Перерождённые. Демон угасающей веры

* * *

      Рассказать сёстрам все ужасающие детали зверского надругательства, означало бы заставить их переживать страдания, а Ария не желала бы им хоть немного окунуться в те минуты. Достаточно уже было перенесено боли. Поэтому она собралась с мыслями и начала излагать сухие факты.       — Когда закончился урок спорта, Аарона оставили собирать мячи. Параллельно с баскетболистами там же тренировалась группа поддержки, куда входила Рейчел. Все ушли, и за уборкой он нашёл её кофту. Он знал, каким у неё был следующий урок, и поджидал перед классом, чтобы передать находку. Он переживал, очень сильно переживал, — печально хмыкнула Ария в темноту ночи. — Когда он находился в стрессовой ситуации, его речь обычно ухудшалась. А находиться так близко с Рейчел, говорить с ней было для него настоящим испытанием. Запинаясь и пересилив себя, ему удалось объяснить причину своего возникновения. Рейчел повела себя не совсем так, как ожидал Аарон. Он был наивен и ослеплён придуманным им образом милой девочки. Вот только девочка не обрадовалась. Появился Дерек Паркер — парень Рейчел, который, можно сказать, возглавлял группу ребят, которые охотнее всех любили подпортить Аарону жизнь. Тот, конечно же, по рыцарски бросился на защиту своей дамы, — губы Арии изогнулись в презрительной усмешке. Интересно, знала ли Рейчел хоть приблизительно, на что приговорила обожествляющего её парня? Что она вообще знает о своем муже? Как можно жить с таким человеком многие годы? Или Рейчел настолько испорченная, что ей плевать? — Она даже из вежливости не сказала "спасибо" Аарону и не рассказала Дереку, почему она стоит рядом с изгоем школы. Нет, она жалась к своему жениху, словно ей чем-то угрожали…       Тяжело было вспоминать те моменты. Моменты, когда всё её мировоззрение рухнуло в бездну отчаяния и гнева. До того, как она попала в приёмную семью, Ария не задумывалась о Боге и его существовании. При цыганах она не слышала о нём ничего. Попав же в новую семью, где молились перед каждым приёмом пищи и всегда посещали церковь, она столкнулась с чем-то новым. Но как-то ей не верилось, что где-то на небе жил добрый дядя и всех любил, и заботился о них, если они были хорошими. Потому что если это так, то почему о ней он не позаботился, ведь она не сделала ничего плохого. Встреча с Рейчел в церкви будто перевернула в ней всё. Тогда её детское понимание поверило, что, возможно, Бог на самом деле существует, что он наконец вспомнил об Аароне и послал ему ангела, и чтобы Аарон его увидел, он осветил девочку своим божественным светом. Так Аарон поверил, и эта вера помогала ему жить. Почти семь лет он жил с этой верой, и тем больнее ударило осознание, что она была построена на лжи. И даже сейчас, годы спустя, Ария с трудом понимала, каким образом она могла так сильно ошибиться и поверить.       — В конце концов… — Ария наиграно равнодушно махнула рукой. Её взгляд всё ещё был устремлён в темноту, будто она рассказывала свою историю далёким звёздам — благодарным слушателям, на которых не лежал груз гнетущего чувства сострадания и сожаления. Им не было больно или печально, в отличие от сестёр, в глазах которых она бы обязательно увидела эмоции, способные сломать её выдержку. — Аарон не выдержал разочарования и сбежал, но успел услышать, что Рейчел была вовсе не против того, чтобы её ненаглядный дружок проучил непутёвого выродка.       — Как она могла тебя так назвать?! — вырвалось у Кларк довольно резко. Она взглянула на близнецов, ища у них поддержку. Хелен в ответ лишь предупреждающе покачала головой, и Кларк с досадой поджал губы.       — Нет, меня она назвала увязавшейся собачонкой. Наверное, он им и был, — последовало равнодушное пожатие плеч и глубокий вдох. — Как бы там ни было, у Аарона случился срыв. Он разгромил комнату в доме, где жил, напал на приёмных родителей, избил их сыновей и убежал. Он долго бежал, пока не оказался у школьного стадиона. Там его они и настигли, — может, Кейлен и свели её эмоции практически к нулю, но у Арии всё равно возникла потребность крепко обнять себя руками, будто защищаясь от воспоминаний. — Дерек Паркер и Кайл Вильямс вышли ему навстречу. Аарон был не в себе, он не думал, он просто действовал и напал на Паркера. Завязалась драка, и, возможно, всё бы закончилось по-другому, если бы он знал, что Паркер и Вильям были не одни в тот вечер. С ними были Паркер старший и Большой Джон — его прихвостень. Не тот день выбрал Аарон, чтобы сорваться. Может, если бы он подождал ещё месяц, когда эти двое уехали бы на учёбу в полицейскую академию, всё вышло бы иначе, но они были там — обкуривались дурью, как, наверное, делали не раз и не два. Конечно же, они присоединились, и у Аарона не было никаких шансов.       — Что они сделали? — с блестевшими глазами, дрожащим голосом прошептала Кларк, неосознанно впиваясь ногтями в ладони, предчувствуя, что содеянное с сестрой должно было быть сущим кошмаром, если она переродилась.       — Они скрутили его, закинули в машину, отвезли в лес, избили и… — Ария крепко зажмурила глаза и сжала челюсти. — Они надругались над ним. Большой Джон, Паркер младший и Вильямс, а Дарио Паркер стоял и наблюдал, — процедила она и развернулась к сёстрам. С ровной спиной, вздёрнутым подбородком и безжалостным взглядом она встретилась взглядом с каждой из них, безмолвно предупреждая, что ей не нужна жалость. Теперь она сильная. Теперь она справится.       На неё были направлены четыре пары глаз и в них она не увидела ничего, кроме боли. Сёстры и даже Лекса будто переняли её боль на себя, позволяя почувствовать, что она не одна, что ей не нужно прятаться за бетонной стеной. Её сила не ослабнет, если она поделится своей болью. Напротив, теперь она часть чего-то большего. Она часть семьи, которая поддержит и не отступится от неё.       — Что случилось потом? — к всеобщему удивлению, не рассудительная Хелен, а Кей, нашла в себе силы преодолеть бурю собственных эмоций и задать резонный вопрос. Скорее всего, если бы не она, то минутой позже это бы сделала Хелен или Кларк, или Лекса, так как все они понимали, что не стоит задавать вопросы, ответы на которые они, возможно, не захотят услышать, потому что будет только ещё больнее, а беспомощность ещё явственней.       Рычание. Приглушенное утробное рычание, где-то совсем рядом, донеслось до сознания, заставляя Аарона резко распахнуть глаза. Чёрные тени верхушек деревьев скрывали от его глаз ясное ночное небо, позволяя отдельным звёздам подмигивать ему и вновь исчезать за покачивающимися от ветра ветвями. Запах хвои и влажной земли, подхваченные воздушным потоком, проникли в дыхательные пути, побуждая рывком втянуть холодный воздух и... вспомнить! Ужас пережитого вспышкой охватил сознание, от чего тело забилось крупной дрожью. Волна паники, что это ещё не конец, что ещё секунда, и зверские пытки вот-вот продолжатся, сжала горло мёртвой хваткой, перекрывая доступ к кислороду. Ощущение удушья принесло с собой ещё одну сковывающую движения волну ужаса. Судорожные попытки втянуть воздух сопровождал рваный хрип. В глазах начало мутнеть. Аарон беспомощно глотал воздух, таращась в темноту, пока на грани сознания не возник вкрадчивый настойчивый шёпот.       Очнись… Очнись Аарон… Ты жив. Ты выжил. Ты силён. Очнись и поднимись!       Шёпот пробивался сквозь липкую паутину из страха и паники, набирая мощь, пока не отдался в голове ликующим криком: Ты выжил! В тебе сила! Очнись!       Мощь выкрика громогласным эхом пронеслась в сознании, и Аарон услышал. Услышал и замер, внимая собственным ощущениям. Воздух беспрепятственно проникал в лёгкие. С каждым ровным вдохом мысли прояснялись.       Он был в лесу. Один среди ночных звуков дремлющей природы. Боль не разрывала тело. Напротив, оно ощущалось отдохнувшим, наполненным новой жизненной силой, которая требовала подняться. Аарон подтянулся на локтях и огляделся дезориентированным взглядом, и тогда до него вновь донеслось приглушённое рычание, но уже более громкое, угрожающее. Было слишком темно, чтобы увидеть в лице чего или кого над Аароном нависла новая угроза, какой дикий зверь, похоже, нашёл добычу и готов в любую секунду броситься на неё. Волосы на теле встали дыбом, от всплеска адреналина бешеный ритм сердца погнал кровь по венам стремительным потоком, распространяя внезапный жар. До предела расширенные зрачки немигающих глаз пытались уловить малейшее движение среди теней ночного леса.       Инстинкт кричал: Беги! Спасайся!       Но Аарон не двигался под властью настойчивого шепота: Борись! Ты можешь! В тебе есть сила!       Послышался треск сухих веток, и небольшая тень между двумя стволами деревьев всего в нескольких футах перед ним пришла в движение. Две маленькие горящие точки над землёй неумолимо приближались. Воздух будто замер. Удары сердца создавали барабанную дробь о грудную клетку. Слух предельно обострился и, когда очередной треск раздался совсем рядом, темноту пронзил яркий фиолетовый свет, освещая пространство вокруг Аарона, который вдруг увидел перед собой ослеплённую в момент нападения росомаху. Аарон не осознавал, что он сам был источником сияния, защитный инстинкт заставил его поднять обе руки, на поверхности кожи которых проступили вены и горели как раз тем самым светом. В тот же момент застывший зверь отлетел в сторону, повергая Аарона в ещё большой шок. Каким образом росомаха взмыла в воздух, если он даже не прикоснулся к ней. Даже если бы он смог, то не решился бы пойти против дикого зверя, схваток с которым избегают даже медведи. И всё же сейчас разъяренная росомаха приходила в себя после сальто в воздухе и падения на землю. Этого зверя не зря считают одним из самых опасных и агрессивных хищников, потому что он никогда не сдается. Вот и сейчас лохматая тень фыркнула и вновь бросилась в атаку. Угасающее свечение на всё ещё вытянутых перед собой руках усилилось, и очередная атака была отбита. Пока хищник приходил в себя, Аарон вскочил на ноги. Он был поражён и растерян, но вникнуть в происходящее ему не позволило упрямое животное. Оно снова и снова пыталось добраться до него. Аарон отражал настойчивые попытки подобраться к нему поближе беспорядочными взмахами рук, пока наконец не осознал, что это на самом деле по его воле росомаха отлетела на пару футов. Тогда он намеренно вскинул правую руку, желая отразить нападение. Он не ожидал, что бросок будет таким мощным, он не рассчитывал силу, а просто защищался. Несчастному животному не повезло, когда оно с жалобным скулежом врезалось в дерево, безвольно рухнуло на землю и больше не делало попыток подняться.       Аарон несмело двинулся вперёд, восстанавливая дыхание, всё ещё настороже держа перед собой руку, вены на которой начинали потухать. Но света хватило, чтобы добраться до того самого дерева и убедиться, что зверь больше не двигается. Облегчение и в то же время сожаление заставило его опуститься рядом на одно колено, будто отдавая дань достойному противнику. Аарон не желал убивать животное. Оно следовало своим инстинктам, оно не собиралось нападать из удовольствия, а вот люди…       Разрывающая боль, издевательский смех и омерзительные лица ворвались в сознание, и Аарон вскочил на ноги. В порыве нарастающего гнева у него возникла единственная мысль — месть. Кем бы ему не пришлось стать, теперь он в состоянии защитить себя, и он бросился бежать. У него не было плана, он не знал, куда бежать, потому что не знал, где вообще находится. Вспыхнувшее пламя ненависти не позволяло ему думать рационально. Он уже видел, как его истязатели будут молить о пощаде, как они так же, как и он раньше, будут выть от боли и просить прощения. Он отомстит за себя, он отомстит за всех тех, кому эти изверги причинили боль. Возмездие восторжествует!       Его бег продлился недолго. Выпирающий из земли корень - и болезненное падение оборвало вереницу картинок о торжествующем правосудии, заставило замереть на холодной земле. С тяжёлым дыханием прохладный воздух попадал в лёгкие, помогая отрезвить разум.       Куда он бежал? Зачем? Как он собирался добраться до своих палачей? И добравшись, он бы убил? Или просто искалечил? И что потом? Его посадят в тюрьму? Его осудят за нападение, потому что ему никто не поверит, что они это заслужили. Зато им поверят. Им всегда верили. Они были кем-то, а Аарон никем. За них могли заступиться, а за него…       Из глубины груди вырвался ожесточенный смех. Он вспомнил, что натворил с приёмной семьёй. Это лишь докажет его агрессию и то, что его место взаперти. Он не может вернуться. Не так. Не сейчас. Ему нужно время.       Аарон начал подниматься, когда из нагрудного кармана его рубашки что-то выпало. Недоумевая, он наклонился, собираясь подобрать светлые квадратные кусочки бумаги, как показалось ему сначала. Но это были полароидные снимки. Дыхание спёрло, когда он поднёс их ближе к глазам, пытаясь рассмотреть, но безуспешно. Было слишком темно, чтобы разобрать, что на них запечатлено. Свет. Ему нужен тот свет, который от него исходил, когда он защищался от росомахи, но как его вызвать снова? Аарон вытянул перед собой руку, но ничего не произошло. Как же это работало? О чём он думал, когда откидывал животное от себя? И вдруг он понял, что не думал ни о чём конкретном, он просто хотел избавиться от опасности. Оглядевшись, Аарон разглядел в темноте валявшуюся рядом большую ветку и решил попробовать. Он вытянул руку, представляя, как отбрасывает её дальше. В тот же миг в глазах наряду с восхищением появился долгожданный фиолетовый свет, и ветка, словно по волшебству, поднялась над землёй и отлетела. Завороженный увиденным, Аарон сделал пару шагов следом и проделал трюк ещё раз, и ещё, и ещё. Позабыв о снимках в руке, он игрался с веткой, подкидывая её в воздухе, пока ему не надоело, и он захотел попробовать поднять что-то ещё, уже побольше. Только тогда он вспомнил о содержимом в руке, и прежде чем свет угас, он успел разглядеть на верхнем снимке размытое изображение. Тех пары секунд хватило, чтобы он понял, кто именно был на фотографии. От шока он уставился перед собой, усердно пытаясь понять, кто и каким образом смог сделать снимки в те страшные моменты, когда над ним издевались. При всём желании Аарон не мог вспомнить, чтобы кроме тех четверых был кто-то ещё. Может он был под таким стрессом, что не заметил неизвестного свидетеля? Кем он был? Почему не вмешался? Почему безучастно наблюдал? Нет, не безучастно? Этот кто-то, вместо того, чтобы помочь, фотографировал. Зачем? Чтобы потом подсунуть ему доказательство? Чтобы оно было напоминанием? Угрозой?       Аарон дрожащими руками перебирал снимки, больше не видя изображения, но догадываясь, что на них одно и то же. Их было семь. Семь моментов, когда над Аароном зверски издевались и семь пропущенных моментов, когда к нему не пришли на помощь. Сцепив зубы, он ожесточённо засунул снимки в задний карман джинсов. Он узнает, кто был ещё рядом. Он узнает, кто бездушно наслаждался представлением, когда его душа покинула тело, которое умирало от боли. Они все поплатятся за содеянное. Они убили его. Убили его веру и породили…       Из груди вырвался отчаянный крик, выпуская, наконец, наружу скопившуюся ненависть. Кто он? Что он теперь? Аарона больше нет. Он был слаб, жалок, ничтожен, ему не суждено было выжить в этом жестоком мире. Такие, как он, не выживают. Кем бы он теперь ни был, он больше не Аарон. Он узнает, кто он, найдёт себя, и он вернётся. Настанет день, когда он вернётся и отомстит. Ничто его не остановит.       Он поднял глаза к небу, которое начинало светлеть, раскинул руки в стороны и глубоко втянул воздух, и вместе с ним его заполонила тьма, шёпот которой он слышал всё это время. Как вязкая смола, она просочилась в сознание, заполнила собой каждую клетку организма, нашептывая, что так правильно, что она необходима, чтобы выжить. Раздался зловещий смех, от которого спящие птицы взмыли в небо, а вместе с ними и последние остатки света в поглощенным мглой разуме.       Сёстры смотрели на неё в ожидании продолжения, для которого Арии тоже придётся подобрать правильные слова. Особенно чтобы описать, как протекала её жизнь первые два года. Для себя она воспринимала те события, как единственную возможность выжить, но могла с уверенностью сказать, что для сестёр это будет очередным испытанием - услышать о её скитаниях. Ни к чему усугублять их переживания.       Ария вернулась в кресло и налила себе ещё выпивки, к которой не притронулась, крутя бокал в руке больше для отвлечения или чтобы выглядеть более непринуждённо.       — Я очнулась в лесу, — безэмоциональный голос Арии показался каким-то чуждым в напряжённой тишине, потому что не соответствовал мрачным событиям, о которых повествовал. — Было ещё довольно темно, но в небе чувствовался рассвет, я пролежала там всю ночь. И всё же моё самочувствие было, — Ария замолчала на секунду, раздумывая, как описать своё состояние, — хорошим, — просто сказала она. — Я бы сказала, даже отличным.       — Ты переродилась в ту ночь и так быстро пришла в себя? Я пролежала целых два месяца… — Кларк перевела удивлённый взгляд с Арии на Кейлен, желая получить от них объяснений.       — Без понятия, как это работает, — Кей пожала плечами и посмотрела на Хелен, которая задумчиво тёрла переносицу.       — Кей и я тоже очнулись довольно быстро. Мы предполагаем, это потому, что мы снова были вместе. В твоем же случае, возможно, разум был поглощен таким горем, что подсознательно не хотел пробуждаться. Кто знает, что было бы, если бы Лекса была рядом, — Кларк задумчиво кивнула, переваривая информацию. — Насчёт Арии мы не уверены. С ней всё по-другому, сама знаешь, она на наши способности не реагирует, если не хочет этого.       — Мы не знаем, — закончила за сестру Кей. — Мы много ещё чего не знаем и не понимаем. Ария? — она взглянула на Арию. — Ты поняла, что с тобой произошло?       — Не сразу, но довольно быстро осознала, что я изменилась, — Ария нахмурилась, вспоминая, как расправилась с росомахой. — Лес полон диких зверей, и один из них решил, что из меня получится хорошая трапеза.       — О, Господи! — ахнула Кларк, расширив глаза.       — Со мной ничего не случилось, — поспешно успокоила её Ария. — Моя способность проявила себя вовремя, помогая справиться с росомахой. Когда та больше не представляла угрозы, я испробовала свои возможности на ветках, а после повалила пару деревьев, пока выбиралась из леса.       — Ты пережила настоящий кошмар, потом обнаружила, что светишься и можешь двигать предметы… — Кларк беспомощно развела руками. — Я бы… я бы, наверное, свихнулась, а ты… Ты невероятно сильная, ты знаешь это? — дрогнувшим голосом высказала она то, что думали остальные, желая хотя бы таким образом поддержать. При других обстоятельствах она бы уже давно дарила сестре утешение в любящих объятьях, но сейчас сдержанность Арии подсказывала, что сейчас не самый подходящий момент её касаться. — Ты невероятная.       — Как ты с этим справилась? — осторожно спросила Хелен.       — Представьте себе четырнадцатилетнего пацана, который обнаружил, что имеет суперспособность, как какой-нибудь супергерой, — бровь Арии иронично изогнулась дугой, на что Кей приглушённо хмыкнула. — Я почувствовала себя непобедимой и наполненной жаждой мести, и если бы они оказались рядом, я бы скорее всего, не задумываясь, уничтожила их, — равнодушно ответила Ария. — Но к моему счастью я находилась чёрт знает где и не могла так быстро до них добраться. Мой мозг принял решение выждать подходящий момент.       — Ты не вернулась назад, — Хелен утверждала, а не спрашивала.       — Нет, — в подтверждение Ария покачала головой. — Прошло несколько часов, прежде чем я выбралась на проходящую вдоль трассу. Начала голосовать в надежде, что меня кто-нибудь подберёт. Что оказалось не так просто, — Ария саркастично хмыкнула. — Грязный, потрёпанный пацан наверняка не вызывал доверия у водителей. Остановился только один — водитель фуры. Он ехал в Нью-Йорк, а мне было не важно, куда, главное - подальше оттуда. Он согласился взять меня с собой, — её выражение лица, вновь стало бесстрастным, холодным.       Ария вспомнила, как ей пришлось расплатиться за долгую поездку, и почему из всех проезжавших мимо лишь один коренастый дальнобойщик с дробовиком в кабине над головой подобрал незнакомого оборванца. Первую половину пути он вел себя довольно непримечательно и сам же выглядел так же. Средних лет мужик с выпирающим животом и неухоженной бородой, которую он постоянно чесал, когда травил, на его взгляд, весёлые шутки о нерадивых водителях. Между делом он задавал вопросы молчаливому подростку: Кто он? Откуда? Сколько лет? И почему один на дороге?       Ответы были короткими, сдержанными и лживыми. Соврав о возрасте, понадеявшись, что внешний вид сойдёт за восемнадцать, Ария оборванными предложениями наплела, что родителей нет, а злые родственники выбросили на улицу, вот он и пытается добраться до большого города, чтобы там начать новую жизнь. Возможно, если бы Ария была старше, опытнее, она бы вовремя отметила, что сознательный, ответственный человек задумается, насколько правдоподобна история подростка, путешествующего налегке, а не так небрежно примет сомнительные факты. Возможно, если бы она не была так поглощена дорогой и планами на будущее, а чаще смотрела бы на болтливого водителя, то заметила бы на себе грязные похотливые взгляды.       Неладное заподозрила Ария через пять часов и один короткий перерыв на заправке спустя, когда до Нью-Йорка осталось чуть больше часа, как сообщил сам водитель после того, как последний час непрерывно разглагольствовал, что в жизни ничто не достается просто так и за всё надо платить. Он съехал с дороги в захолустье какого-то пригорода, заглушил мотор и, закинув руку позади своего неразговорчивого юного попутчика, посмотрел на него вопрошающим взглядом. Его плотоядная улыбка и пошлое движение руки на ширинке не оставляли вопросов, какой должна быть плата.       То ли потому что Ария уже пережила более ужасное, то ли потому что в ней не осталось веры в людей и их человечность, но она не удивилась, не испугалась, она вообще не почувствовала ничего, кроме отвращения и пустоты в душе. У неё было два выхода: дать мерзкому водителю, что он хочет или попытаться сбежать. Только что потом? Вдруг водитель разозлится и натравит на неё полицию? Или схватит ружьё и начнёт палить по ней? И даже если ей удастся убежать? Куда? Снова поиски попутки с ещё одним мерзавцем? Не привлекать к себе внимания — вот что засело в сознание и заставило принять окончательное решение.       Нагретое комнатной температурой виски обожгло внутренности, когда Ария одним глотком опустошила бокал в руке, на время выжигая из памяти запах мочи и старого пота, звук натужного пыхтения и доводящие до рвоты поглаживания по голове тяжёлой рукой. После их было много, так бесконечно много.       — Меня подобрал один дальнобойщик. С ним я попала в Нью-Йорк, где за два года усвоила одно — не важно, каким добропорядочным выглядит человек, среди них достаточно охотников на дешёвый секс в тёмном переулке, — бросила Ария с презрительной усмешкой на губах, которые сомкнулись на краю бокала.       — Ты?.. — шокированная Кларк не договорила, остановленная мотанием головы со стороны Арии.       — Не со мной, — спокойно прервала она сестру, добавляя в бокал ещё немного жидкости. — Не совсем, — поправила она себя сморщившись, на миг задавшись вопросом, какими глазами будут смотреть на неё сёстры, когда узнают, каким образом она добывала себе на жизнь. Как сильно она упадёт в их глазах? Но голос в голове настаивал доверять им. Он убеждал, что они поймут. — За двадцать баксов я предлагала оральный секс.       Сказанное на момент повергло сестер в очередной шок. Они таращились на неё, переваривая услышанное. Кларк вжалась в Лексу, глотая слёзы сочувствия. Кей потрясла головой и последовала примеру Арии, наливая себе алкоголь. Ни упрёков, ни осуждающих взглядов не последовало, и Ария испустила неслышный вздох облегчения, прикрывая глаза.       — Но почему таким образом? — осторожно поинтересовалась Хелен, сдерживая собственные эмоции.       — Анонимность, — вдруг вмешалась Лекса, с пониманием посмотрев на Арию, которая ответила ей удивлённым взглядом.       Меньше всего она ожидала, что именно Лекса озвучит главную причину, почему она принуждала себя снова и снова вставать на колени, научилась игнорировать рвотные позывы и не слушать омерзительное пыхтение над головой. Научилась быть настороже, при этом отключая любые чувства.       — Анонимность? — повторила озадаченно Кей, бегая взглядом с Арии на Лексу.       — Лекса права, — Ария согласно кивнула. — Единственное, чего я боялась, что до меня доберётся полиция или органы социальных служб. У меня не было ни документов, ни постоянного места жительства…       — Боже, — выдохнула Кларк. Её отчаянный взгляд выдавал, что она в полной мере осознала, что испытания старшей сестры после зверского надругательства только начались.       — Где ты жила?       — А где живут бездомные, которых в Нью-Йорке достаточно?       — На улице? Всё время ты жила на улице?!       — Кларк, не надо, — попросила Ария, видя как Кларк сглатывает слёзы, борется с рвущимися наружу рыданиями.       Нежная, чувствительная Кларк — по сравнению с остальными её жизнь протекала наиболее стабильно, без ломающих душу встреч с жестокостью окружающего мира. Кейлен сами пожили на улице, да и до этого им не очень везло с приёмными семьями. И даже Лекса в свои худшие дни провела немало времени, заливая себя алкоголем не в самых достойных местах. По сравнению с Кларк они лучше представляли, как низко может опустить тебя жизнь, если ты сломлен, и у тебя не осталось ничего, кроме самого себя, и даже это не имело большей ценности. Близнецы и Лекса смотрели на неё с пониманием и сочувствием, в то время как взгляд Кларк был наполнен болью и неким отрицанием — нежеланием верить, что реальность действительно может быть настолько беспощадной к одинокому подростку.       — Не надо? — эхом вторила Кларк глубоко втягивая воздух.       — Не надо плакать, Кларк. Не надо меня жалеть.       — Я не… — Кларк шумно выдохнула и решительно потрясла головой. — Я не жалею тебя… точнее, мне ужасно жаль, что тебе пришлось через всё это проходить… это так несправедливо! — она громко шмыгнула носом. — И я не могу ничем помочь. Никто тебе не помог! Как можно быть такими… это неправильно, — слёзы скатывались по щекам. — Так ведь нельзя! Так не должно быть! Я… — Кларк беспомощно всплеснула руками. — Я зла на них… на себя за то, что не могу тебе помочь. Я так хочу тебе помочь… — её голос сорвался, и новые слёзы полились из-под зажмуренных глаз. — Как мне тебе помочь? — всхлипнула она, открывая глаза и с мольбой глядя на Арию.       — Кларк, — взгляд Арии смягчился. — Ты даже представить себе не можешь, как ты мне уже помогла, — с мягкой улыбкой сказала она. — Одним своим присутствием ты с первых дней в нашем доме усилила во мне веру во что-то хорошее, которая родилась с появлением Кейлен. С вами я поверила в добро, с вами я приобрела семью. Вы — моё спасение. Поэтому не нужно плакать. Я пережила это. Всё в прошлом. Я рассказываю все эти ужасные вещи не для того, чтобы вы чувствовали себя плохо. Вы моя семья, и я лишь хочу, чтобы моя семья знала правду. Хорошо? — ещё одна мягкая улыбка, и Кларк судорожно закивала.       — Хорошо, — всхлипнула она. — Хорошо, прости. Больше не буду, — рукавом она вытерла мокрые щёки и нос. — Упс, малыш, ты тоже прости. Кажется, это твой свитер, — из груди вырвался надрывный смешок, когда она смущённо посмотрела на Лексу.       — Ну, это не первый раз, когда твои жидкие выделения попадают мне на одежду, — хмыкнула Лекса, подмигнув.       — Фу! Вы обе отвратительны. Даже представлять не хочу, — Кей театрально начала отмахиваться от сладкой парочки напротив, в то время как Хелен прыснула в кулак, а Кларк залилась краской.       — Заткнись, Кей, — шикнула она, прижимаясь к Лексе и подставляя щёку для нежного поцелуя, после чего показала фыркающей сестре язык. Кей закатила глаза и по гостиной разнёсся негромкий смех, который будто помог разрядить напряжение в воздухе, зависшее с того момента, как сёстры ввели Арию в дом.       Этот смех был освобождающим, снимающим тяжесть произнесённых слов. Ария ощутила, как давление отпускает, рождая уверенность, что самое страшное позади. Остальная часть повествования уже не сможет сдавливать грудь грузом мрачного прошлого.       — Прости, Ария, мы тебя прервали, — извиняющимся тоном произнесла Кларк, возвращая внимание к сестре. — Больше никаких слёз.       — Если только от смеха, — Ария улыбнулась и откинулась в кресле, наблюдая, как взгляд Кларк просветлел. На душе потеплело, и она продолжила ровным тоном. — Я жила на улице, то там, то здесь. Старалась, как можно меньше привлекать к себе внимания. Спала чаще днём, где придётся, вечерами… добывала деньги, — Ария устало провела по лицу. — Одним таким вечером мне попался, назовем его клиент, с особенными предпочтениями.       Ария сохранила хладнокровное выражение лица, когда в сознание вернулись воспоминания о жгучей боли от тлеющей сигареты, раздавленной об спину. Первый опыт остался самым запоминающимся. Остальные разы, когда на её теле тушили сигареты или выводили острием ножа линии на коже, были чем-то размытым. Боль от заживающих ран не прекращалась многие месяцы, потому что как только одни заживали, регулярно появлялись свежие. Боль стала чем-то нормальным, будто организм развил некую бесчувственность. В попытке защититься восприимчивость к болезненным ощущениям снизилась, напоминая о себе чуть сильнее, когда ожоги и порезы воспалялись. Но и с этим она со временем научилась справляться.       — Видеть боль других, — объяснила Ария, встретившись с вопросительными взглядами. — В тот первый раз он не выпускал сигарету изо рта, и когда всё было кончено, он просто нагнулся и потушил её на моей пояснице. А после, пока я корчилась на земле, он кинул мне пятьдесят долларов, сказав, что для начала этого достаточно. Таким образом, я поняла, что заплатят больше, если позволить причинить себе боль.       — Для начала? — на выдохе произнесла Кларк, близкая к шоку. Но, видимо, вспомнив обещание, глубоко вздохнула и посмотрела на Арию более спокойно. — Прости, я перебила.       Ария коротко кивнула.       — Он стал регулярно меня находить. Сначала были сигареты и оплеухи. Одним вечером он принёс с собой нож. Небольшой такой, кухонный, с неровным лезвием, но и оно имело свойство оставлять порезы на коже. Я знаю, сейчас вы думаете, зачем я допускала такое, — последовал нерешительный кивок от Кейлен. Кларк же сидела поджав губы и сжимала кулаки. — Деньги. От него я получала достаточную сумму, чтобы прожить потом пару недель без надобности искать очередную возможность заработать.       Она не стала уточнять, что после каждого раза, когда её ставили на колени, усиливалось отвращение к самой себе, подавлять которое, становилось всё сложнее. После особо мерзких типов, её всё чаще стало выворачивать наизнанку, когда те, похабно ухмыляясь, хвалили за проделанную работу.       — В какой-то мере он даже заботился обо мне, — улыбка, образовавшаяся на губах, напоминала больше гримасу сарказма. — Я не знаю в какой сфере он работал, но был он определённо из довольно состоятельных людей. Я не раз задумывалась, каким образом он забрёл в те злачные места, где я обычно обитала. Такие как он, были там редкостью. Во всяком случае, кем бы он ни был, однажды он вместе с деньгами сунул мне в руки аптечку. Там были мази, бинты и антибиотики. Господину, похоже не понравилось, что кожа его игрушки начала гнить. — тяжёлый вздох со стороны Кейлен заставил Арию поднять на них глаза. — С медикаментами стало легче, — попыталась она смягчить те картины, которые близнецы, вероятно, представляли себе в полной мере, проработав достаточное время в больнице, чтобы иметь понятие, как могут выглядеть раны, если за ними не ухаживать.       — Твои шрамы. Они от него, — получив в ответ молчаливое согласие, Кларк поднялась с колен Лексы и решительно подошла к Арии. — Тогда ты мне сказала, что, возможно, однажды ты позволишь мне их убрать. Позволь сейчас. Возможно, мне не под силу стереть из твоей памяти всю жестокость, пережитую тобой, но, — Кларк опустилась на корточки, беря холодные пальцы сестры в свои и поднося их к своей щеке, замечая, как те прижимаются сильнее в поисках тепла, — возможно, сегодня хороший день, чтобы начать отпускать прошлое. В твоей душе достаточно шрамов, позволь мне избавить тебя хотя бы от тех, что мне под силу излечить.       Не только кожа Кларк, но ещё больше её взгляд обволакивали теплом, успокаивали, обещали утешение. Было бы так легко кивнуть, позволить лазурному свету вспыхнуть в голубых глазах. Позволить очистить тело от стигматов — свидетельств достигнутого ею дна, подъём с которого длится и по сей день. Но она не могла. Не сейчас, когда она почти на вершине.       — Ты хочешь помочь, Кларк, — высвободив руку из тёплых пальцев, Ария бережно провела по светлым волосам и отстранилась. — Я обещаю, когда всё закончится, я обязательно приду к тебе и попрошу тебя всё исправить. Но сейчас, — под смиренным, печальным взглядом сестры, Арии стало неуютно. Она так до конца и не привыкла принимать нежность и заботу, и знала, что отказом огорчает сестру, желающую помочь. — Эти шрамы — напоминания, они принадлежат к той части жизни, в которой я ещё не прочертила черту. Только когда этот отрезок времени закончится, я начну с чистого листа. А пока, — Ария сжала челюсти и, сузив глаза, устремила взор куда-то вверх, где она видела, как возмездие свершается и душа обретает покой, — бессмысленно залечивать что-то снаружи, если внутри кровоточат язвы…       «А тьма с упоением слизывает кровь», — закончила мысленно Ария. Её душа темна, как вечная безрассветная ночь, и только тусклый свет сестёр не даёт ей полностью заблудиться. Она сделала это, она признала свою боль, свои душевные увечья, но поведать, насколько пагубно сказались давние события на её сущности, она не нашла в себе смелости. Оголить перед сестрами всю мрачную правду означало бы позволить тьме добраться и до их светлых добрых душ. Ни за что!       Кларк выпустила тяжёлый вздох и с беспомощным видом обернулась к близнецам. Те синхронно покачали головами. Ощущая, какие эмоции бурлили в старшей сестре, они интуитивно догадывались, как лучше себя с ней вести. Хелен слабым кивком указала Кларк вернуться к Лексе, подсказывая, что сейчас лучше не настаивать.       — Как долго это продолжалось? — спросила она, как только Кларк оказалась рядом с Лексой.       Глаза Арии выражали благодарность, когда она с коротким пожатием плеч посмотрела на Хелен.       — Около семи-восьми месяцев. За это время я сильно похудела и выросла. Тогда меня всё чаще путали с высокорослой девушкой. Волосы отросли ниже плеч, — на этом Ария подалась чуть вперёд на кресле. — Кстати о них. Это ещё одно отличие от вас. Когда я очнулась в лесу, мои волосы были на месте.       Хелен задумчиво сдвинула брови, принимая новую информацию.       — Твоя Y хромосома имеет свои преимущества, — хмыкнула Кей, поднимая свой бокал в тосте. Ария закатила глаза, но она не злилась на подтрунивания Кей. Той всегда удавалось дать серьезным моментам некую передышку, юмором сглаживая углы, придавая натянутой атмосфере более мягкие формы. — Ты в конце концов отшила этого ублюдка? — буркнула Кей в бокал.       — Случилось то, что, наверное, должно было случиться. Тогда я не могла предугадать, что он не будет бесконечно довольствоваться такой мелочью, как тушение сигарет и порезы. Его гнусной сущности потребовалось большего. Мне с первого момента показалось подозрительным, что в тот день он обещал заплатить вдвое больше чем обычно, за это я должна была провести с ним больше времени. Он сказал, что лучше отъехать куда-нибудь, где меньше свидетелей, потому что до него дошли слухи о предстоящей облаве полиции. Естественно, это была ложь, но он, скорее всего, догадывался, что мне не хочется иметь дело с копами, и я, конечно же, предпочту не попадаться им в руки. Он отвёз меня на пару кварталов дальше, где преимущественно стояли заброшенные фабричные здания. Мало света, ноль людей.       — Вот же скотина! — воскликнула Кей, ни капли не смущаясь своего порыва.       — Мне достался один из многих, — буднично ответила Ария, что пошатнуло остальных. Потому что не было уверенности, был бы тон старшей сестры другим, не влияй на неё Кейлен. — Он подготовился, — фыркнула она.       — Ты так спокойна, — ошеломлённо произнесла Кларк.       — Тогда я такой не была. Во мне закипала ярость. Ещё один ублюдок решил сделать со мной что-то, на что бы я не согласилась, и он знал это. Страха не было, я знала, что в худшем случае могу постоять за себя. Если я справилась с диким зверем, то и он не был мне угрозой, — Ария потянулась и размяла шею. Она выглядела полностью удовлетворённой. Странно было видеть её такой — гордой и даже высокомерной. — Он остановил машину в каком-то тупике, мы вышли, и он достал из кармана куртки шокер. Я не стала ждать, пока ему предоставится возможность его использовать. Он не успел сделать ко мне и шагу, как отлетел к стене.       Ария умолчала о шёпоте тьмы, которая с радостью подпитывала её ярость, напоминая о прошлом, о её беззащитном состоянии, подталкивая сознание поддаться гневу и воздать виновному по заслугам. И, конечно же, она не признается, какое удовольствие, переходящее в злорадство, она ощутила, когда из темноты послышались болезненный скулёж и крики о помощи. Зловещая тьма ликовала, упиваясь всесилием. К счастью, частицы трезвого разума вовремя заставили очнуться, напомнить, убедить, что этого достаточно, и нужно бежать.       — Ты воспользовалась силой? — охнула Кей. Их сверхсекретная сестра, которая дотошно следила за тем, чтобы об их способностях не узнали, воспользовалась собственной посреди многомиллионного города. Это было не просто ошеломляющей новостью, это было нонсенсом! — Знаешь, это даже успокаивает, — отойдя от первичного шока, Кей подмигнула Арии. — Может, из тебя ещё получится годная для веселья женщина.       — Тебя и Лексы на нашу семью более чем достаточно, — Ария поджала губы и покачала головой, что не возымело успеха, так как всем в комнате было ясно, что всё это напускное. От понимающих улыбок Ария немного смущённо провела по волосам. — Скорее всего он был в шоке от увиденного. Что-то кричал о сломанной руке, и, чтобы я к нему не приближалась. А я и не пыталась. Возвращаться обратно было рискованно. В последующие дни много времени пришлось провести в вагонах метро. На улице была зима, а там хоть какое-то тепло.       — А что потом? — увидев завороженный взгляд Кларк, Ария невольно улыбнулась. Сейчас она каким-то образом напоминала ребёнка, которому на ночь рассказывают страшную сказку.       — А потом мои скитания закончились. Я встретила Хлою.