Воспоминания на старой пленке

Давайте сразу раскрою карты и не буду бякой. Я говорила, что брошу несколько концов «в воду» в эпилоге и оставлю легкий намек на то, что продолжение когда-нибудь возможно. Безнадежно привязываюсь к олдовым умирающим фендомам и варюсь в них вечность, эх. Поэтому не исключаю, что когда-нибудь вновь открою черновики, проведу черту и создам что-то еще. Поэтому в конечном варианте Полин Глик пропала, а не умерла (хотя я даже написала эту концовку пару лет назад, вы сможете прочесть ее ниже), поэтому же что стало с Уильямом Хоупом — осталось загадкой, и не только это. Сейчас у меня вообще есть 2 альтернативных сюжета. В принципе один можно завернуть с другим (сложнА пиздец, в ужасе от текста). Один вытекает из эпилога, второй пошел бы сразу после пожара в Маунт-Мэссив (вариант плохого конца, который выложу немного позже). На самом деле очень жду третью часть игры. Не сколько ради процесса, сколько ради жажды знания «а что такое Меркофф на самом деле?» и что откуда взялось. Мне безумно интересно. Сам факт, что Аутласт еще продолжается — дает надежду. И вдохновение. Люблю эту франшизу всем сердцем и рада, что единомышленники тоже еще здесь. Мне кажется даже спустя 10 лет я буду возвращаться сюда и что-то поправлять и добавлять. Да и в сам фанфик тоже. Было много идей… хороших и не очень. Были главы, которые меня не устраивают и по сей день. Например, я всё еще недовольна промежутком между тем, как Майлза поймали в Ривервью и его спасением. Будто чего-то не хватает. А вот за главы, где Джудит была там, еще в своем времени, меня берет гордость. Они мне прям нравятся. Еще был ее одноклассник Эммет Морган, который должен был стать более интересной фигурой, случайно втянутой в сюжет, однако по настоящему он так и не пришелся и теперь я думаю подчистить все диалоги с ним связанные. Зато Джорж, которого вообще на горизонте не виднелось до последнего, вдруг органично вписался комфортным персонажем. Кстати, кому интересно: Белманны так и остались жить у него, а позже, через несколько лет, Джорж и Коралина будут вместе. Хотела тоже включить в фанфик, но чет никуда не приткнула. Больше всего мне жаль Луку. Он как-то за несколько строк упал в сердце, но без его финальной жестокой сцены фанфик казался несерьезным. Была у меня даже противная мысль навредить кому-то из главных героев, но тут уже не выдержала и оставила их в покое. Вейлон заслужил хорошей концовки не меньше Майлза. Ниже вы можете прочесть обрывки, которые не приютились в основном фанфике, ну или вообще оказались не годными в своей сути, хех __________________ Зарисовка №1: Телепередача «Остаться в живых, медовый месяц»        — Вот почему ты вечно мне не доверяешь?        — Почему? У тебя еще есть совесть спрашивать?! — Джудит ткнула указательным пальцем Майлзу в грудь. — Да потому что ты даже из нашего свадебного путешествия умудрился сделать сериал «Остаться в живых»!        Праздник в семейном кругу, который потом вылился в долгожданный отпуск, тоже не обошелся спокойно и мирно, как рассчитывала Джудит.        Первые пять дней всё шло идеально: горячее солнце Майами, уединенные вечера с видом на мегаполис, прозрачный соленый океан и только они вдвоем, как в шикарном кино…        Которое какая-то скотина переключила на боевик.        Всё пошло не так с водных мотоциклов.        Нет, разумеется, главный виновник по-прежнему оставался Майлз Апшер, и все же Палмер до сих пор сетовала на несчастную технику, которую новоиспеченный муж взял напрокат, чтобы рвануть в дикие воды заливов. Замечательно и прекрасно отпуск закончился тогда же: ровно в тот момент, как парень и девушка, остановившиеся искупаться на побережье, случайно не заметили неподалеку маленькое судно, идущее по волнам куда-то в островные бухты. Джудит бы даже не обратила внимания, что с лодкой что-то не так.        — У них нет номеров и сигнальных вывесок, — вдруг произнес репортер, сощурив глаза.        — Что? — вылезла из воды Джудит, с наслаждением потягиваясь в купальнике. Она тоже заметила катер. — Может, частники.        — Закон обязывает выходить в открытое море с опознавательными цветами.        — Можно подумать, кого-то это останавливает… — закатила глаза Джудит. — Идем.        Парень и девушка уже хотели было отвернуться, как катер неожиданно заглушил мотор, остановившись между двух островов мотающимся по волнам белым пятнышком. На судне виднелись двое мужчин. Они мгновенно поднялись на ноги и стали что-то разглядывать в морской воде.        — Что они делают? — Джудит невольно встала рядом с Майлзом, подняла ладонь ребром ко лбу на манер козырька и сощурила глаза.        — Если они не выронили что-то, то смахивает на браконьерство, — предположил репортер, наблюдая.        — На такой глубине?        Их с Джудит квадроцикл удачно вписался между больших валунов, поэтому неизвестные не додумались оглядеться по сторонам, явно не рассчитывая, что за ними наблюдают. Мужчины склонились над чем-то внутри лодки, перебирая руками, а потом вдвоем подняли небольшой мешок и скинули его в воду. Следом за мешком на дно змейкой юркнула длинная веревка. Постояв еще немного, катер без опознавательных номеров вновь завелся и направился куда-то дальше, к островам.        Майлз и Джудит переглянулись.        — Апшер, даже не думай…        Майлз состроил жалостливое лицо, сгорая от любопытства. Девушка вздохнула.        Они вернулись к квадроциклу и спрятали яркие спас-жилеты под одежду. Майлз ловко вырулил к месту таинственного сброса груза, Джудит, устроившись позади, прижалась к нему грудью, выглядывая из-за плеча. Практически сразу молодожены заметили, что сверток не канул в небытие: на поверхности волн покачивалась пластмассовая игрушка в виде чайки.        Палмер мгновенно почуяла что-то неладное, в то время как Апшер остановил их средство передвижения и, оставив Джудит руль, нырнул в воду. Схватив привязанную к птице веревку, репортер подплыл обратно. Девушка поймала птицу, пока Майлз возвращался на борт. Вдвоем они вытащили находку из воды. К пластиковой игрушке был привязан груз, по размеру не превышавший стандартный пакет на пятнадцать килограмм, плотно завернутый в несколько слоев полиэтилена и вакуумную защиту. Апшер завозился в поисках ножа и быстро вспорол сверток с одного бока. Внутри обнаружились еще несколько свертков поменьше: каждый также тщательно был завернут в защиту от влаги, только уже теперь не скрывал от глаз содержимое.        — Наркотики… — пробормотал Майлз, изымая на свет один пакетик.        Джудит ошарашенно опустила глаза на пакет у себя на коленях.        — Надо сообщить в местную полицию.        — Надо, — кивнул Апшер и неожиданно развернулся к рулю, вернув пакетик в сверток. — Закинь пока это назад.        — В смысле «пока»?! — вскинула голову Палмер. — Ты что? О, нет… Нет, Майлз, даже не думай! Ни в коем случае!        — А вдруг там что посерьезнее, а у нас есть потрясающий шанс это увидеть?        — Ни за что! Возвращаемся и оставляем всё это на береговую охрану! Немедленно!        Стоило ли говорить, что через минуту они уже рассекали волны в сторону дальних островов, под недовольное бурчание Джудит.        Ну, а потом искомые неприятности ожидаемо встретили репортера и начинающую полицейскую прямо с берега. В итоге «только посмотрим куда они направились» обернулось потрясающими в своем сарказме кадрами по выживанию в диких условиях, потому что помимо контрабанды психотропных веществ, замеченная выездная лавочка оказалась еще и пунктом работорговли. Так что уже через час Джудит уплетала в бикини по тропическим лесам от наемников, проклиная бегущего рядом Ашера всеми эпитетами, а фраза «только посмотрим» растянулась на ночевку в какой-то богом забытой хижине без еды, воды и света. А так же нападением ядовитых змей, поджогом убежища для отвлекающего маневра, и кражей чужого катера, потому что в их квадроцикл всадили две пули.        Надо ли описывать, в каком тихом бешенстве была Джудит, когда они с Майлзом все-таки добрались до берега и прямо в таком экстравагантном виде (у Джудит порвалась одна лямка на купальнике) ворвались в здание местного департамента с рюкзаком, под завязку набитым наркотиками, заткнутым за трусы случайно взятым полицейским удостоверением Палмер, и тремя спасенными из плена туристами.        Ну, а за испорченную технику им еще впаяли штраф.               ____________________________                      Зарисовка №2: «А что если?..»        Предвечерний спор был чем-то традиционным в этом доме. Нестареющей классикой. Но сегодня причина была особо щекотливой. И узлами завязались даже закаленные нервишки Джудит:       — Ты серьезно?! После всего, что мы там пережили?       — Что мы пережили останется там навсегда, но почему нет? По-моему потрясающая идея!       — Ты больной, Майлз. На всю голову, — дернула бровью девушка на возражения парня. И всплеснула руками: — Я даже не сильно удивлена.       — Так что, ты не сильно против? — быстро уточнил Майлз, пользуясь паузой.       — Дай-ка подумать… после трех лет ночных кошмаров, курса у психотерапевта и кучи снотворного, после вот этого всего!.. Стать той, кто одобрит создать игру по тем ужасам, что мы пережили?       — Послушай. Я знаю, что ты чувствуешь и даже ушел со своей старой работы…       — Еще бы ты не ушел, — пробурчала девушка.       — Но чем-то я должен заняться! Эта вшивая контора меня со свету сживает. А тут, если найдем хороших спонсоров…       — Если найдем. И не только спонсоров.       — О, ты уже не так против? — вклинился он.       — Заткнись, Апшер.       — Не будь так груба! Кроме того я знаю хороших ребят, которые…       — Погоди. Ты уже все продумал, засранец, да?       Молчание.       — Так и знала! Ты уже все решил и всех нашел, но узнаю я об этом почему-то в последний момент!       — Дорогая, не кипятись.       — А я кипячусь.       — Хочешь, отведем тебе главную роль в игре?       — Что?! Нет! Ни за что! Даже не думай! Знать не желаю, что где-то в виртуальной вселенной моя тушка вновь переживает это дерьмо!       — Это будет просто выдумка… основанная на реальных событиях, правда… но все же!       — Нет. Делай, что хочешь, Майлз, но впутывать меня в это — нет.       — Спасибо, солнце.       — Я говорила, что ты придурок?       — Мммм… раз двести точно.       — Так вот, я скажу снова: ты — придурок.       — Ладно-ладно, — закатил глаза Апшер, как-то подозрительно согласно закивав.       Джудит недовольно скривилась, невольно развивая эту мысль.       — Ну, и как ты назовешь свой бредовый шедевр? «Ужасы психиатрической клиники Маунт-Мэссив»? «Побег из Ада»? «Драпаем от людоеда»? «Прием у доктора Вернике»? «Как НЕ надо делать, когда ты журналист»?       Майлз задумчиво потеребил свой блокнот.       — Нет. Здесь нужно что-то более… лаконичное.       — «Кретин Майлз Апшер и его хоррор»?       — Джудит, ну перестань… — поморщился он. — Нет. Я думаю, нужно что-то завуалированное, что-то интригующее…       Словно ухватив гениальную мысль, бывший репортер вдохновленно уткнулся в блокнот. Девушка, даже сердясь на Апшера, все же не справилась с искушением и заглянула ему через плечо. Майлз как раз дописал слово и показал блокнот Джудит.       — Ну как?       Она долго молчала. В полумраке комнаты ее глаза слово остекленели, вытаскивая на радужки самые далекие лабиринты воспоминаний.       — Неплохо, — в конце-концов промолвила Джудит, мысленно возвращаясь в темные коридоры больницы Маунт-Мессив.       — Супер! — тут же подорвался Майлз. — Надо позвонить Парку, рассказать.       — Надеюсь, он тебя прихлопнет, — уже вяло махнула на это рукой девушка.       Майлз вдохновленно устремился в гостиную к телефону, а Джудит задумчиво подхватила брошенный им блокнот. Идея действительно было неплоха и, при грамотной организации, обещала стать грандиозной. Даже шедевральной. Пока же в дешевом блокноте чудом выжившего журналиста было поспешно нацарапано всего одно слово: Outlast               _____________________               Зарисовка №3: Вариант, в котором Полин Глик еще не выходила такой эффектной, а потому рассматривалась, как менее чудовищное создание, осознавшее свои ошибки на пороге смерти. Это было написано еще до 3 части.        — Джудит Палмер?        Девушка буквально почувствовала мороз по коже, услышав этот голос. Всё тело напряглось, а пальцы сами сжали ключи в кармане, готовые ударить острием.        — Или, может быть, уже Апшер?       Позади стояла Полин Глик.       Зарево уходило куда-то за горизонт. Возможно, для какого-нибудь фотографа, ищущего вдохновения для кадра с глубоким смыслом и атмосферой это была бы красивая картинка с ровной перспективой из двух женских фигур возле набережной, стоящих на расстоянии друг от друга. Рыжие всполохи солнца и едва вьющиеся волосы на ветру: каштановые волны и тронутые сединой завитки.        — Что вам нужно?        Женщина держалась поодаль, практически в трех метрах: дистанция достаточная для рывка и для побега единовременно, однако это не мешало Джудит нервничать.        — Всего лишь поговорить. — Спустя довольно долгое время, к удивлению Джудит, ответила Глик. — Здесь оставшиеся документы отголосков Меркофф. Мой контракт расторгнут.        Она протягивает бывшей журналистке толстую перевязанную папку с рваными краями, по прежнему глядя за горизонт. Джудит не двигается с места. Папка тяжелая, и это видно даже вскользь, поэтому в том, что у женщины начинает чуть трястись рука — нет ничего странного. Кроме того, что это рука Полин Глик, которая не трясется никогда.        — Зачем вы все это мне даете? — Джудит уже стоит вполоборота, но не делает и шага навстречу. На это личные причины и счеты. Когда-то заведующая Меркофф сдается слишком быстро. Она опускает руку с документами и просто швыряет их на стоящую позади скамью. Не злобно. Скорее устало. Пока Джудит мнет в кармане телефон, не зная, что ей делать, Полин неспешно достает из кармана пачку сигарет и щелкает зажигалкой.        — Я жду ответа, — настаивает девушка, не выдержав.        Глик невесело хмыкнула, делая затяжку.        — Кто бы знал, да… — женщина нервно дергает губами, а потом словно ломается в плечах, теряя свою орлиную осанку хищницы. — Кто бы знал, что мою блестящую карьеру загубит не логичная вездесущая справедливость от вшивых репортеров или случайная пуля. Тридцать четыре года. У кого-то наверху отменное чувство юмора… — Полин Глик говорит что-то еще, Джудит не понимает ни слова, скрытого в этом контексте, пока ищейка вдруг не обрывает этот монолог одной единственной фразой: — У меня рак, Палмер.        Это слова — как выстрел в стаю диких чаек на пустынном берегу.        Джудит шокирована. Она почему-то верит сразу. Но как реагировать — не знает. Зачем серая альфа это говорит — без понятия. Глик не из тех, кто приползет к кому-то просто пожаловаться. Тем более к ней.        — Н-но я не понимаю…        — Я подумала, что прежде, чем сдохнуть где-нибудь на помойке, могу сделать что-то хорошее. Например, избавить одних настойчивых от страха перед собой.        — Мы никогда тебя не боялись.        — Не лги себе, Палмер. Меня всегда боялись. Потому что мне было безразлично. На всё.        — И что же поменялось теперь?        Глик бросила окурок, изящно раздавив его каблуком.        — Мне стоило просрать целых тридцать четыре года, чтобы это понять.        И она ушла, так и не ответив на вопрос.

***

       Джудит не знала, зачем нашла ее. Через пару месяцев. В одной из городских частных клиник. Но что-то задело тогда в этом странном раскаянии зверя, которому обломали когти.        Больницы Джудит не любила даже спустя несколько лет. Если требовался врач — только на дом.        Глик словно подменили, она утеряла свой лоск, но держалась, как избалованная королева, свергнутая с трона страшной болезнью. Кожа ее иссохла, лицо опало и волосы заметно поредели. Из сплетен медсестер, Джудит узнала, что сотрудница Меркофф часто просила сигар и психовала, когда ей запрещали травить себя еще сильнее.        Когда Джудит вошла в палату, ищейка выглядела не сильно удивленной.        — Пришла позлорадствовать на моем смертном одре, Палмер?        — Нет.

***

       Глик скандалит о сигаретах, и Джудит качает на это головой, но помогает ей прикурить. Она приходит несколько раз. Всё еще не понятно зачем, но что-то тянет ее в больницу. Это не насмешка на обмен положений и даже не желание убедиться, что ищейка не врет. Джудит и так видит, что женщина не врет. Полин Глик тридцать четыре, а выглядит она на все пятьдесят.        Один раз Джудит спрашивает о сережках.        — Они мне дороги, — скупо отвечает женщина после долгого игнорирования, а потом заходится кашлем.

***

       Возможно, это не то, что Джудит думала когда либо сказать одному из своих самых проклятых врагов. Но вот она стоит на пороге белоснежной палаты, откуда выходят врачи, забирая с собой окровавленные платки с тумбы возле кровати. Снова приступ. Они стали чаще. Иссохшая рука по-прежнему тянется к сигарете. Это словно вызов, и Полин Глик упряма в этом до конца.        — Опять ты, Палмер…        — Вы снова травите себя, Глик.        — Какая к черту разница? Я скоро сдохну.        Кашель с кровью повторяется. Рецидивы идут один за другим. Будь Меркофф нормальной медицинской организацией — они бы помогли своему сотруднику. Но даже если бы Меркофф существовали до сих пор, на свои поломанные механизмы им плевать. Проще приобрести новые.        Женщину крючит на постели и сигарета укатывается куда-то под одеяло, пока Джудит двумя шагами пересекает расстояние до койки, хватая падающую капельницу. Приступ недолгий, но пока больная пытается отдышаться с хрипом, Джудит может сосчитать все позвонки на ее шее, выпирающие из-под сорочки. Все в палате такое невыносимо белое, что даже маленькая клякса крови, скользнувшая на простыни, светится горящим пятном, словно специально бросаясь в глаза и напоминая человеку о скором конце. Ироничном в своих декорациях.        — Я вас прощаю, Полин.        Это вырвалось так же легко, как беззлобный рикошет на подколки Майлза. Наверное, слишком искренне для врага.        — Мне не нужно твое прощение, Палмер! — Глик почти рычит своей истерзанной глоткой.        — Как скажете, — Джудит протягивает женщине стакан воды и остается еще ненадолго. На этот раз в тишине утихающих хрипов от ее успокоившегося после кашля дыхания.

***

       Джудит знала, что это произойдет. Ни рано, ни поздно, а скоро. Но одно дело знать, а другое — услышать страшные слова по телефону, с неизвестного номера. Дежурный врач позвонил вечером, когда девушка возвращалась с работы. Джудит совсем позабыла, что оставила свой номер в больнице.        — Я поняла… — еле слышно ответила девушка, остановившись посреди улицы на куске темного асфальта в ночном городе. Гудки долго лились в динамик, а она все еще продолжала стоять, глядя в никуда.

***

       От Полин Глик осталось ничтожно мало. Вернее, совсем ничего. Папка с документами, так и лежавшая нетронутой на полке с вещами, и записка. Джудит передали конверт в клинике. Тело уже увезли в морг, но девушка и не рвалась смотреть.        «Не смей рыдать на моей могиле, Палмер. Вы все паршиво сентиментальны, и это отвратительно.        Я бы убила тебя, Апшера, Парков и еще куду других людей, если бы не случилось то, что случилось. Сострадание для меня чужеродно, и потому я не заслужила того прощения, что ты дала мне перед смертью. Но мне стало легче. Может быть, это и есть сожаление, о котором ныл чертов Марион…        Вот же дерьмо, скатываюсь до этих сопливых записок        Ненавижу тебя, Джудит Палмер. Ненавижу Апшера. Вас всех.        Ты заставила меня боятся смерти, которая всегда дышала мне в затылок. А теперь я пытаюсь верить, что там, за чертой, есть второй шанс даже для такой гнили, как я. Я действительно хочу получить его. Шанс на гребанное искупление.       Но я не верю в бога. Наверху нет никого, кто бы помог. Я точно это знаю, потому что я проверяла это.        Не смей рыдать на моей могиле.       P. S. Ненавижу цветы»

***

       Ее похоронили во вторник.        Черный гроб с серой обивкой, а в нем она — как спящая снежная королева. Умершая пожелала уйти в иной мир без излишков. И теперь ее бледные ладони, сцепленные в замок, лежали поверх строгого костюма, белоснежно режущего оттенка холодных стен подземных лабораторий Маунт-Мэссив. И золотые сережки.        Джудит сжимала в руках яркий букет цветов. Всех цветов радуги, который просто кричал своим цветом на фоне черно-белого гроба. На кладбище было пусто. Работники погрузили ящик в яму, а когда удалились, среди могильных плит осталось всего двое. И больше никого. Стоя возле ямы, облаченная в черное, Джудит впервые поняла, почему Полин Глик боялась уйти вот так, тихо, никому не нужная и забытая.        Девушка аккуратно положила цветы на могилу, буквально слыша в голове этот хриплый прокуренный голос бывшей сотрудницы корпорации Меркоф: «Не смей рыдать на моей могиле, Палмер».        Одинокая слеза срывается со скулы, утопая в черных одеждах. Это не скорбь. Это что-то другое.        Стоящий позади Майлз осторожно приобнимает Джудит за плечи, целуя в макушку. Он не стал осуждать Джудит за то, что она сделала. Бывают вещи, которые куда легче принять, чем думаешь.

Полин Л. Глик 1986 — 2018 «Мы ведем войну за мир ради забавы, чтобы сойти с ума в одиночестве на его руинах»

              ___________ Пока как-то так. Если появится что-то еще, я сообщу об этом непременно❤