Беглец

Мы в лесу. Сырая утренная трава, сияющая мириадами крошечных росинок, приятно щекочет босые ноги, внезапно столкнувшиеся друг с другом. Обхваченные большими теплыми ладонями плечи беспокойно дрожат. Я напуган. Он пытается меня защитить. Но от кого же? Дикий зверь? Монстр? Человек? Солнце слепит, но я осмеливаюсь выглянуть из-под "укрытия". Это Я. «Прячась за спиной Линдеманна, Ричард смотрел на Ричарда» - безумный сказ. Тусклая безжизненная фигура. Таков я. Вспышка света. Одна секунда, и над нами полыхает вечернее небо. И вот впереди стоит Он. Безумие. Линдеманн защищает меня от себя же самого. Чего он боится? Он светится, но лучи постепенно гаснут. Он жалобно глядит в зеркало. Мокрые глаза. Столь мудрые. Так много грусти. Так много боли. В них целая история, будто, если вглядеться, можно увидеть танец мельчайших отрывков прошлого. Жизни и смерти, что-то тяжелое, значимое и вовсе безразличное. Но все же, почему он укрывает меня? Сам он себя не боится. Просто молча, глаза в глаза, беседует со своим отражением. Но меня не отпускает.

***

- Я не помешаю? – в ушах монотонно прозвучал низкий голос герра. Я резко проснулся, оставляя слипшиеся глаза закрытыми. Ощущение полного беспамятства. Черт, снова не запомнил сон... Вялой рукой я попытался отыскать под боком Пауля, но все никак не мог на него наткнуться. Герр Линдеманн кинул мне в ноги рюкзак и пригласил к себе в кабинет. Восемь утра, я проспал от силы часа три, и тут бодрячком бреду за учителем. Выброшу будильник, заведу Тилля. Маленькая тусклая комнатка без единого окошка. Грязно-зеленого цвета стены, белый с прожилками мраморный пол и мебель в гдровском стиле. Только лишь столик, пара полок да диванчик с раскиданными на нем мятыми листочками. В углу за прямой лестницей, ведущей знать бы куда, скрыто пыльное круглое зеркало; небольшой серенький коврик у стола, придерживающий дряхлый деревянный стул с пуховой подушкой. Рядом с криво повешенной картиной, с трудом прикрывающей чернющее пятно на стене, был прибит ржавый гвоздик, на который герр, войдя, повесил пальто и шапку. Он повернул стул в мою сторону и сел на него, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. - Твоя мама звонила мне. Сказала, что ты отпросился переночевать у Ландерса, но его самого дома не видели. Он ведь тоже сказал родителям, что останется у тебя. Так в чем дело? И где Пауль? - Не знаю. Он кивнул: - Допустим. Тогда придется отвечать одному. Что ты вчера здесь делал? И вот как я должен ему это рассказать? - Я... я просто захотел поплавать один. Простите, - я виновато опустил голову. Несмотря на всю строгость выражения его лица, мне показалось, он меня жалеет. - А Пауль? - Его со мной не было. Вдруг он встал, сжал в ладони мое плечо и внушительно посмотрел в глаза. - Ты способный парень, Рихард. Не нужно ступать на путь школьных хулиганов, - сказал он очень театральным тоном. - Чего? - Иди, - Линдеманн вытолкал меня за дверь и закрыл ее, оставшись внутри.* Полминуты я простоял в коридоре, продумывая план объяснения ситуации маме. В итоге одним звонком отговорился, мол Пауль в мире не один, и я не обязательно должен ночевать у Ландерса, а где, собственно, он сам и что с ним - я не знаю. И последнее было чистой правдой. В сети его не было, а другим способом связаться с ним я не обладал. В итоге я встретил его только вечером, когда сидел с им же одолженной книгой в руках. - Я этот заскорузлый корешок из тысячи узнаю, - пошутил он. Кофта Хайко выглядела очень мятой, а светлые волосы, внезапно ставшие светлыми, взъерошились словно от удара током. - Ты покрасился? – поинтересовался я. - А я уж думал ты не заметишь, - он зачесал свой вихор «девяностые стайл» назад. – Нравится? - Вполне. - Вполне? - Ага. Он возмущенно надул щеки и «грозно» уперся в колени, но через секунду разразился в широкой улыбке и, выдохнув, сказал «ладно». Я даже не удивился. - Куда ты ушел утром? - Утром? Я ушел еще ночью, - я продолжал укоризненно на него смотреть. – Просто решил освежиться, а ты так крепко и сладко, - Ландерс потрепал меня за щеку, - спал. Не захотел тебя будить. Он опрокинул руку мне на плечо, слегка придвинув к себе: - Хотя гулять вдвоем по такой красоте – а было безумно красиво! – вышло бы замечательно… Я не стал вдаваться в подробности сегодняшней беседы с герром Линдеманном, хотя в душе я хотел, чтобы Пауль знал, как я его отмазал. Мы посидели еще около получаса, как всегда болтая обо всем, что только в голову придет, подкрепляя разговор шутками Хайко про каждый произнесенный им звук. Потрясающий он, все-таки, человек… простой, улыбчивый, с ним так легко. Но, все же, не хватает противоположного. Нет суровости в простоте, грубости в улыбке, мужественности в изящности. Всего, чем цепляет Тилль Линдеманн….

***

Второпях схватив со стола термос с кофе я выбежал из дома и, забыв о том, что опаздываю в школу, остановился. Перед забором стояла вымытая до блеска машина герра Линдеманна с хозяином внутри. Он увидел меня и жестом позвал внутрь. Я залез на заднее сиденье, устроившись посередине, и сразу же полюбопытствовал причиной его присутствия близ места моего существования. Серьезно, так и сказал. Черт, его взгляд надо было видеть! Он не стал контрастировать выражением моего вопроса и ответил: - Дабы избежать подростковых конфузов, - он перешел на строгий учительский возглас, - теперь я буду довозить и отвозить тебя до и со школы. Всегда! - Боюсь, сегодня вечером у Вас этого не получится. – Я вспомнил про то, что большую часть сегодняшнего дня его в городе не будет. - Зато получится у моей дочери. О моем отъезде ты помнишь, Рихард, надеюсь, и о своем обещании не забыл (?) - Что Вы! Он улыбнулся.

***

Держа Неле за руку, я посмотрел в сторону огромного кирпичного дома с темно-зеленого цвета крышей, на который она указала со словами: «Вот! Это наш дом». Над светлой дверью с маленькими окошками наверху находился балкон, уставленный различными растениями, некоторые из которых свисали за пределами его ограждения. На коньке крыши колебался железный флюгер в виде сокола. Из-за дома выглядывал круглый кусочек пустого бассейна, рядом с которым, за деревом, были сложены шезлонги. Мне вдруг захотелось оказаться тут летом, чтобы запечатлеть задуманные красоту и уют, а не кучку опавшей листвы, столь серой под хмурым осенним небом и пыльный деревянный стол с двумя хлипкими стульчиками, задвинутыми под него. Неле встала на носочки, оставляя помятости на туфельках, и открыла защелку на калитке. Забор был невысокий - я разглядел двор еще за его пределами. Девочка подпежала к двери и неуклюже повернула ключ, впустив нас в дом, по которому сразу же устроила экскурсию. Только перешагнув порог, я ощутил здесь атмосферу приятного комфорта, изящества и вместе с тем мужественности. Дом говорил о том, что в нем идет непрестанная борьба между изысканностью вкуса его юной хозяйки и холостяцкой беспорядочностью ее соглядатая. Пол был устлан множеством шкур и рафинированными коврами темных цветов, выдающими дороговизну интерьера. На стенах висели картины и гравюры, ценность которых была видна даже мне, несмотря на мою неискушенность. Внутренняя отделка дома и обстановка не далеко ушли от девяностых годов, однако вмещали в себя и кусочки модерна. Бегом оглядев кухню и гостиную, мы поднялись к ней в комнату. Зашел - подумал, что ослеп. Смесь пастельных сиреневого и желого цветов, куклы на одной полке с кораблями и куча растений, распиханных по всем пустым местам. Все учебники и тетради расположились на полу, вытесненные детскими журналами и девчачими побрякушками. Неле скинула рюкзак с плеч и бросила на кровать, помяв покрывало. - Пойдем! - она потянула меня за руку. - Я покажу тебе папину комнату, - тазить меня за собой уже не было смысла - я был готов идти впереди. Я был бы чересчур привередлив, если бы эта "наиуютнейшепрелестная" комната не понравилась мне. Из большого окна открывался огромный фигурный бассейн, кусочек которого я видел снаружи. Окна в другой стене вели на балкон, который был гораздо крупнее, нежели казалось мне. Комната герра объединяла в себе спальню и кабинет. На огромом деревянном столе, выпачканном красками, сотоял только ноутбук, зато в ящичке, невнимательно оставшимся выдвинутым, творился полнейший беспорядок. Второй стол, у окна, был завален необходимыми принадлежностями для рисования, к которым, судя по виду, давно не прикасались. На полу лежал такой пушистый, мягкий ковер, что мои ноги буквально тонули в нем. Вдоль одной из стен тянулся книжный шкаф, за которым был аккуратно сложен пыльный мольберт. Рядом с незаправленной кроватью стоял ящик с оставленной на нем недопитой кружкой кофе. Я взял ее и позвал Неле с собой на кухню - было время ужинать. - Воу, - вырвалось у меня при виде заваленного рыбой, мясом и тяжелыми блюдами холодильника, - а полегче ничего нет? - Я обычно в школе ем, - отозвалась она. - А сегодня столовая закрыта, - дополнил я. На часах почти девять - в кафе поесть не удастся. - А ты вообще сильно голодная? - Угу, - грустно промычала Неле. Я начал открывать шкафчики один за другим, пока не наткнулся на крупы. Пара ложек джема, и ребенок доволен. Когда, убирая лишние подушки с дивана, я попросил Неле показать мне, где можно раздобыть постельное белье, она по-детски восмущенно вздернула бровями и повела меня в комнату Тилля. - А если твой папа узнает, что я спал здесь? - И что? - она уперлась руками в бока. - Он, вообще-то, сам говорил, что ты можешь поспать здесь. - Правда? - Ага. Я не поверил ни единому слову, но, так уж и быть, согласился. Дождавшись, пока девочка заснет после моего увлекательного пересказа последней темы по биологии, я тихо перебрался в спальню герра и расстелил постель. Боже, какой же запах! И слов не подберу, чтобы его описать, правда. Уткнувшись носом в подушку, вдыхая его аромат, я постепенно уснул.