Воспоминания на старой пленке

      За каждое великое открытие следует великая расплата. Чьи это слова, Джудит не помнила, но медленно и по крупицам истекающие из нее капли буддийского дзена давали прочувствовать цитату до глубины души.        — …с отцом чуть с ума не сошли! Это же надо додуматься — устроиться журналистом! Еще и неофициально! И влезть в такой скандал!        «Мы спасли мир от правительственного заговора, а меня отчитывают, как паршивую малолетку. Класс», — размышляла Джудит, почесывая пяткой драного чулка под коленкой.        Вид у нее был колоритнее некуда после схватки с главой отдела по предотвращению страхования Меркофф: от укладки не осталось и следа, волосы торчали во все стороны; накрашенные глаза чуть размазались, откатывая стиль из «леди» обратно в «сбежала с рок-концерта»; пара росчерков крови из чуть припухшего носа и рассеченной по краю губы виднелись на подбородке, хоть она и тщательно умылась еще в павильоне; а когда-то красивой одеждой и вовсе будто полы подметали (в принципе, так оно и было). Это еще Ребекка не видела, что стало со скрипкой — инструмент Джудит предусмотрительно успела выбросить до того, как зашла в дом.        — Абсолютно безответственное наплевательство!.. ты вообще слушаешь, что я говорю?!        — Да, мам.        Год назад на такие наезды в свой адрес Джудит бы уже огрызнулась раз десять. Но сейчас она предпочла молча выслушать весь гнев матери и просто извиниться. Она понимала, что Ребекка просто дико перепугалась за дочь. Еще бы! Вас сначала неожиданно пригласил ваш кумир на эксклюзивную пресс-конференцию, а потом какой-то репортер посреди мероприятия перевернул верх дном страшную изнанку этого кумира на глазах всей Америки вместе с не пойми откуда вообще там оказавшимся «ребенком», еще накануне получавшим нагоняи от преподавателей — и вот уже кумира сковывают наручниками, творится полная неразбериха, а «ребенок» оказывается чуть ли не главным героем разноса.        Саму Ребекку Палмер недолго держали под стражей. Еще по дороге домой Джудит сразу связалась с отцом и выдохнула: папа проинформировал, что миссис Палмер в безопасности. Ребекка оказалась в приятном недоумении, когда пришло приглашение на конференцию от самой Хелен — это случилось накануне самого мероприятия, так что сообщить об этом семье миссис Палмер не успела. Решила удивить семью постфактум, так сказать. В итоге сложная игра «никому не говори» в их семье дошла до абсурда, когда Николас приехал в павильон и наткнулся там на изрядно шокированную жену и дочь, отмахивающуюся от репортеров по разные стороны баррикад. Ребекку допросили и пока отпустили. Однако дали понять, что это не последняя беседа, ведь к делу подключилось ФБР.        С Джудит же просто как бетонная плита свалилась. Как не верящая в совпадения она успела надумать ворох кошмаров. К счастью, зазря.        Теперь же девушка терпеливо глотала все претензии в свой адрес, пока ее не спас папа. Услышав шаги позади, Джудит обернулась. Она уже было подумала о второй волне гнева, но не угадала.        — Бекки. Оставь Джудит в покое. Ей надо отдохнуть. Я уверен, она все нам расскажет. У нее были веские причины утаить от нас такое. Я прав, Джудит? — Николас строго повернулся к дочери, но впервые за все время Джудит с екнувшим сердцем увидела, что папа смотрит на нее… с гордостью. Прямо на нее. В глаза. Не с досадой, не мимо плеча. А именно с гордостью.        — Конечно, папа, — Джудит тихо улыбнулась. А потом не выдержала и шагнула к отцу, обняв его поперек талии и зажав пустой рукав, прошептав: — Спасибо, что поверил.        — Об этом я с тобой еще сам поговорю, — так же тихо ответил Николас. Но Джудит не почувствовала угрозу. И внутри как отлегло.        — Хорошо.        Ребекка Палмер удивленно наблюдала эту непривычно мирную картину. На этом скандал утих сам собой.                     

***

                            Джудит прикрыла дверь на замочек изнутри, а сама тут же пересекла комнату, пробравшись к окну и открыв его вверх. Переодеваться не было времени: внизу в саду стояла сигнализация, которая автоматически включалась, когда семья готовилась ко сну — поэтому ровно в 23:00 выскользнуть с участка особняка незаметно было возможно, только зная код отключения и включения.        Джудит предполагала, что после такого ошеломляющего шоу отец точно сменил все пароли, и теперь стоит ей случайно попасться под датчики, как об этом узнают все находящиеся сейчас в доме. Выяснять набор цифр на ночь глядя у Палмер не было никакого желания — мама с папой и так явно сдержались, чтобы не вытряхнуть из дочери душу по возвращении. К счастью, в этот раз лавры по итогу были бы хвалебные, чем унижающие, и тем не менее… до одиннадцати оставалось пара минут.        Перекинув ноги через подоконник и вцепившись в очень удачно расположенную там трубу водостока с надежными креплениями, девушка очень аккуратно соскользнула вниз. Не по себе было только первые раза три, под страховкой Майлза-призрака, потом Джудит привыкла. Знакомая высота ее не так пугала, да и способ спуска был один. Это не экстренные побеги от психопатов без страховки в темноте.        Девушка уже спрыгнула вниз, придерживая длинный подол платья, и сделала шаг через кустарник, как острая боль пронзила ухо.        — Куда это ты собралась, юная леди?! Так и знала! — раздался строгий голос Маргары.        Джудит ойкнула, всплеснув руками. Домработница схватила беглянку за ухо.        — Ай-яй-яй!.. Миссис Льютенс, вы чего?!        — Я еще приняла якобы тайную подработку журналисткой, потому что изменения были налицо! И мне казалось, вы исправились после пубертатного гормонального всплеска, мисс! Но как можно при всем этом бедламе сегодня еще и тайно бегать на свидания со всякой шешурой, как неблагородный подросток, в двадцать-то лет — вот этого я не понимаю! — Маргара строго встряхнула девушку за ухо. На шум притрусили ротвейлеры, но, опознав своих, разбрелись обратно.        — Ма-маргара, погоди! Меня ждут!        — Подождут!         — Да что не так?! Я жива и здорова, ничем не злоупотребляю, почему теперь, в двадцать лет, мне нельзя никуда выйти? — заскулила девушка возмущенно.        — Ты очень злоупотребляешь заботой своих родителей, Джудит! А зная тебя, я уверена — твои вылазки понесут за собой одни проблемы. Ну-ка, пойдем!        Домработница сцапала Джудит за руку и повела… к выходу. Сбитая с толку девушка ничего не поняла.        — Раз этот сопляк не в курсе про комендантский час в приличных семьях и банальный этикет, я ему объясню! Нечего тут устраивать ночные свиданки со всякими глупыми одноклассниками. Потом еще наделаешь дуростей — миссис Палмер точно удар хватит!        — Че… чего?! — опешила Джудит.        Девушка так выпала, состыкуя предложения, что не сразу поняла о чем говорит Маргара. А как поняла — едва не прыснула со смеху. Многоуважаемая гувернантка думала, что Джудит, как ветреная малолетка, бегает по ночам к какому-то сокурснику на свидания. Поэтому, когда они вышли за забор, а потом миссис Льютенс сурово пробуксировала подопечную к красному джипу неподалеку, Джудит перестала пытаться выкрутится.        Майлз стоял, прислонившись спиной к капоту и скрестив одну руку под себя, второй читая новости в телефоне. В темноте было не видно парня, поэтому женщина дотащила Джудит к репортеру почту вплотную, на ходу добавив в голоса побольше гневных нот:        — Вот значит этот бессовестный юнец! Давайте-ка кое-что проясним!..        Майлз непонимающе вскинул голову, и Маргара осеклась.        «Бессовестным юнцом» оказался красивый взрослый парень в приличном смокинге и собственной машиной за спиной. Чуть растрепанный вечером вид и расстегнутые верхние пуговицы рубашки отнюдь не портили его вида, а скорее, напротив, в тусклом свете фонаря придавали ему вечернего стиля эдакого джентльмена из высшего общества.        Джудит честно пыталась не засмеяться от лица домработницы, довольная неожиданным впечатлением, которое произвел Апшер, и умоляюще округлила глаза, когда он вопросительно посмотрел сначала на женщину, а потом на Джудит. Та мысленно взмолилась, чтобы репортер не брякнул ничего дурацкого и не испортил первого шока. К счастью, Майлз явно понял что к чему, оценив то, как Маргара держала девушку, и с каким видом последняя подавала сигналы за ее плечом.        — Добрый вечер, — обаятельно улыбнулся он, убрав телефон. Бархатный голос незнакомца звучал располагающе. На его лицо мгновенно напала доброжелательность и мягкость. — Что-то случилось?        — Добрый… — промямлила миссис Льютенс. Кажется, она забыла все нотации, какие подготовила выплеснуть на какого-нибудь непутевого сопляка, а тут сопляками даже отдаленно не пахнет.        Пользуясь моментом, Джудит аккуратно высвободила свою руку из плена и незаметно шагнула к парню.        — Ничего, просто миссис Льютенс хотела убедиться, что со мной всё в порядке и я не делаю каких-нибудь глупостей, — выдавила улыбку девушка.        Майлз не растерялся.        — Это очень разумно с вашей стороны, зная Джудит, — произнес он, подтянув к себе девушку и беззастенчиво, но довольно ласково потрепав ее по голове. — Ни на секунду оставить нельзя, куда-нибудь да вляпается.        — Эй! — возмутилась Джудит, тут же увернувшись.        — Не представился, прошу прощения. Моё имя Майлз, — тут же одернув пальцы, пока напарница их не откусила, вернул свое внимание к собеседнице в возрасте Апшер.        — Маргара, — машинально ответила женщина, так и не справившись с изумлением.        — Приятно познакомится, миссис. Извините, что вам приходится суетится в такой час из-за Джудит. Вы не против, если я украду у вас эту утомительную задачу на вечер?        «Какой же ты наглый засранец, Апшер!» — подумала про себя Джудит, но вслух промолчала. Вежливый тон и очаровательная улыбка репортера сделали свое дело. Где-то заплакали от нехватки таких кадров драм-кружки. Строгая домработница, которая две минуты назад не хотела Джудит за порог выпускать, теперь была готова чуть ли не запихать подопечную в джип лично, пожать руку прекрасному молодому человеку и помахать платочком вслед. Несмотря на немного неловкую ситуацию, Джудит тоже подыграла, стойко переварив очередную подколку от парня и ненавязчиво прилипла к его руке, подцепившись под локоть.        — Марагара, ну, пожалуйста!.. — жалобно попросила Джудит. Вообще-то, она взрослый человек и никто бы ее не задержал насильно, конечно же, но Джудит уже натворила дел в юности и успела наговорить всем членам семьи достаточно гадостей, чтобы поступать так невежливо и сейчас.        И не понятно, то ли миссис Льютенс это понимала, то ли сжалилась, то ли решила, что благодаря Майлзу непутевая наследница четы Палмеров стала превращаться обратно в нормальную девушку, а не в бунтарку, и порадовалась за такой поворот событий. А может, всё разом.        Майлз терпеливо ждал разрешения ситуации, однако перехватил ладонь Джудит, довольно ненавязчиво показывая, что один он отсюда не уедет.        — Что скажете, миссис Льютенс?        Домработница еще раз оглядела парочку. Но решила, что такая картинка ее вполне устраивает, и сменила гнев на милость.        — Ладно, — пробормотала она.        — Спасибо! — просияла Джудит, а потом подумала и поняла, что с нее не убудет обнять бывшую няню в порыве благодарности. Маргара совсем растрогалась.        Майлз еще раз учтиво кивнул и обошел машину, чтобы завести двигатель.        — Можешь пока не говорить маме с папой? Я сама, ладно? — попросила Джудит негромко.        — Не знаю, насколько у вас всё серьезно с этим… молодым человеком, но я жду от тебя подробностей первая, юная леди! — тоже шепотом ткнула Маргара в Джудит. И в глазах женщины читался очень сильный интерес. — Мне крайне любопытно, где ты успела познакомится с таким красавцем…        «Мне явно стоит придумать что-то получше, чем историю про психбольницу или как Майлз чуть не сбил меня на парковке», — мысленно хихикнула Джудит.        — Конечно, Маргара. Спокойной ночи.        — Ну-ну, — выразительно пошевелила бровью женщина, покачав головой.        Джудит вспыхнула, запоздало сообразив.        — Ну, э-э-э… я пойду, да, — с этими словами девушка попятилась к джипу, а потом скорее запрыгнула в машину. — Черт возьми, поехали скорее из этого дурдома.        Майлз хмыкнул.        — Кто это была?        — Домработница. Раньше она была моей няней, поэтому всегда чересчур переживает. Надо же было попасться…        — Всё интереснее и интереснее, — протянул Апшер, впервые задумавшись, что о своей напарнице он ничерта не знает. Впрочем, теперь у него есть достаточно времени, чтобы спросить.                     

***

                            — Ай-яй-яй!..        — Ты можешь не вопить, как потерпевшая? Я ни черта не вижу.        — Да мне больно!        — Еще бы тебе не было больно, — безжалостно прокомментировал Майлз, крепко ухватив Джудит за подбородок двумя пальцами и развернув ее голову обратно на свет. Та зажмурила слезящиеся глаза, но постаралась не шевелиться лишнего. Стекольная крошка, впившаяся возле скулы под ухом, кровоточила — ее неудачливая журналистка обнаружила случайно: шкребнув вехоткой в душе по шее. Как Джудит не ощущала ее до ванных процедур — она была без понятия. Может, адреналин, может, усталость. А может, боль от других ушибов перекрывала чувство крохотных опилок под кожей. — Это надо было додуматься идти на Меркофф даже без шокера… Да не вертись ты!        — Сказал репортер, взявший в Маунт-Мэссив только камеру и блокнот! Ауч!.. — огрызнулась она.        Джудит зажмурилась, вцепившись пальцами в край стола, на котором сидела. Стоящий вплотную Майлз пытался вытащить осколки кое-как найденным в комоде пинцетом для бровей. Это осталось еще от Линды — у Апшера руки как-то не дошли вернуть или выкинуть забытые ей вещи, а тут, надо же, пригодилось. Не по назначению, правда… Джудит опять пискнула, на ее ресницах заблестели слезы.        Майлз поражался способности напарницы вообще иногда не думать о себе. Прозрачные острые кусочки кровили. Зажав пинцет большим пальцем и обрубком указательного, репортер хмуро, но сосредоточенно удалял крошечные занозы, стараясь делать все быстро. Но это было не так-то просто: приобретенный дефект рук и спадающий в дикую усталость мандраж подводили мелкую моторику.        А до Майлза с опозданием и еще раз доходит, что Джудит могла умереть в шаге от победы. Он и сам толком не знал, что ожидал увидеть, бросив всё и соскочив за напарницей. Им так досталось за последние дни, что уверенность в успехе была, как цена за страдания. Стопроцентная. А ведь с равным успехом парень мог увидеть в галерее возвышающуюся фигуру Глик над застреленным телом Джудит.        Края пинцета мазнули мимо осколка. Майлз упрямо занес его снова, но стоило вновь подумать об этом…       …он не выдержал и опустил руку.        «Черт. Вот же попустило ни с того ни с сего», — подумал Апшер.        Они все там сдохнуть могли. Много раз, между прочим.        — Ты чего? — Джудит открыла глаза и нашла перед собой низко склонившуюся макушку с темными волосами. Майлз упер руку с пинцетом в стол сбоку от ее коленей. И стеклянно смотрел куда-то сквозь грудь девушки. Молча. Блеклый свет от лампы над журналистами оседал пылинками по плечам.        — Руки трясутся, — спустя паузу произнес Майлз, ненавидя себя за такие мелочные слабости. И ведь не в пальцах дело. — Только больнее тебе делаю.        Джудит мягко забрала пинцет, коснувшись замаранной кровью руки репортёра.        — Давай я сама. Мне только нужно маленькое зеркало.        — Прости.        — Всё в порядке.        В темных-темных волосах независимого репортера она вдруг увидела серебряную нить седого волоса. А ему ведь всего двадцать с небольшим. Джудит закусила губу, занеся пальцы свободной руки над все еще склоненной, будто в раскаянии, головы парня. Поколебавшись, девушка осторожно коснулась коротких волос. Майлз Апшер не из тех, кто, наверное, жаловал такое, но Джудит не знала как еще показать, что все хорошо. Поэтому она осторожно погладила репортера по голове, заставляя вскинуть вымученный взгляд.        — Ты сдержал обещание. Мы выжили. Местами частично, конечно… — еле удержавшись, чтобы просто не расчесать колющуюся от стекла щеку. — Но, главное, что выжили.        Майлз не мог не выдохнуть короткий смешок на слово «частично», невольно глянув на обрубки.                     

***

                            Высотка в центре Сиэтла почти не была видна на фоне ночного неба — лишь в паре из сотни окон горел свет. Часы уже давно закатились за полночь. С последнего пребывания журналистов в квартире ничего не изменилось: оставленный агентами Меркофф беспорядок, засохшие капли крови от ванной до комнаты, перевернутый диван, разметавшиеся по полу документы, плотно задернутые шторы, слои пыли на мебели с еле видимыми отпечатками — всё, как было. Застыло во времени.        Когда они поднялись на этаж, у Джудит опять пошла кровь из носа, поэтому девушка сразу удалилась в душ, зажимая лицо руками.        Майлз же немного потерянно прошел в квартиру.        Обрубок указательного пальца по привычке застывал перед каждым выключателем, заставляя осмотреться и проверить окна. Теперь не было нужды прятаться в темноте, но, похоже, навыки выживания еще не скоро отпустят рефлексы. Только оказавшись в тишине, Майлз почувствовал, насколько он устал. Он так давно не был здесь как полноправный жилец, что забыл цвет обоев на стенах. Тесные мотели стали обыденностью, пыльные кровати — лишь способом не свалиться от перенапряжения между днями. Хотя даже эту квартиру Майлз не назвал бы родным домом. Просто комфортабельным местом пребывания.        Час назад от Вейлона пришло сообщение, что они с Лизой почти добрались до Сиэтла, поэтому Майлзу пришлось выключить авиарежим на телефоне. Парки автоматически попали под программу защиты свидетелей на время судебного процесса с Меркофф, и им полагались укрытие и охрана сразу по возвращению в штат Вашингтон, но из-за того, что в горной лечебнице было невозможно поддерживать связь, Апшер остался единственным связующим звеном между программистом и полицией. Да и не знать местонахождение друг друга после недель командного выживания было как-то странно. Проблема заключалась в том, что один приятель Кингстона под шумок с прессой выцыганил номер телефона пропавшего без вести сотрудника «Время правды» и растрындел его, как видимо, еще кому-то. Экран мобильника вспыхивал входящими на беззвучном каждые минут десять.        — Совсем охренели?! — гавкнул Майлз в трубку, не выдержав. — Два часа ночи!        Звонок сбросили. Через секунд тридцать снова раздалась вибрация уже с другого номера. Апшер не стал ограничивать себя в выражениях — даже он не позволял себе такой наглой фривольности в погоне за сенсациями. На ругань из ванной выглянула Джудит.        — Что-то случилось? — тревожно спросила она.        Майлз отмахнулся. Мол, ничего такого. Он все еще стоял в своем простреленном со спины смокинге и на его скулах играли желваки. Занимался репортер тем, что остервенело строчил кому-то сообщение. Только потом Апшер сообразил, что напарница, наверное, уже опять подумала, что что-то стряслось и придется куда-то бежать. Джудит пожала плечами, но успокоилась и вернулась в душ.        Собственно, через минут десять Майлз услышал вскрик, а потом Джудит выглянула снова с уже кровоточащей щекой.        — Точно сама вытащишь остальное?        — Да-да. Иди уже. Ты же на ногах еле стоишь, — оглядев красные глаза репортера, ответила девушка. — Ты вообще спал последние сутки?        — Не помню, — пробормотал Майлз, чувствуя, как наливаются свинцом тело и мозг после этих слов еще сильнее. Его, конечно и к счастью, по полу не валяли, но в душ бы тоже не помешало после рейдов по городу, переброски через подземные канализации и череды довольно жарких интервью без передышки.        Чуть пошатнувшись, репортер отправился в ванную комнату, оставив Джудит возиться с зеркальцем и щипчиками под светом лампы самостоятельно.        В ванной комнате интерьер не лучше. На краю белоснежной раковины еще остались жуткие засохшие разводы его крови, поверх которых упала пара свежих капель влаги. Зеркало запотело. У коврика до сих пор валялись испачканные полотенца и та футболка, которая прилипла к его горелой коже. На стене отпечаток ладони.        «Декорации прямо с психбольницы», — мелькнуло в голове. Будто он из лечебницы сбежал, а она из него нет. Впрочем, Майлз лицезрел некоторое дерьмо похлеще собственной крови и грязных тряпок, которые спасет одна стирка, так что сегодня ему плевать. Можно подумать, остальная квартира выглядит прилично.        Майлз стянул пиджак и начал расстегивать рубашку, когда в дверь коротко постучали.        — Ты еще не разделся?        — К сожалению или к счастью? — поинтересовался Майлз.        — К тому, чтобы ты не вздумал вскрыть свои раны, мистер Мне-не-нужна-помощь, — Джудит просунула недовольную мокрую голову в дверь, вперившись суровым прищуром в напарника.        — Эй, я вообще-то не ответил тебе, — даже не вздрогнув на вторжение, обернулся Майлз.        — Прошло всего десять секунд и воду ты не включал, — фыркнула Джудит, однако заметно порозовев.        Майлз носом клевал прямо стоя, но тут грех было не заулыбаться.        — Интересное наблюдение.        — Я поражаюсь, как у тебя есть силы паясничать до сих пор…        — На это у меня безлимитные ресурсы.        — Скорее, отсутствие такта, — ответила Джудит, но в ванну зашла, мысленно подвязав свои нервы узелками. Майлз хотел сказать, что это не он сейчас вламывается в чужие ванны чисто за последним словом, но напарница уже заметила небольшое алое пятно, проступившее через бинты под ребрами. — Это твоя кровь?        Апшер опустил голову. Спорить и врать отчего-то перехотелось.        — Небольшие проблемы с лишними глазами на парковке, пока пробирались в павильон. Ничего серьезного.        В целом, даже не болело, так что он и не солгал, но Джудит это не убедило. Майлз стащил с себя рубашку, поморщившись. Мелкие царапины уже давно зажили, оставив лишь белесые надрезы памяти на коже. Особенно много их было на плечах — колючие ветки, острые скалы, падение из машины Пикока… столько всего произошло. С трудом в голове укладывается.        Джудит высыпала в раковину принесенные остатки лекарств и бинты.        — Откуда? Они же кончились, — удивился репортер.        — Забрала из дома.        Удивительно, что Джудит об этом подумала заранее после заварушки. Но подумала. Кажется, Майлз еще не скоро привыкнет к такой простой, но искренней заботе.        Девушка вскрыла бинты, утерев со своих щек остатки влаги и красноватых разводов от стекольной щепки, и взялась за ножницы. Майлзу пришлось вновь сесть на бок ванны, потому что Джудит не дотягивалась до его плеч, чтобы срезать перекинутую через руку повязку.        Комплект: кафельная комната, кровавые отпечатки и ножницы — у Апшера ассоциировались только с чокнутым доктором Трагером. К счастью, он еще не успел ничего такого выдать, чтобы заботливая напарница тоже захотела ему оттяпать парочку пальцев. Но, кажется, она успела подумать об этом же.        Джудит подошла ближе, бросив предупреждающий взгляд. А затем очень осторожно подцепила кончиком ногтя край бинта и завела острые каря ножниц под повязку, щелкая первый слой. Из-за долгой не смены повязка высохла и опять прилипла к поврежденной коже. В этот раз Майлз не шипел ругательства, молча терпя экзекуцию удаления ткани, однако Джудит все равно стиснула зубы, сдерживая глаза на сухом месте.        Она вспомнила момент, когда раздался выстрел, а перед глазами ворот белоснежной рубашки и широкие плечи Майлза.        Этот несносный репортер, что восемнадцатого сентября рявкнул ей выметаться из машины и не мешаться. Выбирающий: бросить ли ему навязанную в напарники ношу в той злосчастной диспетчерской с выключенными генераторами?        Сегодня он закрыл ее собой. Без раздумий. Подставил себя, как живой щит, а ведь пуля могла попасть не в жилет. И ладно рука или нога…        «…а если бы агент попал Майлзу в голову?»        У Джудит затряслись руки. Майлз почувствовал это, вынырнув из оцепенения, и обнаружил напарницу с мокрыми от слез щеками.        — Так-так, стоп, — он перехватил опасно запрыгавшие в ее пальцах ножницы и отложил их в сторону. — В чем дело? Я же живой, все в порядке.        — Я в-вижу… — всхлипнула она.        «Вижу, но будто не верю», — болезненно томилось внутри.        Похоже, Майлз догадался в чем дело.        — Я смою с себя эту дрянь и потом можешь тыкать в меня сколько хочешь, пока не убедишься, ладно? И поставь чайник.        — Ты что, спать не собираешься? — шмыгнула носом Джудит.        — Надо скооперировать Парков с программой защиты. Они почти добрались до города. И мне надо отправить пару писем. Так что без кофе я не справлюсь.        Джудит осуждающе покачала головой, но Апшеру удалось отвлечь ее от траурных мыслей.        — Если там кофе еще плесенью не покрылся… Это точно до утра не потерпит? У тебя глаза красные.        — Можем заказать доставку, если так не хочешь оставлять меня одного в ванной.        В этот момент репортер порадовался, что успел отобрать у напарницы ножницы. Джудит вскочила на ноги мгновенно.        — Ты невыносим!.. — буркнула она и без хлопка, но достаточно отчетливо закрыв дверь с другой стороны.        Майлз насмешливо выдохнул, глядя ей в след. Смешная.        А потом улыбка сползла с его лица.        Отошедшее от влаги зеркало явило в своем отражении измученного журналиста. Поехавшего два месяца назад на обычное дело.        Парень поднес дрожащую руку без одного пальца к кровавой корочке на груди. Несомненно, порезы и ожоги заживут, останутся лишь шрамы. Так, остатки воспоминаний росчерками по коже. Ерунда. Правда — теперь кажется, что это сущие мелочи. Даже оттяпанные пальцы. Это всяко лучше, чем фаршировка свинцом и искусственно созданным демоном. Но, черт возьми…        Он и сам — точно ли не спятил?        Майлз уронил руку вдоль тела и завалился на бок, бодая виском прохладный кафель. Прикрыл глаза. Судя по звукам откуда-то из квартиры, Джудит пошла искать кофе и ставить чайник. Знать об этом, чувствовать, что рядом сейчас есть кто-то еще — успокаивало. Апшер на секунду представил, что было бы, если бы сегодня он вернулся в эту квартиру один. По плечам пробежались мурашки неприятного холода, и он отогнал эти мысли. Джудит права. Плевать на эти пальцы, в самом деле. Они выжили и вернулись оттуда, откуда не вернулись тысячи невинных пациентов и еще сотни случайных жертв. Остальное наладится.                     

***

                            Когда Майлз вышел из ванной, Джудит обнаружилась на кровати: она сидела, скрестив ноги на турецкий манер поверх одеяла, и щелкала по клавиатуре ноутбука. Экран отражался в ее глазах белыми огоньками. Очередная реквизированная футболка с широкого плеча была так же велика, как и другие предыдущие, вновь придавая маленькой напарнице забавное сходство со взъерошенным воробьем. Отросшие волосы Джудит по привычке пыталась собрать в пучок, но пока их длины было недостаточно и они торчали в разные стороны, стоило им подсохнуть.        — Чайник только что вскипел, — девушка прокрутила колесико мышки, второй рукой поднося кружку с кофе к губам. В этот момент она вскинула глаза на репортера. Фонтан брызнул у нее носом мгновенно.        Чертов Апшер выдвигал ящик комода, будучи в одном лишь полотенце на бедрах.        — Я надеюсь, ты не заплевала кровать и ноутбук, — зевнул Майлз, елозя вторым полотенцем по мокрой голове.        — А ты одеться не хочешь?! — ударяя себя кулаком в грудь, закашлялась Джудит, вспыхнув, как помидор.        — Это моя квартира. Хожу, как хочу.        — Боже… — прикрыла глаза ладонью Палмер. — Ты можешь не издеваться надо мной хотя бы сегодня?        — Хотя бы сегодня, возможно, могу, — задумался Майлз чуть ли не всерьез.        Джудит сердито поглядела на него, справившись с приступом испанского стыда. Апшер коротко хмыкнул, забрал какие-то вещи и вышел. Джудит смотрела куда угодно, только не на него, пока он проходил мимо, сверкая влажным торсом, и отчетливо понимала, что спокойно спать они не лягут совершенно точно — Майлз доведет ее так или иначе. Это была стратегическая ошибка с ее стороны — понадеяться, что у этого бессовестного репортера исчерпается лимит бодрости к ночи после сумасшедшего дня.        Джудит отставила кружку на пол от греха подальше и вернулась к ноутбуку, пока Майлз переодевался и наливал себе кофе.        Несмотря на иронию обстоятельств и в целом состояние сна наяву, успокоиться не получалось. Мозг не давал поверить в победу: и сама журналистка была уверена, что если заставит себя сейчас отложить ноутбук и лечь — она глаз не сомкнет, прокручивая в голове то, что произошло. Снова и снова, анализируя, ища возможные ошибки, высчитывая вероятность, что они где-то лажанули…        …глава корпорации «Меркофф» арестована. Компании грозит огромный штраф и длительный срок заключения, если предоставленные в независимом расследовании материалы подтвердят свою подлинность.        Хелен Грант отказалась комментировать ситуацию. Ведутся переговоры с адвокатами…        …сразу шесть частных клиник, принадлежащих «Меркофф», приостановили свою деятельность. В двух уже обнаружены неквалифицированные специалисты, занимающиеся нелегальными операциями… другие заведения ожидают проверки… закрыть до завершения судебного процесса.        Майлз Апшер и Вейлон Парк — пережившие или выжившие? Обратная сторона репортажа…        …интервью с шерифом: «Обычно мы не обращаем внимания на анонимные запросы, но это — кошмар нового уровня»… полиция оцепила Дистрикт-холл…        Новости вспыхивали одна за другой, комментарии под статьями появлялись с невероятной скоростью, как опадающие осенние листья в ветренную погоду, и, несмотря на ночь, народ был всполошен и заинтригован: посты ретвитились, звонки сыпались, догадки расползались по все стороны.        Второй раз Майлз вернулся в комнату одетым, к мимолетному успокоению Джудит. Простые черные домашние штаны и такая же черная футболка закрыли страшные шрамы.        — А ты повязку не хочешь наложить? — всполошилась девушка, заметив, что никаких бинтов на шее не видно.        — Слушай, ты уже определись: одеться мне или раздеться? — не упустил шанса съязвить Апшер, падая рядом. Ноутбук накренился, а Джудит почувствовала, как начинает дергаться ее веко. — Ну-ка, подвинься-ка…        Девушка закатила глаза, но сдвинулась в бок. Пора было привыкнуть к этой манере Апшера, но, видимо, тоже не сегодня.        — Вейлон уже добрался до города? — Джудит чуть обернулась.        — Да, — кивнул Апшер. — Пару минут назад написал, что их уже разместили в каком-то отеле. Что Джорж?        — Он уже дома. Кажется, Белманны до сих пор не верят, что могут спать спокойно.        — Еще бы…        — Кстати, об этом, — лицо девушки приняло обеспокоенный вид. — Он ведь тоже сотрудник Меркофф. Его не посадят?        — Честно? — Майлз поднял глаза. — Должны.        Внутри у Палмер екнуло.        — …но это если мы его сдадим с потрохами копам. По факту: в документации корпорации сейчас черт ногу сломит. Уверен, этот дважды Трагер у них даже не числится, — Майлз взъерошил свои мокрые волосы. — Подделать документы, пара взяток — и он ни при чем. Но сейчас я не готов об этом думать.        Джудит немного успокоилась. Не то чтобы она прониклась симпатией к доктору, но и чужим он уже не был. Да и Коралина не заслужила отправиться в приют после всего. Чтобы ни сделал Энтони Белманн, он сделал это ради спасения дочери, искупая свои ошибки. И не им быть судьями. Парки уж точно ничего против не скажут.        Увидев вкладки в браузере, репортер с иронией протянул:        — И это я без Меркофф жить не могу… — и тут же заинтересованно подался вперед, не успела Джудит что-либо сказать в свое оправдание. — Что пишут?        — Вся новостная лента в этом. На твоей почте уже восемьдесят с лишним писем.        Майлз сморщился.        — Завтра будет веселый денек.        Джудит занесла указательный палец над колесиком мышки, намереваясь показать Майлзу одну из статей, когда почувствовала тепло со спины и дыхание возле уха. Репортер положил подбородок ей на плечо, всматриваясь в новости:        — Ну-ка, ну-ка, чего уже навыдумывали эти «таймсы» про нас…        Она не поняла, как у нее запястье послушалось и ровно довело мышку до ссылки. Казалось, влажные волосы, высохли в один миг от того, как стало жарко.        Джудит резко замолчала, позабыв и про Меркофф, и про Парков, и про Белманнов разом, ощущая лишь тяжесть на плече и то, как бархатные интонации репортера отдаются вибрацией по позвоночнику. Дышать стало трудно. Лицо же явно начало готовиться к конкурсу на самый вареный оттенок.        То, что Майлз перестал что-то говорить, комментируя писательские способности своих коллег, Джудит поняла через секунд десять. Она почувствовала, как парень улыбается — поняла это кожей. Там, где его скула соприкасалась с ее шеей.        В этот момент было два варианта: задохнуться от счастья взбесившихся бабочек в груди или же от паники. Первое можно было уже, второе сбудется — если чертов Апшер сейчас выдаст что-нибудь в своей манере. Джудит буквально разрывало. Ей до безумия хотелось повернуться и почувствовать эту улыбку на своих губах. И в то же время щеку опаливало пожаром страха сознаться в этом.        — Чайник так громко не кипит, как твои мысли, — как будто нарочно растягивая слова, произнес голос возле уха. Хотя, почему «как будто»? У Джудит лицо буквально закололо иголками. — И мышку не ломай, пожалуйста.        Ценное замечание, учитывая с какой силой девушка сжала ладонь. Курсор дернулся по экрану.        — Ты обещал вести себя нормально.        — Разве?        — Десять минут назад.        — Формулировка была чуточку другой, как по мне, — протянул Майлз и не думая отстраняться. Не то чтобы Джудит этого хотела, но, кажется, она сейчас сгорит на месте без бензина и спичек. Она нашла в себе силы чуть повернуть голову и даже не заикнуться, хотя в глазах и так все написано. Губы по привычке выдали ответ на все насмешливые выпады репортера, не подумав о последствиях.        — «Не издеваться» входит в категорию «вести себя нормально».        — И я по прежнему соблюдаю все условия.        — Ты нарушаешь их, стоит только тебе открыть рот.        — Ну так закрой его.        Повисла тишина.        Только звук гудящего процессора заполнил эту надрывную нишу, в которой столкнулись взгляды — наглого веселья и ошарашенно-смущенного возмущения. Лисья улыбка на губах Майлза до того подначивающее поползла в стороны, что Джудит резко вскинула ладонь, на развороте заткнув репортеру рот в прямом смысле этого слова.        Не ожидавший такой прямолинейной реакции парень потерял равновесие и завалился назад, а девушка, которая вложила в скорость вымаха всю свою силу, рухнула чуть ли не сверху.        — Я не это имел в виду, но так даже интереснее, — приглушенно донеслось из-под ладони, стоило ойкнуть и чуть убрать ее.        Джудит мгновенно прижала ладонь обратно, заткнув Майлза снова. Тот не сопротивлялся. Да и вообще не особо скрывал веселящихся бесов в своих карих глазах.        — Ты, — выдавила Джудит с нажимом, нависнув над репортером вся красная. — Прекратишь или нет?! Я придушу тебя к чертям, Майлз, если ты не перестанешь, я клянусь…        Морщинки хитро расползлись по уголкам его глаз. И хоть Джудит в прямом смысле слова была сверху, она буквально ощутила, что Апшер все равно управляет ситуацией даже в такой будто бы беззащитной позе. Внутри екнуло.        А потом Джудит пожалела, что не «заткнула» этого засранца по его манипулирующим намекам сразу. Она почувствовала улыбку под ладонью. Ощутила, как растягиваются смеющиеся губы. Через секунду что-то влажное коснулось кожи.        Джудит отдернула руку, как ошпаренную. Это что, был язык?!        — Майлз!.. — взвилась Палмер.        Если была точка разрыва стратосферы от паники и смущения, то только что она была пройдена на тысячи световых лет вперед.        Апшер расхохотался.        — Это стоило твоего лица.        Майлз смеется, а разъяренная Джудит, что всерьёз мыслит нащупать подушку и хорошенько приласкать напарника сверху, вдруг замирает.        Майлз Апшер смеется. Искренне, чисто, без злобы, а просто… и нет, не потому что в очередной раз довел свою маленькую журналистку до дергающегося глаза, вовсе нет. Он просто счастлив.        Он живой, он дышит, он чувствует себя. Он всё еще может себе позволить взлохматить волосы пальцами с обрубком, может выкинуть этот чертов простреленный смокинг, налить отсыревший кофе и положить подбородок на плечо Джудит. Он может препираться с этой девушкой снова и снова, не чувствуя ни капли раздражения или усталости от этого, а простое человеческое счастье. А по утру завести свой джип, закинуть в бардачок камеру, повесить обратно на шею свой пропуск и вернуться в офис. Увидеть вновь не особо близких, но все-таки друзей, по которым даже успел соскучиться, пожать старую ладонь начальника, смахнуть неактуальные заметки со стен кабинета.        Джудит так и сидит, зачем-то обхватив пальцами запястье ладони и смотрит на Майлза. Она видела его всяким: сосредоточенным на работе, сжимающим скулы со злости, держащим свои страхи или гнев, ехидно усмехающимся, но таким — еще ни разу.        Джудит тихо улыбнулась сама, чуть выдохнув. Невозможно влюбиться в того, кого и так любишь, но от такого Майлза внутри колет все сильнее переполняющей нежностью. Палмер знает, что сейчас Апшер закончит смеяться и снова вернет ей желание придушить его подушкой одним предложением. Но пока у нее есть несколько секунд, чтобы просто полюбоваться этим несносным репортером. Так что она покачала головой и вздохнула, сползая с другой стороны кровати.        — Ты куда?        — За бинтами, — пробормотала Джудит и, заранее чувствуя губами бесшумный смех на следующую фразу, улыбаясь, выдохнула: — Раздевайся.        — О, вот так сразу?        — Боже, с кем я связалась?.. — сама себе под нос мученически выдала она.        Но, вопреки безобидным издевкам напарника, Джудит не стала тянуть лишнее время, действительно просто забрала бинты и тюбики из раковины и сразу же вернулась. К ее возвращению Майлз уже сидел на краю кровати, стянув футболку. Приколы приколами, однако Джудит видела, как ему больно до сих пор — резко поворачивать корпус или вскидывать руки — не зажившая до конца кожа высыхала и трескалась с кровавыми подтеками.        Как и обычно, Джудит согрела тюбики в ладонях, а потом бережно нанесла заживляющую мазь на все раны, не пропуская ни сантиметра поврежденной ожогами кожи. Во время этого процесса лишняя краска сходила у нее со скул, а взгляд становился сосредоточенно-хмурым. Майлз молча ждал, отчего-то вдруг задумавшись: не слишком ли он беспощаден к ней своей резкостью? Сложно признаться в таком кому-либо, а уж самому себе — но, честно говоря, он и сам себя бы не вытерпел в одной комнате.        Джудит перекинула последний слой бинта через плечо и вокруг торса, а потом припала на колено, завязывая узел. Руки уже сами знают что и как делать — доктор показал. Движения четкие, выверенные. Словно они не журналисты, а военный и медсестра, вернувшиеся с поля боя.        — Всё.        Джудит аккуратно заправила край бинта. Майлз решил исполнить свое слово и больше не выводить напарницу из себя напрасно. По крайней мере, не сегодня. Джудит не успела встать с колена, как почувствовала пальцы по подбородке.        Она не успела ни отреагировать, ни что-либо сказать. Майлз зачем-то приподнял ее голову кончиками пальцев и посмотрел в глаза. Было странно сидеть между его коленей, с остатками бинтов в руке и молча глядеть снизу вверх, вскинув голову. Но то вершилась какая-то магия момента. Что бы там ни рассматривал в ее расширившихся зрачках Апшер, но, видимо, что-то важное для себя. Это длилось недолго. Однако,для затаившей дыхание Джудит прошла вечность. Остывший жар вернулся под кожу. Микроиголочки закололи губы.        А потом Майлз наклонился вперед. Бинты выпали из пальцев куда-то на ковер.        Что-то названное скупым словом «поцелуй» длилось долго, невыносимо приятно и нежно. Джудит никогда бы не подумала, что этот наглый и вечно напористый репортер может быть таким аккуратным.        И вот уже даже колени не держат, а Апшер просто ловит и притягивает к себе. К своей раненной груди. К самому-самому сердцу, крепко прижимая и уже собой накрывая, как и она его когда-то. Запуская пальцы в ее влажные волосы на затылке. Роняя заколку, он кладет лохматую голову напарницы подбородком на свое широкое плечо и вжимается лицом куда-то возле уха. Горячее дыхание согревает шею.        И лишь по щекам текут слезы. Джудит не знает почему — ведь все хорошо. Но чистые бинты в один миг пропитываются влагой, хотя крепкие руки за спиной и не думают отпускать. Тело доверчиво расслабляется, подчиняясь целиком и полностью. Майлз держит. Будет держать. Крепко-крепко, больше никогда не отпуская.        А потом на ухо тихий шепот говорит его голосом самое невозможное, что Джудит когда-либо ждала услышать:        — Я тебя люблю…