Три вида лжи

      Я потянулась на кровати как кошка и открыла глаза, повернувшись на бок и сладко зевнув, я уставилась на силуэт Панарина, который стоял на балконе. Блин, вот умеет же испортить идиллию, просыпаясь, я даже забыла, что живу с ним в одном номере. Просто, после вчерашней бессонной ночи, я спала как убитая. Кстати говоря, мой план по прогулки с подругами накрылся медным тазом. Они кинули меня одну, потому что им куда-то нужно было бежать. Куда, мать вашу, можно срочно бежать в чужой стране, где никого не знаешь? Хрен их поймёшь, подруги они такие странные существа, но в принципе и я была не лучше. Просидела весь день в номере с Артемией, почитала книгу, а потом мне стало настолько скучно, что мы даже сыграли пару партий в шахматы. Я выиграла два раза, а он один и этим результатом я была очень довольна. Мы с ним не вспоминали произошедшее за завтраком, но я, как истинный самокопатель сотого уровня, не могла об этом не подумать. Мне показалось, что я услышала, как Панарин с кем-то разговаривал. Я не я, если не прислушаюсь и не попытаюсь услышать хоть что-то из этого.       — Где Алёнка? — Это же Дадон. Он что поселился на балконе? Как я выйду подышать воздухом, полюбоваться цветущими каштанами, он тут как тут. Как будто у него там будильник срабатывает.       — Спит. — А вот это уже мой сожитель. Он говорит на тон ниже, чем его друг так, что я с трудом различаю слова.       — Алиска до сих пор беситься. — Вот это радостная новость. Хотя я поняла это ещё вчера, когда девушка разбила стакан. Это же нужно было до такого додуматься.       — Я не удивлён. — Равнодушие, да такой, что мне такому равнодушию ещё научиться стоило.       — Ну, вы с Алёнкой классно сыграли. — Голос Дадона сейчас изменился, интонация стала какой-то более весёленькой. — Хоть сейчас «Оскар» вручай.       — Мы не играли, Жень. — Воцарилось молчание. Что я только что услышала? Не игра? Заткнись, молю тебя, Панарин, иначе я сделаю это сама.       — А что, по-твоему, Панара? — Вот уже пора заканчивать этот разговор, он не приведёт ни к чему хорошему.       — Шушукаемся без меня? — Спасительный голос Шипачёва, как же я ему сейчас рада.       — Нет, Шип, ты же в курсе, что всё, что рассказывает мне Тёмыч, знаешь и ты.       Послышались приближающиеся шаги, и я срочно приняла положение человека, который только собирается просыпаться.       — С добрым утром. — Произнёс он с улыбкой, когда зашёл в номер.       — С добрым. — Ответила я и села на кровати. — Что ты улыбаешься с утра пораньше? — Если для него утро хорошее, это не означает, что я тоже безмерно счастлива тому, что подслушала.       — А ты на себя в зеркало посмотри. — Ответил он, садясь в кресло на своей половине номера.       Я недовольно закатила глаза и поднялась на ноги, добравшись до ванной и посмотрев в зеркало, я осознала свою ошибку. Я, как настоящий мастер, помыла голову на ночь и легла спать с мокрыми волосами. Теперь это было похоже на то, что меня сначала посетили двести двадцать вольт, причём, несколько раз, а затем там жила птица и свила из волос гнездо. И как блядь я этот шедевр расчёсывать буду? Тут же одни колтуны.       Через полчаса я вышла и была довольна своим результатом, с лицом победителя я приземлилась на свою кровать и ответила на парочку SMS, которые за ночь написали мне Геля и Рита. Они уже вовсю готовились к игре, а я даже забыла о том, что сегодня мы играем против Швеции.       — Алён, а что мы сегодня будем делать на публику? — Спросил Панарин, переключая каналы на телевизоре. Да, зашибенное развлечение, особенно, когда там всё на немецком языке.       — Придумаем что-нибудь по ходу событий. — У меня не было желания с ним это обсуждать, потому что я очень сильно хотела спросить у него, почему он считает, что мы не играем.       Я взяла книгу с прикроватной тумбочки и, открыв там, где остановилась, продолжила читать.       — Что ты читаешь? — Ну, что ты прилипаешь ко мне? Начинает уже накалять его присутствие. Я хочу спокойно сидеть и читать, а не слушать параллельно его вопросы и новости на немецком.       — Ничего особенного, тебе не понравится. — Я стараюсь отмазаться от него, и раз уж читать не выходит, то хотя бы подумать.       — И всё-таки. — Он встал, и я даже моргнуть не успела, как моя вещь оказалась в его руках. Его глаза быстро замелькали по строчкам, а я уже встала на кровати и, дотянувшись до книги, потянула на себя. — Алён, ты же медик.       — Да, спасибо, что заметил. — Если кто-то в этой жизни думал, что отнять книгу у хоккеиста легко, то ни фига подобного. У него сил раз в сто больше, чем у меня такой маленькой и хрупкой.       — Тогда зачем тебе какой-то показатель преломления, материальная и волноводная дисперсия? — Панарин всё так же продолжал тянуть на себя, а мне оставалось только упираться ногами в кровать и тянуть в свою сторону.       — Во-первых, ты стоишь на моей половине номера, а это противоречит пункту пятьдесят два, который я дописала в приложении к договору, когда нас заселили в один номер. Во-вторых, пункт шесть, если ты читал, гласит о том, что мои личные вещи ты трогать не имеешь права, если я не даю на это добровольное согласие.       — Алён, хватит прятаться за договором. — Артемий улыбнулся. — Мы знакомы две недели, можно уже сказать, что мы друзья, а друзья рассказывают друг другу что-то важное и личное, тем более я никому не скажу.       — Сначала отпусти книгу и иди на свой диван. — Сказала я и сложила руки на груди. Дождавшись, когда Панарин отдаст моё сокровище, которое я привезла сюда из дома и сядет на свой диван, я рассказала ему правду. — Мне не нравиться моя профессия.       — Почему?       — Потому что я пошла в медицинский из-за своей подруги.       — И нехотя отучилась на отлично? — Он усмехнулся, это его явно веселило.       — Ну, ты же в детстве не хотел быть хоккеистом, а дедушка тебя заставил.       — Я уже жалею, что рассказал тебе об этом вчера.       — Правда? — Моя очередь улыбаться. — Я не заставляла тебя играть со мной в шахматы на рассказ о жизни.       — Знаю. — Лицо его мгновенно стало недовольным, видимо, он не привык проигрывать. — И на кого ты хочешь пойти теперь?       — Не скажу. — Я обняла свою книгу в руках, и отвечать на этот вопрос не собиралась, меньше знает, крепче спать будет.       — Рано или поздно я узнаю правду. Может, я прямо сейчас схожу к твоей подруге. Она ведь живёт через два номера от нас.       — Рита ничего тебе не скажет. — Я подняла свои глаза, заметно округлившиеся, и столкнулась с его голубыми, Артемий был очень радостным, меня его радость только подбешивала. Откуда он знал, что Марго живёт в трёх номерах от нас? Эта информационная утечка точно не от меня. Ощущение, что вокруг происходит что-то, чего я не знаю.       — Учитывая впечатление, которое у меня сложилось о ней во время нашего знакомства, она расскажет мне всё, как только я улыбнусь.       Послышался стук в дверь, отлично, кто-то решил прервать нас разговор, заранее благодарю этого человека и глазами указываю Панарину на дверь, она же находиться на его половине, значит, и роль дворецкого на нём. Артемий картинно закатил глаза, но встал и открыл дверь. Через миллисекунду меня уже обнимала в своих жарких объятиях Марго, вот же легка на помине. Настроение у неё зашкаливало, потому что если бы я не отцепила её от себя, она меня задушила.       — Алёна, Алёна, Алёна, угадай что? — Рита лупилась на меня вовсю ширь своих чёрных глаз и продолжала растягивать «о» в слове «что», параллельно разваливаясь звёздочкой на моей кровати.       — Проще уже спросить, кто он.       — Не знаю. — Вот опять она начала растягивать «а», как ребёнок.       — Это точно кто-то из команды. — Проконстатировал факт Панарин.       — Да, это уже понятно, — кивнула я, рассматривая, как подруга начала размахивать руками по кровати, будто рисовала ангела на снегу, — осталось узнать у неё, кто он.       — Я вспомнила. — Рита резко принимает сидячее положение и ударяется об мой лоб со всей силы.       — Бля, Марго, ты сейчас вылетишь отсюда через балкон. — Перед моими глазами собралась куча звёздочек, и надо сказать спасибо, что она меня вообще не убила.       — Ой, прости, прости, приложи холодное. — Протараторила подруга. — Это тот, который якобы руку повредил в день твоего прослушивания.       — Сорокин? — Мы с Панариным спросили это в один голос, нашему удивлению не было конца и края. — Где вы встретились?       — В лифте. Что мне лучше надеть?       — Думаю, что не стоит заморачиваться. — Мы с Артемием переглянулись. — Илья ведь будет с командой сидеть. А ты на трибунах, он тебя не заметит.       — А я футболку с его номером надену, чтобы уж наверняка. — Рита встала и с такой же скоростью вылетела из номера.

***

      Остальное время пронеслось незаметно и уже в назначенное время мы на автобусе сборной приехали к «Ланксесс-Арене», она действительно выглядела замечательно, но вот огромное количество журналистом вообще не красили вид. Они неимоверно сильно бесили меня, человека, который никогда не сталкивался с таким количеством внимания. Конечно, большая часть была уделена хоккеистам и тренеру, но так как я выходила из автобуса после Панарина, который развернувшись, успел подать мне руку, то фотокамеры направили и на меня. Когда наконец-то мы дошли до раздевалки и переоделись, наступила долгожданное молчание ожидания прихода Знарка. Не знаю, что чувствовали в этот момент игроки, но мне было параллельно выиграют они или проиграют. Я так и не понимала хоккей, не понимала, почему на трибунах нет свободных мест, почему люди летят сюда во всех уголков нашей страны. Пока Олег Валерьевич говорил что-то о победе, и какие шведы хорошие игроки, и какую сильную команду привезли, я думала о своём, мне было не интересно всё это слушать.       Через десять минут началась игра и все с такими лицами смотрели за происходящим на льду, что даже меня начало затягивать в этот водоворот бегающих мужчин, гоняющихся за шайбой и старающихся забить гол. Блин, вот всё только началось, а они уже чуть не подрались. Вот стоит оно этого? Вот что было в этой игре самое отвратительное так это то, что нам забили гол и Панарин схлопотал по рукам. В тот момент, когда я увидела, как Артемий отбрасывает лёд, который протянул ему один из врачей, мне захотелось отвесить подзатыльник ему и пойти сходить к тому, кто это сделал, чтобы раздать лечебных пилюль, чтобы блядь в следующий раз видел, кого стебёт своей клюшкой. Но потом хоккеист извинился и попросил лёд сам, я протянула ему его и он просто благодарно кивнул. Всё-таки в глубине себя я решила, что выскажусь по этому поводу в номере, как Панарин сам выразился мы «друзья» и должны делиться тем, что думаем. У меня впереди очень много времени, что всё очень хорошо надумать. А вообще, логичным был бы вопрос, почему я вообще так сильно запереживала за него? Прямо сердце в пятки ушло, меня это начало напрягать и я всячески старалась отвлечься от мыслей и повернула голову, чтобы посмотреть на сидящих, на трибунах людей. Я увидела Марго, она сидела на том месте, где сидел запасной вратарь, которым у нас сегодня являлся Сорокин. Ровно над его головой в кепке с нашей символикой, лучше места не найти. Подруга истерически замахала мне правой рукой, вообще, когда она влюблялась, а это происходило с ней очень-очень часто, раза три в неделю, становилась полностью неадекватной, так что сейчас дурка по ней плачет. Рядом со спокойным видом сидела Геля, она как обычно залипала в телефоне и, по-моему, делала вид, что не знает свою соседку. Получалось это хорошо с одним «НО», Марго дёргала ежеминутно её за рукав футболки и требовала всё внимание уделить ей. Всё-таки хорошо, что я здесь, а не там, мне хватало и жизни с ней в её квартире.       Как-то незаметно для меня проходил перерыв и заканчивался третий период со счётом 1:1. Я была не рада, вообще, мысль о том, что мы можем проиграть, меня не оставляла, но овертайм прошёл незаметно и настала очередь буллитов. Жёлтенькие, как я стала называть игроков сборной Швеции, не попадали, Василевский у нас молодец. Но потом поехал пробивать Панарин. Я замерла, даже не дышала, мысленно посылала ему просьбы о том, чтобы он забил этот несчастный гол, и мы поехали уже в отель. Секунда ожидания и Артемий забивает. Дальше я уже ничего не помню, было главное то, что мы выиграли, радостными мы пошли в раздевалку, но назойливые журналисты решили взять интервью именно у него. Как будто игроков больше не существовало.       Я переоделась очень быстро, даже спичка бы догореть не успела и уже вышла в коридор, почему-то я ждала Панарина, очень хотелось высказать всё свою радость ему, на эмоциях мозг не работает.       — Если ты ждёшь его, то он придёт не с этой стороны. — Сказал Шипачёв, проходив мимо меня в раздевалку.       Я просто мастер по ориентации в пространстве. Я даже не удивилась, что эти коридоры были так похожи. Мгновение и я вижу эту двухметровую кучерявую пальму, в данный момент, ещё и мокрую. Он увидел меня издалека и улыбнулся, я пошла ему на встречу и обняла. Сделала на свою больную голову того, что не должна была.       — Тёма, буллит был великолепен. — Я посмотрела ему в глаза, когда, наконец, перестала обнимать. Расстояние между нами было крайне мало, сейчас я могу уже сказать, что непозволительно мало, нужно было отойти немедленно, но я вот вообще не понимала, что происходит. Очнулась лишь, когда он меня поцеловал меня. Просто накрыл мои губы своими, и я ответила на этот поцелуй. Всё было замечательно, но у меня же есть принципы, которые я старательно выдумывала всю свою жизнь, поэтому как бы мне не хотелось, а разорвать этот поцелуй пришлось.       А потом я просто развернулась и ушла к тому месту, где находился автобус и всё оставшееся время, пока команда собиралась, я сидела там в одиночестве. В который раз в жизни осознаю, что на эмоциях я вытворяю всякую дурь, а впоследствии жалею. Я достала наушники и решила отвлечь себя, послушав музыку, но и здесь мне покоя не давали. Команда в полном составе вместе с тренером подошла к автобусу, и их смех перебивал даже мою громкость. Панарин сел рядом со мной с полнейшим равнодушием на лице, в принципе, у меня было такое же.       В молчании мы доехали до отеля, а когда зашли в номер, он всё-таки не выдержал.       — Умеешь ты всё испортить. — Ну, спасибо, бля, я ещё и виноватой осталась.       — Ты не должен был целовать меня. — Я резко развернулась к нему лицом и скрестила руки.       — Да? Тогда ты не должна была обнимать меня. — Артемий остановился напротив меня и принял точно такую же позу.       — Я сделала это не, потому что хотела, а потому что журналисты были везде. — Я повысила тон своего голоса, как минимум, на одну октаву.       — Неужели? — Усмехнулся он. — Знаешь, выглядела так, как будто ты меня ждала.       — Ещё чего. — А вот сейчас сердце пропустило удар, потому что это правда. Я действительно ждала его и хотела обнять, и я не была против этого поцелуя и не хотела его разрывать, но, блядь, принципы моё всё. — Сдался ты мне.       — А я уже подумал…       — Что? — Я не даю ему говорить специально, потому что знаю, что он сейчас скажет. — Думал, это всё не игра? Думал, между нами за две недели общения и из них три дня жизни вместе, что-то проскочило? Думал, что я займу место Алисы, и мы забудем о договоре и будем счастливы, радоваться тому, что жизнь так мило свела нас?       — Ты подслушивала. — Тихо сказал Панарин.       — Да вы с Дадоном так орала, что не услышал бы только глухой. — Я развернулась и направилась к выходу, но хотелось окончательно его добить. — И вообще-то, что я сказала про твой буллит наглая ложь. Твой буллит ничего не стоит.

***

      Я пришла к Ангелине и сказала, чтобы она вызывала Риту, потому что у нас случился Апокалипсис.       — Ты дурочка? — Спросила у меня Геля, когда через тридцать минут я им всё рассказала.       — Нет, ни капельки. Я считаю, что поступила правильно. Вы обе вообще на чьей стороне? Ощущение, что это я плохая, а он такой белый и пушистый.       — Ты так и в прошлые три раза говорила. — Не удержалась от комментария Марго.       — Он тебе нравится, признай это. — Спокойно сказала блондинка, а Рита, наконец, отложила телефон в сторону.       — Ты, ему тоже, судя по всему, не безразлична. — Улыбнулась она. — Посмотри, какая красотка.       — Хочешь в глаз? — Спросила я, закатывая глаза. — Я хочу услышать от вас обеих что-то серьёзное.       — Принципы свои в жопу засунь. — Проговорила Геля, выключая свет и укладываясь рядом с нами на полу.       — Подтверждаю. — Поддакнула ей Марго.