Воспоминания на старой пленке

Несколько месяцев спустя        — Я не виновен! Меня подставили!        — Мистер Норман, вас арестовали с поличным уже второй раз. Если предупреждение в первый вас ничему не научило, то это не мои проблемы.        Джудит одним росчерком поставила острую подпись. Сидящий напротив торговец легкими психотропными возмущенно крякнул, попытавшись выпалить еще десяток жалостливых оправданий, но девушка-полицейский осталась непреклонна. Патрульные вошли в помещение.        — Сраные копы! А жить-то на что?! А?! Жить на что?! — закричал мигом побагровевший от злости торговец.        — Точно не на поломанных жизнях других, ставших зависимыми с вашей помощью, — холодно заткнула его Палмер. — Еще одно слово, и ваш срок увеличится ровно втрое. Уведите его.        Мистера Нормана подхватили под локти и вывели из помещения. Угроза не помешала ему осыпать офицера еще центнером проклятий, но их Джудит выслушала за время своей работы в участке столько, что ни то что не расстраивалась — уже просто не обращала внимания. Проводив торговца травкой взглядом, она заправила волосы за ухо и вернулась к отчетам. Сегодня в отделе творился какой-то дурдом: все камеры были забиты буянящими хулиганами, пойманными карманниками, наркоманами или пьяницами. Телефоны не затыкались, двери хлопали, сотрудники ходили туда-сюда, как заведенные.        На Джудит медленно, но верно накатывала мигрень. Как будто преступная шушера разом сговорилась устроить полиции бунт.        Словно в добавок к этому на вспыхнувшем экране ее мобильника внезапно высветилось «Майлз». Репортер не из тех мужчин, кто имел привычку звонить любимой девушке просто так — например, спросить, как проходит ее день, или лишний раз порадовать комплиментом. Скорее, ровно наоборот. Поэтому Джудит тяжело посмотрела на телефон, прекратив записи. Входящие от Майлза в пик рабочего дня вообще дурной вестник. С предчувствием за пазухой, полицейская взяла телефон. И как в воду глядела.        — Да?        — У нас проблемы, — с ходу проинформировал Майлз.        — Точно «у нас»? Или «у меня, но у тебя за компанию, потому что я опять нарушил закон»? — уточнила Джудит.        — Ты потрясающе злопамятна.        — Интересно, почему?        Короткий смешок пропал из голоса репортера, а тон мгновенно изменился:        — Подъезжай в кафешку возле редакции. Срочно.        И сбросил звонок. Джудит недоумевающе посмотрела на телефон, отняв его от уха.        «Что за срочности? Неужели нельзя было хоть кратко сказать?», — Палмер недовольно потерла лоб, прекрасно зная, что перезванивать Апшеру бесполезно.        Но, если он сказал подъезжать… У бывшей журналистки не было причин не поддаться беспокойству. Майлз плохими вестями не шутит. Предупредив начальство, Джудит быстро собралась и покинула участок.                     

***

                            Старая добрая забегаловка ничуть не изменилась ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем: приятные запахи, лояльные цены, многочисленные столики и уютно оформленные уголки во время ланчей пользовались спросом у близлежащих офисов. Войдя внутрь, Джудит с легкой тоской оглядела кафешку — светлые воспоминания посиделок с Итаном, Элли и Стивеном кольнули душу. К сожалению, в переписанной реальности они так и не стали близки. Но Палмер была рада тому, что с ребятами здесь все хорошо. Если такова цена их жизни — она согласна остаться просто знакомой для этих троих. Обычной коллегой, с которой принято вежливо поздороваться, но не звать в уик-енд на природу.        Завидев за одним из столиков у окна Майлза, Джудит отвлеклась от мыслей и прошла к нему мимо официантов.        — Что случилось?        Судя по спокойно обедавшему Апшеру — никто не умирал, никого не преследовали и ничего в масштабах срочного апокалипсиса не намечалось. Так и зачем стоило дергать ее с работы?        — Садись пока, — распорядился Майлз. — Что-то будешь?        Джудит вопросительно изогнула бровь. Если бы она хотела пообедать, то сделала бы это ближе к участку.        — Я услышу что-то настолько плохое, что мне лучше сесть? Предупреждаю, у меня в участке сегодня день Готэм-сити, я не в настроении.        — Я думаю, нам надо услышать это вместе, потому что я не уверен, что мне не показалось… ага, — вдруг оборвал он себя же на полуслове, вскинув взгляд куда-то за Джудит. — Вот они.        Палмер тоже обернулась. Словно вслед мыслям о прошлом Итан, Элли и Стивен вошли в кафе.        — Сделай вид, что нас здесь нет, — негромко приказал Майлз. Он раскрыл меню и сделался незаметным посетителем, который сосредоточенно выбирает сэндвичи.        Ничего непонимающая Джудит последовала его примеру, отвернув голову к окну, пока бывшие коллеги проходили мимо. Троица журналистов устроилась в углу. До Джудит с опозданием дошло, что Майлз был в курсе их излюбленного места и специально сел рядом.        — Что мы делаем? — шепотом спросила она, подавшись через столик.        — А ты послушай… — так же тихо ответил Майлз, сложив меню сразу, как те заняли свои места.        Джудит напрягла слух. Поначалу сотрудники «Время правды» просто делали заказ и обсуждали новые ланчи, но потом взбудораженный голос Ньюджента перекрыл остальной шум.        — …представляете, что стало с больницей? Это же потрясающая жуть! Мэтьюз точно оценит такие кадры.        — Ты уверен? — скептически переспросила Элли.        Стивен всплеснул руками. Итан задумчиво почесал щеку.        — Звучит интересно…        — Да ты представь, что стало со зданием — а уж после такой истории будет грех не запечатлеть это до того, как все отойдет в лапки строителей!        — Чего же сам не едешь? — елейно уточнила Маккин. — Апшер один туда ездил.        — Слушай, я, конечно, его поклонник и стремлюсь к его уровню, но Маунт-Мэссив расположена в горах в гуще леса, и всякого дикого зверья там немало. Плюс само здание на грани разрухи — будет очень глупо провалиться в какой-нибудь подвал. Рисковать, как глупые школьники, не хотелось бы.        Джудит до последнего надеялась, что речь шла не о том, о чем она подумала. Но услышав «Маунт-Мэссив» — внутри все сжалось. Майлз что-то напечатал в телефоне, а потом повернул экраном к ней.        «Заброшенная лечебница Маунт-Мэссив будет перестроена в гостинично-санаторный комплекс Буффало» — прочитала Джудит, ощутив дичайшее дежавю.        Мысленный стон прокатился по мозгам. «Ну, конечно. Начинается... Людей вообще ничему не учат фильмы ужасов?! Почему эта проклятая психушка так или иначе находит способ помнить о ней?!»        Взгляд Джудит потяжелел. Майлз развернул телефон обратно к себе.        — Повезло, что этот придурок Ньюджент оставил вырезку на краю стола. Я случайно увидел. Они собираются послезавтра.        — Но послезавтра не восемнадцатое сентября, — помассировала виски Палмер, срочно соображая. С одной стороны, это слегка успокаивало. С другой — эта временная ветка пошла наперекосяк и, скорее всего, она тому виной. Сначала приход Стивена в газету позже, чем в прошлом, потом Элли раньше аж на два года, а теперь это. Все сбилось и поменялось. Только хорошо это или плохо?        — Предлагаешь поставить опыт? — отхлебнул кофе Майлз, свернув вкладку со статьей о гостинице.        — Нет, конечно, нет! — тихо воскликнула Джудит. Кажется, она впервые так сильно растерялась за последние дни. — Их нельзя пускать на территорию. Может, спустить Итану колеса на пикапе?        — Это только отсрочит их поездку. Не более.        — Но не смотреть же, как они едут на верную смерть!        Они немного помолчали, усиленно размышляя.        — Я правильно понял, что в прошлый раз вы вернулись из-за меня?        — Да, — Джудит потерла свои плечи, почувствовав холодок воспоминаний. — Ты оказался на нескольких фотографиях, и парни решили вернуться и найти тебя. Но сейчас ты жив…        — Чрезвычайно приятное ощущение, — Майлз не улыбался. — Но нет никакой гарантии, что они не заснимут что-то еще.        Джудит быстро глянула на Майлза и отвела взгляд, проводя ладонью по губам. Он был прав. Никто до сих пор реально не представлял, что же произошло в лабораториях, и какие еще последствия экспериментов жестоких ученых могли понести за собой события того самого дня. Факт того, что Маунт-Мэссив могла кишеть призраками, оставался неопровержимым. Вопрос лишь в том, осталась ли эта аномалия сейчас и насколько она распространялась, если да? День? Месяц? Всегда? Какая степень смертельной опасности грозила посторонним, что рискнут переступить порог заброшенной лечебницы? Легкий испуг от мелькнувшего вдали силуэта? Или жестокие пытки, омоющие кровью этот жадный алтарь поклонения безумию?        Майлз выпрямился, откинувшись назад. Из него не выходил тлеющим туманом нанитовый смог, но отчего-то Джудит вспомнила день, когда призрак репортера безжалостно поприветствовал ее в разгромленной палате, сказав, что они все мертвы. Майлз, сидящий перед ней сейчас, не покрыт черной аурой и его глаза не сверкают золотом, однако выражение на его лице точно такое же. Пронизывающее насквозь.        И пока за соседним столиком молодые журналисты с увлечением обсуждают поездку в заповедные горы, Апшер смотрит только на девушку. Она знала, что он сейчас спросит.        — Нам все равно пришлось бы вернуться к этой теме. Может, теперь поговорим об Уильяме Хоупе?        Девушка прикрыла веки. Вместо мурашек ей почудились ползущие по коже маленькие черные муравьи.                     

***

                            Им нужно было время. Чтобы понять, что делать с лечебницей и как остановить череду несчастных случаев, которые понесет за собой стройка гостиницы. Но деятельная компания журналистов не давала возможности на изыски.        За отсутствием идей, Майлзу и Джудит действительно пришлось попортить шины на машине Итана. Это их не остановит, но задержит. Так подумали репортер и полицейская.        Однако, движимые маниакальной идеей Стивена, троица среагировала на ситуацию вопреки прогнозам — они решили взять авто в аренду в этот же день. Джудит в срочном порядке пришлось вызванивать патрульных на выезде из города и тормозить машину лживой наводкой о подозрении в угоне. Застрявшие на три с лишним часа журналисты вынужденно вернулись в Сиэтл, но настырность попасть в Маунт-Мэссив из них не вышла.        — Эти идиоты все равно собираются, — выругался Майлз, влетев домой. — Кингстон сегодня интересовался, нет ли сейчас у Маунт-Мэссив охраны. Я сказал, что есть, но они решили все равно съездить и «попробовать договориться».        Только никакой охраны, кроме цепи на воротах, в заброшенной психушке нет и в помине. Договариваться придется разве что с мертвецами. Но, как подсказывал горький опыт, обитатели клиники не шибко гостеприимны. Джудит вздохнула и принялась собираться.        — Мэтьюз нарочно нанимает на работу непроходимых упрямцев? Где-то я видела эту маниакальную жажду доехать туда, куда не нужно.        — Что-то вы тоже не развернулись, увидев призрака, — намекая, что девушка совершенно точно подходила на эту работу, напомнил Апшер.        Взгляд Джудит мгновенно опустел, не оценив это.        — Мы хотели. Но я проголосовала «за», и Итан развернул машину. Мы не думали тогда о призраках. Думали, что Майлз Апшер, который пропал без вести, просто спятил и скрывается в этом здании… — прошептала она в никуда.        Плохие воспоминания накатили туманом. Майлз оставил вещи, подошел к Джудит и заключил в надежные объятия — она всегда болезненно реагировала на свое прошлое. Вернее, несостоявшееся будущее. Возможно поэтому Майлзу передалась ее тревога спасти фактически не особо важных ему людей. Никто не заслуживал такой участи: бродить призраком в заброшенной лечебнице. Девушка прижалась к репортеру, стиснув пальцы на его рубашке. От Майлза пахло бензином и промозглостью улиц, а еще спокойствием.        — Вы не знали. Это не твоя вина.        Он всегда говорил ей это. Джудит промолчала. Она пыталась заставить себя думать так же, только у нее никогда не получалось.        — Что будем делать? Они умрут, если доберутся до лечебницы, — тихо спросила она.        Майлз задумчиво прижался подбородком к каштановым волосам напарницы.        — М-м-м, а что если… там будет охрана, но «договориться» с ней не получится?        Джудит вскинула голову, не понимая.        — В смысле?                     

***

                            Ветеринарная частная клиника с приятным фасадом и лояльными ценами на услуги затерялась в маленьком загородном секторе. Дверной колокольчик мелодично звякнул. Запах стерильности защекотал нос, где-то в дальнем кабинете раздался лай.        Они были здесь всего один раз на скромном открытии, но, завидев показавшихся в дверях репортера и его спутницу, главный врач распорядился закрыть прием на сегодня и удалился с посетителями в свой кабинет.        Майлз с интересом озирался. Джудит же приветливо улыбнулась, несмотря на то, что в очках и медицинской маске мужчина приобретал феноменальное сходство с Трагером, вызывая в душе неприятные ассоциации. Энтони Белманн опустился в кресло и вопрошающе поглядел на гостей, жестом приглашая располагаться.        — Неплохо устроились, док, — оценил Майлз, щелкнув по табличке с фальшивым именем «Чарльз Белл» на столе. — Как дела в новом амплуа?        — Неплохо, — настороженно следя за Апшером, ответил он. — Сказал бы, что рад вас видеть, но подозреваю, вряд ли вы приехали записать на прием питомца.        — В точку, — поддержал переход от пустого обмена вежливостями к делу Майлз.        Энтони Белманн вздохнул. Он знал, что эта парочка пришла не просто так. Оставалось надеяться, что просьба, в которой он не посмеет отказать чисто из-за долга жизни перед ними, возможностью начать заново в другой личине и наконец-то зарабатывать честно, не потянет за собой катастрофу.        Джудит чуть виновато поглядела на доктора. Но из всех знакомых втягивать в эту постановку больше просто некого. Узкий круг, знавших о лечебнице и оставшихся при этом в живых и в городе, был ничтожно мал.        — Нам нужна ваша помощь.        — Какого рода?        Повисла небольшая пауза. Джудит решила, что скажет сама:        — Съездить с нами в Маунт-Мэссив. И притвориться там охранником.        Седые брови доктора недоумевающе изогнулись. Майлз отвлекся от созерцания фальшивого скелета крысы на стеллажах с лекарствами.        — Питомцы, кстати, будут. Осмотрите парочку ротвейлеров?                     

***

                            Черные псы как по команде обступили девушку с двух сторон, взяв оборонительную позицию, и настороженно уставились на репортера. Майлз был редким гостем в поместье Палмеров, так что собаки его воспринимали чужаком по сей день.        — Каждый раз умиляюсь, какие милые песики… — натянуто проворковал Майлз и даже протянул было руку к ротвейлерам, но предупреждающее рычание заставило его застыть с кривой улыбкой. — Я так понимаю, мне лучше не делать лишних движений? — ровным голосом поинтересовался Апшер, не сводя взгляда с собак.        — Сидеть.        Псы моментально выполнили команду и плюхнулись на широкие задницы, по-прежнему недоверчиво косясь на него. Джудит подошла к джипу, распахивая багажник. Майлз опомнился.        — Минуточку, — он перехватил дверцу. — В машину? В мою машину?!        — Что такое? Ты же любишь собак.        — Собак люблю, — кивнул репортер. — И машину свою тоже люблю. А вот собак и свою машину вместе нет.        — Если я поеду на служебной машине — будут вопросы. Это же было очевидно!        — Погоди, мы так не договаривались!        — Майлз, прекрати! У нас мало времени и вариантов больше нет! Барон и Цезарь очень воспитанные животные, они будут сидеть тихо…        — … и весь салон будет в шерсти!        — Сдашь джип в автомойку, принцесса!        Пожалуй, на одних только флюидах негодования и раздражения от репортера они домчались до Колорадо без тревожных мыслей. Джудит даже пришлось подпнуть Апшера не гнать так по шоссе через кресло. Доктор Белманн молча сидел рядом с Майлзом и мрачно глядел вперед, словно его взяли в плен. В принципе, можно сказать, так и было, только на добровольных началах. Просьба о помощи такого рода удивила и напрягла своей простотой, но немного дала выдохнуть беглому сотруднику Меркофф — по сравнению с тем, что его заставляли делать в Ривервью, это цветочки. Джудит же в эту поездку осталась сидеть позади: следить «чтобы слюни не накапали на сидения», хотя ротвейлеры скромно улеглись в багажнике сразу, как джип тронулся.        В общем, атмосферка салона оставляла желать лучшего, когда знакомая лесная дорога показалась за поворотом.        Мурашки пробежались по рукам, стоило вдохнуть запах этого места: кристально чистый и одновременно вызывающий приступ удушья от концентрации страха.        Джудит вышла первой и сразу же выпустила собак, пока Майлз опять не начал ерничать по этому поводу. Следом за ней вышел Энтони. На нем — куртка охранника, в сухих пальцах — такая же фуражка. Девушка передала мужчине кобуру с оружием для пущего эффекта.        — Я уберу джип пока. Не подходите к лечебнице, — высунулся из опущенного стекла Майлз.        — Вот кому кому, а мне этого точно можно не говорить, — отозвалась Джудит, стараясь вообще не смотреть на здание.        Майлз круто развернул машину и умчался за поворот. В паре километров был съезд куда-то в чащу, где он должен был оставить машину и вернуться. А дальше дело оставалось за малым: дождаться пикапа с журналистами и воспрепятствовать им ступить на проклятую землю.        Ротвейлеры с интересом крутились вокруг, обнюхивая деревья и оставляя метки по кустам. Но Джудит заметила, что собаки не подходят к воротам. Интересно, они что-то чувствуют? Или просто совпадение? Девушка все же не выдержала и поглядела на здание психиатрической лечебницы. Вороны, вон, никогда не чурались выбора в пользу острых крыш.        — Что дальше? — поинтересовался доктор, надевая фуражку.        — Будем ждать, — отозвалась Джудит, следя за собаками.        Она поежилась от призрачного холода, вновь украдкой посмотрев на больницу.        «Все такая же жуткая», — подумала девушка. Ну кому, вот просто кому в своем уме придет в голову идея отмывать кошмар с этих стен и пытаться прикрыть страшные фасады истории Маунт-Мэссив какой-то там гостиницей?        Когда вернулся Майлз, все трое аккуратно перелезли за главные ворота к каморке смотрителя. Подождав немного, но убедившись, что ничего подозрительного не происходит, репортер подал сигнал. Пока они с доктором снимали цепь, чтобы протащить в этот пропускной закуток собак, Джудит вытащила из рюкзака старую футболку и наспех смахнула со стекол и подоконников КПП грязь.        Майлз критически осмотрел попытки придать охранной каморке подобие жизни.        — Выглядит неправдоподобно.        — Мне надо было притащить сюда пылесос и швабру?        Подумав, они приклеили скотчем фонарик на потолок, создавая имитацию рабочести помещения.        — Кто-то едет, — вдруг подал голос стоявший на улице доктор. Джудит и Майлз оставили КПП в покое и начали быстро действовать.        Джудит скомкала футболку, подозвала псов и ткнула им в морды.        — Охранять, — приказала она, после чего положила футболку прямо у ворот. Та теперь больше походила на старую брошенную тряпку и внимания не привлекала.        После этого девушка вернулась в сторожку, где они с Майлзом скрылись под подоконниками, спрятавшись от глаз с улицы. Энтони занял скрипучий пыльный стул. Спустя минуту шорох шин нарушил напряженное молчание затаившихся.        Захлопали двери пикапа, раздались шаги.        — Ахринеть!!! — услышала Джудит до боли знакомый возглас и не смогла удержать себя, чтобы чуть не выглянуть из-за угла.        Сердце дрогнуло от изнывающей тоски и радости: как в тот раз, только без Джудит, трое журналистов замерли по ту сторону ржавых ворот перед клиникой Маунт-Мэссив, вскинув головы и приоткрыв рты от восхищения. Такие живые, юные, амбициозные — еще бы, спустя столько проблем они добрались сюда!        Джудит прикрыла глаза и убралась обратно за загородку, прижавшись затылком к холодному камню. Раз за разом эти походящие на ее другое будущее вещи — словно кино на повторе. Только с другого ракурса. Где-то плечом она чувствовала беззвучно проклинающего Ньюджента с компашкой Майлза.        Стивен оставил рюкзак на капоте и первым подошел к кованым воротам. Но не успел он и коснуться прутьев, как низкий лай заставил всех журналистов вздрогнуть и синхронно отступить на шаг. Две черные собаки с подпалыми мордами, мощными лапами и широкими крупами выбежали из-за угла КПП и басисто зарычали.        — С-собаки? Откуда здесь собаки?! — ойкнула Элли, нырнув за спину Итана.        — Черт… Апшер говорил о охране, но я думал, тут сидит какой-нибудь старый сторож!        Попытка вскинуть камеры и подойти теперь казалась опасной. Ротвейлеры, продолжая рычать, смотрели на журналистов из-за решеток. Джудит скрестила пальцы, чтобы это смотрелось достаточно эффектно, чтобы остановить друзей от гиблой авантюры.        — Давайте, — шепнула девушка Белманну.        — Ваши собаки точно под контролем? — не удержался доктор.        — Не трогайте мою футболку, тогда да.        Это не вызывало восторга в душе Энтони, но долги надо было отдавать. Подняв пыль, фальшивый доктор, а теперь и фальшивый смотритель, вышел на улицу. Наличию живого человека прибывшие из Сиэтла обрадовались, как возможности свыше. Но «охранник» Маунт-Мэссив остался непреклонен.        — Слушай, мужик, ну пару снимков! Всего! Снаружи хотя бы!        — Повторяю: это частная собственность и вы не имеете права здесь находиться.        Кингстон тихо чертыхнулся и обернулся к Стивену и Элли. Они немного посовещались и даже рискнули предложить охраннику взятку, однако тот никак не изменил своих ответов. Когда же журналисты в лице Итана рискнули настаивать, Энтони поступил по заранее обговоренной схеме: зажав зацепленную на плече рацию, отчетливо произнес.        — Прием. Главные ворота. У меня здесь проблемы от СМИ, пришлите кого-нибудь их выпроводить. Прием.        — Прием. Поняли, сейчас подойдем, — изменив голос, негромко ответил Майлз в другую рацию. После чего убрал ту от лица и шепотом поинтересовался: — А если не уедут? Что-то на этот случай мы план не подогнали.        — Ты бы полез на территорию, охраняемую такими собаками?        — М-м-м… скорее нет, чем да. Но если было бы очень нужно, я бы что-нибудь придумал и вернулся.        Джудит закатила глаза. Ну, разумеется.        Однако ротвейлеры и смотритель в комплекте неожиданностей отбило желание вступать в горячие споры на лицах недовольных гостей. Скиснув, они еще попытались проникнуться доверием к охране, но Энтони Белманн остался бесстрастен. Журналисты вынужденно вернулись в пикап.        — А я говорила, что это дурацкая идея!.. — последнее, что услышала Джудит от Элли, прежде чем завелся мотор.        «Верно, Элли. Идея дурацкая. Глупее некуда. Эти фото не стоят твоей жизни», — подумала теперь полицейская, опираясь о холодную стенку заброшенной сторожки и глядя в колени.        В конце-концов журналисты уехали, оставшись ни с чем. Напряжение попустило плечи. Когда Джудит, кряхтя, вылезла из-под стойки, отряхивая пятую точку, доктор Белманн уже подошел к КПП.        — Это всё? — уточнил он.        — Да. Спасибо, док, — Майлз отлепил фонарик.        — Пойдемте отсюда скорее, — отозвалась Джудит, свистнув собак.        — Надо подождать, пока они уедут.        — Хотя бы пешком до указателя.        Энтони ушел разматывать ржавую цепь на главных воротах. Майлз и Джудит замерли возле сторожки, глядя на Маунт-Мэссив. Хотя девушка желала поскорее покинуть это место, но мрачные пейзажи не могли не наводить плохих мыслей, от которых не спрятаться даже за чертой города.        — Они не последние, кто сюда приедет, — промолвил очевидное Апшер.        Джудит задрала голову к высоким башням. Не глядя в окна.        — Я знаю.        И уже никто не сможет помешать этим несчастным. Они не могут караулить тут вечно.        Репортер и полицейская замерли напротив здания, словно извечные противники, готовые к последней схватке. Джудит облизала высохшие губы кончиком языка. Ей было не по себе говорить это, но в мыслях оно настойчиво гудело уже не первое время. И дело не только в вопиющем нарушении закона. Просто… в прошлый раз это закончилось… это просто закончилось. Плохо и тоскливо. Жестоко. Но закончилось.        — Майлз… — негромко позвала Джужит.        Репортер повернулся. Они оба были живы и стояли по ту сторону ворот. И сейчас они совершенно точно отсюда спокойно уедут. Но Маунт-Мэссив останется. Затаится. Словно голодная аномалия — там, где наука и магия в подземных лабораториях создали нечто гораздо страшнее любых историй про призраков — оно будет ждать любого гостя.        Джудит подняла глаза на Майлза.        — Давай сожжем это место?                     

***

                     Три дня назад        — Пожалуйста, давай не будем об этом… — откинувшись от столика, прижала кончики пальцев к векам Джудит.        — Нет уж. Мы будем об этом, — неожиданно резко ответил он. — Я отчетливо расслышал, что сказал Хоуп, когда разбросал по всей машине дохлых муравьев. «Ты обещала вернуться».        Джудит заметно дернулась, но Майлз продолжил.        — Прошло уже несколько месяцев, и я честно ждал — потому что я понимаю тебя и твое нежелание это вспоминать. Честно. Но ты пустила себе пулю в сердце, а потом осталась жива — и что-то мне не верится, что у подопытного Вернике именно в этот день была такая щедрая акция на аренду своих супер-сил за просто так, — парень давяще приблизился. — Не пойми меня неправильно, Джудит. Я рад, что с тобой все в порядке и мы оттуда выбрались. Но все это похоже на очередную сделку с Дьяволом за моей спиной. И я хочу знать о ее условиях до того, как мы ввяжемся в это дерьмо еще раз.        Джудит молчала, прикрыв глаза и закусив губу. Казалось, уже давным-давно научившаяся себя держать в руках девушка вот-вот заплачет. Репортер немного сбавил обороты. Он перехватил ее ладонь и крепко сжал. Обрубок пальца давно зарос кожей. Но Джудит поглядела на него так, словно из фаланги до сих пор торчит окровавленная кость.        Майлз ждет. Кажется, в этот момент он одновременно жалеет, что не спросил раньше. Надо было поддаться своему резкому прямолинейному нраву и выяснить всё сразу. Потому что от того, насколько сошла краска с щек напарницы, стало не по себе. Они оба слишком забылись в спокойствии, не уладив дела с корпорацией Меркофф до конца.        — Джудит. Что ты обещала Хоупу в обмен на меня?        — Ничего, — прошептала она, а у самой глаза мокрые.        — Прекрати лгать. С таким лицом даже ребенок тебе не поверит. Что нужно этому чудовищу?        — Я не знаю.        — Джудит…        — Да я правда не знаю! — воскликнула Джудит, выдернув свою ладонь. Ее руки начали трястись до того, как Майлз потерял касание. Девушка принялась нервно растирать свои запястья. А потом вцепилась зубами в ноготь большого пальца. Она очень и очень давно так не делала.        Мимо прошел официант, подозрительно глянув на парочку, но, заметив на посетительнице полицейский значок, не стал подходить. Палмер сбавила голос и, пока репортер не начал идти на таран, повторила:        — Я не лгу. Я ничего ему не обещала. Не было никаких сделок.        Майлз не верил. Не может такого быть.        — Но…        Джудит запнулась, зарывшись пальцами в волосы и отведя взгляд к окну. Майлз хмуро забарабанил обрубком по столу, нетерпеливо кашлянув:        — Но?        — Но с того самого дня, как он проник в мою голову… — Джудит повернулась к репортеру. Ее зрачки заметно сузились, хотя в помещении было мало яркого света. — У меня такое чувство, что он спятил на мне.        — Он и так был спятившим.        — Нет-нет, ты не понял. Помнишь, ты говорил, что почувствовал что-то, когда мы попали в аварию и ты исчез? — запинками начала объяснять Палмер.        Майлз пока не улавливал, но это воспоминание он помнил.        — Допустим.        — Ты тогда сказал, что это было похоже на зависть. Сперва я не обратила внимания — у Билли в голове непонятно что, а его детство — только того, что он мне показал, было достаточно, чтобы переломать ребенку всю психику. Когда Вернике понял, что взрослые пациенты не дают результата, он переключился на детей. Помнишь, мы находили список, в котором не было никого старше шестнадцати?        Это Майлз тоже помнил. Странный обрывок, зажатый между топографиями мозга без подписей. Он не был полезен в расследовании и ни единого пациента из него так и не обнаружили. Кроме того, они не видели ни одного ребенка в Маунт-Мэссив. Майлз предположил, что Вернике нарочно подыскивал всяких сирот и оборванцев из неблагополучных семей, чтобы их никто не хватился. Вполне возможно, что Уильям Хоуп был не единственным ребенком в лечебнице, но единственным выжившим и давшим удачный образец для проекта «Вальридер».        — Я обычно успешно пытаюсь понять, к чему ты клонишь даже в такой подаче, но сейчас я не вижу связи между странными детьми из списка и сделкой.        Джудит наморщила лоб, словно и сама пыталась понять, как объяснить, что хочет сказать.        — Я думаю… вернее, предполагаю, что Билли мог вырасти физически, но его разум остался разумом ребенка. Не знаю. Он мало говорил, и все фразы были короткими, односложными и очень… простыми? Наверное, да. Он будто искренне не понимал, что такого ужасного было в его воспоминаниях, когда я закричала перестать. Для него словно… словно все это: от его отчима с пьющей матерью, до пыток в лечебнице было нормой, — Джудит перевела дух и снова потерла запястье. — Теперь представь, что он так существовал в этой «норме» и ничего больше не видел. А потом он вселяется в тебя и выходит на волю.        Билли убаюкан, как мертвец в спячке, в теле репортера — у Майлза Апшера железная воля, четкие действия и сломанное сознание от пережитого. Но он взрослый, он подчиняет себе глупого мальчишку, чей поток мыслей похож на несвязный рой нанитов, сам того не понимая. Билли привык слушать взрослых. Единственное, чего категорически боялся мальчик — что однажды его выкинут из сомнительного счастливого «детства» в тот грязно-серый мир заброшенных фургонов и домах на колесах. Поэтому он, как призрак, привязанный к месту смерти, никогда не хотел покидать Маунт-Мэссив. Доктор Вернике отлично сыграл свою роль заботливого, но требовательного отца.        А потом незваные гости срывают эти шторы иллюзии. Вернее, одна гостья. И Майлз Апшер хитростью вырывается из заточения. Желая не покинуть Маунт-Мэссив, а оказаться там, где были его хорошие воспоминания. И Билли видит наконец правду.        Другой мир. Не окрашенный алыми красками и брызгами по стенам. Без решеток. Без смертей, что окружали чаще боя часов на завтрак. Живой, шумный, с настоящими эмоциями, диалогами вне больничных стен, огромным городом взамен мусорных пустырей и выгулов за решетками. Глазами своего носителя Билли зрит истину. Телом — ощущает свободу. И сердцем — чувства, что прежде были ему незнакомы.        Рассыпанный в разные стороны пазл складывается в картинку. И не только у Билли.        — Единственное, кому я обещала вернуться в Маунт-Мэссив, был ты, Майлз, — еле слышно выдавила Джудит, и за шиворотом кожаной куртки у Апшера зашевелилось что-то пострашнее плохого предчувствия. — Я сказала эти слова тебе, когда он был внутри.        Мог ли Уильям Хоуп быть настолько спятившим и потерявшим все границы, чтобы принять это на свой счет? Чтобы принять чувства Майлза за свои собственные? Или, что еще хуже — действительно испытать их?        И… Господь, упокой его душу, если это так.        Майлз застыл, переваривая и обрабатывая информацию. После чего не выдержал и таки провел по своему лицу искалеченной ладонью, будто смахивая паутину мнимого спокойствия. Его отросшие темные волосы упали на лоб.        — Если мы думаем об одном и том же, то всё это очень хреново.        Джудит поежилась, попытавшись согреть руки о чашку кофе, но тот давно остыл.        — И еще… я видела Билли. Когда мы были в Маунт-Мэссив.        Майлз поглядел на напарницу сквозь пальцы.        — И ты говоришь мне об этом только сейчас?        — Я… когда психи погнались за мной. Один из них загнал меня в угол и начал… бить палкой, — Джудит поморщилась от болезненных фантомов на лице и даже потрогала место, где когда-то была огромная гематома. Глаза Майлза потемнели. Она никогда не рассказывала об этом. — Появился Билли. Вернее, сначала были муравьи. Я думала, он убьет того парня. Он не стал. И я думаю… Думала, что, может, все не так паршиво и Билли научился не только плохому, но и чему-то хорошему? Состраданию или…        — Не неси чушь, Джудит. Он твоими руками чуть не пришиб меня и лаборанта в Ривервью. Не говоря уже об остальных жертвах, — жестко отрезал Апшер. — Думаю, дело в том, что он слабеет. Ты видела силуэт на заднем сидении?        Джудит отрицательно покачала головой. Она так перепугалась, что чуть не выбросилась из машины на ходу. Было как-то не до рассматривания потусторонних пассажиров.        — Когда я увидел Вальридера первый раз, он походил на силуэт взрослого мужчины. — Майлз принципиально решил называть эксперимент названием проекта. Кем бы ни был первичный подопытный, сейчас он уже не Уильям Хоуп и тем более не несчастный мальчик Билли, обманувший Джудит видениями. Он жестокое и опасное создание. — А последний раз он походил на десятилетнего ребенка. И эти муравьи…        — …он использует насекомых как временное вместилище.        — Верно. А еще он слабеет. Его разум и форма истощаются. Муравьи тоже не бесконечны, даже на такой территории.        — Думаешь, он может однажды просто исчезнуть?        — Не знаю. Было бы так — отлично. Вопрос времени и какого-нибудь «подходящего» дурака, которому вздумается туда сунуться. Период полураспада у каждых частиц свой. Может, у него пара лет, а может, десятки веков.        Ну, а Хоуп та еще катастрофа на уровне радиации.        Майлз соображал. Затем понял, что мысли слишком путаются и вытащил свой блокнот. Надо было разложить все по полочкам.        — Так. Сперва нам надо разобраться с Ньюджентом и компанией. Это первое. Второе: сделать так, чтобы ни Ричард Фримен, ни кто-либо еще не вздумал выкупать клинику под свои дурные хотелки. Это мы обсудим отдельно, — Майлз обвел ручкой в кружок первостепенную задачу и сделал черту. — Теперь условия: не входить в Маунт-Мэссив, не ломать ничего, что может спровоцировать Хоупа очнуться и выйти к посетителям. Тебя касается в первую очередь, — Апшер ткнул краем ручки в сторону Джудит.        Джудит аж встрепенулась из потерянности, возмущенно надувшись.        — Когда это я что-то ломала нарочно?!        — Ненарочно особенно, — уточнил репортер. — А лучше тебе вообще туда не соваться.        — Как и тебе, — отбросив негодующее сопение, ответила Джудит. — Не обсуждается. Или вместе или никак.        — Хоуп не может в меня вселиться, потому что я теперь не подхожу. Но он сказал, что я подойду, если с тобой что-то случится… — тихо напомнил Майлз. — И если ты не в курсе, то это до сих пор так.        Ком застрял в горле. Джудит отвела взгляд. Майлз Апшер был крайне сух на какие-то романтические слова, но то, как он признавал тот факт, что ее смерть будет равносильна его ночи одинокого сумасшествия в лечебнице — грел и пугал одновременно. Однако этого факта было маловато, чтобы пускать Апшера в заповедные горы.        — Билли не стал мне вредить, когда я была там. Не думаю, что он хочет меня убить.        Он хочет кое-что пострашнее: оставить Джудит себе. Если границы восприятия поломаны, то не стоит исключать вариант, что всё, что говорила и делала Джудит в отношении к Майлзу, Уильям Хоуп мог принять на свой счет. Возможно, именно поэтому он отдал свои воспоминания своему предыдущему носителю.        Едва они поняли это, как посмотрели друг на друга ошарашенно.        — Вот мерзавец!.. — выругался Майлз. Джудит аж подскочила. — Он отдал мне воспоминания не потому что приспичило поделиться. Он рассчитывал, что, вспомнив все, я заново сойду с ума и стану подходить ему как костюмчик!        Палмер чуть чашку с кофе не смахнула со стола, услышав это. Это… это была более вероятная схема, чем проснувшаяся совесть и сострадание у того, кто выжал все души из пациентов… какая же она дура! Господи, скорее всего, так и есть! Иначе зачем? Владея телом погибшего репортера так долго, Билли рассчитывал вернуть все на круги своя — влезть в голову Майлза и захватить за собой и Джудит. Сувенирные трофейчики, так сказать. Домашние питомцы на людской живодерне.        Только Хоуп не рассчитал, что Майлз Апшер сохранит рассудок, да еще как.        Пришлось вынужденно свернуть перепалку на тему "Кому стоит ехать, а кому нет". В любом случае — ничего хорошего от того, что они разделятся. Майлз вернул блокнот в центр стола. Джудит придвинулась ближе. Требовался четкий план.        — Что ж, придется нам вернуться в Маунт-Мэссив еще раз.                     

***

                     За последующие два дня у Джудит глаза опухли от текста и бессонных ночей. Пациенты кричали в ее голове, хотя все записи со старой камеры Майлза она всегда смотрела без звука. Но крики все равно слышались сквозь пиксельную пленку. Постоянно.        Она пыталась найти хоть какие-то ответы в старых записях, но тщетно. Только синяков под глазами прибавила.        Джудит выключила кран с водой, опершись на края раковины. С подбородка капало. Из-под воротника расстегнутой на шее рубашки покачивалось кольцо. Джудит пусто смотрела на утекающую в слив воду, борясь с жалким желанием прободать лбом зеркало и простоять так еще с час.        Хорошо, когда все хорошо кончается.        А у нее вырвали книгу из рук, не дав дочитать эпилог, где все жили долго и счастливо или хотя бы не умерли в ближайшем перспективном будущем.        В зеркало Джудит не смотрит. Предпочитает маленькие зеркальца, встроенные в пудреницы или косметички. В зеркалах в полный рост есть место для незваных кошмаров, а они что-то зачастили в свете последних событий. Джудит провела пальцами по цепочке и коснулась кольца, успокаиваясь. Словно ритуал сохранения. Чек-поинт «я здесь». Кольцо подарил ей Майлз, а если кольцо на шее — значит, она в хорошем отражении.        Джудит утерла лицо, даже краем глаза не взглянув на себя, и вышла из ванной. Проходя по коридору, она зачем-то вытянула левую руку вбок, касаясь обоев. Подушечки пальцев приятно защекотало. Это их дом, верно. Стены самые обыкновенные, поручни лестниц деревянные, а не железные. Джудит спустилась на первый этаж и завернула к переходу в пристроенный гараж.        Там горел свет и было тесно: красный джип притеснял взятый в аренду прицеп. Майлз как раз скручивал номера на фальшивые.        — Ты как? — не оборачиваясь, спросил Апшер, сосредоточенно разбалтывая отверткой винты.        Джудит спустилась в помещение и опустилась на одну из коробок с бумагами.        — Как перед поездкой в зону пятьдесят один, — вымолвила она вымученно.        Майлз оторвался от своего нелегального занятия и окинул взглядом напарницу. Джудит выглядела бледно.        — Точно поедешь? Я могу сделать все один.        — Ты можешь ехать один куда угодно, но только не в Маунт-Мэссив. Тем более, что это последний раз.        — Чертовски надеюсь на это, — саркастично бросил он.        Джудит ничего не ответила. Ей было не до шуток.        Майлз отложил настоящий номер прицепа на стеллаж и выпрямился. Завтра Джорж должен будет привезти бабочек, которых они успели выкупить за столь короткий срок. Около раскрытого багажника так же покоился мешок соли, мешок железной стружки, дробовик, два револьвера, два охотничьих ножа, огнетушитель, фонарики и веревка. И Джудит, и Майлз мало верили, что все это хоть как-то спасет их, если зажмет хотя бы открыть багажник, чтобы все это взять, но возможно — возможно — тысячи прочитанных легенд и мифов о призраках не настолько безнадежны.        Майлз прошел мимо Джудит и начал укладывать вещи. С мешка с солью что-то свалилось.        — Библия? — поинтересовался Апшер, подняв книгу. — Ты серьезно? Мы что, в «Сверхъестественном»?        Джудит развела руками.        — В «Сверхъестественном» есть хотя бы инструкции. Что-то у нас в магазинах я не нашла книги «Как убить Вальридера, выращенного в домашних условиях», уж извини.        — Ага, и ты решила взять это? — никак не угоманивался атеистичный до мозга костей репортер.        — Положи! Лишним не будет. Можно кинуть кому-нибудь в голову, — огрызнулась Джудит.        Майлз закатил глаза, покачав головой, но Библию оставил. В месте, где слепы боги, такое чтиво действительно могло помочь только физическим снарядом. Эдакий читабельный кирпич. Джудит не выносила наблюдать за какими-то сборами в стороне, поэтому, поерзав на месте, пока Апшер укладывал инструменты, прошла к столику с щитком: снять с зарядки батарейки для фонариков и камеры. Камера была не нужна — они не собирались ничего снимать, но Майлз всегда ее брал, и это вошло в привычку.        Когда машина оказалась загружена, парень и девушка развернулись к дальнему углу с коробками. Коробки были одинаковы запечатаны и накрыты брезентовой черной тканью от глаз подальше. К ним никто не прикасался с самой зимы — на ткани виднелся слой пыли.        — Уверена, что хочешь уничтожить их?        — Да, — ответила Джудит, обняв себя за плечи. — Давай покончим со всем этим. Корпорации больше нет, а копии есть во всех полицейских архивах. Не хочу думать о том, что в нашем доме осталось что-то от Меркофф.        Ее каждый раз передергивало от этих коробок — в них хранились все документы, отчеты и фотографии по делу о кровавых актах корпорации. Десятки бумаг, улик и записей. Не желая никому доверять, тогда еще репортеры перестраховались и сделали копии и себе, а также спрятали несколько важных оригинальных документов. И видеопленка. Рьяно охраняемая и до тошноты жуткая — репортажи от первого лица, снятые руками переживших ночь с восемнадцатого на девятнадцатое сентября свидетелей. Джудит хотела избавиться от всего этого с самого первого дня, как они переехали.        Но безмолвное «а если пригодится» ощутимо исходило от Майлза. Странно, что ему, как человеку, которому досталось больше всех, не было противно или как-то некомфортно хранить такое у себя же дома. Журналистские привычки. А может, в доле шутки Джудит про то, что жизнь без Меркофф уже не та, частично была правда. Вряд ли они когда-нибудь забудут это. Самое громкое дело Майлза Апшера, как-никак.        — Послушай, может быть… — в который раз начал он.        — Майлз, пожалуйста. Нет. Чтоб ни единой бумаги не осталось.        Апшер вздохнул. Он тоже понимал чувства Джудит. И даже куда-то пропавшая Полин Глик не была причиной сохранить хоть что-то — эти бумаги от нее не спасут. Личность ищейки обнародована, преступления признаны. Нет смысла греть здесь эти документы дальше.        Но, черт возьми, они столько пережили, чтобы это собрать. В чем-то даже капелька гордости: они без единого шанса изначально умудрились в практически полевых условиях не просто огрызнуться в отместку, а устроить настоящий разнос и крах этим ученым ублюдкам. Хотя нотка «вдруг» тоже никак не отпускала Майлза. В его привычках давненько завелся интерес к громким медицинским проектам, щедрым научным грантам и закрытым заведениям вдали от цивилизации. Но верить этому «вдруг» — все равно, что надеяться и ждать беды, так считала Джудит.        Под ее строгим взглядом Майлзу пришлось все же содрать ткань с коробок и перетаскать их в прицеп, задвигая в один угол, чтобы оставить место для канистр с бензином.        Вид опустевшего пространства успокаивал девушку. Словно давал веру, что скоро все действительно закончится.        Но так ли оно будет в самом деле?        Ни Майлз, ни Джудит, ни тем более Вейлон, которому они решили ничего не говорить о своих планах, не представляли, будут ли какие-то последствия их отчаянного поступка. Джудит не шутки ради внесла предложение с инквизиторским подтекстом. А Майлз задумался, что это вправду возможное решение их бед.        Главной проблемой оставалось одно: Уильям Хоуп.        Ни репортера, ни полицейскую не вдохновлял разговор, случившийся сразу после спасения компании журналистов от гибели в Маунт-Мэссив. Но другого плана они не вымучили. Огонь едва ли уничтожит кое-что не совсем живое внутри стен больницы, а вот желание позариться на клочок заповедной земли — очень даже. По крайней мере с инвесторами, миллиардерами и всякими вандалами на ближайший десяток лет точно. Незачем посещать разрушенное дотла место, а мистер Фриман с его манией к гостинице навряд ли будет настолько глуп, чтобы восстанавливать пепелище. Куда выгоднее подыскать другой объект.        Майлз задернул брезент над документами. Пора покончить с этим местом и этой историей.                     

***

                                   Джудит долго сидела напротив раскрытого ноутбука и включенной камеры, периодически выводя уходящий монитор из спящего режима. Майлз вернется нескоро — у него какое-то срочное интервью у черта на рогах. Так что время подумать было.        Но Джудит все казалось, что это время уже давным-давно бессмысленно утекло. Закатывающимся за горизонт солнцем, подъезжающим к своим домам машинам соседей и вечерней прохладой колыхающихся занавесок. Ощущая себя не в своем теле, девушка подтянула руку к голове и распустила пучок отросших волос. Те рассыпались по плечам чуть вьющимся хаосом. Так отрасли за год.        Путешественница во времени посмотрела на свое отражение во вновь потемневшем экране и медленно протянула указательный палец, толкая беспроводную мышку. Экран засветился уже раз в десятый. Подключенная камера с миллисекундным опозданием выхватывала Джудит в развернутый объектив. Кнопка ожидания записи мигала красным.        Палмер прижала пальцы к губам, прикрывая веки.        Сделать это или нет?        Это будет считаться плохой приметой? Или сигналом несчастья во вселенную, как взахлеб сейчас причитали проповедники смысла жизни и энергии в нашем космическом пространстве? Джудит не знала. Она вообще ничего не знала. Но чему научили её последние месяцы — ждать худшего, надеясь на лучшее. Лучшее вроде как наступило, и тут худшее стучит в парадную дверь: позвольте-с, немного попортим вам жизнь — и психику заодно.        Джудит отняла руки от лица, взглянув в камеру. Надо принять менее скорбный вид, а то будто свою эпитафию собралась набивать на готовом надгробии.        «На всякий случай. Это просто на всякий случай. Мы вернемся, и я удалю это видео», — в тысячный раз повторила про себя Палмер. Она заправила волосы за ухо, сморгнула пелену с глаз, заставила себя натянуть улыбку и ткнула кнопку «Начать запись».        — Привет, Майлз, — начала Джудит, зачем-то помахав ладонью на камеру. Даже улыбнулась по шире. Но слова вырвались так поспешно и надрывно, что фальшь ощутилась за километры. Она буквально представила, как хмурятся брови Майлза на переносице, пока он склоняется над монитором, запуская видео, которое лучше бы ему никогда не получить.        Девушка взяла себя и свой голос под контроль, сжав пальцы в кулаки под столом. Где камера не видит. Вот так. Спокойнее. Увереннее. И будто бы все будет хорошо. Так и будет, верно?        Вопреки мыслям, губы шепчут совсем другое:        — Если ты смотришь это — значит, со мной что-то случилось… Ты сейчас уехал в Индиану и вернешься к ночи. А завтра мы едем в Колорадо. Не знаю, зачем решила записать это видео, — Джудит истерически рассмеялась. — Хотя, знаю — я вечно слишком много паникую, ты ведь в курсе, да?        Джудит сглотнула и заставила себя перевести взгляд в свое чуть припаздывающее отражение. Красный кругляшок горел, отсчитывая секунды записи. Прошло всего десять секунд. А кажется, будто она выдавливает слова уже вечность.        — В общем, очень надеюсь, что послезавтра мы так же вернемся к ночи домой. Вместе. Забудем это как страшный сон и я удалю эту запись. Пусть она никогда не пригоди… пригодится… Боже, да что со мной? — на глаза навернулись слезы. Почти в самом начале, ну что такое? Джудит мелко затрясло. Она кое-как заставила себя прекратить, прямо на камеру прикусив зубами собственное запястье. — Ох, что я за человек? Сама себя накрутила, сама теперь плачу. Извини. Не буду перезаписывать — пусть мне будет так неловко, что принципиально вернусь это снести.        Девушка выпрямилась на стуле, и в десятый раз заправила волосы за ухо. Они все равно непослушно вылезли обратно, стоило ей шевельнуться.        — Знаю, у нас нет других вариантов и мы должны сделать то, о чем говорили вчера. Это правильное решение. Никто не заслуживает умирать и оставаться пленником в том месте. И я никогда бы не заснула спокойно до конца, думая о том, что мы оставили все как есть. Так что эта… поездка — мое решение. Говорю это тебе сразу. Но… — Джудит стиснула кулаки сильнее и выдавила улыбку. Голос предательски начал срываться. — Но я не могу не подумать о том, что станет со мной, когда мы посмеем спалить лечебницу. Если… если Билли еще там — как думаешь, на что он способен? Я прочитала каждую запись и документ, что мы забрали из Маунт-Мэссив еще раз, но так и не разобралась, что он такое. Наверно, сам Вернике не осознавал, какое существо он создал. Мы с тобой видели, на что способен Билли. А что… — всхлип. — Что, если это не всё?        Пауза. Вдох. Еще.        Ей ни к чему так распинаться, если она действительно верит, что завтра они вернутся домой. Но голос уже не остановить.        — Знаешь, что не дает мне покоя, Майлз? С того самого дня, как мы выбрались оттуда? Я раньше часто говорила тебе: мне все кажется, что мы не выбрались. Что я не выбралась и не спасла тебя… до сих пор снится эта проклятая больница, — Джудит не осознавала, что у нее мокрые щеки, даже вытирая их ладонями уже с минуту. Она как будто говорила с Майлзом по ту сторону записи. — Стоит чему-то, что напоминает о том месте, просто мелькнуть днем — и я опять просыпаюсь на больничной койке. Наверное, догадался, да? Я частенько разговариваю во сне. Таблетки мне не помогают, но я зачем-то их пью. А еще эти зеркала — невыносимо!.. Мне всё время мерещится Билли. Только он не рядом. Не за моей спиной. Он в отражении. Будто он всё еще во мне. Сводит с ума, говорит моими губами и шепчет в моей голове… это ужасно, Майлз. Я знаю, что этого не может быть, такая жалкая, Боже… Не знаю, что чувствовал ты, когда был его носителем столько времени. Я не переживу это еще раз… — голос Джудит-таки сорвался, а в глазах уже сверкало до слепоты. Голос предательски скакал. Она сжала волосы возле виска, вымученно подняв глаза точно в объектив камеры. — Я чертовски боюсь, Майлз. Что, если Билли сделает что-то снова? Наша поездка отпугнет живых еще на много лет, но что, если мы встревожим мертвых? Ты остался жив. Ты в своем времени. А я… я здесь только по его странной прихоти. И мне все кажется, что мой билетик на это кино иссекает. Мне страшно. С каждым днем все страшнее просыпаться и судорожно проверять — все ли на самом деле? Я будто схожу с ума в собственной мечте. У меня все есть, мы живы, мы с тобой… но где-то там, в горах, есть существо, которое оказалось способно вышвырнуть меня во времени назад. И я боюсь, что однажды оно может вспомнить обо мне еще раз… Я так боюсь просыпаться каждый день, если бы ты только знал.        Голос Джудит таки сорвался. Она закусила губу до боли, вдавив внутреннюю щеку в десны. Слезы градом сползали по щекам, путаясь в волосах и капая на одежду.        — Господи, еще ничего не случилось, а я уже спятила.        Она шмыгнула носом и вытерла слезы.        — Я удалю эту запись. К чертовой матери, слышишь?! — Джудит схватила руками камеру и приблизилась. Но хмурые брови и решительность почти сразу разгладились. — Но… если вдруг… если ты все-таки это увидел, Майлз. Если что-то… произошло. Не важно что. Не вини себя. Никогда, понятно? Я знала, на что иду. Я знала это еще там, на парковке в две тысячи тринадцатом восемнадцатого сентября. И если случилось бы так, что меня снова забросило назад со всеми воспоминаниями, знай — я всё равно пошла бы по этому пути. За тобой. Я никогда не жалела о том, что встретила тебя, — две мокрые дорожки хлынули сквозь улыбку. Джудит рассмеялась, сжав камеру, не то всхлипнув, не то усмехнувшись. — Поэтому не вини себя. Не ищи. Не надо. Мне бы очень хотелось сейчас разныться, как принцессе, и настоять найти меня и спасти, но… если со мной случилось что-то плохое и ценой будет твоя жизнь или жизни других людей — не надо. Не смей, слышишь? Я не для того кидалась под твой джип и терпела твои выходки, ты понял?! — голос резко пропал. Шутка не удалась. Джудит уже просто глотала слезы, не глядя на скачущее отражение в камере. — Не губи себя, Майлз. Пожалуйста. Я… я очень… люблю тебя. Надеюсь, послезавтра мы проснемся вместе. Как обычно.        Пальцы затряслись.        Джудит резко нажала на прекращение записи. А потом тихо заплакала.                     

***

                     Сейчас                      От небольшого прицепа несло бензином. Даже в плотно закрытый салон джипа проскальзывал этот острый и душащий запах. Джудит неподвижно смотрела в окно, уперев костяшки пальцев ладони в губы и облокотившись на окно. Размышления, точившие ее бессонными ночами, испарились — в голове не было ничего, кроме звуков мотора.        Прямо по курсу показалась очередная заправка, Майлз завернул машину. Не сговариваясь, они вышли на улицу: репортер направился оплачивать топливо, девушка отошла к прицепу и расчехлила край брезентовой накидки, вытаскивая канистры. Пришлось покружить по штату, чтобы без подозрений набрать столько горючего. Это была последняя остановка на пути в Колорадо. Ожидая, пока Майлз наполнит канистры, Джудит привалилась спиной к боковой дверце джипа, скрестив руки на груди. Черная кожаная курточка приятно защищала от промозглого ветра, а вот женский раскрой был, несомненно, подогнан по фигуре и красив, но совсем не прикрывал задницу. Так что Джудит периодически косилась на широкую куртку репортера, однако сдерживала наглость.        — Точно последние? Все проверила? — пропыхтел Майлз, загружая канистры обратно.        Джудит отлипла от дверцы и взялась за застежки на брезенте, помогая ему накрыть груз.        — Да. Уверен, что этого хватит? Здание огромное…        — …и на треть состоит из древесины. Я больше переживаю за лесной пожар.        — Мне кажется, этот лес мертв. По крайней мере, вокруг точно, — поежилась Джудит.        Они вернулись в машину.        Майлз вырулил на шоссе и прибавил скорости. Дальше без остановок. Сердце начало чувствовать мандраж — пульс зачастил, а дыхание начало волноваться.        Джудит провела ладонью по волосам и выдохнула.        И вновь сатирическая ирония — возвращаться туда, откуда хотелось быть как можно дальше. Джудит молила Майлза дать обещание, что они больше никогда не вернутся в горную лечебницу, а теперь по ее просьбе они снова направляются туда. Но, Вальридер подери!.. Прижало этому гребанному миллиардеру выкупить права именно на Маунт-Мэссив! Будто заброшек мало по континенту или других вымирающих психушек.        Джудит вжала костяшки пальцев обратно в губы, чтобы скрыть волнение. Ноготь она уже отгрызла.        И все-таки: насколько было разумным ехать туда ей? Палмер не знала. Конечно, стоило бы по-хорошему вычеркнуть психушки из своих планов на отпуск до конца жизни, но, с другой стороны, никакой гарантии безопасности вдали от Вальридера тоже нет. А одного Апшера туда отправлять — проще сойти с ума, пока он только доедет. Нет уж. Лучше они рискнут вместе. Шорох крыльев бьющихся в клетках бабочек нагнетал. Всё заднее сидение и багажник были заставлены специальными контейнерами для насекомых — Джорж быстро нашел совок, когда позвонила Джудит. Как и в тот раз.        Когда мимо пронесся каменный указатель на повороте перед лечебницей, небо уже темнело.        Безмолвные башни из красного кирпича показались острыми пиками в небе. Будто наперед зная, что приготовили им беглые свидетели, пустующие зеницы выбитых рам и стекол глядели на журналистов угрожающе. Глаза Майлза по привычке метнулись по всем этим окнам, проверяя, но, конечно же, в них было пусто.        Он молча смотрел на Маунт-Мэссив. Что было непривычно — ведь репортер не изменял своим традиция бросаться сломя голову к неприятностям.        Не успела Джудит подумать об этом, как Апшер решительно толкнул дверь и вышел. Пришлось сворачивать философию и идти за ним.        Порывистый ветер трепал волосы и качал вековые сосны. Заунывная горная тишина. Майлз и Джудит вместе разгрузили канистры, а потом и коробки с документами. После чего Джудит забрала из багажника одну самую маленькую клетку с бабочками и прошла к главным воротам.        «Как с канарейкой в шахту», — подумала она, касаясь холодных ржавеющих прутьев.        Ворох листьев пронесся по ногам, когда девушка со скрипом распахнула вход в заснувшую обитель зла. Перевернутые спецназовские грузовики оттащили еще в декабре тринадцатого года, пока шло расследование, но на антураж затаившегося кошмара это не повлияло: так же давяще, так же безумно, так же страшно.        Вторую руку отягощали кусачки по металлу. Джудит лишь на мгновение споткнулась перед главными ступенями, прежде чем подняться ко входу.        Майлз невольно приостановил перетаскивание канистр и ящиков поближе, поглядев через двор на спину девушки. Удивительно, что она сама пошла вскрывать тяжелый замок, охраняющий больницу от вандалов. Обычно Джудит и на пушечный выстрел не горела желанием подходить к Маунт-Мэссив. Но кому, как не ей, хотелось скорее закончить с этим.        Апшер вновь метнул глаза к окнам, когда Джудит отставила клетку с бабочками возле ноги и взялась за кусачки двумя руками. Больница будто бы и правда была мертва. Но у репортера было достаточно доказательств, что это не всегда так, а тихое заброшенное место не то, чем кажется.        — Постой!        Джудит чуть не выронила кусачки себе на ногу, от внезапного прикосновения к локтю. Она обернулась.        — Ты чего?        — Я подумал, что не стоит упрощать загробную жизнь всяким потусторонним ублюдкам, — с этими словами Апшер отрезал кусачками кусок веревки примерно в три метра и обвязал сначала правое запястье девушки одним концом, а затем свое левое другим. Веревка была куплена из самого прочного материала, соперничающего с цепями, так что просто так ее было не перерезать. Если одного из них что-то схватит — второй успеет среагировать.        Джудит оценивающе кивнула. После чего ухватила инструментом дужку на дверях больницы и сдавила без колебаний. Тяжеленный замок почти грохнулся вниз, однако Майлз успел его поймать. Двери начали открываться сами собой — а вот тут Джудит схватила клетку с бабочками и резво попятилась назад. Репортер мгновенно оказался рядом.        — Что-то увидела?        — Н-нет… просто дверь так резко… наверно, петли уже не держат, — Джудит заставила себя посмотреть своему страху в глаза.        Майлз тоже поглядел на открывшуюся глазам стойку администрации. Ну, конечно.        Провозглашайте Евангелие!        — Вряд ли обитающий в муравьях Хоуп так быстро отреагирует на наше присутствие, но тянуть время не стоит, — он выдернул напарницу из раздумий.        Оставив первую клетку с бабочками на пороге, репортер и полицейская быстро вернулись к машине. Они перетаскали бабочек, выстроив их дорожкой от ворот до стойки внутри главного холла как отпугивающие маячки. Потом выкинули коробки с документами и записями о корпорации Меркофф к ступеням. И затем вернулись за канистрами. Майлз забирал сразу две, Джудит с трудом волочила одну, однако вдвоем они справились меньше чем за десять минут. На улице уже смеркалось — как раз хватит времени до темноты, чтобы разлить бензин. Днем столб дыма мог привлечь пожарных раньше нужного — а им нужно, чтобы сгорело все и полностью.        Майлз и Джудит привязали по маленькой клетке с бабочками на пояса, подхватили канистры и одновременно шагнули внутрь.        — Ну что ж, начнем, — зловеще раскручивая железную крышечку, скривил уголок губ репортер.        Пара шуршащих сухих листьев залетает на порог, словно пытаясь в истерии остановить недобрых посетителей. Чуя резкий запах, бабочки начинают метаться, как ополоумевшие. Их немного жаль.        Джудит нехорошо от того, что она внутри Маунт-Мэссив. Высокие потолки с люстрой в паутине давят раскрытой пастью. А еще она уже держала так канистры, вдыхала этот химический запах, метаясь босыми ногами по главному холлу. Но сейчас ее ноги облачены в ботинки, рядом Майлз, а мрачное ожидание сменяется таким же холодным злорадством напарника. Жаждой морального отмщения. Хотя бы таким способом.        Первый плеск переливающегося горючего попадает прямо на деревянную стойку. Второй — на столы и компьютеры в боковом зале. Третий — на стены с указателями этажей.        Они действуют молча. Но до того собранно и быстро, словно репетировали поджоги месяцами. Подергивание веревки на запястьях держит в сознании и реальности. От запаха бензина немного мутит, но души злых свидетелей входят во вкус.        Ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. И вера в покой.        Главный холл, все лестницы, проход к диспетчерской и кабинетам… Все соседние с ними помещения заливаются с особой щедростью.        Джудит увлекается, представляя, как огонь пожирает эти лживо-приятные бежевые комнаты, слизывает лак с деревянных боков и арок, а потом добирается до дальних уголков, уничтожая всю настоящую гниль. Она размеренно взмахивает плещущей тарой, шагая дальше и дальше, пока веревка вдруг не натягивается на запястье.        — Эй, — окликает Майлз. — Не отходи далеко.        Его напрягает то, что хозяин Маунт-Мэссив никак не реагирует на гостей. Должно бы радовать, конечно, но репортер мало доверял таким счастливым совпадениям. Майлз отлично помнил, как валялся пробитым окровавленным решетом во-о-он в том уголочке.        Спешно слив остатки горючего, парень и девушка вернулись к входу и вдвоем подняли самую большую тридцатилитровую бочку. Доперев ее до лифта, попорченного одним проповедником-говнюком, репортер сначала вскрыл бочку, выплескивая дорожку бензина по шахте, а потом пинком спихнул туда ее. Та полетела вниз с таким грохотом — если тут кто-то есть, он точно это услышит.        — Надеюсь, до лабораторий дойдет. Уходим.        Схватившись за руки, Майлз и Джудит прижали к себе клетки с бабочками и бросились прочь. На выходе Апшер подхватил самую маленькую уже открытую канистру и на ходу же опрокинул ее горлышком вниз. Сверкающая химическими цветами жидкость брызнула тонкой дорожкой от входа по ступенями и вниз. Следуя за репортером, она запрыгнула на сваленные коробки с документами и скатилась вниз, и дальше — по заросшему двору, мимо фонтанов и грязных дорожек. Линия бензина удлинялась, следуя за беглецами за ворота, огибая КПП и наружу.        Ощущая себя преступниками, Майлз и Джудит выскочили с территории лечебницы чуть ли не бегом, и только у машины остановились перевести дух.        — Ничего не осталось? — заглянула в прицеп Джудит.        — Ничего, — ответил Майлз, швыряя пустую канистру под брезент.        Апшер заранее развернул джип и завел его, пока девушка следила за больницей. Но никто и ничто так и не появилось. Это больше волновало их, пока они были внутри. Здесь, на улице, за границей и возле машины — уже совсем нет.        Запах стоял омерзительный. До слез в глазах. Пора.        Переглянувшись, Майлз и Джудит подошли к месту, где обрывался мокрый след, ведущий к зданию. Бойницы совсем затерялись в темном небе, вороны раскаркались, будто возмущаясь, что у них сейчас отберут излюбленные место. Лишь высокие сосны так и качались над забором с колючей проволокой.        Майлз засунул руку в карман, вытаскивая старую добрую зажигалку «Зиппо». Неизменно помогающая ему вещица. А ведь купил когда-то просто так.        Репортер щелкнул крышечкой — яркий огонек зажегся, трепеща от легкого ветерка. Пламя отразилось в глазах, награждая находящихся рядом демоническими отблесками и пуская вьющиеся тени по контуру лиц. Джудит кивнула. Майлз перевел взгляд на зажигалку и присел на корточки.        Он не колебался, не медлил и не оттягивал момент. Это место знатно попортило свой рейтинг за парочку столетий, чтобы спалить его без сожалений. Даже с такими видами. К черту это место, в самом деле.        Прощай, Маунт-Мэссив.        Огненная змея взвилась к лечебнице по следу стремительнее гончей, почуявшей дичь. Майлз успел подняться, закрывая зажигалку, а Джудит взять его за руку, когда огонь с шелестом добрался до коробок и жадно вгрызся в бумаги.        Пламя ярко разгорелось, вырисовывая архитектуру, манящую всяких искателей приключений и прибыли.        Сначала синеватым бликом, который тут же окрасился желто-рыжими рваными язычками.        Затем огонь нашел вход в лечебницу.        Джудит почему-то всегда представляла себе начало пожара долгим действием: вроде костра в лесу, что капризно требовал внимания. Но замкнутое помещение с естественной вентиляцией, состоящее сплошь из старой сухой древесины — совсем не жалкий огонек на полусырых ветках. Главный корпус вспыхнул до потолка меньше, чем за двадцать секунд.        Сначала было тихо.        Потом внутри что-то взорвалось. Какой-нибудь огнетушитель или вроде того.        Раздался шипящий треск.        Затем звук перешел в нечто похожее на колыхание штор на сильном ветру.        А потом огонь разошелся в полную силу: дым повалил клубами из заколоченных окон. Внутри, на первых этажах, один за другим за стеклами вспыхивал свет, словно кто-то набегу включал лампы в кабинетах и палатах. Черно-серый дым взвился во все стороны, буквально топя крышу в тумане. Слышались хлопки, трещали несущие балки, отрывались и падали вниз доски и оконные рамы, сыпались раскаленные стекла, отпадала штукатурка. Внутри взрывались компьютеры и другая техника, плавились решетки, краска и обои отходили со стен вместе с росчерками крови, опадая, будто в картинах известного художника. Апшер не удержался и заснял немного на камеру — потом скинет Вейлону, пусть тоже полюбуется.        Когда пламя вырвалось в главные башни, создавая силуэт на фоне пожара, казалось, что само здание кричит от боли и ярости.        Даже если Уильяму Хоупу не навредит пожар — никому больше не станет нужна эта горстка обгоревших камней. Ближайшие столетия точно. Ну, а что будет дальше — уже не их проблема.        — Хорошо горит, — хмыкнул Майлз. — Надо было взять попкорн.        Джудит оценила бы шутку, но она даже не услышала голос напарника, стоя, как завороженная. Пожар плясал в ее глазах, а горячий воздух раскалился так, что стало жарко даже на таком расстоянии. Сила огня поражала и одновременно восхищала своей скоростью и кровожадностью. Через несколько минут Маунт-Мэссив напоминала горящий город.        Вот теперь действительно прощай, проклятая лечебница. Сдохни с голоду несостоявшихся жертв и пади в забытье. На веки вечные.        Майлз отошел в машину за телефоном. Связь тут была только для экстренных вызовов, но большего и не надо. Подождав еще несколько минут, он набрал 911.        — Служба 911, слушаю вас.        — Вечер добрый, — почти с наслаждением протянул репортёр, глядя перед собой. Он облокотился на капот джипа. — Хочу сообщить о лесном пожаре. Да-да, верно. Колорадо. Кажется, горит лечебница Маунт-Мэссив.