Воспоминания на старой пленке

       Наверное, где-то на подсознательном уровне Джудит предполагала заранее, что нормальной семейной жизни с Майлзом Апшером у нее не выйдет. Но какая-то надежда всё же была. Отчаянная правда, вымирающая, как последние динозавры, и всё-таки.        После большой заварушки с корпорацией Меркофф, побега Глик, смены должности, свадьбы, поджога Маунт-Мэссив — жизнь, пусть и не сразу, но начала возвращаться на круги своя.        Майлз по прежнему продолжал свою независимую репортерскую деятельность, попутно работая на газету «Время правды», которая после инцидента ступила на уровень выше скандального чтива. Джудит достигла звания детектива, но, как и репортер, фактически работала независимо, на саму себя: дела она получала и сверху, и по личным связям, сохраняя свое место в участке как рабочий офис.        Правда с тех пор, как они с Майлзом заключили что-то вроде договора о сотрудничестве, тихих вечеров можно было пересчитать на пальцах. Одной руки. Причем, майлзовской. Без пальца.        Джудит со счета сбилась, сколько раз нахальный репортер вмешивался в ее работу, делая ее втрижды сложнее. Ему, видите ли, периодически становилось скучно. А когда Майлзу скучно — это конец. Чего, к примеру, стоил один из первых микроинсультов, когда Джудит выехала на место преступления, напряженно рыская с оружием по темным гаражам в поисках трупа, а наткнулась на труп в компании Апшера — парень с интересом сидел на корточках над телом, магическим образом обогнав полицию.        Нет, Майлз ничего не трогал и улик никогда не касался зазря, особенно голыми руками, и даже выдвигал рабочие зацепки и распутывал загадки в процессе расследований, но вмешивался абсолютно хаотично, появлялся из ниоткуда: внезапно подсаживался к Джудит в машину, выходя прогулочным шагом откуда-то из переулка, где только что оцепили площадку или, например, уже беседовал со свидетелем, которого вот-вот собиралась допросить полиция, выкопав его имя из подсмотренных отчетов с почты.        Если бы Майлз Апшер стал сам полицейским — его карьера явно бы задалась, да только упертый репортер не действовал по адекватным регламентам и кому-то подчиняться не желал. А департамент потом за голову хватался, откуда раньше официальных заявлений вдруг периодически появляются сенсационные статейки о всяких преступлениях.        Джудит, скрипя зубами, незарегистрированного за собой напарника вынужденно покрывала: чего тут скрывать — на подобных и слегка аферных махинациях они зарабатывали, да и Майлз реально помогал распутывать тупиковые дела. Но формат его вмешательства — безбожный кошмар.        — Джудит! — девушка вскинула голову от бумаг. В кабинет просунулась голова Келли — ее секретаря. — Там звонят с отделения полиции Айовы на главную линию, спрашивают тебя.        Внутри нехорошо екнуло.        — Что-то случилось?! — подорвалась Палмер.        — Н-не совсем, — замялась коллега. — Как я поняла, твой, эм… муж попал к ним в отделение. Они спрашивают по поводу его залога или заключения.        Глаз Джудит дернулся сам собой, карандаш в руке затрещал. «Что. Опять. Этот. Натворил?!»        — Переключи меня на линию, пожалуйста, Келли, — буднично-спокойно попросила Джудит с таким выражением лица, что коллега сглотнула. Трясущейся от гнева рукой Палмер подцепила стационарный телефон, поднося к уху и уже с трудом сдерживаясь. — Да, добрый день. Да, это я… Майлз Апшер? Да-да. О… позвольте спросить, а что он сделал?        Келли, застывшая на пороге кабинета, увидела, как расширились ноздри бывшей напарницы самого известного репортера округа.        — Он давно у вас сидит? Что ж, замечательно. Всего доброго.        С этими словами Джудит кинула трубку на базу. Она было вернулась к документам, но заметила зависшую в дверях Келли.        — Что-то еще?        — Ты не будешь его вытаскивать? — поинтересовалась секретарь.        Джудит грохнула печатью по договору. Ее лицо выправилось в мстительно-довольную гримасу.        — Пусть сидит, — пропела она таким тоном, что Келли поежилась.                     

***

                     Майлз вернулся домой только через сутки и злой, как собака. Джудит уже ждала его, нарочно расположившись с чашечкой ароматного кофе и десертом на отдельных блюдцах — аккуратно причесанная, в домашней чистой одежде, подобрав ноги на удобный диванчик в их гостиной. От этой картины лицо Апшера, широким шагом вошедшего в гостиную, приобрело зверский оттенок. В противоположность девушке он выглядел так, будто совершил очередной рейд по всем канализациям соседнего штата.        — С возвращением, — безжалостно растянула улыбку Джудит, хлебнув кофе. — Как тебе Айова?        Майлз угрожающе навис над девушкой, оказавшись напротив журнального столика. Джудит отставила кофе и, даже не вздрогнув на упавшую прямо возле мокрую куртку, прицелилась к десерту.        — Я позвонил тебе, как единственному человеку, которому мог позвонить в такой ситуации… — начал рычать Майлз.        — И я поступила, как должен поступить этот человек в такой ситуации.        — Ты должна была вытащить меня!        — Вытащить? О, нет. По-хорошему, я должна была задержать тебя там еще на неделю! Ты какого черта взял мой значок?! В своем уме вообще, нет?! — театрально спокойствие Джудит полетело к черту. Она грохнула блюдцем по столику.        — Я взял его на один день! Это всего лишь кусок металла!        — Ты хоть знаешь, чего стоит заслужить этот «кусок металла»?!        В общем, слово за слово — и понеслось. Проклятый Апшер ведь даже не понимал, отчего она злится!        Доведенная этим фактом до белейшего каления, Джудит решила его проучить.        Спокойно дослушав все, что Апшер предъявил за ночевку в обезьяннике Айовы, девушка не стала раздувать скандал дальше.        К вечеру злость Майлза поутихла, и они даже вполне мирно посмотрели кино, заснув в обнимку.        Утром Джудит встала первой, нарочно разложив на кухонном столе свои копии документов о действующем расследовании. Рыбка клюнула сразу и там же, за завтраком: Майлз еще кофе не отхлебнул, а уже подтянул к себе бумаги, словно обычную газету.        — «Алые демоны»? Что это?        — Название группировки, занимающейся воровством рубиновых драгоценностей, — ответила Джудит, поджаривая тосты.        — Что за бредовое название?        — Ричардсон брякнул на планерке, так и записали.        С интересом что-то промычав на это, парень перевернул страницу. Тосты начали подгорать, но Джудит вертела их на сковородке как можно дольше, давая репортеру возможность вникнуть в текст поглубже. Апшер читал быстро, поэтому следующий комментарий раздался буквально через несколько секунд.        — Что за сомнительная позиция красть только рубины? Маразм… Есть десятки камней, которые можно толкнуть дороже на черном рынке. У ребят бзик по цветовой гамме?        — Вот уж не знаю. Но они уже обчистили шесть домов и музей исторических ценностей. Представляешь: выковыряли рубины из короны какой-то герцогини, а остальное оставили, — Джудит спешно спасала тосты, всем своим мирным поведением показывая, что в это дело журналист может засунуть и нос, и голову, и камеру, если хочет.        Майлз закинул ногу на ногу, перебирая бумаги и попивая кофе.        — Полные идиоты. Не думаю, что это позерство их прославит.        — Разве что в колонии. Мы нашли их. Сегодня с Келли едем осматривать место, завтра рейд.        — Уже? Тц, скучно… — Апшер разочарованно выпрямился. — В последнее время все больно легко и просто.        — У нормальных людей это называется стабильная и хорошая жизнь.        — Стабильная и хорошая скучная жизнь, — не упустил случая исправить все на свой манер репортер.        Позавтракав, Джудит удалилась переодеваться. Стоило зайти в спальню, как шаги Майлза догнали. Зловещая улыбка мелькнула на лице девушки, но она живенько стерла ее в вопросительную мину:        — Ты куда это?        — С тобой.        — Что? Нет!.. — Джудит выдала свой фирменный возмущенный возглас. — Это одно из тех дел, о которых не должны знать всякие ушлые репортеры. Никаких камер.        — Да брось, готов заручиться, что всякий коп треплет дома о секретных делах.        — Не у всякого копа муж — журналист без стыда и совести. Майлз, серьезно. У меня будут проблемы.        — Хоть раз за этот год кто-то подумал о тебе из-за моих статей? Нет. И в этот раз никто не заметит. У меня куча псевдонимов.        — Ты думаешь, полиция настолько тупа, что однажды не догадается о подозрительных совпадениях между моими делами и слитой информацией?        — Второй год она не опровергает этот факт. Без личных обид. Ты же знаешь: буду очень аккуратен.        «Черта с два ты вообще там будешь», — раздраженно подумала Джудит. А сама уставилась на Майлза, скрестив руки.        — М-м-м, хорошо. Но с одним условием, ладно?        Парень заинтересованно накинул кофту, готовый к выслушиванию бартера. Он человек дела: если можно было договориться на взаимовыгодных условиях — он только за. Макушка напарницы вдруг оказалась перед глазами — Джудит плавно подошла к репортеру. Майлз вопросительно изогнул бровь.        К его удивлению, девушка отвела взгляд и обняла его за талию. А потом вообще привстала на цыпочки и поцеловала. Ласково и с толикой смущения, которую до колючек меж ребер обожал репортер. Сколько бы раз они не целовались и даже больше, Джудит краснела, словно они первый раз взялись за руки. Поэтому инициатива от нее приятно распыляла.        Майлз пропустил момент, когда забыл про то, что условие так и не было озвучено — Джудит легонько, но настойчиво толкнула его к кровати. Апшер покорно поддался, оставляя загадки, что за прекрасная богиня храбрости и страсти укусила его жену на потом. Матрас качнулся под двойным весом, а незаправленное одеяло упало на пол.        Руки девушки скользнули по широким плечам, плавно стекая к запястьям.        И тут возле уха что-то щелкнуло.        Майлз резко раскрыл глаза.        — О как. Решила поиграть в плохого полицейского? — пошевелив рукой в наручнике, теперь прикованной к изголовью кровати, с интересом протянул репортер.        — Немного, — ласково прошептала ему в губы девушка, но стоило тому начать довольно улыбаться, как Джудит хладнокровно добавила: — Вернусь после обеда.        И отстранилась. Майлз дернул прикованной рукой.        — Ты серьезно? — возмутился он, не веря. — Ты же несерьезно.        Секунду назад жарко целующая его девушка спокойно тряхнула волосами, забирая их в пучок, застегнула кобуру с табельным на поясе, вывернула из куртки репортера свой значок и под пристальным взглядом последнего… видимо, на полном серьезе собралась на работу. Да не может быть, чтобы его так провели! И главное: кто?!        — Джудит.        Она отступила назад, одарив его издевательской улыбочкой.        — Джудит, прекращай это, — Майлз сел на кровати, чувствуя себя унизительно обманутым таким подлым способом. Он не верил, что частенько бесящаяся, но всегда прощающая напарница сделала такое. — Ты не оставишь меня прикованного на весь день.        — Моя смена сегодня всего пять часов. Думаю, ты не помрешь. Зато будет время подумать над своим поведением. Знаешь ли, у опрометчивых поступков порою есть последствия, — она произнесла это таким тоном, что Апшер понял: это не шутка. Девушка отвернулась.        — Это преступление — лишать человека базовых потребностей, детектив Палмер.        — Твои базовые потребности — доставлять проблемы. Поэтому я спасаю человечество.        — Джудит, — голос проникся угрожающими нотками.        — Не скучай.        Майлз гневно дернул рукой, но наручник держал его крепко.        — Джудит!.. Вернись, у меня тоже есть работа! Эй!        Входная дверь хлопнула.        Майлз застыл, все еще не веря, что она действительно это сделала. Справившись с приступом возмущения, он собрался мыслями и еще раз подергал рукой. Наручники были настоящими, а значит — крепкими. Не теряя кроху веры в пощаду, Апшер огляделся в поисках ключа: за десять минут он перетряхнул свободной рукой всю постель, проверил под подушками и кое-как даже извернулся заглянуть под кровать. Никаких ключей не было и в помине.        «Вот значит как, да? Ну, не я это начал, солнце моё», — кровожадно подумал он, сверля полицейский инвентарь прожигающим взглядом.                     

***

                            Примерно через час отсутствия дома Джудит начала думать, что бросить Майлза вот так все-таки было перебором. Но выудив из памяти все моменты, когда он делал все шиворот-навыворот ее просьбам хотя бы в последний месяц — и этого хватило, чтобы совесть вышла на перекур и была сбита там насмерть до конца смены.        «Не помрет. Разве что смертельно оскорбится. Но, как говорится, карма».        Впрочем, вернувшись домой, полицейская поняла, что переживала она зря: репортер из ловушки выбрался. Каким таким хитрым образом он это сделал — Джудит не поняла, но Майлза она застала сидящим за ноутбуком в гостиной, а расстегнутые наручники безмолвным укором лежали на столике возле.        Девушка слегонца напряглась. Мало ли, насколько глубоко мог разобидеться репортёр ее маленькой местью? Вопреки ожиданию, Апшер и слова не сказал. Поприветствовал, как и всегда, будто Джудит ничего и не сделала, а день прошел как обычно. Даже разогрел еду, пока она принимала душ. И вообще ни взглядом, ни намеком не обмолвился о произошедшем.        Джудит мало верила, что временное лишение свободы вправило ему мозги. Где-то должен быть подвох. Но часы шли, а Апшер вел себя, как обычно, минуя любые скользкие намеки на словесную перебранку, которую только и ждала девушка. «Майлз все же реально подумал о причинах такого поступка, решив молча исправиться и извиниться? Да ладно». Однако все указывало только на это.        Ближе к ночи, когда Джудит потирала свои сонные глаза, дописывая отчет, бдительность заснула.        И тут-то девушка попалась.        Из полумрака на крышке ноутбука показались пальцы и плавно закрыли экран, уводя его в сонный режим. Возникший заместо ноутбука репортер медленно изъял его с колен девушки и убрал в сторону.        — Чего? — насторожилась Джудит, просыпаясь в мгновение ока ока.        В гостиной сразу стало темно.        — Мне показалось, что утром мы кое-что не закончили… — бархатной хрипотцой шепнули возле уха. Джудит дернула коленом, покрываясь мурашками, потому что Майлз показательно подтянул по столику наручники.        — Эй, что ты!..        Она осеклась.        Он медленно перехватил запястья девушки, не отпуская при этом наручников, отчего по локтям пробежался колючий разряд, но Джудит почему-то не сопротивлялась. У нее разом все ниточки в суставах перестали слушаться оттого, каким голосом Апшер приказал ей дать руки, щелкнув маленькими замочками. Реальность отключилась и начала сбоить.        Это… не должно было так закончиться… вернее, продолжиться. Совсем нет. Майлз явно что-то задумал! Или же… это вот так он решил отыграться?        Но Джудит только и может, что беспомощно глядеть, как напарник сковывает ее руки перед собой, начиная густо краснеть от двусмысленности происходящего, и не делает абсолютно ничего, чтобы себя спасти. Плохого Майлз точно не сделает, а вот доводить он умеет не только до нервного срыва. Становится жарко и дурно. В полумраке тяжелеет кислород, а чувства осязания обостряются.        Майлз давит ей на плечи — не сильно, но полицейская, что, в общем-то, вполне способна перехватить сейчас его руки и заломить их за спину даже в таком положении, дает себя опрокинуть. Короткая цепочка между металлическими браслетами тихонько звякнула.        Джудит стыдно от того, насколько быстро она поддается этой бессовестной сволочи, что использует полицейский инвентарь не по назначению. Да она же потом на эти наручники без скользких мыслишек не взглянет!        Но эта единственная причина в происходящем безобразии не тянет Джудит хоть как-то воспротивиться. Хваленая гордость жалко пискнула да тут же и померла от одной лишь мысли, что и как с ней будет делать Майлз, пока руки крепко скованы наручниками.        Словно внимая этим мыслям, холодные браслеты врезались в горячую кожу. Сильные руки репортера прижали к дивану. Не больно, но теперь вырваться никакой возможности. Джудит не пытается. Как и скрыть то, что за лихорадочным дыханием она уже вовсе не против, чтобы мысли стали реальностью. Майлз нависает сверху, и девушка через прикосновение чувствует, как он ухмыляется. Темные короткие волосы щекочут ее лоб, лишая воли. Ей-богу, Апшеру сейчас чертовски не хватало желтоватых отблесков в радужке для эффекта дьявольщины.        Пальцы скованных рук упираются репортеру в грудь от близости. Джудит хочет отвести глаза да не может — Апшер всегда наслаждается ее покорностью и забавной особенностью гореть от стыда и желания одновременно, раздевая до самой души одним только взглядом. Так что он отыгрывается по полной: нарочно медлит, сохраняя полный зрительный контакт, прежде чем провести кончиком языка по ее иссохшим губам. Медленно, считая каждую ранку искусанных линий. Джудит давненько страдала этой милой привычкой — терзать губы, когда нервничает. Пока что он перехватывает эту привычку за нее. Джудит держится секунд двадцать, пока не начинает отвечать и еле слышный стон не вырывается из ее груди.        Сердце колотится, как бешеное, с трудом выполняя свою работу, а вот легкие сдают сразу. Чужой язык властно проникает глубже, пальцы судорожно сминают кофту на мужской груди.        Майлз дает глотнуть воздуха, но не дает отвести взгляда. Он перехватывает руки девушки, запрокидывая скрепленные запястья над разметавшимися каштановыми волосами и резко сразу же прижимается губами к шее. Одно кольцо скатывается по цепочке куда-то за плечо, второе щекочет декольте. Майлзу и самому чертовски жарко, но он дожидается, пока дыхание девушки не начнет хрипло перебиваться, отчего ее грудная клетка начинает тяжело вздыматься и опускаться. К слову, на это уходит всего несколько секунд.        После чего репортер прекращает поцелуи и склоняется к уху своей вредной напарницы, тягуче протягивая:        — Может, мне остановиться?        Краем глаза он заметил, как возмущенно сжались пальцы Джудит над головой от этой паузы, и победно ухмыльнулся. Он знал, что она не выдавит из себя и слова чисто из упрямства. Однако, это только пока.        — Кое-кто утром так и поступил… — продолжил Майлз, нарочно касаясь губами мочки уха девушки краем губ. Она конечно не настолько его завела тогда. А вот судя по ерзающей под ним сейчас полицейской, за такое можно и простреленное колено получить. И не только колено. Но не насладиться этим сладким вкусом собственничества, полным контролем и властью над ней в эту минуту — он просто не мог. Тем более, когда загнанная стыдом и желанием напарница уже изнывала под ним. Апшер отлично это чувствовал. — Я сейчас могу хорошенько тебе отомстить, бросив тебя точно так же. Что скажешь, Джудит?        Она закусила губу, отвернув голову и поджав губы. Но в полумраке и то было заметно, как горят ее скулы и блестит шея. Майлз хотел немного ее помучить.        Он поймал пальцами с обрубком голову Джудит, заставляя вновь посмотреть на себя.        — Так… что скажешь? Не хочешь, чтобы я оказался таким же отвратительным, как ты?        Джудит была бы рада провалиться еще разок в прошлое на сутки назад и не совершать больше опрометчивых, но кажущихся безобидными на первый взгляд поступков. Чисто чтобы не сгорать сейчас со стыда, как на костре инквизиции, потому что губы предательски отвечают ему:        — Н-не хочу.        Кажется, на ее руках точно будут синяки. Причем, она понаставит их сама. Майлз ухмыльнулся, даже не скрывая своих мстительных ноток в голосе, и склонился обратно к иссыхающим губам девушки.        — Наручники оставить? — ехидно поинтересовался он.        Джудит дернулась.        «Сволочь, какая же ты сволочь, Майлз!», — мысленно взвыла она. Каждый раз, когда ей казалось, что нельзя заставить ее испытывать еще больше стыда, этот наглый репортёр находил более изощрённые способы! Что самое страшное: ей это нравится. Равносильно вечной способности краснеть и немного умирать от стеснения Джудит всякий раз чувствовала себя в полной власти, которой хотелось подчиняться. Хотелось сдаваться. Этим крепким рукам, горящей коже со следами ожогов и ран, мускулистым предплечьям. Водить ладонями по выразительным скулам, зарывать их в темные волосы, пытаясь навести там беспорядок. А после — ронять их, чтобы переплести покалеченные пальцы поверх влажных измятых простыней, тихо выстанывая и немного задыхаясь от щемящего безумия любви, шепча его имя.        Апшер насмешливо ждет. К своему позору, Джудит обреченно бурчит:        — Оставь…        План проучить репортера с треском провалился. А вот у нее через пару часов явно будут определенные психологические проблемы в виде ненужных ассоциаций с кое-каким полицейским инвентарем…                     

***

                            …ассоциации и без спросу реквизированный значок теряют актуальность своей проблемы уже следующим днем. Во время облавы на «Алых демонов», Джудит и еще несколько полицейских загоняют преступников в угол стремительной осадой. Пистолет на прицеле, свободная рука скользит за пояс.        — Ни с места! Руки за голову!        Сначала воцаряется изумительная тишина. А потом раздается смешок. Причем, с той стороны, с которой веселья ближайшие несколько лет слышно быть не должно. Полицейские странно косятся на Джудит, а стоящие на коленях четверо задержанных начинают откровенно ржать.        Детектив Палмер с опозданием замечает причину смеха. Лицо застывает. Чувствуя на себе точащее внимание, Джудит медленно поднимает к глазам вместо полицейских наручников наручники, обрамленные розовым мехом и стразами. Ржать начинают не только преступники.                      «Я его убью. Просто убью».                      Джудит крутит это в голове, сдерживая трещащую по швам невозмутимость в машине, полной свидетельства этого позора. В отделе сегодня явно появится простор для шуточек. Она даже представить не могла такой подлости, вот же скотина мстительная! И ведь когда успел подменить?!        Уитни зашуршала пакетиком с пончиками, ожидая сдающую преступников за решетку Джудит у ее патрульной машины. Примерившись к посыпанному сахарной пудрой боку, дежурная с аппетитом запихнула в рот сразу половину, когда молодая детектив вылетела из департамента быстрым шагом. Заметив ее, Уитни приветливо кивнула, однако Джудит пронеслась мимо, рванув дверцу машины на себя и залезла внутрь, сразу же заведя двигатель. Уитни удивленно сглотнула.        — Ты куда, Палмер?        — Домой, — процедила девушка, сняв машину с ручника и, высунувшись в окно, оглядела дорогу позади.        Уитни лениво отлепила свои широкие ляжки от капота, качнув значком на поясе.        — Зачем? Сегодня же корпоратив после смены.        Джудит захлопнула поплотнее дверцу.        — Мне надо пристрелить мужа.        — Оу, — полненькая дежурная задумчиво посмотрела на испачканные пудрой пальцы. А затем смачно их облизнула. — Ну, это важно, — философски кивнула она. Впрочем, Джудит ее уже не слышала: черно-белая машина с визгом сорвалась с места.        Когда она разъяренно ворвалась в дом, Майлз уже ждал ее, предусмотрительно отодвинув от себя все гаджеты и острые предметы.        — Ты! — прорычала она.        — Как тебе обновка? — довольный остроумной шуточкой, спросил Майлз, быстро выпрямившись. Судя по лицу жены — пощады можно не выпрашивать. Хотя он и не собирался. Изящная месть — по его части.        Джудит всерьез решила поправить засранцу парочку суставов. Он еще и издевался! Майлз ловко обогнул стол, увернувшись от рук полицейской. Девушка гневно замерла, глядя на Апшера.        — Успокойся, солнце.        — Да, конечно. Сейчас только пригрею тебя и сразу успокоюсь, — зеркально-ласково пообещала Джудит и вновь рванула к парню.        Апшер среагировал вовремя, элегантно махнувшись местами с высоким стулом, и скользящим движением шатнулся спиной в коридоры. Он уже усек, что поворачиваться спиной к разъяренным девушкам вроде Джудит не стоит. Джудит отпихнула коленом стул с таким видом, словно сейчас снимет с кобуры пистолет, если не поймает парня руками, и опустошит обойму.        — Ты хоть знаешь, как опозорил меня перед все отделом?!        — А я предупреждал тебя не уходить вчера.        — Да ты вылез из наручников почти сразу!        — О, не сразу. Знаешь ли, крайне унизительный процесс. И ведь ты действительно бросила меня так!        Джудит не прониклась, подскочив к мужу и попытавшись ухватить его за запястье. Майлз не дал себя схватить, одернув руку, но девушка уже сделала ему подсечку, прицелившись во вторую. Не успела она довершить залом через голову и поясницу, как Апшер перепрыгнул подножку и поменял центр тяжести. В итоге Джудит оказалась в кольце рук репортера, спиной к нему.        — Как ты?!        — Думала, я два раза попадаюсь на один прием?        — Я тебе сейчас покажу парочку новых! — гавкнула Джудит, задергавшись. — Ты второй раз стащил служебный инвентарь! В курсе, сколько за это светит?!        — Ты начинаешь разговаривать, как занудный коп.        — Я и есть коп!        — Так и знал, что эта официальная шарашка тебя испортит, — наигранно выдохнул Майлз, издевательски покачав головой, словно Джудит заразилась смертельноопасным вирусом. — Где жажда приключений? Где дух авантюризма?        — Не путай дух авантюризма со своими репортерским дебилизмом лезть, куда не стоит!        — Просто признай, что скучаешь по этому.        — Ага, конечно. Я уже четыре раза из-за тебя патрульных водила за нос! И вообще, какого черта ты стал ошиваться в местах расследований?!        — Совпадение. Но моя благодарность за остатки напарничества.        — Будешь пользоваться моим положением внаглую — в следующий раз оставлю патрульных ловить тебя прямой наводкой и сидеть в изоляторе без права на залог.        — Готов поспорить, твое новое начальство не в курсе, сколько статей ты нарушила только до Рождества, — отбил угрозу Майлз, бессовестно оскалившись в ответ. — Кстати, Ричардсон так и не догадался, что это ты въехала в его машину в начале года?        Джудит мигом прекратила испускать флюиды негодования.        — Н-нет.        — Вот видишь. А если бы не я со своими «многочисленными подозрительными связями», твою подбитую тачку уже давно бы засекли. Цени мою заботу.        — Не пытайся давить мне на совесть. Это вышло случайно! И я сказала тебе спасибо!        — А я оттащил твою машину в сервис и на покраску, не попрекнув, между прочим.        Джудит громко втянула носом воздух. Вот же… хитрожопая репортерская морда! Как лихо завернул! И ведь, если в целом — то логично. Джудит конечно негодовала, когда Майлз совал нос в ее расследования со скуки, но покрывала — все-таки реальный срок репортеру повесить не хотелось, да и он спасал ее задницу. Вон как, к примеру, с этой глупой маленькой аварией на патрулировании: разумеется, Майлз выдавил проникновенное «бестолочь», приехав по надрывному звонку Джудит, которой только-только выдали служебную машину в пользование, но помог по-тихому отогнать ту в закрытый сервис и замести следы так, что про юную Палмер никто и не подумал. Даже кинул пару баксов мимо бегущему подростку, чтобы тот соврал о синей иномарке, уехавшей по соседней улице после столкновения.        Майлз прижал Джудит к себе, как мумию в усыпальнице, обездвижив ее скрещенные возле груди руки. Правда, в таком положении он только и мог, что держать ее живой ловушкой.        — Паршивый манипулятор.        — Обидно.        — Ты не умеешь обижаться.        — Зато умею мстить.        Злая полицейская резко подняла колено и толкнулась ногой от стены. В итоге они опять грохнулись на диван. Майлз смог не расслабить руки и теперь реально почувствовал себя в роли усмиряющей усыпальницы, лежа спиной на подушках. Сверху на нем кипела Джудит. Апшер сдул с лица волосы девушки.        — Два:два, — прокомментировал он.        Джудит подергалась еще немного для виду, но потом сдалась. Долго бесноваться на Майлза у нее не получалось. И вообще, было что-то комфортное в том, чтобы вот так лежать, чувствуя мирно вздымающуюся широкую грудь спиной. Другие пары бьют посуду, не разговаривают друг с другом или что еще хуже, ну а у них, похоже, будет: «И жили они долго и счастливо, и придушили друг друга в один день».        Черт знает, сколько бы они так препирались, если бы у Джудит внезапно не зазвонил рабочий телефон. Майлзу пришлось выпустить руки девушки. К его довольствию, полицейская уже выпустила пар, поэтому ответила на звонок прямо в таком положении. Однако, уже через десять секунд она резко скатилась на ноги и, не прекращая с кем-то разговаривать, поспешила к своему ноутбуку. Дождавшись, пока звонок завершится, Майлз поинтересовался:        — Что-то случилось?        Джудит вздохнула.        — У меня срочное дело.        Репортер заинтересованно подошел к столу, но девушка мгновенно свернула папку с только что полученными файлами.        — Нет-нет-нет! Майлз Апшер не сует свой нос в мою работу! Всё. Никогда!        — Почему это? — насупился репортер.        — В прошлый раз мне начальник такую выволочку устроил из-за тебя, что едва не понизили звание.        — Это была чрезвычайная ситуация. К тому же, ты теперь детектив, у тебя могут быть любые методы.        — Ничего не знаю. Брысь!        Репортер фыркнул и удалился. Джудит проводила его строгим взглядом, убрала ноутбук в стол и направилась в душ. День выдался тяжелым, особенно вспоминая этот дурацкий прикол мужа.        Четверть часа спустя девушка вышла из ванной, блаженно ощущая чистоту. Когда она вернулась в кабинет, то застала репортера за столом. Он бессовестно читал документы.        — Майлз! — возмутилась бывшая журналистка.        — Дело и вправду интересное. Я с тобой.        — Ни за что! — рявкнула девушка, выхватывая папку у парня. — Закрыл, забыл и никаких вопросов!        — Милая, вот почему ты вечно мне не доверяешь?        — Почему? У тебя еще есть совесть спрашивать?! — Джудит ткнула указательным пальцем Майлзу в грудь. — Да потому что ты даже из нашего свадебного путешествия умудрился сделать сериал «Остаться в живых»!        Апшер протестующе выставил ладони в свою защиту.        — Погоди!.. Это совсем другое!        — Ах, другое!        — Именно. Случайное стечение обстоятельств.        — Случайное?! — вспылила девушка. — Если бы не твой неугомонный везде лезущий длинный апшерский нос, всё было бы замечательно!        — Мы раскрыли крупное дело и спасли жизни людей!        — О, Боже!.. — взвыла Джудит.        Майлз всё еще поглядывал на новое дело, но девушку этим больше не проймешь. Джудит демонстративно закрыла собой документы, отобрав ноутбук, и ласково произнесла:        — Увижу твой джип в радиусе десяти километров от места преступления — прострелю колеса, понял?        — Разве это не злоупотребление полномочиями? — ехидно оскалился Майлз, раздосадованный категорическим настроем жены.        — Что? — притворно оттянула ухо она. — Что-что ты там сказал?.. Да только за то, что ты спер мой значок, чтобы надавить на Гордона, я могу тебя засадить на неделю – и мне ничего за это не будет!        — Кошмар, с какой злопамятной женщиной я связался, — схватился за сердце Апшер. А потом, стоило Джудит на минуту отвлечься, как репортер ловко выдернул ноутбук у нее из-под локтя и включил его снова. Раскрыв дело, парень принялся расхаживать, вслух начиная рассуждать: — Кстати, а ты обратила внимание, что свидетель там лажанулся с алиби? На третьей странице…        — Майлз! — вскочила девушка, хлопнув ладонью по столу. — Верни немедленно!        — Брось, вместе интереснее. У меня пока тишина в офисе, скука смертная.        Джудит замолчала. Затем что-то прикинула и молча вышла из кабинета. Майлз заткнулся.        — Ты куда? — настороженно крикнул он.        — И правда, что я пытаюсь? — пробормотала девушка. — Прострелю-ка я колеса сразу.        — Да ладно, ты не станешь этого… — Апшер осекся, потому что Джудит с непроницаемым лицом забрала с формы кобуру, вытащила и сняла табельное с предохранителя. — Джудит?.. Ты не посмеешь.        Девушка прошла мимо, щелкнув затвором, и направилась в гараж. Майлз мгновенно отставил ноутбук и кинулся следом. Потому что непроницаемое лицо жены говорило само за себя — ей осточертело восстанавливать свои нервные клетки. «Общение с Лизой плохо на нее влияет», — подумал Апшер, ссыпавшись по лесенкам.        Чуть ли не сбив девушку с ног, Майлз подскочил сзади и кое-как перехватил запястье с пистолетом. Правда, аккуратно и осторожно — за взбешенной Джудит не заржавеет пальнуть по джипу на полном серьезе.        — Эй, а как же работа в напарниках? — перехватив девушку свободной рукой за талию, бархатно выдохнул он. Джудит дернулась.        — Я уволилась.        — Но со мной-то осталась, — низко прошептал Апшер, включив на полную свое очарование, которому никогда не могла противиться Палмер. Только непонятно — то ли машину спасал, то ли свою задницу от пули, то ли ему просто это доставляло свое удовольствие.        — Жалею об этом который раз, — всё еще зло, но уже не так проворчала Джудит, начиная краснеть.        — Да ну? — незаметно забирая пистолет, хитро потерся носом за ухом Майлз, заставляя девушку покрыться мурашками. Сильные руки, по которым еще с минуту назад хотелось пройтись бензопилой, чтоб не лезли куда не надо, скользнули под рубашку, опаляя живот. Не менее горячие губы коснулись открытого участка шеи. Джудит дернулась еще раз, прежде чем безвольно опустить руки, сдаваясь этому хитрожопому репортеру.        — Ненавижу тебя, — глядя на красный джип, который завтра стопроцентно увяжется следом, буркнула Джудит.        — И я тебя люблю.                             Конечно же утром они поехали вместе. Еще только пристегиваясь в машине Майлза, Джудит мысленно репетировала речь перед начальством и расписывала длинную объяснительную, по какой причине все пошло наперекосяк. С Апшером по-другому все равно не получается. Но быть друг с другом вошло в привычку сильнее любых обстоятельств.        И им хочется верить, что так оно и будет.        Темные времена отпустили своих свидетелей. Оставив лишь маленькие привычки всегда закрывать двери и окна дома, изредка смахивать пыль с коллекции охотничьих ножей вместо картин в коридоре и проверять сводку криминальных новостей. Коробки с остатками копий и записей о корпорации Меркофф давно размыло по пепелищу сгоревшей лечебницы Маунт-Мэссив. Их место заняли зимние шины. Ни Джудит, ни Майлз уже не обращают на этот угол внимания, когда спускаются туда. Воспоминания не стираются, но, подобно сожженным бумагам, тлеют и расплываются в прошлом.        Полин Глик пропала. Бесследно. Безмолвно. Растворилась на картах белым пятном остаточной паранойи. Проходят недели и месяцы, годы – но ищейка больше не объявляется. В конце-концов, Джудит приходится признать, что она могла переоценить значимость их душ в меню на расправу у серой альфы.        Остаются только ночные кошмары — но в них достаточно персонажей и без ищейки.        Это кажется странным. Но именно вот так жизнь продолжается.        Громкими спорами или тихими поездками между штатами. Взломом двери с ноги с криками «Полиция, ни с места!» или стуком в окошко обжитого фургончика: «Добрый вечер, мы из газеты, вы хотели с нами поговорить?». Ужинами удачной домашней лазаньей или обедами раздавленными бургерами. Одиноким патрулированием в служебной машине или настраиванием навигатора в красном джипе. А где-то далеко в заповедных горах зарастает плющом и дурной славой разрушенная да чернеющая останками лечебница, с которой все началось.        Об Уильяме Хоупе, проекте «Вальридер», они больше не говорят. Как говорится: не поминай всуе то, что считаешь мертвым. Или хотя бы надейся на это…                            … только Джудит не в курсе, что за дальним стеллажом гаража, под этими самыми покрышками, есть доска, что чуть выпирает на поверхности, а за обманкой прилипшей бумажки прячется маленький замочек. Внутри тайника лежит плотная папка с документами и флешкой в защитной коробочке.        «Мы не знакомы, но я Ваш давний поклонник…» — так начинается текст на самом верхнем файле.        Майлз запирает последние копии о деле тринадцатого года и прячет ключ в багажнике джипа. Джудит незачем знать об этом. Но Майлз не мог просто так сжечь часть своей жизни. Страшной, кровавой, омерзительной — но все-таки жизни. К тому же, если вдруг — только вдруг — окажется, что не все хвосты Меркофф подчищены, эти документы явно пригодятся. Поэтому репортер спрятал и сохранил их. На всякий случай.        Постояв немного в задумчивости, Майлз пошевелил обрубленными пальцами. После чего захлопнул багажник и выключил свет в гараже.                             Двумя этажами выше Джудит расчесывает свои длинные волосы, глядя в зеркало на свое отражение. Волосы перекинуты через плечо. Под носом мурлыкает какая-то песенка. Движения расчески успокаивают.        В один момент Джудит перестает петь и прислушивается. Убедившись, что Майлз где-то далеко, она откладывает расческу и тянется к шкатулке с украшениями. Их немного — Джудит не шибко носила всякие побрякушки. В основном в шкатулке были подарки родителей: несколько колец, заколка, пара подвесок и браслетов. Самая обычная вещица на туалетном столике любой девушки.        Майлз не в курсе, что в шкатулке есть потайной ящичек — он открывается, если зажать незаметный механизм в двух местах.        Джудит давит на нужные места подушечками пальцев и выдвигает его. Внутри поблескивает золотая прямоугольная сережка. Девушка вытаскивает украшение на свет, проводя большим пальцем по плоской поверхности. В этот момент Джудит кажется, что собственное отражение кривит ей в ухмылке губы.        Бывшая журналистка не выкинула эту сережку, прекрасно зная, кому она принадлежит. Такая вещица явно притянет однажды неприятности. Но девушка этого не боится.        Она проводит пальцем по сережке еще раз и убирает ее обратно в шкатулку.        Она не боится, конечно нет.        Просто теперь она готова к тому, что может вернуться и постучать в их дом. Возможно, Джудит Палмер даже ждет этого.        Она нарочно поднимает взгляд к своему отражению. Смотрит прямо в глаза.        Затем перегибается через стол, чтобы открыть почту, зайти в отложенные черновики писем и проверить дату в одном: том, которое должно было через двенадцать часов уйти на адрес milesupshur@gmail.com. В письме один прикрепленный видеофайл без текста.        Проверив время, девушка убрала его и взяла в руки ножницы, примериваясь примерно по плечи.        Острый звук срезал пряди. Локоны упали на стол длинными лепестками.        Джудит всегда подстригает волосы в этот день. И пока страшные воспоминания со старой пленки пылятся под полом в глубине дома, за окнами темнеет, а часы отщелкивают минуты до полуночи. Сегодня последний раз, когда Джудит подстригает волосы. Рубеж, что поставит точку в мрачном ожидании. Эта дата значится красным в ежедневнике сбежавших свидетелей.        Вошедший в комнату Майлз остановился позади Джудит. Успокаивающе кладя ладони без одного пальца ей на плечи и бросая тень от лампы, будто завеса. Девушка чуть улыбнулась уголками губ. Немного мрачно и едва заметно продолжая глядеть в отражение. Эту ночь им придется пережить без сна, но Майлз Апшер и не собирается. Однажды, выхватывая Джудит из очередного кошмара, он дал обещание:        — Что такое? Опять Ривервью?        Джудит помотала головой.        — Нет. Излом времени. Что, если однажды это сбудется? Если я вернусь обратно?        Тогда Майлз притянул к себе девушку и крепко обнял, прижимая к себе. Его бархатный уверенный голос оборвал все сомнения:        — Не сбудется. Это просто кошмар. Будь так — давно бы стало.        Джудит успокоилась. Но не до конца. Потому что, в отличие от спасенного репортера, ее временная ветка оборвалась гораздо позже. Поэтому сегодня она еле слышно волнуется. С самого рассвета она не может заснуть, часто бросает взгляд на часы и дату и ждет. Губы репортера нежно касаются макушки напарницы, давая надежду пережить это в последний раз. За широкими плечами владельца кожаной куртки, старенькой камеры и красного джипа Джудит чувствовала себя в безопасности...        Но.        — А если Билли всё еще там? — прошептала Джудит, глядя в зеркало.        — Если такое случится — я найду тебя, поняла? В любом времени.        Джудит верит Майлзу. Она всегда ему верит. Пережить одну ночь — им не впервой, верно?        Часы пробивают полночь.        Наступает восемнадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года.