Король всегда играет не по правилам

(P.S.Простите за столь маленькую главу, постараюсь исправить свой столь долгий застой с главами. Ещё раз простите автора за столь долгую молчанку) Солнце продолжало сильно напекать, раздражая своей жарой. Эта жара душила лёгкие, не позволяя вздохнуть, не говоря уже о полчищах мошек. Сегодня солнце как-то особенно начало печь всё в округе. И именно надоедливые солнечные лучи заставили разлепить глаза одному юному созданию, которое хотело уже просто выть от усталости и духоты. Тело вновь не слушалось и казалось, оно вот-вот развалится, как у какого-то дряхлого старика. С огромными усилиями до Аудиторе наконец дошло, что в комнате он совершенно один, да и день уже давно на дворе и, самое главное, никто не посмел сунуться к нему в комнату! Это удивило Эцио куда больше, чем исчезновение предка. Не долго думая, Аудиторе попытался подняться, что получилось, однако, не с первого раза, он ещё и некоторое время шатался как пьяный, от чего парень злился на себя ещё пуще прежнего, не понимая, что с ним происходит. «Этот мир сошёл с ума, Эцио, а ты просто кукла для битья, над которой издевается Юнона и в итоге она всё же прихлопнет тебя, как камора! Ничего, Аудиторе не сдаются! И я не сдамся, пусть даже я и последний из них! Обломись, стерва ненормальная!» Применив немало усилий над собой, Аудиторе наконец-то дотащил свою тушку до двери, попутно отмечая, что жара пагубно влияет на него, ибо чего это дверь так расплывается? Продолжая так думать, итальянец вылетел в коридор, встречаясь лицом к лицу со стеной. - Чёртовы двери! Идиотские стены! Они их что, местами поменяли? - тихо бурча себе что-то под нос, Эцио облокотился об стену и, практически ползя по ней, побрёл в сторону спальни предка. Тело довольно чувствительно трясло, а самого Аудиторе трясло от злости и раздражения. Сегодня всё шло просто наперекосяк, хотя итальянец отметил, что всё пошло наперекосяк, как только он очутился в прошлом, в том проклятом лесу, который несколько недель, как клещ, высасывал его силы, а потом эти поганые дети, которых он вскоре сам поубивал из-за их аморальности и своего идиотизма. Потом любимый предок оказался не той ориентации и полюбил змея, который каждый раз выплёвывал свой яд, не считая некоторых моментов. И последнее, наилюбимейшая сестра вонзила нож в самое сердце и исчезла, оставив его, один на один, с тьмой, которая поедала мальчишку целиком, не оставляя никаких улик. Хотелось как волку рычать, рвать, бороться в конце-то концов! А не быть этой жалкой иллюзией ребёнка, которому кто-то да и нужен. Иметь, наконец, то крепкое и сильное тело, немало испытанного в боях, оно хотя бы не ныло по пустякам! С судорожным вздохом Аудиторе наконец-то добрался до своей цели, обнаруживая два нужных объекта и просто горы подушек, в которых эти субъекты и валялись. Наконец, кое-как доплетясь до горы, Аудиторе тут же рухнул поперёк, уволившись и смачно долбанувшись челюстью об чьи-то рёбра, от чего дыхание вообще на прочь сбило и, казалось, лёгкие вывернулись наружу. Предок, который и принял этот удар, тут же взвыл, но, как там говорится, если приходит беда, то страдают и все? Вот и Саифу старшему тоже досталось. Но Эцио и плюнул на это, ведь больнее чем сейчас, никогда уже не будет. - Эцио! - тут же возмутились ассасины, которые пытались понять, за что на них свалился этакий бес и жив ли тот, после такого столкновения, как ни крути, а мальчишку было жалко обоим, несмотря на все его выходки. Эцио на такой зов тактически промолчал, пытаясь понять, не отбил ли он себе чего и сможет ли он в будущем нормально дышать? В то время, пока итальянец пытался понять, всё ли с ним в порядке, ассасины засуетились, ибо молчание было немного не привычным для них, когда они видели итальянца. Он всегда им улыбался, несмотря ни на что. И в обычное время и в его многочисленных проказах, не считая уж некоторых других случаев. Ну никак его теперешний вид не вязался с прошлым, нормальным. Вздохнув, Ахад подтянул тушку Аудиторе и уложил в вертикальное положение, чем итальянец тут же воспользовался и прижался к нему. - О Аллах, Эцио, мне и без того жарко, пожалуйста, не липни! – на побитый возглас Альтаира парнишка не ответил. Перед глазами всё расплывалось, казалось, вот-вот и голова взорвётся от всего происходящего. - Щенок, тебе что сказали?! Не липни! - тут же зашипел Малик, но, видя, что Аудиторе никак не отреагировал, уже обеспокоено покосился на Альтаира. - Малыш, ты нас вообще слышишь? Фыркнув, Эцио слабо кивнул. Жара просто расплавляла. - Чего у себя не спиться? - тут же съязвил Малик, который бесился всё больше и больше. Ему не нравилось, что мальчишка всё больше и больше начинает отнимать их время. - Малик! Цыц! – тут же вступился за ребёнка Альтаир, который не понимал, чего любовник так остро реагирует на мальчишку, который, просто так, редко беспокоил их, когда они были одни. И сейчас, ребёнок явно что-то хотел. - Что «Малик, цыц»?! Я тебе тут кто, собака что ли? Не цыцкай мне тут! А ты отвечай, чего пришёл и без того жарко, а тут ещё ты, как печка! - О Аллах! Эцио, прости, я забыл! Эцио, прости, я забыл! – тут же подскочив, Альтаир начал метаться по комнате. За его метаниями наблюдали целых две пары глаз, которым явно было не понять, о чём идёт речь. «О боже, когда он перестанет маячить и без того тяжело на него смотреть, не то, что думать!» - Альтаир, а не хочешь ли ты нас просвя… - Да я забыл окно закрыть и он на солнцепёке лежал, всё это время! - не дав закончить ту фразу, проорал Альтаир. - А, теперь понятно, чего он такой спокойный, может, ещё пусть полежит, а? - Малик! – тут же прорычал Альтаир. - Что «Малик»? Иди, дурень, принеси ему сухую одежду и таз с водой. Чего встал?! Живо пошёл! – не хуже Ла-Ахада гаркнул Саиф, после чего тяжело вздохнул и глянул на ребёнка, который тихо отлёживался. – Эцио, как себя чувствуешь? – всё-таки решил узнать Саиф, после того, как смачно дал ускорение любовнику, пендалем. - А что не видно? Неохотно разлепив глаза, Аудиторе уставился на Малика, который уже не злорадствовал над ним, а тихо бурчал об идиоте-любовнике, который вечно что-то забывает, а после проблем не оберёшься. - Всё-таки нужно было тебе ещё полежать, вдруг бы хамить перестал… Я серьёзно спрашиваю! Как себя чувствуешь, а то, если умрёшь, Альтаир меня придушит, а потом и себя за идиотизм. - Жарко, устал, трясёт и всё плывёт перед глазами. Достаточно? - Достаточно, – вздохнул Малик и поднял Аудиторе на руки, переложив того на кровать. – Альтаир, где тебя черти носят!? Это было последнее, что услышал Аудиторе, постепенно погружаясь во тьму.