Мой дядя

«Вот, когда больше ничего нет, только тогда понимаешь, что был счастлив» А. Барбюс «Огонь»

      Антон проснулся на рассвете и быстро пробрался в душ. На часах было около шести утра, и это самое лучшее время, чтобы насладиться тишиной и собрать все мысли в кучу. Пока Арсений спит крепким сном и не задаёт лишних вопросов, из которых Шастун ещё не знает, как будет выпутываться, есть минутка для собственных рассуждений и заготовки шаблонных ответов… Хотя стоит ли вообще об этом думать? Сразу выпалить правду матку, которую так не хочется говорить вслух, принимать. А может дядюшке вообще плевать, и тот даже не спросит? Много времени прошло, вдруг ему уже давно плевать на свою семью? Это было бы сейчас лучшим исходом.       Чуть солнышко начинает пробираться сквозь плохо закрытые жалюзи и прыгать по лицу брюнета, как тот сразу просыпается и сонно потирает глаза. Надо же, какой неженка.       Арсений слышит, как дверь ванной хлопает, тихие шлепки пяток о паркет, удар и тихое шипение, напоминающее открытую цензуру, видимо племянник ударился обо что-то. Хозяин не спешит подняться с постели, только прикрывает глаза, когда юноша на носочках пробирается мимо него и скрывается за дверью своей новой комнаты.       Почему Попов остался спать в гостиной? Да просто так, утомился и прилёг, не заметил, как уснул, да и комнату себе не подготовил, там находиться сейчас не очень приятно. Главное, чтобы «гость» не захотел проверить, в какую дыру ведёт дверной проём напротив.       Понимание того, что через стенку сидит ещё один голодный рот, приходит спустя полчаса раздумий. Тут хочешь — не хочешь, придётся поднять свой драгоценный зад с дивана и пойти приготовить хоть что-то на завтрак. Заботливый дядя останавливает свой выбор на омлете. Естественно, когда в холодильнике нет ничего, кроме яиц и молока, что ещё можно приготовить-то? Со своей разгульной жизнью Арсений совсем забросил домашнюю жизнь, даже за продуктами не выбирался. А зачем? Если всё равно у себя не живёт, хорошо хоть молоко не прокисло, иначе крах всему.       На звук грохота столовых приборов и шипение сковороды приползает взлохмаченный Антон. Его волосы ещё немного мокрые из-за утренних водных процедур, а расческу он не нашёл. Да видимо и вовсе с собой не брал. Юноша не так уж и сильно обеспокоен своим внешним видом, он проходит на кухню и в нос сразу же ударяет приятный запах. В животе начинает урчать и парнишка сжимает его руками, будто сможет таким образом унять звук, доносящийся от туда. Попов усмехается, когда видит эту картину и кивком приглашает племянника за стол.       — Я вижу, ты как раз голоден. — с лёгкой ухмылкой произносит мужчина и ставит тарелку перед родственником, — Доброе утро, Антон.       — Доброе, — бурчит блондин, стараясь казаться как можно серьёзнее, — спасибо, — ещё тише говорит мальчишка и утыкается в посуду, ковыряя вилкой еду.       — Ешь нормально, ты же хочешь, — Шастуна пронзает строгий взгляд и тот сразу же повинуется, боясь разозлить Арсения или сделать что-то не так. Но в силу своего характера, всё равно не доедает, оставляя примерно половину порции не съеденной. Не объедать же его он сюда приехал.       — Какой ты упрямый, — вздыхает старший и убирает за малым посуду, — кофе хочешь?       — Нет, спасибо.       — Тогда может расскажешь, как ты тут оказался? Почему не позвонил? — Попов старается задавать вопросы как можно мягче, видит же, что парню и так неловко.       — Я и сам не знал, что так выйдет, — жмёт плечами Антон, — да и куда звонить? У меня не было номера, да и выхода другого не было.       — Что-то случилось? Как мама? — Арсений начинал волноваться. Вид племянника был слишком печальный, не произошло ли чего.       — Мама в порядке, — твёрдо заявляет парень, — всё так же водит мужиков, так же забивает на единственного сына, так же, наверное, счастлива, — с некой злостью заканчивает Антон и встаёт из-за стола, — можно я пойду пройдусь немного?       Пораженный словами племянника, Попов слегка кивнул головой, продолжая обдумывать услышанное, но опомнившись спросил, — Не заблудишься?       — Разберусь, — фыркнул голос из коридора, а дальше входная дверь сильно захлопнулась. И когда он успел одеться и сбежать? Слишком шустрый.       Мужиков водит значит…       Антона нет уже около пяти часов. За это время растерянный Петербуржец успел вычистить свою комнату, навести идеальный порядок в доме, выйти восемнадцать раз к подъезду, четыре раза собраться искать нерадивого племянника и девять раз убедить себя в том, что всё в порядке. Хоть Арсений и не был сильно рад встрече с родственником, но за парнишку переживал. Вспыльчивый он, ещё с детства, да и города не знает, а случись чего — виноват кто будет? Попов.       Волнению уже не было предела, как дверной звонок начал разрываться от крика. Шастун стоял на пороге и упёрто смотрел на дядю, у которого, кажется, вот-вот лопнет глаз.       — Антон, пять часов, — строго говорит мужчина и тяжело вздыхает.       — Я немного заблудился, ты бы ещё минуты начал считать, — блондин закатывает глаза и отходит от порога, оставляя злого мужика сзади себя.       — Двадцать четыре, — внезапно долетает до уха, и малой оборачивается.       — Что?       — Двадцать четыре минуты, — выдыхает и складывает руки на груди.       — Вау, — заключает Антон. И это единственное заключение, которое он может сделать. Надо же, за него переживали, необычное чувство.       — Чего-нибудь хочешь? Может есть или там, поговорить. Чего-то вы же должны делать, молодёжь.?       — Гениально, дядя Арсений, гениально, — усмехается Шастун.       — Не издевайся, я пытаюсь, как могу.       — Пытаешься, что? — подобно маленькой сове. Ну, как маленькой, очень высокой сове, Антон склоняет голову на бок, ожидая продолжения.       — Наладить контакт, — Арсений совсем теряется. Он хочет узнать побольше, но никак не может подойти к этому наиболее аккуратно.       — Всё в порядке, не парься, — племянник слегка улыбнулся и это придало немного уверенности мужчине. Так, Попов, выдохни, всё идёт не так плохо. как ты рассчитывал.       — Антон, ты можешь рассказать, что у вас случилось? Иначе мне придётся позвонить.       — Нет, не надо звонить никому! — вскрикивает парень и бросает испуганный взгляд на дядю, — Пожалуйста, я сам всё расскажу, только не звони, пожалуйста, — скороговоркой говорит юноша, будто из пулемёта строчит.       — Тише-тише, стрелок, я понял, не позвоню. Тогда сам давай, — мужчина берёт племянника за рукав и тащит в гостиную, оба садятся на диван. Арсений внимательно смотрит на него, ожидая подробного рассказа. Антон мнётся и не знает с чего начать, но всё же собирается с мыслями и начинает говорить. Неуверенно и медленно.       — Ну, всё началось несколько лет назад. Не помню, когда точно. Через пару лет после того, как ты уехал, мы перебрались в Воронеж. Сначала жили как раньше, а потом мать начала пить, — мальчонка запнулся, подбирая слова, — это продлилось недолго, она смогла завязать с этой привычкой, но на смену пришла новая. Каждую неделю дома появлялся новый мужик и. Они даже не запирались, понимаешь? Каждый из них обращался со мной, как со щенком, а ей было плевать, мама просто смеялась вместе с ними, будто это так весело, швырять ребёнка о стену. Потом всё на время прекращалось, но через пару недель опять запускалось по новому кругу. Когда я начал давать сдачи и смог защитить себя, мать начала заступаться за меня, боясь, что я с ней что-то сделаю, а потом начали приходить мужики покрупнее. Я перестал появляться дома. Последние пару недель, она начала говорить, что я её сын, но им я перестал быть ещё в тот день, когда мы уехали от дедушки. Чувство, будто для этой женщины я никогда не был родным.       Парнишка затих. Попытался сказать что-то ещё, но голос Арсения, всё время внимательно слушающего рассказ, перебил все его мысли.       — Когда ты решил уехать?       — Позавчера, — прочистив горло говорил Антон, — спонтанно. Она сказала, что мне пора жить одному. Я собрал вещи и уехал.       — Откуда у тебя деньги? — Попов спрашивал, смотря на парня с глубоким сожалением. Он уже успел пожалеть о том, что забыл свою семью.       — Я копил. Работал каждое лето, да и по выходным подрабатывал, надо же было где-то время прожигать, — мальчонка пожал плечами, — по-другому я бы и не выжил.       — Мне жаль, что так вышло, Антон, — старший потрепал его по плечу. Хотел обнять, но почему-то отказался от этой идеи, — можешь не переживать по поводу жилья, оставайся здесь до тех пор, пока не надоест.       — Спасибо.       — Не благодари, мы же семья, — Арсений попытался натянуть на лицо улыбку.       — Если бы я мог понять, что такое семья, — сквозь ком говорит Антон, и от этого голоса хочется бежать, прятаться, чтобы не познать всего его холода и разочарования.       — А помнишь, как в детстве? Ты был так счастлив, когда впервые мы взяли тебя на футбол. Разве это не часть семьи?       — Я помню. Вы ещё тогда купили мне огромную красную шапку, — на лице Шастуна начала появляться едва заметная улыбка, — а потом пошли в парк.       — Да, — Арсений сам расплылся в улыбке, от нахлынувших внезапно воспоминаний. Стало теплее на душе и было бы так, если бы не тот самый вопрос, которого он боялся услышать больше жизни.       — Почему ты уехал тогда?       — Антон, мне нужно было учиться. Я не видел возможностей в Омске, да и жизнь знатно потрепала меня там. Я погнался за мечтой, за каким-то неведомым счастьем, так и не догнал, — тихо заключил Попов, опуская взгляд.       — Я думал, ты бросил меня.       — Ты мог позвонить, — неуверенно начал мужчина, но тут же осёкся, — тебе не дали телефон, — качает головой, понимая, как был глуп до этого.       — Не дали, я и адрес случайно нашёл, заучил наизусть, мечтал, что найду тебя и ударю. За то, что предал.       — Всё ещё хочешь? — виновато спрашивает Арсений. Он будто вернулся на много лет назад, и сейчас отвечает перед тем маленьким Антошкой, которого называл кротом, потому что тот так мило щурился по утрам и сшибал всё на своём пути. Кажется, этого с годами юноша не утратил.       — Нет, не хочу, — усмехается парнишка, — это было давно.       — Прости меня, мне нужно было хотя бы попрощаться, или всё объяснить.       — Пытаешься загладить вину за прошлое? Что было, то было. Забудем и оставим.       — Я лишился всего, когда оставил вас. Понял, что должен был ценить только после отъезда, — признаёт Попов то, что хранил в себе множество лет, — я скучал по вредному племяшке.       — Мог бы позвонить, потому что я ждал, что ты вернёшься, — иронично доносится голос мальчишки, и у Арсения в голове что-то щелкает, а сердце сжимается от тоски, которая настигла его от таких откровений между давно забытыми родственниками (на самом деле совсем не забытыми).       Всё, что остаётся мужчине, это проронить очередное «прости». Ему нечего сказать. Парень настрадался нехило, и в этом есть вина Попова, несомненно. Теперь ему кажется, что он виноват больше всех.       — Никогда же не поздно, всё исправить, да?       — Дашь мне шанс? — усмехается Арсений, а внутри всё сжимается. Он хочет вернуть семью, но не знает, сможет ли.       — Только если ты тоже это сделаешь.       Старший лишь слегка кивает. Как бы не хотелось забыть прошлое, оно всегда рядом с нами, и даже если удаётся хотя бы немного уйти от этого, то всё возвращается. Антон — живое напоминание о том, что у него есть семья. Арсений не был рад видеть его. Арсений понимал, как будет тяжело осознавать, что однажды бросив всё, он остался один. И только тогда почувствовал, что упустил своё счастье. Этот зеленоглазый парнишка — его единственный шанс начать всё заново. Арсу надоело быть одному, так может родственник поможет сгладить одиночество? Кто знает, как выйдет.