Беглец

Теплое осеннее солнце освещало газетные книжные страницы и обдавало теплом мои руки, в соседней комнате громко шумел забытый телевизор. Родители пару часов назад уехали на юбилей их общей знакомой и обещали вернуться около десяти часов ночи, поэтому заняться было совершенно нечем. Я отложил книгу, чтобы посмотреть причину постоянного пиликания моего телефона. Ландерс отправил заявку в друзья и отправил порядка двадцати сообщений, на которые я даже не знал, что ответить. Я нарыл наиболее адекватное «Что делаешь?» и написал чистую правду: - Читаю. - Что именно? – спросил Пауль. - Оруэлла. 1984.* - Кто в выходные такое читает? Кто вообще в выходные читает? - Видимо, я. - Ну тогда ты скучный. - Получается, да. - Ну раз тебе нечем заняться, - за этими словами последовал подмигивающий смайлик, если честно, я не понял к чему он, - тогда предлагаю осуществить твое обещание. По мороженому? Я отвел взгляд от экрана телефона, и несколько секунд обдумывал предложение. С одной стороны я не хотел никуда идти, но с другой я уже пятнадцать лет ничего не хочу. И я ответил: - По мороженому.

***

Мы договорились встретиться на остановке через десять минут, но, пятнадцать минут выбирая, что надеть поверх трусов, я прилично опоздал. На Пауле же – ни капли усталости. Причудливая широкая улыбка с ямочками остались на круглом лице моего знакомого, весело бегущего ко мне на встречу. Парень навалился на меня с крепкими дружескими объятиями и хлопками по спине. - Ну ты Шумахер еще тот, конечно, - отшутился он. – Тут штук пять нужных нам автобусов проехало. - Автобусов? Мы куда-то едем? - Пфф, - Пауль удивленно (и очень театрально) закатил глаза. – А что мы, по-твоему, языки будем у ларька морозить? – я все тупо смотрел на него. – В пятом квартале есть отличное антикафе с еще более отличным ванильным мороженым с фундуком и карамелью. Пауль прыгнул на место у окна и опрокинул голову на спинку сиденья. Даже не знаю, как описать его выражения лица, когда я начал распутывать наушники. Будто я упускаю что-то очень важное. - Что? – отозвался я на его взгляд. - В дороге с другом можно обойтись и без музыки, - сказал он с явно наигранной обидой. - Прости, но я не особый любитель поболтать в автобусе, - я уже включил музыку, - и ехать в наушниках, наверное, уже зависимость, - хоть Ландерс и сидел с «каменным лицом», но я четко видел, что его гримаса все еще с ним, и улыбаемся мы вместе. - Наушником хоть поделись. - Не думаю, что тебе это понравится, но ладно, держи, - я протянул ему наушник. - О, Slipknot, круто, - он поджал губы и начал в ритм песни покачивать головой. - Да ладно, - усмехнулся я. – Любишь Death? - Ну да. Вообще, я удивлен, что ты его любишь. - Да ладно, смеешься что ли? Я же выгляжу как проститутка на сатанинском обряде. Он повернулся ко мне: - Ты действительно так думаешь? - Все так говорят. - И ты решил, что, если «все так говорят», то ты на самом деле так выглядишь? – я, не зная, что сказать, косо качнул головой. Пауль отвернулся к окну. – Вообще, - начал он, не глядя на меня, - ты похож на любителя Glam рока, - он чуть повернулся и пошутил: – Но я тебе этого не говорил. Мы оба засмеялись и проехали остаток пути, слушая музыку и иногда беседуя об исполнителях, которых узнавали.

***

Кусочек мороженого, наслаждающийся теплом прокравшегося через жалюзи луча оранжевого солнца, медленно таял, и я ложечкой подравнивал его края. Пауль уже доел свою порцию и тупо глядел на меня, погрызывая соломинку от мохито. Уголком глаза я заметил, что он на пару секунд повернулся назад, затем обратился ко мне: - Ричард, - невнятно (из-за соломинки во рту) позвал он. Я отозвался кивком, не желая отрывать взгляда от мороженого. – Голову подними. Я поднял на него глаза. Парень махнул головой назад, и я заглянул ему за спину. За барной стойкой стойкой я увидел герра Линдеманна (кажется, он что-то себе заказывал) и, о боже!, наверное, это неправильно, Господи… у меня встал. Так неловко мне еще никогда не было. Я незаметно посмотрел по сторонам, чтобы удостовериться, что никто не глядит нам под стол. Обтягивающие серые джинсы с молниями на коленях, цепь у кармана, черная футболка из Религиона**, лохматые жирные волосы (верно, от жары), грязно размытая под глазами подводка и все это на безупречной харизме Тилля Линдеманна – источник моего столь возбужденного члена. Я, не глядя, зачерпнул мороженого и положил его на язык, чтобы охладиться. Заметив, что герр поворачивается, я неловко попытался спрятаться, но он все равно меня заметил и, кажется, слегка улыбнулся. Несколько секунд мы не отрывали глаза друг от друга, он даже помахал мне, на что я ответил только дурацкой улыбкой. - Ты чего? – сказал Пауль. Я, будто испугавшись, дернулся и взглянул на него. - А? Ландерс повернулся и, улыбнувшись, кивнул Линдеманну. Тот ответил взаимностью. - Че ты на него так уставился? – улыбки на его лице как не бывало и не потому, что он пытался ее сдержать, - ее действительно нет. (хотя, может в глубине души, где он обо всем догадался) - Я не на него… - соврал я и помигал глазами вокруг Тилля, - я вон, - *тупой кивок*, - на статуэтку. Пауль развернулся и разглядел на окне розовую фигурку с читающей девочкой. Она не была похожа на настоящую девушку, это был некий мультяшный образ – не будь там герра, может, я бы и действительно на нее засмотрелся. - М-м, ну да, ну да, - он, вздохнув, посмотрел в окно. – Так куда еще сходим? Весь день еще впереди. - Так я же…, - я опустил глаза на вазу с мороженым и увидел, что она пустая. Видно, я и сам не заметил, как слопал всю порцию, - я же дома один. Делать мне нечего, посидим вдвоем. Пауль заметно повеселел: - Отличная идея! Давай, допивай сок, и идем. Мы встали из-за стола и пошли на выход. В зеркале у двери я заметил, что Тилль смотрит мне вслед (я не стал особо заморачиваться над мыслью, что этот след – то место, которое он уже опробовал на ощупь) – меня это даже немного напугало.

***

- Давно играешь? – спросил Пауль, разглядывая мою гитару. - Около четырех лет. В двенадцать начал. - Круто. Я вот с четырнадцати и безумно жалею, что так поздно. За этот день мы с ним очень сдружились. Выяснилось, что у нас намного больше общего, чем могло показаться. Помимо музыки мы, оказывается, оба любим читать и прочли огромное количество одинаковых книг, которые успели обсудить «По-моему, наш мир ничем не отличается от мира в “1984”…», «Я вообще не понимал, что там вначале происходило, но все-равно продолжал читать. Невероятно, ахах»… - Знаешь, у меня тут назрела небольшая идейка, - сказал он, дожевывая сухарик. – Давай вечером, может не сегодня, проберемся в школу, ну, в смысле, в World Gym, и потусуемся там. Я неловко задумался. Никогда не любил все эти приключения и даже начал сомневаться, что выбрал хорошего друга, который не втянет меня в неприятности. - Ну… не знаю, - прямо отказываться я не умею, тем более, что какая-то моя сторона очень даже хочет воплотить идею Ландерса в жизнь. - Да не ссы! – он хлопнул меня по плечу. – Разве не интересно, что таится за нашими глазами? Какие секреты хранит в себе кабинет герра Линдеманна? – он изобразил Тилля и проговорил это с такой интонацией, словно хочет меня заинтересовать одним его именем (заинтересовал). - Ты предлагаешь взломать его кабинет? Ты с ума сошел? - Да ладно, не дом же, - усмехнулся он. – Ты, я смотрю, никогда ничего такого интересного не делал. - Да… - мне стало даже немного стыдно, честно говоря, - не люблю приключения. - Уверен, ты можешь сделать кучу сумасшествий. Вот например… Пауль быстро обхватил меня за шею и, притянув к себе, впился в губы. Я не сопротивлялся – в большинстве своем из-за того, что вообще не понимал, что происходит. Тело будто током ударило, мурашками прошло тепло, и щеки явно покраснели. Ландерс оторвался, оставив руку у меня на шее. Я смотрел на него сам не знаю каким взглядом. - Что? – отозвался он. Это произошло как-то само собой, но через секунду я уже сам держал его за лицо и чуть ли не загрызал его губы. Мы знакомы пару дней, а уже снимаем друг с друга одежду. Мягкие руки парня копаются в моих волосах, а мои огрубевшие от гитары пальцы царапают его спину и тянутся вниз. Вот маленькие голые ягодицы Пауля уже в моих руках. Я обнял его и перевернул на спину, чтобы он оказался подо мной. Целую его, надрачивая рукой его член (он возбужден!). Губами изучаю рельеф его ушей, перехожу к шее – такими движениями стелю дорожку из поцелуев к его паху и, сплюнув, заглатываю вставший колом в себя. Пауль громко и жалобно стонет, поглаживая меня по голове. Я поцеловал головку и, поднявшись, подполз к нему. Парень лег поровнее и взял мой член в рот. Никогда бы не подумал, что он так хорошо сосет. «Так вот откуда у него такая широкая улыбка» - подумал я. От наслаждения я вцепился в край комода, на который облокотился. Этот парень даже заставил меня стонать. - Расслабься, - сказал я и начал ебать его в рот. Головкой я чувствовал его мягкие гланды, набухшие вены обдавало слюной, зубы иногда щекотно их касались. Я дотянулся до стола, открыл ящик и достал из него смазку. Выдавив немного жидкости, я фалангой вошел в парня. Он кратко застонал, тогда я ввел еще два пальца, отчего он вскрикнул и крепко схватил кисть моей руки. Его зубы так тесно сжались, что, казалось, он вот-вот вдавит их друг в друга. Я вынул из него пальцы и, чуть надрочив, приставил член к его анусу. Я опустился к нему и поцеловал, лаская его зад. Затем, не отрывая губ, вошел в него. Он укусил меня за нижнюю губу и больно сцепил волосы в кулак. Я начал двигаться быстрее, с каждым разом все глубже заполняя мальчика. Пауль громко стонал, запрокидывал голову назад, освобождая место для поцелуев. Он улыбался. Я перевернул его на живот и вошел сзади. Мокрая дорожка, оставшаяся от моих губ, простиралась по его спине. Я кончил внутрь. Он лег ко мне на грудь, и мы пролежали в объятиях, дожидаясь вечера.