Король всегда играет не по правилам

Как оказалось, обзавестись деньгами для Эцио было делом житейским. Оставалось лишь найти подходящую мишень с большим кошельком, но богатей явно не собирался так быстро появляться на горизонте трущоб, так что Эцио пришлось обходиться лишь малым - пожитками, которые он воровал у прохожих и стражников, что не очень-то радовало итальянца. Одежда теперь больше напоминала лохмотья, как и у других детей, что попрошайничали на улице. И это злило Аудиторе куда больше, он - великий ассасин, а ходит в старых штанах и свободной рубашке, цвет которой изменился с белого на грязно-серый. Одним словом, на вид тот же самый беспризорный ребёнок. Но как бы он ни хотел купить новую одежду, денег хватало лишь на еду. Выживать оказалось куда труднее, да и люди в этом месте не были очень богаты. А это означало, что пора переходить воровать в торговые ряды, чем, собственно говоря, Эцио и занялся. Приметив для себя «жертву», итальянец с кошачьей грацией проследовал за мужчиной вдоль торговых рядов, где вскоре и обчистил беднягу до последней монеты. Уже скрывшись в переулке, он расслышал отдалённые вопли араба, который вопил об ограблении. - Нечего было глазеть по сторонам, - в пустоту сказал Аудиторе, пересчитывая деньги и отмечая, что улов выдался скудный. Итальянец вышел в огромный переулок, где ходило множество купцов, торгашей и обычных зевак. Усевшись на скамейку, Аудиторе смотрел на проходящих людей и вспоминал своё детство во Флоренции. Да... деньки тогда были что надо! Ведь не нужно было переживать о судьбе человечества, не было мыслей о том, что ты всего лишь пешка в руках предтечей и твоя судьба предрешена. Душа... пожалуй, это единственное, что осталось у Эцио, и он цеплялся за последние её остатки. Но как душа может быть цела, если ты по локоть в крови и в центре мировых интриг? Что делать? Куда идти? Повиноваться или сопротивляться? Где смысл? Где родные? Почему всё так запутанно? Где конец этой боли, отчаянья и злости? Оторваться от горьких мыслей Эцио заставила чуть прогнувшаяся доска, оповестившая Аудиторе о том, что у него появился сосед по скамье. - Одиноко? - грубый, немного хриплый голос заставил итальянца фыркнуть. «Нашёл что сказать, придурок!» - повернувшись лицом к новому знакомому, Эцио, мягко говоря, шокировал вид незнакомца. Такая рожа теперь ему в кошмарных снах сниться будет! - Смотрю, я тебе понравился? - скривившись от слов педофила, итальянец попытался отодвинуться, но резкий рывок заставил Эцио чуть наклониться вперёд. Причиной послужил незнакомец, ухвативший его за руку, как клещ. - На личико, ну, просто красавец! Давно у нас таких не было, - слова вызывали лишь отвращение и чувство шлюхи, ведь теперь его оценивали, как шлюху, а ассасин не терпел оскорблений. - Пошёл к чёрту, извращенец, – прошипел сквозь зубы юноша и попытался вытащить руку, но силы были явно не равны. - Ну да, упирайся, если попытаешься позвать на помощь, то я отвечу, что ты украл у меня мешок денег. Доказательства у тебя в сумке, которую ты своровал у несчастного на рынке, - «Чёрт, как ни крути, ему поверят, а оборванцу и вору - вряд ли. Ничего, исправим ситуацию в мою пользу!» - оскалившись, Эцио продолжал смотреть в свинячьи глаза араба. - Что тебе от меня надо?! - догадки у Эцио были, конечно же, и намёк был предельно ясен, но всё же надо играть роль глупого мальчика. - Хочу чтобы ты пошёл со мной, - улыбка извращенца стала лишь шире, что вызвало лишь тошнотворное чувство - теперь совсем не верилось в благие намерение этого урода. - Я подбираю детей, таких как ты, у которых нет дома и родителей, и помогаю им, - «Уж каким местом ты им помогаешь, интересно?» - Эцио очень хотелось съязвить, но лишний раз привлекать к себе внимание он не хотел. - Ну же, пойдём, - поднявшись со скамьи, мужчина потащил итальянца за собой, что крайне разозлило парня. Запоминая дорогу, Эцио видел, как некоторые прохожие ошарашенно смотрели на незнакомца и самого Аудиторе, и шепчась, разбегались кто куда, такие действия сильно насторожили парня. «Значит, люди знают, что тут происходит и ничего не делают? Слишком уж это странно, может, он граф какой-то?. Ну что же, значит он проживёт не долго». После долгой ходьбы мальчику хотелось на всё плюнуть и убить урода прямо на месте, но к радости извращенца они уже подошли к его укрытию, а точнее сказать, огромному дому. «Значит, точно граф, надо по-быстрому уходить, у меня не осталось даже самого примитивного оружия, и как я его рассчитывал его убить?!» - остановившись перед дверьми, мужчина хищно оскалился и запихнул мальчика в дом, с грохотом захлопнув дверь. - Рад, что мы наконец-то пришли, пойдём, познакомимся с соседями, - тон мужчины уже явно переходил все границы, и, схватив мальчика, он повёл его в сторону лестницы. «Эцио, ты идиот, не монетами же его убивать! Да и как это сделать? Яблоком долбануть может?! А это поможет?!» - додумать парню было не суждено, ибо, открыв дверь, мужчина просто швырнул его в тускло освещённую комнату. «Боишься, что я убегу? Бойся лучше моих зубов!» - оскалившись, Аудиторе приготовился к обороне. - Ну что ты, не бойся, я лишь пришёл тебя познакомить с другими игрушками, - пройдя чуть вбок, Аудиторе увидел клетки, где сидели дети в цепях. «Твою ж мать! Молись своему богу, тварь!» - Они не так красивы, как ты, не так идеальны, как твой взгляд и твои глаза, - вслед за словами, мужчина быстро приблизился к Аудиторе и приставил тому нож к горлу. - Советую не дёргаться, а то умрёшь! Усмехнувшись, парень отсчитывал последние минуты жизни этой свиньи. В следующее мгновенье Эцио резко отклонился в сторону, выбил нож из рук маньяка и злорадно заулыбался, держа холодное оружие в руке. Ещё секунда, и он, ловко перебрасывая ножик из левой руки в правую, заставил мужчину отойти к стенке. Дети с интересом смотрели на спектакль, который однозначно закончится не только кровью, но и чей-то смертью. - Ах ты, мелкая скотина! - побежав на парня, он рассчитывал, что Аудиторе останется на месте, но увернувшийся Эцио оказался сзади и всадил нож в спину маньяку, от чего тот повалился на пол. - Нет! Я не умру! Ты не знаешь, что творишь, мразь! - подползая к двери, мужчина продолжал кричать и звать на помощь, что ещё более подстегнуло азарт ассасина. Давно он не испытывал такое ощущение превосходства и силы. Подойдя к ползущему телу, он выдернул нож, перевернул кабана лицом к себе и присел, чтоб смотреть на страх в его глазах. - Выродок! - Смотрю, тебе теперь не весело! Боишься, что сдохнешь? Я - твоя смерть! - яд так и сочился из слов итальянца, что не могло того не порадовать. - Теперь веселиться буду я, - и, не став медлить, ассасин вонзил нож в живот жертвы, с удовлетворением наблюдая, как из последнего исходит дух. Аудиторе давно не испытывал настолько сильного чувства превосходства, чувства убийства, которые всегда так веселили его. После нескольких минут созерцания трупа он услышал всхлип. «Как я мог забыть?! Представляю, что они сейчас видят - парень, не старше их, который смог убить их господина и наслаждаться его мучениями, при этом весело улыбаясь!» Обыскав тело, итальянец открыл клетки. - Делайте что хотите, мне вы не нужны, - и, не сказав больше ни слова, Эцио приступил к грабёжу дома. После чистки, на выходе его ожидал сюрприз. Четверо ребят стояли и улыбались ему. Такого поворота парень никак не ожидал. - Ты спас нас, мы благодарны тебе! - Эээ... ладно вам, это не стоит благодарности, - пройдя мимо детей, итальянец зашагал дальше, но "спасённые" шли за ним следом. Завернув за угол, Эцио решил всё объяснить детям. - Что вам нужно? - Мы хотели пойти с тобой. - Ладно, я задам вопрос по-другому - с чего вы взяли, что нужны мне? После недолгого молчания они заговорили снова. - Пожалуйста, разреши нам остаться, нам больше некуда идти! - всхлипнув, девочка прижалась к одному из ребят. - Мне тоже некуда идти, но я ни к кому не навязываюсь. - Ты такой же как и мы? - Нет, не такой! Я сам по себе! - Аудиторе знал, что им жить тяжело, но не до такой же степени! «Что за наивные дети? Их использовали, а они всё такие же идиоты!» - Прошу, мы не будем тебе мешать! - Ладно, если мы уживёмся в одной каморке, считайте её своим домом, - вздохнув, ассасин поплёлся в сторону трущоб. - Спасибо, - голос девочки дрожал, что сыграло свою роль. Эцио терпеть не мог женских слёз.