Три вида лжи

      Ненавижу утро, особенно вставать в восемь утра, когда мне никуда не нужно, только потому, что моя подруга решила разбудить меня самым наглым способом, включив на всю громкость мою любимую песню, теперь я больше не считаю её любимой. Я медленно открываю глаза и недовольно поворачиваюсь на неудобной раскладушки, которая издаёт противный скрипучий звук. Да, Ангелине всё-таки удалось положить меня спать на раскладушку, и не возмущалась я лишь потому, что она и так слишком много и долго высказывалась по поводу моей сделки. И что она раздула такого слона из мухи, я же к ней не лезу, когда она творит всякую хрень.       — С добрым утром, звезда. — Говорит блондинка, выделяя слово «звезда» отвратительным тоном и выключает музыку, вид у неё самый недовольный из всех, что я когда-либо видела.       — В смысле? — Спрашиваю я, присаживаясь на раскладушки, чуть ли не падая с неё. — Хватит начинать с самого ранья меня отчитывать, заебала.       — На, посмотри, что происходит в интернете, пока ты беззаботно дрыхнешь. — Она протягивает мне ноутбук, и я наблюдаю фотографию меня и Панарина, когда я вчера отнимала у него свой телефон. Надо сказать, что та журналистка просто мастер своего дела, она успела накатать неплохую статью, видимо, всё ночь старалась ради того, чтобы людям с утра было на что посмотреть. — Блядь… — Шёпотом произношу я и закрываю крышку ноутбука, откладывая его в сторону, сейчас я не готова прочитать весь тот бред наркомана, который напридумывала журналистка, мне необходимо выпить чая литр, а можно два…и желательно, чтобы чай назывался вином.       Через полчаса я уже допивала первую кружку чая и заваривала вторую, ноутбук я принесла с собой на кухню, но так и не смогла начать читать. Медленно отпивая горячий напиток с запахом корицы, я, тяжело вздохнув, протянула руку к ноутбуку, открыла его и начала читать.       «Простушка для хоккеиста».       Я даже подавилась чаем, неужели, именно на такой заголовок была и потрачена целая ночь? Как-то обидненько, что кривляния с Панариным могли привести только к такому смешному бреду, я ожидала что-нибудь эпичное, а это уровень ученика второго класса.       «Молодой и перспективный хоккеист из Коркино, играющий за клуб «Чикаго Блэкхокс» Артемий Панарин нашёл себе новую девушку и на этот раз он предпочёл не блондинку с модельной внешностью, какой, как мы с Вами помним, была Алиса Знарок, дочь главного тренера сборной команды России по хоккею, а обычную девушку с непримечательной внешностью. Как видно на фотографии, молодые люди очень счастливы и, не боясь, что их кто-нибудь заметит, наслаждаются обществом друг друга. Хочу напомнить, что информации о том, что хоккеист бросил дочь Олега Знарка, нигде не было, а это означает, что он состоит в отношениях сразу с обеими. Думаю, сейчас всех интересует, кто же эта таинственная незнакомка, которая заставляет улыбаться форварда. А это врач сборной, которую, как нам сообщает анонимный источник, совершенно недавно пригласили на эту работу. Имя новой пассии Панарина — Алёна и это пока всё, что удаётся нам узнать. Но не стоит забывать об Алисе Знарок, ведь он встречался с ней целый год и многие фанаты пары уже сыграли их свадьбу. Я решила, что читателей заинтересует её мнение и смогла взять у неё интервью. Мы встретились с Алисой в кафе, и девушка была открыта на разговор, охотно отвечая на все вопросы, но выглядела она всё-таки расстроенной. На вопросы, почему у неё такое настроение, Знарок ответила не с первого раза, но потом дала полное объяснение всему.       — Понимаете, мы с Артемием Панариным встречались год, и всё шло к свадьбе, я уже видела, как он собирается сделать мне предложение, я видела, что он был готов к тому, чтобы разделить свою судьбу со мной, но четыре дня назад, он пропал. — Начала рассказывать нам модель. — Перестал отвечать на мои звонки, смс-ки, перестал мне сам звонить, как это он обычно делал. И я задумалась о том, что что-то произошло, думала, что у него какие-то проблемы или что-то серьёзное случилось с ним. Поговорила с папой, он рассказал, что на тренировках он появляется регулярно и решила прийти на одну из тренировок, спросить, что произошло. Я только зашла в «Ледовый» и, пройдя половину пути до катка, заметила его. Крикнула ему и он остановился, но был Артём не один, с ним была девушка, которую я видела первый раз в жизни. Представьте себе моё состояние, когда я подошла и просто спросила, кто это, а Панарин начал кричать на меня, так как будто я что-то сделала. Отреагировала на мой вопрос она, и сказала, что врач команды. И они обнялись, прямо на моих глазах, мой парень стоял и обнимал неизвестно кого, потом они объявили о том, что пара и четыре дня уже вместе и любят друг друга, и в конце концом, они ещё и поцеловались на моих глазах. Артемий смотрел на меня с холодным безразличием, с ненавистью и злостью, а она радовалась своей победе и моему несчастью.       После того, как Вы, мои дорогие читатели, прочитали такое откровенное интервью Алисы Знарок, все вопросы должны исчезнуть сами собой, очередная простушка, каких в нашем мире много, решила охмурить богатого хоккеиста, чтобы устроить свою жизнь за чужой счёт, и это у неё блестяще получилось. Интересно как отреагирует на такой конец отношений Олег Валерьевич Знарок, думаю, это мы вскоре узнаем и сообщим Вам самыми первыми. Нам осталось наблюдать за развитием их отношений, надеясь, что форвард сборной России, поймёт, что был не прав и вернётся к дочери тренера».       То, что мои глаза не вылетели, надо сказать, спасибо очкам, которые я надела, прежде чем прочитать статью. Это что за бред? Панарин сам-то в курсах, что жениться собирался? Надо будет поинтересоваться об этом на сегодняшней тренировки, а то мало ли человек даже не знает о том, что к свадьбе готовился, кольца покупал, а тут я, дурочка непонятно откуда взявшаяся, всё испортила, и будет он теперь в одиночестве мучатся до конца дней.       Кто бы видел округлившиеся глаза Артемия, когда я сообщила ему о свадьбе на очередном перерыве между тренировок, так ещё и статью дала прочитать. По-моему, в моей жизни такие глаза были только при получении диплома, когда мне всё-таки поставили за защиту заслуженную «5», хотя валили вопросами меня тогда чересчур сильно, я уже думала попрощаться со всеми и выйти через окно.       Неделя прошла незаметно, я помню только бесконечные поездки от дома до «Ледового», огромное количество потраченного времени, литры, наверное, даже тонны выпитого чая в автомате и многое-многое другое. Например, Олег Валерьевич совершенно спокойно отреагировал на расставание его дочери и Панарина, больше того та самая журналистка, поведала всему миру, что он сказал, что это не его проблемы, и вмешиваться он никуда не собирается. Правда это была или придуманная ложь, я так и не поняла, но тренер действительно вёл себя, так же как и обычно. От Ангелины я по собственному желанию съехала к родителям, поскольку никакие статьи в интернете они не читали, то и узнать им о моих неожиданных отношениях было неоткуда. Папа с мамой безумно обрадовались моей новой работе, замышляли какой-то грандиозный ужин с гостями, но я смогла их переубедить. Хотелось тишины и спокойствия, а не шумной толпы родственников во главе с какой-нибудь тётей Люсей из Махачкалы, которую видеть буду я первый раз в жизни, а она знает обо мне всё, вплоть до того какой мальчик нравился мне в детском саду. Марго позвонила мне сама и начала разговор так, как будто мы и не ругались вообще. Как же я люблю такие моменты, когда мы с ней разговариваем, общаемся, чем-то делимся. Она рассказала мне, что интересного произошло за то время, пока мы были в ссоре, я в свою очередь про Панарина. Рита порадовалась за меня, поорала, а потом сообщила, что полетит в Германию на чемпионат мира, обосновав это тем, что не желает расставаться со мной. Ага, как же, качка она среди хоккеистов найти хочет, вот и летит.

***

      Утро среды, когда нам нужно было лететь в Германию на самолёте, выдалось не самым лучшим, потому что я проспала и если бы не Панарин, звонивший в дверной звонок настолько долго, что можно было подумать, что зомби-апокалипсис уже начался, я бы проспала рейс. С ним мы решили, что стоит появиться в аэропорту вместе, вот только я не думала, что вечером во вторник мы с Ритой немного выпьем и погуляем. Ночевать я осталась у неё и предупредила Артемия, написав ему SMS с адресом, чтобы он знал, откуда меня и мои безумно тяжёлые чемоданы, забирать.       — Алён, — я слышу голос Риты через головную боль и нехотя прижимаю холодную руку ко лбу, вчера мне точно не было настолько хорошо, чтобы расплачиваться за это болью, — это в моей голове звенит?       — Не только в твоей. — На минуту мне показалось, что в моей голове, так же как и в её что-то звенит, но потом на меня как яблоко упало. — Это в звонок кто-то звонит. — До меня тут же доходит, что это Панарин приехал за мной, и я вскакиваю с кровати со всей быстротой, на которую была возможна и открываю дверь.       — Это что за бля? — Спрашивает он и трясёт перед моими глазами своим телефоном.       — Это не бля, это телефон. — Серьёзно отвечаю я, только сейчас понимая, что стою перед ним в шортах и майке, в которых обычно сплю и то, что он спрашивает точно не про свой телефон. — А ну не пялься.       — Да что я там не видел? — Раздражённо спрашивает он и заходит в квартиру. — Что ты делаешь, что даже на мои звонки тебе ответить некогда?       — Сплю. — Мой не протрезвевший мозг ещё даже не начал понимать то, что нужно сейчас же бежать в ванную, потом одеваться, выносить чемоданы, ехать в аэропорт. Я никуда не торопилась, можно ещё успеть кофе медленно, не торопясь выпить.       — Ты в курсе, что мы опаздываем? — Вот теперь я точно проснулась и, развернувшись, полетела в ванную. — Какой из этих трёх чемоданов твой? — Спросил Панарин, пока я судорожно разбрасывала разнообразные тюбики как свои, так и Риты, в поисках нужного.       — Все.       — Куда тебе столько вещей, мы едем туда на семнадцать дней, а не на месяц.       — Там только самое необходимое. — Начала оправдываться я, выбегая из ванной в комнату, чтобы надеть джинсы с футболкой и судя по звукам, Артемий всё-таки решил отнести чемоданы сейчас, а не потом, когда я буду готова.       Самые мои рекордные сборы заняли всего десять минут, и когда я довольная спустилась во двор, хоккеист уже сидел в такси с таким видом, как будто я часа два только в ванной просидела. И как же он меня бесит, кто бы знал. Ну, ничего, будет у меня ещё в Германии повод ему отомстить. Наверное, самое отвратительное было то, что мы попали в пробку. Да, всё для нас, всё для опаздывающих победителей по жизни, в ней мы простояли не долго, по крайней мере, не настолько долго, как думала я. За это время Панарину успели позвонить и Дадонов, и Шипачёв, а часы нещадно отсчитывали минуты. Он рассказывал им, что я немного нарушила его планы, рассказал им всё, я даже не сомневалась, что эти двое знают и о нашем договоре, что, между прочим, накаляло меня, потому что они могли случайно это кому-нибудь ляпнуть и тогда слухи дойдут до Алисы, а уж она постарается, позовёт журналистов. К аэропорту мы приехали за десять минут до вылета самолёта, повозившись с чемоданами, мы побежали, самое отвратительное в этом было то, что я не спортсменка и бегун из меня такой же, как оперная певица. Возможно, после приличного количества алкоголя я и запою, но бегать так и не научусь. Вообще, я всегда считала, что смысла бегать нет, потому что проще учить все остальные предметы, а на этом поплакать и тебе поставят зачёт, только бы ты съебался с глаз долой. Именно по этим причинам, я прилично отстала от Панарина, и ему пришлось останавливаться, ждать меня, и параллельно с этим высказываться о моей бешеной скорости улитки. И как у него это получается, когда я даже вздохнуть не могу.       Через пять минут, мы были уже в самолёте, и я с огромным удовольствием упала на своё место, замечая при этом, что кто-то из сидящих спереди пьёт воду. Живительная влага, которая сейчас была мне жизненно необходима, так как в горле конкретно от этого кросса нации пересохло. Я посмотрела на Панарина, он уже сидел рядом, и как ни в чём не бывало, разговаривал с Дадоновым, который, кстати говоря, пил ту самую воду, а я задыхалась и это никого не волновало.       — Гномик, ты дышишь так, словно сейчас километров десять пробежала. — Делает мне замечание Артемий, и я закипаю от моего нового прозвища из-за низкого роста. Да какое право он имеет возмущаться и обзывать меня? Я, между прочим, не налегке бежала, а с тяжёлой сумкой и чемоданом, который должен был он вести.       — Допустим, я гномик, но ты мутант, пережравший в детстве Растишки. — Сказала я и отвесила ему лёгкий подзатыльник, пока он отвернулся к Дадонову, потому что на удар посильнее после пьянки и пробежки была не способна. — И вообще, кое-кто не взял все чемоданы, поэтому я бежала немного медленнее.       — Это всё из-за того, что кое-кто взял слишком много вещей. — Панарин толкнул меня локтем в правую руку, и от неожиданности я ударилась другой рукой об подлокотник своего кресла. — Не знаешь, кто это, лилипут?       — Нет, даже не представляю, что это за бессовестное создание.       — А может, ты знаешь, из-за кого мы опоздали? — Спросил он, уже не обращая никакого внимания на Дадона, который с интересом и улыбкой наблюдал наши разборки. — Может, кто-то слишком много пьёт? — Да, я, конечно, понимала, что если бы не моя прогулка в клуб, мы бы вышли вовремя, и я бы ещё ждала его на улице, но признавать это я не собиралась.       — Нет, это потому что кто-то слишком поздно приехал. — Спокойно ответила я и взяла бутылку с водой у Дадонова, который собирался пить сам, но мне было нужнее, так как сушняк, наконец-то, даёт о себе знать.       — Я приехал на тридцать минут раньше запланированного времени, а ты даже не соизволила ответить на мои звонки.       — Не обязана отвечать на твои звонки тогда, когда тебе нужно.       Я резко отвернулась к иллюминатору, параллельно хлестанув своими волосами по лицу Панарина, давая понять, что наш спор окончен, и я не собираюсь соглашаться с ним и проще уже признать поражение. Он в свою очередь отвернулся от меня, раздражённо вдыхая и выдыхая, видимо, воспитание или какие-нибудь другие тараканы, мешали ему пихнуть локтем меня ещё раз. Дадонов, который всё ещё сидел, повернувшись к нам лицом, начал подзывать к себе Шипачёва, который за всю нашу перепалку не повернулся к нам ни разу, хотя я думала, что половина сидящих вокруг нас должны были, как минимум слышать всё, что было нами сказано. Но чем меньше внимания мы привлекли, тем лучше, не хватало, чтобы об этом полмира узнало.       Задумавшись о том, что же обсуждают перед нами Дадонов и Шипачёв, я не заметила, как заснула и мой замечательный сон, развеялся, когда я положила голову на что-то тёплое и шевелящееся. Сквозь сон, я не осознала, что это рука Панарина и продолжила дремать дальше, но меня и сейчас прервали.       — Сплюшка, подъём. — Он трясёт рукой, и я открываю глаза, которые тут же фокусируются на его футболке. Я не готова так быстро из мира снов встречаться с реальным миром, мне нужно перед этим ещё хотя бы минуточек пять просто посидеть.       — Мы прилетели? — Я резко отодвигаюсь от него и тут же строю недовольное лицо, возвращаясь к тому, на чём мы закончили.       — Посадка через двадцать минут. — Объяснил он и улыбнулся, настроение, видимо, за время полёта исправилось, раз он тут как солнце сияет.       Я отвернулась к иллюминатору и сделала вид, что меня заботит открывающийся вид с высоты птичьего полёта. Да, это действительно было красиво, но сейчас меня волновал другой вопрос. Только что я заметила, что в самолёте, вместе с командой летит и дочь главного тренера. Вот и что Алиса забыла в Кёльне, неужели её настолько сильно затронул хоккей, что она решила посвятить чемпионату семнадцать дней своей жизни или просто проследить за мной и Панариным? Вероятно, второй вариант ближе к истине.       Когда мы приземлились и вышли в здание аэропорта, забрав свои вещи, на улице нас уже ждала толпа журналистов и наш автобус, который должен был отвести всю команду в отель. Вся эта толпа с камерами и фотоаппаратами не давала нам пройти, они полностью загородили нам проход к автобусу, но игроки и Знарок были непреклонны, никто не собирался давать интервью сейчас и мы прорвались через эту блокаду к заветному средству передвижения. Как же я мечтала оказаться сейчас в своём номере, в одиночестве и тишине полежать в ванной, а потом лечь спать, чтобы всё время до утра меня больше никто не посмел потревожить. Когда все сидели на своих местах, мы поехали в отель, сначала ничего не предвещало никаких разочарований. Панарин сидел рядом и держал меня за руку, так как Алиса предпочла смотреть не в окно, на открывающийся вид Кёльна, а на нас. Даже это, меня не трогало ни за какие ниточки души, но тот факт, что мы сегодня будем тренироваться взбешивал меня до точки кипения. Я услышала об этом совершенно случайно от Сорокина и Шестёркина, когда они разговаривали между собой, сидя на местах сзади нас. Мне придётся отложить своё путешествие в мир сна и сидеть смотреть, как они катаются, потому что кто-нибудь может получить травму, и я просто обязана быть там.       Минут через пятнадцать мы уже были в отеле, я не особо-то следила за тем, в какой номер меня поселят, мне было не до этого, потому что мне поручили очень ответственное задание, следить за вещами. Я прямо чувствовала, что всё жизнь хотела именно такую работу, стоять, ничего не делать и ждать. И я дождалась Шипачёва, который шёл ко мне с довольным лицом, как будто мы уже выиграли.       — Алёнка, я тебя поздравляю. — Торжественно объявил он.       — С чем? — Скучающе спросила я, присаживаясь на один из своих чемоданов, почему-то боясь слушать, что Вадим скажет потом.       — Ты будешь жить в номере с Панарой.       — Что блядь? — Чуть ли не заорала я на весь отель, хорошо, что хоть в Германии находимся, никто, кроме Шипы, не понял, отчего я так зла.       — Так получилось. — Он развёл руками в стороны, оправдываясь, что это не его вина. — Тётка там Тёмычу говорила, что это недоразумение и ошибка, как так вышло она не знает и что-то о том, что свободных номеров больше нет.       Вдох, выдох, вдох…и я вижу на горизонте эту кучерявую пальму с ключом от нашего номера.       — Алён, тут как бы… — Начал он рассказывать, но я перебила Панарина, так как уже знала продолжение.       — Заткнись и пошли. — Я отняла у него ключ и направилась вперёд и только вперёд, туда, где находился лифт, потому что мне стоило успокоиться. — И вещи прихватить не забудь, надеюсь, с этим ты справишься.       Пока мы ехали в лифте, Артемий не подавал никаких признаков для того, чтобы начать наш разговор, и я мысленно благодарила его, но и лечебных пилюлек всё-таки раздать хотелось.       — Ты будешь спать на диване. — Сразу же объявила ему я, как только мы зашли в номер.       — Нет, на кровати. — Ну, вот опять он начинает упрямиться как баран, пора понять, что я не уступлю ему кровать.       — Если ты будешь спать на кровати, то мне спать будет негде. — Я уже сидела на стуле, мысленно отчерчивая воображаемую линию, которая разделит наш номер пополам.       — А как же диван? — Панарин уже сидел в кресле, которое, между прочим, стояло на моей половине.       — На диване уже ты спишь. Он удобный, мягкий и ты на нём поместишься.       — Издеваешься? — Спросил он, широко открывая и без того большие глаза.       — Нет, только начинаю отыгрываться на тебе. — Я улыбнулась и направилась в сторону ванной, чтобы взбодрить себя холодной водой, после сна в самолёте.       Пока я стояла и рассматривала своё жуткое отражение в зеркале, к нам кто-то пришёл, так как я слышала звук стука в дверь. Отлично, вот только гостей нам и не хватало для полного счастья, особенно, я их ждала, прямо безумно рада. Когда я, наконец, вышла из этой спасительной комнаты я не увидела никого, кроме хоккеиста.       — Панарин, кто приходил? — Спрашиваю я, подходя к чемоданам и начиная доставать оттуда необходимые мне вещи.       — Знарок, он сказал, что ты можешь не приходить на сегодняшнюю тренировку, потому что там будут другие врачи, ты и так достаточно разминок отсидела.       — Неужели это понял ещё кто-то, кроме меня? — Это был вопрос, не требующий ответа, и Артемий даже не стал его комментировать. На мой взгляд, такое соседство не радовало никого из нас. Я лично мечтала побыть хоть в номере одна, а теперь у меня появился сосед, который неизвестно как будет вести себя. Через час Панарин собрался и ушёл на тренировку, мне же оставалось только насладиться одиночеством, наполнив ванну водой и просидев там приличное время, я с довольным чувством завалилась на кровать.       — Ну, здравствуй, Кёльн, какой же ты классный. — Поговорила я сама с собой, падая на кровать, какой же она была удобной или это мне просто так казалось, после дивана в квартире Риты.       Я от скуки стала залипать в телефоне, и пока они там усердно тренировались, я отлежала себе все бока, так ещё и телефон со ста процента довела до пятнадцати и поставила его заряжаться. Если бы Панарин не пришёл, я бы стала играть в шахматы сама с собой и посчитала бы это самым лучшим занятием в мире. Быть в другой стране и не ходить по экскурсиям это адски тяжело, так что я решила, что завтра я проведу весь день, бегая от одной достопримечательности Кёльна к другой. Как только Панарин вернулся, то сразу же пошёл в душ, этому я была крайне рада, потому что он, по какой-то неизвестной мне причине, не сделал этого в раздевалке «Ланксесс-Арены». Я умудрилась каким-то образом лечь на кровати поперёк и свесить голову вниз, смотря на все окружающие меня предметы в перевёрнутом состоянии. Пока Артемий купался, я включила телевизор и тут же пожалела об этом. То, что я не смыслю ничего в иностранных языках, мне было понятно давным-давно, но слушать, как странные люди что-то говорят по-немецки, это то же, что и мат. Какое бы слово они не говорили, смеяться хотелось от каждого, а смотреть на них снизу вверх было ещё забавнее, но и это мне надоело, поэтому пришлось его выключить.       Когда Панарин вышел, он был без футболки, и пропустить этот факт, я не могла, потому что я тут лежу в шортиках и майке, а не голая, значит, и ему в таком виде гулять запрещено.       — Подарить тебе футболку? — Спросила я, когда он стоял около окна и вытирал свои мокрые волосы полотенцем.       — Зачем? — Вопросом на вопрос ответил он и развернулся лицом ко мне.       — Потому что ты ходишь без футболки, напрашивается вывод, что у тебя их маловато. — Философски заключила я.       Он ничего не сказал, а лишь дошёл до своего чемодана, достал оттуда футболку и демонстративно, чтобы я видела, надел её.       — Спать я в неё не буду, не привык. — Вот это предъява всех предъяв, уже чувствуется, что я его достала.       — Тогда найди себе номер и спи там хоть голым. — Я кинула в него подушку, на которой он должен будет спать в течение чемпионата, и удобно развалилась на своей кровати, завернувшись в одеяло.       Панарин в свою очередь начал готовить своё спальное ложе, достав из шкафа запасное бельё, он аккуратно, с особой придирчивостью застелил себе диван, взбил подушку и лёг, наконец-то, накрывшись пледом. Но что самое издевательское, он снял с себя футболку. Я решила, что спать он имеет полное право и без неё, главное, чтобы по номеру он разгуливал в ней, и заснула, но я никак не думала, что спать с ним в одном номере окажется одним сплошным и беспросветным мучением.