Воспоминания на старой пленке

       Майлз о чем-то яро спорил, прижав телефон к уху и растянув провод до стены с заметками, грозя выдернуть базу вместе с розеткой. Сразу после того как репортер чиркнул на прилепленных стикерах, он вытащил блокнот и принялся быстро записывать под диктовку, переспрашивая. В свой личный блокнот, который у него всегда с собой, что означало — он что-то нашел. А судя по соединившимся вместе хмурым бровям и жестикуляции — что-то крайне малоприятное и обещающее большущий хрен на планируемый Джудит выходной.       Девушка нахмурилась, пытаясь разглядеть, что за бумаги напарник потянул из ящика стола. Если это его коллекция фальшивых удостоверений…       Заметив пристальный взгляд в сторону репортера, сидящая напротив Элли заулыбалась.       — Вы давно вместе?       — А?.. — невнимательно переспросила Джудит.       — Ну же, с Апшером.       — Э-э, не помню… полгода?       Сам Апшер в это время все-таки вытащил свою нелегальную папку. «Так. Начинается», — мысленно простонала Джудит.       — Ты иногда прямо глаз с него не сводишь… — Маккин придвинулась поближе, растянув улыбку. — Расскажи, каково это, а? Когда ты почувствовала это притяжение? Как это было? Что ты поняла, когда встретила Майлза? — вдохновленная какой-то мечтательной возвышенностью, спросила Элли у Джудит.       Палмер скептически пригубила капучино, оторвав взгляд от напарника, и поглядела на Элли.       — Что я умру не своей смертью.       Собеседница поперхнулась.        — Ну и шутки у тебя, Джу… — нервно рассмеялась Маккин. Джудит пожала плечами.        — А кто шутит? Как есть.        На этом же и закончился их легкий девичий ланч тет-а-тет, потому что выскочивший из кабинета Майлз похерил все умиротворение приказным:        — Поехали.        Элли даже сказать ничего не успела — репортер уже вихрем прошелся между столов и куда-то исчез. Как всегда. Джудит глубоко вдохнула и выдохнула. Затем залпом опрокинула в себя кофе, будто остатки крепкого виски, и стащила с кресла курточку. Выходной отменяется. Элли махнула рукой, когда журналистка подтянула к себе стаканчик и картонный бокс с недоеденным ланчем, оглядываясь в поисках мусорки.        — Оставь, я уберу.        — Спасибо.        Джудит застегнула черную короткую кожанку и быстро собрала волосы в пучок.        — Вы прямо как Малдер и Скалли, — насмешливо хмыкнула Маккин.        — Угум. Разве что с инопланетянами договориться проще, чем с моим напарником.        — И все равно завидую… — протянула Элли, вздохнув и поправив очки в тонкой оправе на хорошеньком носике.        — Разве Стивен тебя не пригласил в кино вчера? — Палмер поправила воротник. «Рюкзак, ключи, камера. Кажется, всё на месте». Элли протянула коллеге телефон. Джудит благодарно спохватилась.        — Его вчера Гринвич отдрючила за колонку, он теперь из-за стола не выходит…        — Ничего, дай ему время освоиться с повышением. Не каждый день тебя берет под крылышко такая мадам. У парня, пойди, стресс… — улыбнулась Джудит. — Всё, давай!.. Не засиживайся допоздна!        — Кто бы говорил, — рассмеялась Элли. От звуков ее чистого счастливого голоса на душе стало хорошо.        Уходя, Джудит обернулась через плечо: девушка с темным каре скомкала какую-то бумажку и, воровато оглядевшись, кинула ее в плечо сидящему через пару столов Стивену. Проходящий мимо Итан закатил глаза. Так странно, будто и не было этих лет. Не было ни трагедии, ни смертей. Джудит давно убедилась в том, что она не спит — особенно, существуя с постоянным живым доказательством в виде Майлза рядом.        Однако если бы на этом кто-то сверху чиркнул «хэппи энд» и захлопнул книгу.        Оторвав взгляд от коллег, Палмер отвернулась. Умиротворение на ее душе кончилось ровно там, где сталкивались за спиной двери лифта.        Джудит бездумно уставилась на горящие кнопки лифта, вспыхивающие по мере перемещения кабины. Обратный отсчет.        «Чем дольше это продолжается, тем больше ощущение, что мой фитиль вот-вот сгорит», — пришло в голову журналистке. Джудит с трудом выгнала это прочь из себя. Надо сосредоточиться на работе.        Она ссыпалась по ступеням, выходящим из здания. Уже заведенный джип стоял напротив входа, дожидаясь.        — Это что? — поинтересовался Майлз, стоило только сесть в машину.        Не успела девушка непонимающе оглядеться, как Апшер протянул ладонь к бардачку и ударил по кнопке. На коленки Джудит вывалились бумаги, блокнот и… пистолет. Она еле успела поймать оружие, мысленно прикрыв веки. Ну, сейчас начнется.        — Ой… прости, я забыла.        Майлз медленно сощурил свои карие глаза, вобрав в грудь воздуха.        — Кажется, мы говорили об этом.        — Я получила разрешение на оружие.        — Я не о разрешении. Джудит, серьезно. Последний раз Глик видели на границе с Польшей.        — Это было два месяца назад.        — …и это на другом континенте от нас! — въедчиво напомнил он.        Позади засигналили. Майлз вынужденно прервал разговор, чтобы завести заглохшую машину и отъехать. Джудит стеклянно посмотрела на новенький пистолет с полной обоймой патронов на своих коленях, придерживая его парой пальцев.        — Ты ведь понимаешь, что если она придет за нами, легкой смертью мы не отделаемся? — прошептала девушка.        — Поэтому я и не вижу смысла в этой паранойе. Поодиночке и простым выстрелом в голову нам помереть не грозит. Если вообще грозит. Интерпол гоняет оставшихся меркоффцев, как крыс.        — И тем не менее, именно Глик они до сих пор не поймали, раз она умудрилась покинуть штаты у них под носом.        Майлз поправил зеркало заднего вида. На его лице не проскальзывало ни тени паники, а вот напарница выглядела неважно — она категорично не разделяла его настрой «будем решать проблемы по мере поступления». Это хреновый и проверенный не единожды план.        После той злосчастной ночи как Джудит вновь потеряла безмятежность, прошло уже два с лишним месяца.        Расследование зашло в тупик.        И будто вернулись мучения на свои круги ада.        Полин Глик исчезла, оставив после себя тройную похоронную скорбь по погибшим служителям закона и ощущение вечной мерзлоты за загривком. Предчувствием затаившейся бури.        Репортеры как могли прошерстили округу, воспользовавшись всеми знакомыми ресурсами и даже больше. Но ни единой ниточки. Ничегошеньки. Словно само имя серой альфы было лишь ошибкой в протоколе, а ее самой — и не существовало никогда и нигде. Единственный снимок ее острого профиля засекли камеры польского вокзала, и с тех пор — ничего. Майлз до того достал детектива Пирса, что тот даже позволил репортёрам поработать наравне с группой поиска и дал доступ в архивы. Но тщетно.        Невидимая угроза, как радиация, нависла над душами свидетелей.        И доконало это не только Джудит.        Парки, узнав о побеге Глик, приняли решение съехать в Канаду — Вейлон больше не желал рисковать женой и детьми. Они сумбурно попрощались в аэропорту, обменявшись новыми номерами без подписей. Питер и Томас заметно расстроились, да и Лиза долго обнимала Джудит. Так крепко, что влага скопилась в уголках глаз, а в груди тоскливо заныло.        — Вы точно не хотите уехать? — прошептала Элизабет, пока Майлз и Вейлон о чем-то тихо переговаривались поодаль.        Джудит вымученно улыбнулась.        — Мы устали бегать. Да и сама знаешь Майлза — он принципиально мишень себе на лбу начертит, лишь бы не показать слабость. К тому же, если мы исчезнем, могут пострадать наши близкие, пока нас будут искать. Лучше так.        Элизабет еще раз притянула Джудит к себе. Палмер ткнулась в светлые локоны. От жены Вейлона всегда приятно пахло. Пожалуй, Джудит и вправду не отказалась бы от такой крутой старшей сестры.        — Мы всегда придем на помощь, если что.        — Я знаю. Спасибо…        Парки улетели. Не оставив даже адреса — Вейлон хотел сказать репортёрам, но Майлз и Джудит покачали головами. Не стоит так рисковать. Пусть лучше связь оборвется здесь и сейчас. Так что Апшер сложил всунутую ему бумажку с канадским адресом пополам и вернул обратно Вейлону, не посмотрев. Так правильно.        — Я буду скучать по ним… — прошептала Джудит, обессиленно сложив голову на широкое плечо напарника и глядя вслед семье программиста. Она никогда бы не подумала, что можно привязаться так к людям за какие-то несколько месяцев.        — Уверен, мы еще встретимся.        — Буду верить, что это будет счастливый повод.        Майлз ободряюще растрепал лохматую макушку Джудит, а потом приобнял, прижав к себе. Вокруг ходили тысячи людей, задорно подпрыгивали чемоданы на колесиках, механический голос беспрерывно сообщал информацию о рейсах, посадках и регистрациях. Где-то вдалеке взмывали в небо самолеты.        Только двое журналистов никуда не спешили. Как капитаны тонущего корабля, что чудом прибило на берег неизведанного острова, они решили остаться до самого конца.        — Глик может вернуться через десять лет. А может вообще забить на нас, потому что за это ей теперь не заплатят, — успокоил Майлз. Только прозвучало совсем не утешающе.        Джудит лишь прикрыла глаза.        Наверное, это было жестокой расплатой за ее вмешательство в прошлое. Потерять покой.        Джудит не боялась встречи с бывшим агентом Меркофф, но она боялась за своих близких. И, возвращаясь теперь домой, журналистка всегда c удавкой страха вокруг шеи ожидала. Ожидала страшного: что, если она сейчас отопрет дверь, а посреди гостиной будет сидеть избитый и привязанный к стулу Майлз с пистолетом у виска? Или Джорж? Или, того хуже, кто-то из членов семьи? Это гнусно и мерзко, но, зная методы ищейки — это возможное развитие событий.        Конечно, возможным было и другое: что Майлз прав, и Глик пальцем лишнего движения не сделает без предоплаты за это.        А может, серая альфа на всю жизнь запомнила полный ненависти взгляд незнакомки, что давилась кровью под ее пальцами.        Пятьдесят на пятьдесят.        Кошмары о подвалах Ривервью вернулись в сны. Вид таблеток после лечебницы Джудит не переносила на уровне рвоты, однако, в который раз соскочив ночью с криком, пришлось купить простейшее снотворное. Чтобы потом лгать Майлзу, что всё хорошо, а самой плестись в ванную и трясущейся рукой зажимать губы, сглатывая капсулы, пока отражение посмеивалось золотыми зрачками и очертаниями белой пижамной формы вместо ночнушки. Так кошмарно Палмер последний раз чувствовала себя впервые вернувшись из Маунт-Мэссив одна.        Видя, как девушка медленно сходит с ума, подолгу глядя в ночные окна из высотки, Майлз и сам задумался, что беспечность сохранит нервы, конечно, но страховка не помешает. Хотя бы самая минимальная.        В этом же месяце репортеры решили переехать из квартиры в дом. Потому что запасной выход с семнадцатого этажа был только в окно. Споры длились долго и на повышенных тонах — Джудит не знала, что лучше: покинуть город или остаться приглядывать за семьей, а Майлз не хотел уходить из газеты, но подставлять коллег и свою семью второй раз — тоже не желал.        В итоге выбор пал на уютный небольшой домик на границе штатов в одном спальном районе. Где-то между затерянностью и готовностью вернуться в случае чего. Большую часть работы журналисты взяли удаленно, потому что до офиса «Время правды» теперь добираться приходилось практически два часа, но так они умудрялись выцепить эту золотую середину.        Ну а квартиру Майлза в центре города купили практически сразу. Свой же новый адрес репортёры сообщили очень ограниченному кругу знакомых. После чего собрали коробки практически за день и съехали.        Тихий и красивый район встретил новых соседей благосклонно. На газоне их нового жилища была вбита забавная табличка «Продается! Без приведений!». Джудит оценила.        Пока наемные грузчики разгружали небольшой фургон, Майлз охотно и вежливо общался со всеми подходившими познакомиться. Удивительная порядочность так и сочилась из хитрого до выгодных знакомств Апшера — он никогда не пренебрегал изучением людей, что будут окружать его дольше, чем пара недель. Особенно соседей. Джудит последовала примеру, поэтому согласилась на каждое предложение заглянуть на ужин, а также сама сыграла роль гостеприимной хозяйки и обещала позвать на новоселье, как только они обустроятся и закончат ремонт. Так что на всех соседей пара журналистов произвела приятное впечатление.        Но никто не был в курсе, что в одной из коробок с вещами этих улыбчивых незнакомцев было внесено разнокалиберное оружие. Журналисты, испробовавшие роли гоняемых зверей, предусмотрительно подготовили дом: Майлз заказал окна из того же стекла, что защищали инкассаторские машины, а Джудит через отца занялась вопросами технической безопасности. На каждую дверь был установлен недешевый замок из списка самых трудновзламываемых. Конечно, репортеры не собирались становиться затворниками, но они натерпелись достаточно, чтобы не использовать возможность подойти к новому дому как к надежной крепости: датчики движения и хорошая сигнализация окутывали каждый вход и забор по периметру, в каждой комнате и каждом помещении находилось что-то для самообороны — в основном ножи и пара револьверов, прячущиеся в интерьере, как декор. Майлз поначалу был против, но потом передумал. Это и вправду было разумно.        — Надеюсь, мы никогда этим не воспользуемся… — прошептала Джудит, отложив последний нож возле ящика с инструментами в гараже.        — Тебе стало легче? — поинтересовался Майлз, вынырнув из-под джипа.        — Спокойнее, — поправила девушка.        — Ну вот и славно.        Парень вытер грязные руки тряпкой и, кряхтя, поднялся. Размяв затекшую шею, он зевнул в кулак — его раны давно зажили, так что репортер двигался свободно.        — До Монтгомери сегодня съездим или завтра? — спросил он.        Джудит, которая почему-то до сих пор стояла спиной, увлеченно разглядывала набор отверток. По крайней мере, Майлз так думал — потому что кроме инструментов на стеллаже ничего не было.        Услышав вопрос, девушка зажевала нижнюю губу.        Видит судьба — она до последнего не хотела это говорить, но выбора не осталось. На душе обитала грозовая туча, заливая надрывными ливнями. Джудит взяла волю в кулак.       «Он должен меня понять», — наконец, решилась она.        — Слушай, Майлз… я это… мне надо кое-что сказать, — голос у нее стал совсем какой-то жалкий. Майлз отложил сосредоточенное разглядывание царапины на капоте и повернулся. — Я… увольняюсь из газеты.        Стало как-то очень тихо.       Невидимое «что?» зависло между ними.        Репортер сначала не воспринял набор этих слов серьезно. Неяркая лампа, свисающая на проводе, покачнулась. Она освещала пристроенный к дому гараж, который еще пах свежими стройматериалами, а по углам скопились неразобранные коробки. Задумчиво потерев царапину на капоте, Майлз преувеличенно спокойно произнес:        — Мне послышалось не очень приятное предложение.        Джудит обхватила себя за плечи, ощущая привкус какого-то вроде как безобидного, но очень личного предательства.        — Не послышалось…        Губы Апшера криво подернулись. Он еще раз зачем-то провел пальцем по царапине, а потом вскинул голову.        — Это из-за меня?        В целом, Джудит сказала бы, что да. Но она не будет настолько жестока озвучить это вслух, посему проглотит первичный зачаток этого решения.        Шуточные ставки можно было сворачивать.        Дело было не сколько в вымораживающей помешанности Майлза на своей работе в некоторых моментах, от которых зачастую полыхала филейная часть Джудит, сколько…        Она даже не знала, как это объяснить. Это не зависть и не лицемерие, но что-то подтачивающее быстрее, чем вода камень.        Дело в том, что на фоне Майлза Джудит постепенно начала ощущать себя невзрачной тенью. Которой никогда не дотянуться до звезд, потому что их сияние губительно для темноты. Майлз был в своей нише и на своем месте. Его карьера шла вверх семимильными шагами, и даже несмотря на оставшуюся на периферии угрозу он продолжал быть независимым репортером с громкой репутацией. И репортером превосходным. Но, сохранив свою человечность, Джудит начала замечать, что ему действительно не особо требовался кто-то еще. Да, они наладили работу в напарниках. Причем довольно неплохо, надо сказать. Однако, чем дольше это продолжалось, тем больше Палмер чувствовала себя все тем же примазанным стажером. Фанатом, которого кумир пригласил на сцену постоять рядом с собой — зрители восхищены поступком, но их внимание ничто не собьет с главного героя.        Когда пара репортеров куда-то выбиралась — Апшера узнавали за версту. Иногда это было не особо хорошо, потому что скандально известного журналиста не только знали, но и побаивались, поэтому охрана преграждала им дорогу еще до того, как парень доставал свое удостоверение. Иногда это было на руку, и перед ними распахивались потайные двери. Но всегда — Джудит ощущала себя, как за мутным стеклом за его плечом. Взгляды по ней соскальзывали, как по воде — да и кто она была по своей сути? Не то помощница, не то стажер, не то застрявшая где-то между девчонка…        Джудит не жаждала внимания, оваций или славы, но невольно живя и работая бок о бок с идеалом своего дела, она начала ощущать, что ей таких высот не достигнуть никогда. Одно дело — видеть этот идеал где-то в кино или статьях, на экранах, мечтая, другое же — сидеть с ним в одном кабинете. Замечать, как обращаются к нему, и как разговаривают со «стажером». Джудит и дел-то особо не поручали, если Майлз был на горизонте. И день ото дня девушка начала осознавать, что Майлза ей не переплюнуть ни за что и никогда. В этом не было никакого смысла. И это начало ее угнетать.        Да, вместе было интереснее, веселее и безопаснее, но с тем же успехом Апшер справился бы и без нее. Справлялся же раньше. А вот отдели от него Джудит Палмер как журналиста — и о ней забудут в тот же миг.        Джудит пережила бы это. Честно. Но это даже не треть сути.        Второй проблемой были отголоски корпорации Меркофф. Не только в лице Полин Глик.       Тело Хелен Гренет кремировали. По крайней мере, так им сообщили — такова была ее воля еще при жизни. Майлз обронил, что даст третий палец на отсечение, что это подставная утка для общественности. Но влезть дальше им не позволили. Так что чего и кого там кремировали, осталось за запертой дверью, и Джудит невольно задумалась, а было ли вообще тело Хелен мертвым?        «Что, если нет никакой Хелен? Ни Грант, ни Гренет…»        Джудит искусала себе все ногти с тех пор. Она еще раз перечитала все документы, протоколы и списки, пересмотрела записи с камер — пытаясь убедить себя, что с этим покончено.        Но ведь кто-то вытащил Глик…        Только ищейка дважды ткнула Джудит носом в то, что она неудачница по всем параметрам. Палмер прекрасно помнила это соленое чувство собственного поражения на языке. И жевать собственную кровь с осколками в третий раз не хотелось…        Но позаботиться о себе и о других, оставаясь простой журналисткой — заведомо бесперспективная затея. Джудит давно это поняла. Правда, не приняла до самого последнего.       Она привыкла к Майлзу, быть с Майлзом, и эта в чем то даже помешанность сдавливала ее смирительной рубашкой. Джудит будто прикованная следовала за репортером, но что толку, если в моменты реальной опасности он даже реагировал быстрее и адекватнее?        В том же месяце Джудит получила разрешение на оружие. Однако этого было чертовски недостаточно. Смысл владеть не уверенной в том, что, когда если настанет время им воспользоваться, ее руки не будут дрожать?        Джудит думала об этом долго. Терзала край одеяла, глядя в темный потолок и слушая оберегающее дыхание Майлза рядом. И будто слышала незримые часы, отщелкивающие стрелками время упущенных возможностей.        Стоящий же сейчас за спиной Апшер хмуро ждал разъяснений.        Джудит опустила свои плечи и выпрямилась. А потом обернулась, посмотрев в глаза уже бывшего напарника, и твердо сказала:        — Я хочу стать полицейским.                     

***

                            Майлз был недоволен.        Джудит затылком это чувствовала, пока забирала вещи из офиса.        — Не передумала? — скрестив руки на груди и наблюдая за чем-то, очень смахивающим на бегство, спросил он.        — Нет. Майлз, пожалуйста. Мне самой тяжело далось это решение.        Апшер фыркнул себе под нос, но продолжать не стал. Чисто из уважения к категоричности Джудит.        Накануне они сотрясли дом достаточно, однако девушка оказалась настолько непреклонна, что даже ему пришлось отступить. Майлз не дурак — фальшь учуял. А вот выпытать правду не смог. Джудит, конечно, лаконично подала все это так, будто бы он ни при чем и она хочет освоить азы спокойствия путем физической и оперативной подкованности, но репортер нутром чуял — это не единственная причина ухода напарницы из газеты. Где-то он все же перегнул палку, раз дважды привыкшая к его заскокам до гроба Джудит и то не выдержала. Удар по самолюбию просто ниже пояса. От этого Майлз злился еще сильнее. В основном — на себя.        Репортёр давно подозревал, что его изучение границ дозволенного однажды обернется против него же.       «Даже твоя девушка от тебя сбегает» — висело в воздухе. На общественное мнение Майлзу было глубоко плевать, но неприятный осадок точил внутри. Особенно, когда слушок просочился в офис, и теперь все исподтишка наблюдали за событиями.        Джудит закончила с вещами. Она плюхнула коробку поверх своего теперь пустого стола. Где-то фоном за дверью продолжала свою жизнь редакция. Но в кабинете, который девушка искренне полюбила всей душой, стояла нагнетающая тишина. Майлз не шелохнулся, продолжая точить уходящую напарницу взглядом исподлобья. На душе Джудит было погано, но чувство правильности оставило неумолимость. Она вздохнула.        — Не дуйся. Если нужна будет помощь — я всегда могу с тобой съездить. Чтобы дослужиться хотя бы до патрульного, мне еще придется помучиться.        Как бы Майлзу сейчас ни хотелось резко ответить по этому поводу, он прикусил язык. Если Джудит будет спокойнее с полицейским значком на поясе — он не вправе выпускать на волю свои эгоистичные желания и жалить и без того уязвимое состояние девушки.        Дело ведь не в деньгах, не в удобствах напарника или еще чем-то. Просто Апшер тоже привык быть с Джудит, присматривать за Джудит и все такое — напарница феноменально походила на личную ходячую катастрофу, а теперь она собралась в полицию! В общем, простыми словами выражаясь, его одолевало беспокойство. Тщательно скрытое за всем этим бурчанием.        — Разве Николас не подпишет тебе рекомендацию?        Джудит поджала губы, заправив выпавшую прядь за ухо.        — Нет. Я начну с самого начала. Не хочу прослыть офицерской дочуркой, которой все досталось по связям.        — И почему я не удивлен? — по-доброму хмыкнул Апшер. А потом улыбка сползла с его лица. — Ты же в курсе, что только из-за твоей фамилии у тебя будет гораздо больше проблем?        На лице Палмер залегла тень. Но в глазах осталась непрошибаемая уверенность. Майлз невольно восхитился. С таких упрямых, как Джудит, в полицейской академии же шкуру сдерут чисто из принципа. Но она явно подумала об этом, когда подавала туда документы. Интересно, ее родители рады такой смене деятельности или уже жалеют, что «офисный» доход на пару с Майлзом Апшером вылился опять в какой-то криминальный карьерный рост?        — Я знаю, — ответила она. — Но я и не хочу, чтобы ко мне было какое-то особое отношение. Если из-за фамилии с меня будут спрашивать больше и гонять сильнее — даже лучше.        — На край можешь взять мою, — ненавязчиво обронил Майлз.        И незаметно осекся.        Джудит замерла. Перевела взгляд на репортера. Парень на мгновение задержал дыхание.        — Вот уж спасибо. От твоего удостоверения шарахается даже ФБР, — закатила глаза девушка, вытянув лицо.        Майлз, что сидел за столом, уперев сложенные в замок руки в подбородок, еле успел спрятать дернувшиеся губы.        «Не поняла», — насмешливо мелькнуло на его лице. Но Джудит уже отвернулась, чтобы заметить сверкающие в ее сторону карие глаза с медными вкрапинками.        Она забрала коробку.        — Ну… я пойду?        Майлз поднялся с места, запихав окончательно и подальше свое недовольство. На неловко топчущуюся и выглядящую наивно с этой огромной коробкой в руках девушку ворчать долго не получалось.        — Ну иди, — произнес он, вопреки словам встав напротив и преградив путь к двери.        Раз уж напарница так решила, то его прямая обязанность, чтобы она запомнила их забавную работу не руганью на прощание. Столько времени прошло, а заставать Джудит врасплох нарушениями личного пространства не надоедало. Она краснела просто за рекордные секунды. К счастью, больше не пятилась, что было значительно проще.        Без какого-либо предупреждения репортёр навис над коробкой и склонился к губам напарницы. Джудит судорожно выдохнула. Коробка с грохотом выпала у нее из рук через пару секунд, чудом не отдавив Майлзу ногу.        — Мой ноутбук! — ойкнула Джудит, с ужасом глядя на появившуюся трещину по корпусу лежащего сверху ноута.        Майлз только глаза закатил.        — Он все равно был дурацкий.        — Сам ты дурацкий! Вот черт!..        — Плохая примета, а?        — Еще слово — и твой ноутбук тоже будет дурацким.        — Беру слова назад: замечательный исторический экспонат, — вскинув примирительно ладони, отодвинулся репортер. Девушка бы развернула тему актуальности техники, припомнив привязанность Апшера к его камере, но она уже торопилась, поэтому ограничилась выразительной гримасой.        — Мне пора.       Джудит ушла. Майлз задумчиво потер подбородок, глядя ей вслед. А потом отошел к столу, дотянулся до ящика и вытащил на свет длинную цепочку. Вместо подвески на конце покачнулось маленькое золотое кольцо.