Люди

Дом был, как и вся улица, как и весь город, погружен в темноту. Окна были плотно зашторены, от малейшего шороха, поднималась пыль. Да, люди уже давно покинули это жилище. На стенах висели фотографии семьи этого дома, на полках стояли награды и дипломы. Нельзя было точно сказать, когда они ушли отсюда, все было покрыто толстым слоем пыли. Электричество отсутствовало и парни суетились в темноте. На диванном столике покоились открытые консервы, которые съели незваные гости трясущимися руками. Голод был таким сильным, что даже наевшись, живот продолжал побаливать. Магнус лежал на диване, укутавшись в одеяло. Оно износилось за года, а за то время, что не было людей, моль сделала все остальное. Большие дыры красовались в середине одеяла, но парня это не смущало. Он уже давно не спал, давно не ел, а сейчас он мог расслабиться. Сейчас из темноты никто не будет выходить и пытаться их съесть, никто не будет гнаться за ними по этому дому. Здесь можно спокойно перевести дыхание и отдохнуть. Руками Бейн пытался как можно выше натянуть одеяло до плечей. Ему не хватало тепла, не хватало уюта. Он чувствовал себя не от мира сего, он не понимал, что он тут делает и, зачем ему дальше существовать. С момента инцидента, потрясшего мир, прошло уже пять лет, а он так и не сумел привыкнуть к этому ужасу. А как вообще к нему можно привыкнуть? Стоит ли жить такой жизнью: скитаться и выживать, или лучше со всем покончить и не мучаться? Это путь слабых и Магнус это знал, но он никогда и не считал себя сильным. Кого в этом мире теперь можно назвать сильным? Того, кто демонстрирует свою силу, или того, кто может постоять за себя и вести за собой людей? Магнус уж точно этого не может. Парень взглянул на Алека. Вот он совсем другое дело, умный, находчивый, что доказывали недавние события. Вот он может вести за собой людей. Хотел бы Магнус быть, как Алек, хотел бы он быть с Алеком и дальше. Он вздыхает. Бейн слабак и сам это понимает. Кому нужен слабак за спиной, который даже не может защитить себя? Он не нужен Лайтвуду, он ему мешает, лучше бы его и не было, лучше бы этот монстр его съел тогда, и все бы кончилось. Ночь была тихой, но эта тишина не внушала ничего хорошего. Алек сидел на кресле и смотрел в окно через щелочку. Парень слегка раздвинул шторы, чтобы наблюдать за улицей, и уже от этого чуть не задохнулся в клубах пыли. Вот уже два часа он сидел, не смыкая глаз, а за окном ничего не происходило. С одной стороны это хорошо — спокойная ночь, а с другой — настораживало. Весь Нью-Йорк со всеми его миллионами жителей словно вымер. Лайтвуд нахмурился. Он снова вспомнил тот неуклюжий в темноте силуэт и...что-то еще. Этот ужас, произошедший в Бруклине напомнил ему тот самый роковой вечер пять лет назад. Алек сжал челюсть, что выступили желваки. Та же самая страшная фигура, та же скорость, тот же страх. Парню уже двадцать шесть, а он все еще не может избавиться от страха. Боязнь смерти так сильно въелась в его подсознание, что никакими средствами это уже не исправить. Лайтвуд даже сам не знал, чего именно он боится. Быть убитым роботом, или встречи со своим прошлым? Он зажмурил глаза. Все равно. Оба эти варианта пугали парня. Сегодня случилось что-то новое, что-то, во что даже сам Лайтвуд едва верил. Он не сдался, он нашел выход из ситуации, он спас Магнуса. Он повел себя, как лидер. Ему следовало бы радоваться, ведь он на мгновение победил этот чертов пятилетний страх, но... Из-за этого страх окутывал его еще сильнее. А вдруг в следующий раз ничего не получится, вдруг тогда им не выкрутиться? Парень с горечью глянул на Бейна. Вдруг в следующий раз он подведет Магнуса? — Красивая ночь, — говорит Алек, смотря в окно, тем самым снова привлекая к себе внимание Магнуса. — Наверное. Им не о чем говорить. У них нет общих интересов, нет симпатии. Или есть? Они знакомы всего сутки и знают лишь имена друг друга. Пока что этого было достаточно, но вот они уже вместе ночуют в брошенном доме. Пора бы уже начать разговор, пора бы уже сделать следующий шаг. — Александр, — Лайтвуд поворачивается на голос Бейна. — Во время погони ты плакал, — Магнус сидел на диване, свернувшись в калачик, прижимая к себе старое одеяло. — Почему? — Эх, Магнус, - хмыкает Алек. На лице появляется мимолетная улыбка. Опять эти воспоминания. — Помнишь ту фотографию, стоящую на полке? — парень на диване заинтересованно кивает. — Это моя семья. Мы жили в красивом доме, и все завидовали нам. Мы были, так сказать, местным идеалом семьи: любящая мать, отец-семьянин и трое послушных детей. Вот только это была лишь оболочка. Отец пил и изменял матери. Мама от его вечных запугиваний закрылась в себе. Она постоянно сидела дома и никуда не выходила. Моя любимая сестра, хорошо воспитанная, стала разгульной девицей и почти не появлялась дома. Я уже и не помню, когда мой младший брат в первый раз попробовал наркотик, — Алек тяжело вздохнул. — Но я любил их такими, какими они были, ведь они были моей семьей, и жизнь без них мне представлялась адом. А потом случилось то, что случилось, и я остался один. — Что случилось? — Магнус внимательно слушал рассказ друга и пытался представить эту самую семью. Его воображение подбрасывало ему разные картинки. Ему хотелось узнать больше. — Это произошло пятого октября пять лет назад, — после этих слов Алек многозначительно посмотрел на Бейна. — Их не стало. — Что произошло? — побаиваясь, с трепетом спросил Магнус. — Я тогда возвращался с работы. Дверь в дом была выломана. Я с опаской зашел внутрь, — парень уставился на свои колени. — Весь коридор и вся гостиная были в крови. Тела моих близких были изуродованы. Я отчетливо помню скрежет со второго этажа и крик моего братика, — Алек нервно сглотнул. — Лучше бы я не ходил туда. — Что там произошло? — Эта бешенная машина давила его, — лицо Лайтвуда сморщилось, в глазах застыл ужас, будто это происходило наяву. — Магнус, я видел, как этот двухметровый урод раздавил голову моего брата у меня на глазах, — больше парень говорить не мог. — А что случилось потом? — Я отключился. Пришел в себя, а робота уже не было. Я не мог там больше оставаться и сбежал. Повисло молчание. Нехорошие мысли окутали разум Лайтвуда. Он так долго хранил это в себе и ему было просто необходимо выговориться. Ему было просто необходимо поделиться своей ношей с кем-нибудь, с кем-нибудь, кому можно было доверять. Тому, кто поймет. Но, почему им стал Магнус? Алек просто выплеснул это на парня, а стоило ли это делать? Можно все таки ли ему доверять? Парень сидел на диване и пытался переварить все, что только что узнал. Ему вдруг открылось прошлое Александра, страшное прошлое. Бейн и не думал, что причина такого поведения Лайтвуда исходит еще от самого начала беспорядка в мире. Он и не думал, что Алеку пришлось столько пережить, пережить смерть всей своей семьи. Но что-то загорелось внутри Магнуса. У него в голове вдруг промелькнула одна очень плохая, очень нехорошая мысль. — Лучше бы я погиб вместе с ними. — Не говори так, — Магнус грозно уставился на друга. — Таким, как ты, не место на том свете. Такие, как ты, смогут помочь этой погибшей Земле. — Не говори глупостей, — отмахнулся Лайтвуд. Он еще раз посмотрел на Бейна, который все так продолжал сверлить его взглядом. — А что насчет тебя? Поведаешь мне о своем прошлом. А то обо мне ты теперь почти все знаешь, а я о тебе — ничего. — Алек, я не помню ничего до поступления в университет, — эти слова задели брюнета и он удивленно взглянул прямо в глаза напротив. — Я не помню ничего, ни семьи, ни друзей. Я даже не знаю, были ли они у меня, — Алек задумался над его словами. С одной стороны это было грустно, сейчас каждый второй не помнил ни себя, ни свою семью, но с другой — это опять же настараживало. Магнус помнил лишь последние восемь лет жизни. — Александр, у тебя хоть была семья, а я не знаю, была ли она у меня... — Красивая ночь, — Бейн опомнился. Прервавший его Алек сидел все так же на том кресле и все так же смотрел в окно, будто этого разговора и не было. — Наверное. А ночь была и правда красивая. Звезды блистали, туч не было. На улице была прекрасная погода, какой уже давно не наблюдалось. Постоянные дожди заставляли забыть, что на дворе стоял июль. Спокойствие и тишина на улице Квинса нравились Алеку. Возможно, он смог бы здесь жить. Жить в мире и спокойствие. Парень глубоко вздохнул и выдохнул. В мире больше не осталось такого места, где можно было бы жить по человечески, исключая этот домик в эту самую минуту. Или оно все же где-то есть? Там, куда они направляются? Да, они. Лайдвуд бесконечно рад, что ему приходится идти не одному, жить не одному. Магнус — новая надежда для Алека, новый якорь. С помощью него парень будет жить и для него он будет стараться. Лайтвуд обернулся, хотя что-то сказать, но заметил, что Магнус уже заснул. На лице у брюнета появилась улыбка. Вот он, вот лежит на диване, такой беззащитный, такой невинный, совсем, как ребенок. Сколько ему сейчас должно быть лет? Около двадцати пяти или двадцати семи. Вот его-то Алек и будет защищать, о нем-то он и будет заботиться. Лайтвуда тянет к нему и он сам это понимает, и не сопротивляется. Парень медленно встает с сидения и еле слышно, чтоб не разбудить друга, подходит к дивану. Он заглядывает в лицо Магнуса. Он симпатичен Лайтвуду: нежная кожа, несмотря на уличную грязь, идеальные нос и подбородок. Глаза, сейчас закрытые, были живые и полны надежды. Парень уже давно не чувствовал, не ощущал ни к кому привязанности. Взгляд падает на губы парня и прежде, чем понять, что он делает, Лайтвуд касается их своими.