рядом стул и поставила на него больную ногу. — Охотничий капкан.        Когда девушка опустила штанину, ее голос дрожал от воспоминаний пережитого, а глаза заблестели. До Джудит будто только-только дошло, сколько всего она пережила… и что будет, если она сейчас окажется не такой убедительной, как рассчитывает Майлз и остальные. След от пули Джудит показывать не стала. Это было бы слишком. Этого уже за глаза слишком. Николас молча смотрел на дочь, сжимая забытую в единственной руке ручку.        — Поэтому меня не было дома и в колледже, поэтому я не отвечала на звонки. Я не хотела вас впутывать. Но сейчас всё поменялось. Прости за выражение, но я в полном дерьме, которое не решить домашним арестом даже пожизненно.        — Кто… кто это сделал с тобой? — севшим голосом прохрипел мистер Палмер. И посмотрел на дочь. Посмотрел ясно, внимательно, с ужасом в глазах, но прямо, а не как сквозь грязную витрину магазина.        — Это все были разные люди… сейчас они мертвы. Нет, не моими руками. Но те, кто убил их, теперь хотят убить меня и остальных. Я не появлялась дома, чтобы не нести за собой смерть, но сейчас решается вопрос: мы или они. Поэтому мне нужна помощь полиции. Теперь мы можем поговорить, пап?                     

***

                            — Как прошло?        Джорж подсел к уставшей Джудит, протянув ей стаканчик кофе. Девушка благодарно кивнула.        — Сбежать из Маунт-Мэссив было также сложно, как уйти из дома после всего, что я сказала, — пробормотала она, вытянув ноги на полу в гостиной одноклассника и оперевшись спиной на диван. Девушка не выдержала гармоничной тишины особняка, и как только получилось — опять сбежала к остальным. Пространства на журнальном столике не хватало, чтобы все разложить, поэтому она подсела разгребать коробки с документами вместе с другом. Лиза готовила ужин — с кухни разносились приятные ароматы жареной картошки с томатами.        — Он ведь твой отец, он беспокоится.        — Мне приходилось сотни раз делать акцент на обратном и ставить в приоритет сотни других жизней.        — И?        — Вроде как, мне удалось его убедить. Во всяком случае, он поверил насчет Меркофф. Думаю, он смирится с этим через пару дней, особенно после того, как позвонит в газету и устроит шабаш Мэтьюзу… — обреченно выдавила Палмер.        — Кто такой Мэтьюз?        — Директор редакции и газеты «Время правды». Майлз там работает.        «Или работал… тут как посмотреть еще».        — Судя по тому, какие скандалы поднимал Апшер там раньше, владельца газеты этим не пробьешь, — фыркнул Джорж. — К тому же, что взять с газеты? Ты всего лишь стажер. Неофициальный даже. Откуда этому Мэтьюзу было знать, что вместо практики ты отроешь такое? И не он же тебя отправил в психбольницу — так что газете ничего не будет. Типа… они и так пишут слишком провоцирующие общество вещи, не думаю, что полиция у них редкий гость.        — Ты-то откуда ты знаешь?        — Моя тетка как-то работала одно время в женском журнале. Рассказывала, что к ним частенько звонили разъяренные читатели, пытаясь засудить за каждую колонку.        — Ясно, — вздохнула Джудит. Но веселее от этого не стала. — Просто… я до последнего хотела избежать того факта, что меня могли убить уже десять раз. Но пришлось показать свои раны, чтобы меня хотя бы начали слушать… теперь отец будет винить себя в том, что не разглядел этого.        — Он и не мог этого разглядеть.        Джорж плюхнулся рядом, ногой случайно пнув какую-то стопку отложенных документов. Испуганно стрельнув взглядом на миссис Парк, паренек быстренько собрал все обратно и отодвинул подальше. Джудит кисло поболтала ложечкой в стакане, размешивая сливки, не заметив этого.        — Но он-то этого не знает, понимаешь? — продолжила она. — Сейчас он будет разрываться между быть отцом и быть служителем закона. Надеюсь, он не догадается до конференции почему к нам домой еще не нагрянули агенты. Я сказала, что Меркофф знают моё лицо…        — Ага, дай угадаю: и не сказала, что не знают имени.        Джудит угрюмо кивнула.        — Ну, я думаю, ты всё правильно сделала, — простодушно пожал плечами одноклассник. — Особого выбора не было. Зато так он не будет сомневаться и мелочиться. Если бы у меня были такие связи, я бы ради семьи на всё пошел.        — Вот за это я и переживаю.        Иногда «пойти на всё» — это совсем не означает поступить правильно. Ей срочно требовалось отвлечься от всего этого. Джудит отхлебнула горячего напитка и отставила кружку, затем подтянула к себе очередную коробку, на что Джорж неожиданно оживился.        — Слушай, а ты можешь записи перебрать с камер Апшера, а я бумажками займусь? Он мне их оставил, а сам свалил. А я как-то… эм, не привык видеть такое вне игр.        Джудит понимающе хмыкнула.        — Аппетита потом нет? Понимаю.        — Если бы только аппетита… — пробормотал Риденс. — Ничего? Ты не против?        — Нет. Давай сюда. Я всё равно это вживую видела, мне точно хуже не будет.        Не то, чтобы Джудит была в восторге, но это будет хоть капля справедливости к другу, который застрял с ними.        Девушка забрала ноутбук с камерой у Джоржа и заозиралась в поисках ближайшего удлинителя. Когда она перебралась на диван, то ногой вместе с проводом выдернула к себе какой-то свернутый в трубочку холст.        «Картина?»        Заинтересованно развернув холст, Джудит разглядела вырезанный портрет какого-то священника, сделанный масляными красками. Портрет мало привлекательный и в чем-то даже зловещий: грузный мужчина в возрасте, с большой проплешиной в кругу жиденьких волосинок. Лицо суровое, обвислое, один глаз отсутствует — вместо него белок без зрачка. Второй глаз глядит неровными мазками, будто заранее осуждая за все грехи. Поверх грязно-оранжевых одеяний — знакомый крест в колючей проволоке. За головой уродливого священника золотой ореол, как пишут у ликов святых.        — Что это? Откуда? — поинтересовалась Джудит, развернув портрет.        — А, это Апшер притащил… вроде из той деревни. Сказал, эти картины там висели в каждом доме, он вырезал один и взял с собой, попросил поискать чего — может это какая-то важная шишка из Меркофф.        — Но ведь это просто портретная икона. Иисус у каждого верующего в доме висит.        — Ага, только это не Иисус. И он сказал, что портеры были все одинаковые «точь-в-точь». Цитирую: «Просто верующие не стали бы копировать красками один образ с точностью до оттенка. Это напечатанные картины. Их специально развесили там». Но зачем и кто это — без понятия. Я ничего не нашел. Твой парень иногда забывает, что я в этом не спец…        Джудит смутилась на словосочетании «твой парень». Чисто теоретически… наверно, да. Но назвать Майлза «своим парнем» у Джудит как-то даже в мыслях язык не поворачивался. Апшер для нее всегда был какой-то не такой: свободный, сам по себе, руку протянет и за шкирку из колодца вытащит, но подчиняться и принадлежать никому не будет — это точно. Джорж лица подруги не заметил, продолжая ворчать.        — …вообще я хрен его знает, как вы это всё ищете! У меня Гугл — это верх научных открытий. Я, по мнению Апшера, должен был запросить «стремный падре следит за вами, картина фальшивым маслом от Меркофф», или что?        Джудит прыснула.        — Запрос, что надо.        — Вот и я про тоже.        Пауза.        Джудит резко перестала смеяться.        — Джорж, ты же не гуглил такое в самом деле?        — Я что, идиот по-твоему?! — возмутился паренек на подозрительный взгляд девушки.        — Я просто уточнила.        Риденс закатил глаза.        — Ты начинаешь разговаривать, как Апшер, — буркнул он, и вернулся к бумажкам.        Джудит снова зависла. Потом тряхнула головой, повернула портрет обратно к себе и присмотрелась. На ощупь холст казался чуть ли не древним и сперва ей показалось, что мазки сверху — это и есть рисунок. Но если чуть согнуть картину, то в трещине было видно, что это просто прозрачный лак нарочно нанесли сверху, а сама картина не испортилась. Обманка — плотная бумага, тщательно замаскированная под холст.        — И зачем делать такое? — пробормотала Джудит.        Она вдруг припомнила, что похожие иконы и правда попадались частенько. Просто она не шибко рассматривала. Но в каждый дом одно и то же… какой в этом смысл?        Джудит повертела холст и пожала плечами. Этих фанатиков не понять. Может, для эксперимента Меркофф требовалось что-то вроде образа Бога, чтобы контролировать целое поселение?        Следующие четыре часа пролетели мучительно, но быстро. Джудит с головой зарылась в просмотр записей, абстрагировавшись от всего вокруг. Лиза силком впихнула в нее тарелку с картошкой в перерыве. Фраза о том, что на фоне кишков аппетита нет — не прокатила. Впрочем, Майлз был прав. К стрессу тоже привыкаешь. Даже печенье вполне съедобно хрустело под очередной стакан то ли чая, то ли кофе — Джорж, когда погружался в работу, вечно что-то жевал, да с таким заманчивым видом, что рука невольно тянулась тоже.        Поэтому через пару часов Джудит мастерски не замечала конечностей на экране, заставив себя воспринимать это как паршивую компьютерную игру на внимательность. Все найденные документы на пути поиска выхода из лечебницы Майлз старался заснять. Приходилось часто ставить на паузу и делать скрины экрана — с собой реальными бумагами они вытащили совсем мало. Многие письма и дела были Джудит знакомы — их Майлз в шестнадцатом отправил ей почтой, когда исчез, но были и новые. В итоге журналистка начиталась таких зверств, что не удивилась бы, если бы обнаружила в очередном файле что-нибудь о пресловутой и омерзительной человеческой многоножке — у этих извергов хватило бы ума так поразвлекаться между делом.        К счастью или нет, Меркофф больше ставили опытов на мозге и сознании, чем на операциях. В основном были эксперименты путем электро-сна или похожих методик погружение в бессознательное состояние, различные тесты на восприимчивость и психоаналитику, кишащую неизвестными для Джудит по названию препаратами. Доктор Белманн наверняка бы лучше с этим разобрался, но его лихорадило последние два дня. Так что ребята не стали трогать бежавшего от Меркофф и занялись всем сами, хотя Энтони пытался вклиниться в процесс.        Терпимо было недолго — начитавшись о последствиях, Джудит захотелось сблевать и от этого: некоторые «побочные эффекты» после использования заставляли ужаснуться даже в текстовом варианте. Так, к примеру, некий пациент Никки Пемброк через четыре часа после вывода из недельного сна по очереди вырвал себе зубами каждый ноготь в собственной камере, а пациент Джеймс Уинстон своим же языком вылизал колено до кости, утверждая, что его язык очень чешется. При этом боли никто из них явно не испытывал, пока себя калечил.        «Одни не чувствовали боли, другие стали очень сильны, третьи лишились эмоций, четвертые жили при искусственно созданных обстоятельствах, при которых нормальный человек бы не выжил: дикий холод, сильная жара, отсутствие еды, сна, обоняния, осязания, света… они пытались соединить всё это в одно целое, и получили Вальридера».        Но в итоге создали бешеную хренотень, с перепадами сознания и замашками передвижного мясокомбината вместо идеального оружия.        А ведь не хватило только одного — контроля.        Страшно представить, что было бы, если бы и напротив этого пункта встала бы галочка.        И теперь еще этот двигатель масштабов на километры. Маунт-Мэссив хотя бы стояла где-то конкретно: местечко на карте, которое надо кружочком «не влезать, убьет!» пометить, а в реальности глухой стеной да рвом обнести и куполом еще сверху прикрыть, как зону опасной радиации. Понятно, что психбольницы — это практически нескончаемый поток халявного материала. Пока каждую не перетрясешь, с виду и не скажешь, но они статичны. А вот не дай морфогенетическое кондиционирование сделать по образцу портативной колонки — и всё, прощай кукушка этого мира. До такого, конечно, лет десять, не меньше, но через десять лет Джудит еще как-то планировала пожить, а не махать вслед апокалипсису белым платочком.        «Долбануться можно», — протерла глаза девушка, щелкая мышкой.        — Апшер не вернулся? — выглянул вниз Вейлон.        Палмер отрицательно покачала головой. Программист чертыхнулся, исчезая обратно. Элизабет и Коралина убирали со стола. В глазах же уже рябило от экрана. Время близилось к ночи, а Джудит начала немного волноваться. Скупое майлзовское «я по делам» могло равноценно означать как «я на тихие переговоры со старыми друзьями», так и «я решил не мелочиться и взять интервью у Хелен Гренет».        Словно почувствовав, что о нем думают нелестно, репортер явился через задние двери. Его волосы стояли дыбом, лицо и одежда были в какой-то земле, зато видок был взбудораженный и почему-то довольный.        — Парк, я нашел! Давай сюда! — с порога объявил он, и даже не присев с дороги, прошел на кухню. В его руках что-то, напоминающее смятую старую карту города, которую он тут же раскатал по столу.        — Это что, земля на тебе? — поинтересовалась Джудит.        Майлз, который был так занят картой, что не заметил девушку, удивленно вскинул голову.        — Джудит? Почему ты не дома?        — Не могу сидеть, пока все что-то делают, — дернула плечом журналистка и развернула ноутбук экраном к репортеру: — Ностальгирую теперь.        Майлз узнал стены Маунт-Мэссив и хмыкнул.        — Рад, что в твоем вечно похоронном настрое появилась доля юмора.        Палмер показала ему язык на это, и вернула ноутбук на колени, запоминая видео и время на паузе.        — Так где ты был? Выглядишь так, как будто снова кого-то раскапывал…        — Лучше бы я действительно кого-то раскапывал, — скривился Майлз.        Вниз спустился Вейлон, и Джудит с любопытством подалась к разговору между парнями, так и не получив ответ на свой вопрос. Она успела поспать дома и чувствовала себя странно отдохнувшей, но тяжелый разговор с отцом никак не выветривал из нее плохое настроение. Джудит начинала понимать людей, которые зарывались с головой в работу — так они убегали от своих мыслей. И снова занятая чем угодно, кроме себя самой и сжирающих мыслей, она чувствовала себя гораздо лучше.        Девушка оставила свою «ностальгию» и пошла смотреть что там такого нашел Майлз. Этим и правда оказалась карта, только не совсем обычная.        — Это схемы старых канализационных проходов и станций метро, — пояснил он. — Единственное, с чем у нас сейчас главная проблема — это попасть внутрь. Проверять будут каждого — не хуже, чем в международном аэропорту. Есть несколько вариантов, как пройти нам, как людям, но как пронести туда записи и технику, чтобы устроить наглядную презентацию и не тратить время на охранную рубку и взламывание экранов и звука — вот в чем загвоздка. Нужна страховка. И путь побега, если что-то пойдет не так. Я выяснил, что под павильоном раньше проходили ремонтные работы между станциями. Не знаю, завалены ли сами эти площадки, но канализация там точно проложена. Где-то возле или прямо на территории есть проход.        — И вот ты думаешь, его не замуруют на конференцию? Если он там еще существует, — со скепсисом выдал Вейлон. — Это Меркофф. Они каждый кирпич там проверят, если босс приедет.        — Ну, существует или нет — это мы узнаем. Ближайший люк, через который можно подлезть, всего в двух километрах. Насчет замуруют я тоже думал. Но это решабельно. Нам бы в идеале — кому-то одному зайти через парадную, как гость. А потом пустить остальных через люк.        Вейлона это всё не вдохновило.        — Планы у тебя, Апшер, прямо наполеонские. Во-первых, наши «криминальные неадекватные рожи», известные по интернету после тех бредней, там так и будут ждать. А во-вторых, почему всем не зайти через люк?        — Я согласен с тем, что нам с тобой точно вип-проход не светит, но, к примеру, на Лизу и Джоржда таких ориентировок нет.        — Лиза туда точно не пойдет, — отрезал Вейлон.        — Джорж тоже, — поддержала Джудит.        Майлз застонал, потерев виски.        — Начинается…        — Он ребенок, Майлз! Просто студент! Не впутывай его еще сильнее, он итак уже вляпался из-за нас, — категорично выступила Джудит.        — Ну, и кто остается? Ты? Глик тебя в лицо видела.        — Она видела меня в инвалидном кресле, в темноте и суматохе, — возразила Джудит. — Я не горю желанием идти в открытую первая, но если выбор между мной и Джоржем — пойду я.        — Так, потом решим кто первый, — прервал спор Майлз. — А все через люк можем и не зайти. Парк, ты сам сказал «а если замуруют» — нужен кто-то, кто откроет или предупредит об этом. Будет крайне нелепо выползти черепашками ниндзя прямо под нос охране.        — Почему бы просто не затеряться в обслуге, как и работникам катафалка?        — Это был один из вариантов, но я его отмел. Во всяком случае, цирк с переодеванием в обслугу тоже надо делать уже внутри. Я вытащил карточку прямо из пиджака Глик. Она точно поняла, что мы можем теперь обьявится там, а это значит — она лично перетрясет весь персонал в день открытия. Каждый официант, каждая уборщица — будут из корпорации в этот вечер. Другое дело гости. Они все важные шишки, и лапать себя лишнего не дадут. Проблема в том, что основная масса — известные богатые личности. Я хотел подменить списки или чей-нибудь пропуск с твоей помощью, но там такая слежка, что дохлый номер. По идее, наш вариант затеряться среди приглашенной прессы, но тут такая же ситуация, как с обслугой: журналистов будут перетрясать до трусов, карты памяти — выдавать на месте, свои не пронесешь. Их личные приборы для досмотра будут похлеще пентагоновских, если там будет что-то, что они не захотят рекламировать обширно. Поэтому если кто что заснимет лишнего — карту памяти отбирают, и пройдите вон. Учитывая, какой зуб на нашу профессию опять же у Глик и ее отдела страхования лично — она и тут спуску не даст. Прессу тоже пустят через другой вход. Нам надо будет еще раз перешерстить списки — вдруг будет лазейка. Зайти там, где меньше всего ожидают, наилучший вариант. Всего мероприятие для большого зала рассчитан примерно на пять часов, но зайти надо будет в основном потоке.        — Пять часов? Что там делать пять часов?! — поразилась Палмер. — Всё это время будет идти конференция?        — Нет, конечно. Ты что, не была на таких светских вечеринках?        Джудит отрицательно помотала головой. Если ее брали куда-то родители — то только в детстве. Потому что такой родовой экспонат старались в свет не выводить пока не перебесится. Судя по выражению лица Вейлона — он тоже засомневался в словах репортера. Майлз вздохнул, подтащил к себе стул со спинкой и уселся за него, облокотившись сверху:        — Конференция — это малая часть мероприятия. Первый час все будут собираться, стараясь нарочно опоздать, но так, чтобы не сильно. Это маразм такой у «аристократов» — самые важные гости прибывают последними. Судя по размерам павильона, там будет организовано еще что-то вроде выставки. Может, какие-то экспонаты, интерактивные стенды — черт знает. Я ездил туда сегодня. Размах не хилый. Живая музыка, легкие танцы, фуршет — одним словом, всё для ублажения кошельков.        — Это уже не конференция, это уже бал Сатаны какой-то…        — В точку.        — Погоди-ка… ты сказал живая музыка? Это еще зачем?        — Сколько раз меня направляли на такие закрытые вечеринки — всегда был какой-нибудь захудалый оркестр или что-то такое, — зевнул Майлз. — Один раз каких-то фокусников вытащили. Если на открытом воздухе — популярно приглашать этих… с огненным шоу. Цирк, короче. Ладно, это не важно… нам надо понять, как пройти внутрь, пронести записи, и, в идеале, остаться незаметными, пока не начнется официальная часть и остальные не подготовятся. Парк, ты связался с дорожниками? — Майлз поднял голову.        Вейлон кивнул.        — Да, бульдозер и два эскалатора с бригадой. Правда, цену они заломили, паршивцы…        Он озвучил сумму. Джудит подавилась. Майлз изогнул бровь, но на этом была вся его реакция.        — Сколько?! Они обалдели?! Такими темпами расходов нам придется грабить банк, — возмутилась Джудит.        — А еще пара взломанных кредиток — и меня засадят на всю жизнь, — поддакнул программист.        — Ну… лучше, чем ничего. Если всё будет путем — нам выгорит куда больше в обратную сторону, — не особо успокоил Майлз.        Джудит и Вейлон переглянулись, последний же пробормотал:        — Вот за это «если» я и переживаю…        Репортер поглядел на них с другого края карты.        — Вы заранее сговариваетесь занудничать, или что? Повезло, что вообще хоть какая-то бригада согласилась ехать в такую глухомань копать кости. Кстати, что ты им наплел?        — Что лечебницу купил археологический клуб, поднять останки захоронений, — поправил очки Вейлон.        — Вот будет сюрприз, когда покажутся новые кости… — иронично кашлянул Апшер. — Захватите с собой наличку — это единственное, что заставит их копать дальше.        Впрочем, дальнейшая дискуссия была прервана.        — Майлз, иди тоже поешь, — позвала с кухни Лиза, увидев, что репортёр вернулся.        — Я не голоден.        — Тарелка на столе, — отрезала миссис Парк.        Джудит поджала губы, чтобы не улыбнуться, заметив недовольный взгляд Апшера, который буркнул:        — Понял. Выбора у меня нет.        Майлз обреченно развернулся на кухню, а потом вспомнил про свой вид и решил, что получить по шее еще и за грязь ему не хочется, и пошел переодеваться. Джудит в который раз оказалась в восхищении от Элизабет — привить манеры Апшеру в такой обстановке — это вершина мастерства. Девушка улыбнулась себе под нос и вернулась к ноутбуку. Несмотря на мелькающие в режиме ночного видения сточные воды с плавающими конечностями на экране, она чувствовала себя спокойно. Как будто была дома.        Однако, затишье длилось не долго.       «А как хорошо всё начиналось», — обреченно держа в руках фонарик, смотрела под ноги Джудит. А ведь могла таки сидеть дома.        Из вскрытого гвоздодером канализационного люка доносился неприятный запах. Ночь была холодной — вся трава в парке покрылась инеем. Джудит потопталась на месте. Почесала нос. Осветила кусты позади себя — ей показалось там кто-то прошел. Наконец, из-под земли донеслись звуки, а затем из колодца выглянула рука с зажатым в ней телефоном, рацией и каким-то датчиком, соединяющим это всё вместе.        — Джудит, возьми это, отойди метров на десять и попробуй связаться с нами по рации, а потом позвонить, — попросил Вейлон, и снова скрылся внизу.        Журналистка сделала, как было сказано. Рация пробивалась, мобильник нет. Вейлон трижды спускался туда-обратно, что-то подкручивая в датчике, и снова исчезал под землей. Джудит перемещалась по приказу рваными траекториями на поверхности, то отдавая технику, то снова испытывая сигнал.        Наконец, бывшему сотруднику Меркофф удалось воспроизвести настройки по нужным алгоритмам — связь наладилась. Негромкое ликование раздалось снизу. Майлз и Вейлон выбрались на поверхность. От них несло сточными водами и довольством.        — Отлично, теперь пробиться сквозь толстые стены можно будет прямо из-под павильона, — Вейлон отдал Майлзу прибор. — Осталось бросить кабели и проектор.        — А глушилки?        — Не будет их там. Во всяком случае, в первую часть мероприятия. Гостям такого формата вряд ли понравится отсутствие связи, — с этими словами светловолосый парень забрал свой рюкзак и отдал Апшеру карту. — Разберетесь с проводами без меня?        — Не вопрос, — Майлз поймал брошенный следом фонарик на лету. — Ты сделал объявления?        — Сделал. Завтра можно будет начинать.        В глазах репортера вспыхнул зловещий огонек. Джудит непонимающе потушила свой фонарик и застегнула ворот курточки повыше.        — Что? Какие объявления?        — О, наша маленькая месть за опозоренные личности… — ответил Майлз. — Завтра увидишь. Поехали.        Журналисты разошлись с Вейлоном и отправились искать место, где оставить машину прямо над входом под землю и где поближе в канализации бросить нужную им технику — ноутбук, с уже подготовленной презентацией кошмаров, усилитель голоса, маленький микрофон и проектор. Проектор был на случай, если не удастся отжать один из их экранов — на всякий. Но в остальном это помещалось в небольшую дорожную сумку, и проблема выглядела незначительно.        — Мне кажется, мы нарушили столько законов, что когда разберемся с Меркофф — нас реально всех посадят, — пропыхтела Джудит, помогая Майлзу вскрыть очередной вход в канализацию на заднем дворе какого-то частного магазина. Надо ли уточнять, что туда они перелезли тоже без спросу?        — Насчет этого не стоит волноваться так уж сильно. Практически со всеми можно договорится.        — Если только они не психопаты.        — Тоже верно… три, два, бросай!        Тяжелая крышка люка со стуком упала на газон. Репортеры склонились над крайне непривлекательной чернотой в грязные подземные воды города.        — Почему мы всегда занимаемся какими-то гадостями по ночам? — сморщилась на запах Джудит.        — Потому что на другие развлечения у нас пока нет времени.        Повисла пауза. Джудит медленно вскинула глаза на Апшера, и по одной его посмеивающейся ухмылке поняла, что он имел в виду, и жутко побагровела. Она отлично понимала, что доводить ее — отдельный вид его забавы. Хотя, видеть Майлза веселым и живым было намного лучше, чем хрипящим и истекающим кровью, так что этой журналюге остроязычной всё сходило с рук и языка. Взглядом высказав всё, что она думает по этому поводу, Джудит надела перчатки и пошла первая.        — Ты же не любишь принцип «Дамы вперед», — протянуто донеслось вслед.        — Что-то раньше ты дам не особо спрашивал! — огрызнулось из темноты.                     

***

                            Городские канализации оказались гораздо больше в проходах, чем канализации лечебницы, и конечно же были лишены алых ручьев да трупов, однако текущая вода пахла в сотню раз отвратительнее, а бегающие туда сюда огромные крысы среди мусора восторга не прибавляли. Журналистам пришлось затыкать носы рукавами в отдельных местах — настолько невозможный стоял запах.        — Не думал, что так сказал бы, но один-ноль в пользу Маунт-Мэссив, — скривился Майлз, осветив особенно мерзкую, покрытую гнилыми водорослями, гору отходов.        Джудит мысленно согласилась, хотя сравнивать мусор и человеческие останки в данной ситуации было как-то совсем по-черному нехорошо. Одно радовало — их очередная увлекательная прогулка имела конкретное расстояние, точный маршрут и отсутствие желающих прихлопнуть парочку журналистов.        Майлз шел впереди, то и дело сравниваясь по карте, Джудит старалась не отставать и не сильно контактировать с покрытыми грязной слизью и мхом стенами, а также лишний раз не рассматривать, что хлюпает под ногами. В принципе, она могла и не ходить в этот раз с Апшером. Тут ему ничего не грозило. Но, наверно, девушка просто привыкла сопровождать репортера, а он не гнал ее прочь. Словно им было спокойнее видеть друг друга, чем действовать поодиночке.        Пока они шли, Джудит пересказала Апшеру разговор с отцом. Майлз ответил примерно то же самое, что и Джорж.        — Сразу сообщи мне, как он даст точный ответ, и как быстро и в каком объеме нам окажут помощь в случае чего.        — Ладно… — Джудит споткнулась о кирпич и едва не упала. Но больше мусолить эту мысль не могла и решилась: — Слушай, Майлз.        — М?        — Ты говорил про оркестр и музыку на той конференции. Ты уверен, что там такое точно будет в этот раз?        — Не на сто процентов, но более, чем да. Выяснить несложно. А что?        — Я думаю, я знаю, как попасть внутрь вне прессы и обслуги.        — Что, прикинешься барабанщицей? Или подкупим какого-нибудь владельца контрабаса пронести тебя в футляре? — отозвался Майлз, перевернув карту и подняв на ней фонарик перед развилкой.        — Вообще-то, я могла бы пройти, как музыкант.        Майлз прошел еще два шага, а потом до него дошло, что сказала напарница, и он резко остановился, развернувшись.        — Еще раз.        — Я умею играть на скрипке, — не очень уверено продолжила Джудит. — Ну… как умею. Условно. Но я подумала, что…        — Ты? — не поверил парень. Он с таким видом осветил фигурку девушки в куртке, что та даже слегка ощетинилась с недовольством.        — Что тебя удивляет? Ты же видел мой дом.        — Ты не похожа на человека, который по утрам вкушает классическую музыку, уж прости.        — Я и не вкушаю. Терпеть не могу ни скрипку, ни фортепиано. Но меня мурыжили этим года четыре в начальной школе. Да и не это важно. Послушай, фортепиано, я конечно, лучше знаю, но его мы не пронесем. А вот в скрипке можно кое-что пронести и если добавить меня, к примеру, в списки приглашенных среди музыкантов, то…        — …можно запрятать карту памяти и ключ карты, — закончил мысль Апшер.        — Вот именно. Любой музыкант голову откусит тому, кто попробует вскрыть его инструмент. Они, может, одежду и проверят…        — Но не инструменты полностью осмотреть не смогут, — с долей восхищения понял Майлз. — Черт возьми, это же всё меняет!        — А я, по крайней мере, смогу продемонстрировать подобие музыки, если спросят.        Миг, и радость сползла с лица репортера. Он опустил карту.        — Но это означает, что ты войдешь туда первая. Ты будешь одна среди агентов целый вечер.        — У нас есть варианты?        — Нет, но…        Джудит нервно одернула рукава куртки и переминулась с ноги на ногу.        — Майлз. Я понимаю, что главный желающий пойти на таран у нас ты, и, если честно, мне очень страшно. Но я просто хочу, чтобы это скорее закончилось. Я уже не выдерживаю такой двойной жизни. Да и остальные тоже. Мы перебрали сегодня все варианты. Кто-то должен пойти первым.        Иногда Джудит действительно неплохо соображала самостоятельно и правильно рассчитывала по обстоятельствам. Только Майлзу решительно не нравилось в каких именно обстоятельствах это случалось. Они оставили разговор до поверхности и двинулись дальше.        Город спал. Два блуждающих огонька молча шагали вперед.                     

***

                            Миссис Льютенс крайне удивилась, застав свою бывшую воспитанницу в раскорячку на полу, вытаскивающей из-под завалов вещей в гардеробе футляр со скрипкой. Она чуть было радостно не воскликнула, похвалив Джудит, но потом спохватилась и тихо отступила, прикрыв дверь — ежели дитя решила потешится на досуге не побегами из дома и телефоном, а классической музыкой — не стоит пугать момент. Не дай еще передумает, а так — вдруг благородство четы Палмеров все же дает по генам свое наследство?        Джудит же долго отплевывалась от пыли, и еще столько же вспоминала, как правильно держать инструмент. Играла она не важно, а сейчас и вовсе позабыла, но тело и пальцы должны были помнить, а ради одного вечера она готова была потерзать свои барабанные перепонки этим утонченным, но жутко скучным инструментом. Хватило Палмер примерно минут на десять, после чего она плюнула, запихнула скрипку обратно в футляр, и решила, что на это еще будет время. А пока надо отнести скрипку парням — надо было спрятать внутри всё так, чтобы не вызвать подозрений. Особенно, если кто-то вздумает просветить инструмент.        — Вы там совсем совесть потеряли?! Сделка по фиксированной цене, пятьдесят на пятьдесят. Да, я буду там лично. Да, всё время, что вы копаете. Так по часам оплата или по квадратным метрам, определитесь уже, мистер Хопкинс! За такие деньги пирамиду можно построить, а вы мне ответить внятно не можете на элементарные вещи! — гаркнула Элизабет, проходя из комнаты в комнату.        — Что происходит? — поинтересовалась Джудит, войдя в дом Джоржа и сбросив чехол со скрипкой в угол.        — Да там какие-то траблы с наемной бригадой, — почему-то шепотом пояснил одноклассник. — Миссис Парк психанула и пошла разбираться сама. Я тут таких изречений наслушался — и ни одного нецензурного! Представляешь?        — Лиза это умеет. Где Вейлон?        — Наверху.        Джудит сняла верхнюю одежду и, забрав скрипку, отправилась к программисту.        Вейлон нашелся прямо на верхних ступенях с лэптопом на коленях. Парень был босой, а его русые волосы смялись на одну сторону. Похоже, он тоже ничтожно мало спал. Из всех них Вейлон переживал больше всего о предстоящей вакханалии, хотя главную опасность личного присутствия взяли на себя журналисты. Но именно программист отвечал за самую важную — техническую — часть. Джудит иногда смотрела на Вейлона и не верила, что у него есть жена и дети — больно молодо они с Лизой выглядели. То ли дело в здоровом питании от Элизабет, то ли еще в чем, но Палмер чувствовала себя необычайно комфортно, несмотря на это всё. Вейлон никогда не задирал нос, как любили делать это старшие коллеги на ее сменных работах — и с ней, и с Джоржем он разговаривал на равных.        Завидев Джудит, программист махнул ладонью в приветствии.        Примерно с час они вертели инструмент во все стороны, раздумывая, как сделать тайник. Снаружи было без вариантов — заметят. Пришлось снимать струны и вскрывать корпус. Продублировав дно скрипки изнутри тонким листом алюминия, чтобы смутить интроскоп*, если такой будет, беглецы приклеили сверху кармашек, куда поместились и карта памяти и ключ-карты, а также пара переходников. После чего, с помощью тонких пальцев Коралины, они заменили одну струну на крепкую леску — леска держала специальный прикрученный внутри крючок, который срывал крепление грифа, давая возможность вытащить содержимое без поломки инструмента. Для этого достаточно было подкрутить фальшивую струну.        — Но это всё одноразовое. Случайно повернешь — и всё, — повертев скрипку, сказал Вейлон.        — Значит, не поверну, пока не надо будет, — ответила Джудит. — Давай подклеим резьбу, чтобы исключить случайности не по плану.        Возня с инструментом подошла к концу. Можно было выдохнуть.        — А играть она теперь, наверно, будет неправильно, — вдруг вынес мысль программист. — Мы не сломали ее?        Джудит подняла смычок и шкребнула наугад. Скрипка отозвалась протяжным звуком.        — Так же противно, как и раньше, — сморщилась она. — Я не думаю, что там будут ярые ценители классики, обращающее внимание на неучей в приглашенных музыкантах. А если они и есть, то… им всё равно будет не до этого. Надо вспомнить хоть какие-то произведения до конференции…        — Ты странно спокойна для той, кто идет первая, — заметил Вейлон сквозь стекла очков. — Не страшно?        Джудит опустила скрипку. Повертела в пальцах смычок, будто прислушиваясь к своим ощущениям.        — Страшно. Но я правда хочу, чтобы всё закончилось. К тому же, это уже очевидно — что, кроме меня, идти через главный вход некому.        — По крайней мере, ты единственная из нас, кто может соврать, что мы тебя взяли в заложники, и заставили это сделать.        — Майлз сказал то же самое. Но… как-то это низко, не находишь?        Вейлон повел плечами. Понятие морали и вопросы чести стали сомнительными ресурсами для совести в последнее время.        Они немного помолчали.        — Кстати, куда опять пропал Майлз? — вдруг вспомнила Джудит, укладывая скрипку обратно в футляр.        На этот вопрос лицо Вейлон исказила усмешка.        — Развлекается.        — В каком смысле?        Программист позвал Джудит к компьютеру и открыл какой-то файл.        «Благотворительные фонды Меркофф — БЕСПЛАТНАЯ квалифицированная помощь нуждающимся! Травматика любой сложности, хирургия, лекарства, психологическая поддержка. Инвалидам, ветеранам войны, многодетным семьям и бездомным — подарочные купоны на ланч в сети ресторанов Макдоналдс и Старбакс. Спешите! Предложение ограниченное. Информация на сайте или в точках помощи по следующим адресам (смотрите ниже). По всем вопросам обращайтесь к доктору Полин Глик»        Джудит оторопело перечитала это несколько раз, а потом непонимающе уставилась на откинувшегося назад на спинку стула Вейлона, в отражении очков которого мелькало что-то ехидное.        — Апшер сейчас распространит это по всем ближайшим штатам, где у Меркофф есть здания — Пикок оставил карту с точками. Мы наняли несколько расклейщиков объявлений, и еще закинули это в бесплатные и дешевые газеты и на всякие дурацкие сайты, где сидят старики. Завтра у Меркофф разорвет все точки от запросов, а их больницы и предприятия взвоют, когда желающие получить халявную медицину и купончик на еду попрут по адресам.        — При чем тут Старбакс и бургеры?        — Мы нарочно упомянули крупные сети питания, чтобы поднять кипиш и там — владельцы Макдака и кофе, конечно, не боги рынка, но когда пойдут жалобы на их детище в таком объеме разом от разочарованных обманным купоном, которые прицеплены к рекламе — они вмешаются, и прилетит тоже Меркофф, — чуть ли не пропел Вейлон, смакуя слова.        Джудит переваривала это еще секунды две, а потом расхохоталась.        — Да он спятил драконить Меркофф еще сильнее, Боже!        — Как раз-таки наоборот — пока они сообразят, пока разберутся, пока найдут концы — а их они не найдут, — сказал Вейлон, ухмыльнувшись. — А еще пока утрясут вопросы с возмущенным народом и остальным — внимание рассеется. Ты представляешь сколько это шума? У отдела страхования задницы подгорят от того, что мы знаем все их точки. Им придется усилить наблюдение и охрану на своих объектах.        — И тем самым мы отвлекаем внимание от конференции, — с восхищением поняла Палмер, сгибаясь пополам со смеха. Ну, Майлз! Ну выдумал! — Нас Глик потом в Аду достанет за такое…        Никто знать не знал о Меркофф, а завтра все полезут гуглить что это такое и кто же эта таинственная добродетель — доктор Полин Глик.        — Я бы поспорил кто кого, — улыбнулся программист. — Он, похоже, решил отомстить с размахом.        — Правильно. Умирать, так с музыкой, — раздался голос из коридора.        Джудит и Вейлон выглянули в сторону дверей. Майлз зашел в комнату, отряхивая с макушки снег.        — Так долго? У тебя было всего двести объявлений.        — Ну… — протянул репортер. — Я решил добавить еще. От себя, так сказать.        — Еще — это сколько? — с подозрением уточнил Вейлон.        — Ну, может быть… пару… тысяч? — предположил Апшер.        Лица всех находящихся в комнате вытянулись.        — Раз уж месть — холодное блюдо, я решил сразу накрыть стол за свой счет.        Сразу после этих слов комната взорвалась хохотом. Джудит схватилась за бока, тихо поскуливая от смеха, представляя реакцию Глик. Довольный произведенным эффектом, Майлз ядовито оскалился уголком губ, взъерошив темные волосы. За личные оскорбления и раны он отыграется по полной. Корпорация Меркофф еще не знала о своей намечающейся популярности следующим утром.        Не с тем репортером они связались, очень не с тем…