Беглец

Не успел я, собравшись с мыслями, захотеть смыться до возвращения герра, как уже слышу хлопок входной двери и громкий возглас: — Рихард! Я продолжал неподвижно, сжав колени, сидеть на кровати… и ждать. За эти пару минут, пока Тилль поднимался к себе в спальню, я успел вообразить порядка двадцати разворотов событий, самым гениальным из которых было мое мгновенное исчезновение посредством волшебства. Тут я услышал дверной скрип, повернул голову и увидел, как Линдеманн стягивает с груди оставшуюся на нем одежду и уже принимается за ремень, верным шагом направляясь ко мне. Ни секунды не сопротивляясь, я поддаюсь так долго терзавшему меня соблазну и отвечаю на его ласки. Слышу, как рвется майка, покидая мое тело. Эта его «приятная грубость» (больше не знаю, как описать, то, что он творит) — огромное туловище, крепкие руки и ужасно нежные движения… Как?! Как у него это выходит? Линдеманн крепко схватился за мой выпирающий из штанов член, и из меня успел вырвался первый глухой стон. Я уже понял, что наконец я буду выебан. Ричард подчиняется. Тот, кто всегда опускал на колени, вот уже и сам толкается головой вперед. Да. Тилль схватил меня за затылок и приказал сосать его огромный (!) член. Вот он уже и буквально трахает меня в рот. Черт, это круто! Мне действительно нравится. Горло перекрыто, воздуха не хватает — как же это заводит! Мой уже просто изнывает, как хочу его, но нет — Тилль в рот не возьмет. Когда я чуть не задохнулся, тренер поднял меня и повалил на живот. Я сразу же поднял таз кверху, и герр, не воспользовавшись ни смазкой, ни надев презерватив, резко вошел в меня, побудив мое и без того красное горло разорваться пронзительным ревом. Может, мне послышалось, но, кажется, Тилль сказал «прости», когда похлопывал меня по спине. Я крепко сжал простыни в кулак, костяшки пальцев побелели, а из глаз текли слезы и, не сдерживая стонов, я начал поддаваться Линдеманну, все в большей степени ощущая мужчину, наслаждаясь каждым проскользнувшим миллиметром его члена внутри себя…

***

— Подожди… то есть ты занимался сексом с маньяком-педофилом, который учит тебя плавать? — такой была формулировка Карен, когда я рассказал ей о сегодняшнем утре будучи уже дома. — Ага, -отозвался я, отхлебнув горячего кофе. — Круто-наруто! — воскликнула она свою любимую фразу собственного сочинения. Карен — заядлая анимешница, однажды она пыталась подсадить на это меня (показывая только серии с гейским порно), но я навсегда ее убедил, что нарисованные мальчики слишком сексуальные, и у меня будут серьезные проблемы, если я буду осознавать, что мне никогда не быть с ними. — Чего крутого? А вдруг он меня убьет? Или там, не знаю, увезет в Турцию? Что тогда? — В Турции не так уж и плохо, — отшутилась девушка. — А вообще, у тебя же был парень, разве нет? — я неуверенно кивнул. — Иди перепихнись с ним. Может, чувства проснутся. — Да я на сто процентов уверен, что к тренеру чувства гораздо бодрее, а те даже десять кружек кофе не спасут, ибо они спали всегда. — Неужели ты никогда ничего не чувствовал к… Полу, кажется? — Пауль… Он… нравится мне, но, скорее, как друг или брат, — я сделал еще глоток. — Вот, ты же мне тоже нравишься, но мы с тобой как брат и сестра. — Я бы даже сказала «как сестра и сестра», — Карен довольно улыбнулась. На заднем плане прозвенел звонок. — Ладно, мне пора. Приезжай на каникулы. — Я бы с радостью, — она чмокнула кончики пальцев и прижала к камере, я сделал то же самое, и связь прервалась. Закрыв крышку ноутбука я ощутил чувство неисправимого одиночества. Ни души, ни звука. Ничто так не убивает настроение как молчание стен в пустой комнате.

***

На следующий день я, верхом на велосипеде, отправился домой к Паулю, решив, все же, проверить чувства. Родители парня оказались дома, но уже собирались уходить, ведя за собой милого мальчика — младшего брата Хайко, — и я поспешил с ними познакомиться. Ландерсы оказались безумно милыми двумя. Между Паулем и его мамой пролегала совсем еле заметная грань внешней несхожести, а не знай я действительности, подумал бы, что родители моего «любовника под сомнением» — брат и сестра. В общем, мы убедили всех, что я пришел помогать Паулю по учебе, и, по пути избавляясь от одежды, пошли к нему в комнату, удивительно подходящую для «мальчишеских забав». Дело было поверх шелкового покрывала сиреневого цвета, безумно приятно обволакивающего рельефы спины, которой друг прижал меня к кровати. — Сегодня ты получишь максимальную порцию удовольствия, — сказал он и, аккуратно щекоча мое тело, опустился коленями на пол и взял в рот мой даже не до конца напряженный (что было впервые) член. Пауль охренеть какой хороший поставщик удовольствия. Обещал — выполнил. Губы парня уделяли внимание каждой извилине пениса, он заглатывал эрекцию во всю длину, ни разу даже не пискнув до того, как я попросил его быть громче. До ужаса хотелось взять его за волосы и грубо толкать вниз, но руки словно онемели. Когда Ландерс оторвался, за ним потянулась мерзкая слюна, потом он подполз ко мне и накрепко впился своим языком в мой. Я обхватил его за голову, наши поцелуи длились очень долго, но не надоедали. Я подставил головку к его анусу, и Пауль медленно, смотря мне в глаза, начал насаживаться, давая волю мелким стонам. Я кончил внутрь, крепко обнимая парня, вцепившегося зубами в мою ключицу. — Ричард… — прошипел он. — Да, — я поцеловал его в ухо. — Останься внутри, пожалуйста. — Хорошо… — Ты всегда будешь со мной? — сказал он, мне показалось, сквозь слезы. — Почему ты молчишь? — он поднялся, уперевшись в меня руками. Слез на щеках не было, зато было полно слюней, которые еще и остались на моих ключицах. — Я… ээ… — я не представлял, что сказать, и вдруг вспомнил герра Линдеманна. — Ты… ты не уверен? — Я пожал плечами и отвел глаза, тогда Пауль взял меня пальцами за скулы и повернул к себе, чтобы я сосредоточил взгляд на нем. — Эй. Ты действительно не уверен, — его тон переменился. Я смотрел на него более чем виновато и все еще не знал, что сказать. — Нет, нет, Пауль! — я поймал его за руку, когда он начал слезать с кровати. Наши взгляды встретились. — Если я скажу «да» — совру, — его рука дернулась, но я продолжал ее держать, — если «нет» — тоже. — Он негодующе на меня глядел, и я его понимал. Я сам не мог разобраться, что чувствую. — Давай для начала оденемся. Когда мы покончили с одеждой (уже в обратном смысле), Ландерс встал против меня и серьезно, не пряча за собой улыбки, начал: — Ты трахался с кем-нибудь в то время, как мы уже были вместе, — я прикоснулся ладонью ко лбу, соображая, что ответить. — Я… нет, но… — Но? Как можно после «нет», говорить «но»?! — он перешел на крик. — Тише, Пауль, — я попытался приобнять его за плечи, но он отстранился. — Хорошо. Да. Это было. Но только один раз. — Какое это имеет значение? Это было! Ты изменил мне, Рихард! — Слушай, во-первых, я тебе не муж! А во-вторых, я тогда сам не понимал, что делаю — Не понимал, что ебешь кого-то в задницу?! — Ебали меня, Пауль! — он выпучил на меня свои блестящие зеленые глаза. — И. черт… — я на секунду отвернулся и выпалил: — Это был Тилль! Линдеманн, герр Линдеманн! — П-подожди, что? Я махнул на него рукой и выбежал из комнаты. — Ричард, подожди ты! Объясни! Но я уже хлопнул за собой входной дверью и что было силы бегом ринулся невесть куда — лишь бы бегом. Не имею представления, какая случайность этому поспособствовала, но впереди себя я увидел машину Тилля и с огромным желанием сейчас же его обнять убавил шаг. Он проехал мимо, но мы пересеклись взглядами. Я расстроенно двинулся дальше, но скоро услышал, как заглушили мотор, и обернулся. Линдеманн вышел из автомобиля и грозным шагом, хмуря брови, двинулся ко мне. Я подумал о чем-то весьма недоброжелательном с его стороны и побежал к нему навстречу при столкновении крепко вдавившись лицом в его живот и сцепив руки за спиной. Первые пару секунд он ничего не понимал, но потом обнял меня в ответ (не сказать, что искренне, но мне было достаточно). — Ты чего, парень? — он успокаивающе гладил меня по голове, пытаясь заглянуть в глаза. — Отвезите меня домой, — пропищал я через слезы, которые уже ручьем бежали из глаз и намочили футболку герра. — Ладно. Хорошо, — он отодвинул меня от себя и, приобняв за плечо, повел к машине. Впереди, на крыльце своего дома, стоял Пауль. Тилль ему помахал, Ландерс кивнул и вернулся в дом. — Это ты из-за него такой сухой? — спросил герр. Я лишь всхлипнул в ответ. — Ясно. Вот держи, — он протянул мне платок. — Съездим-ка мы в ресторан, ты же не против? Ну вот и все, — он даже не дал мне слова, но, думаю, кроме сопливых всхлипываний я ему ничем ответить бы и не смог. В итоге мы приехали в отель, размеры которого (да и сам факт того, что это отель) меня изрядно насторожили. Он был настолько огромен, что внутри можно было расставить тридцать пять копий моего дома, и еще осталось бы место для космической станции. Оказалось, что ресторан расположен прямо в отеле, а в ответ на вопросах о цене и неудобствах с моей стороны Тилль заявил, что он всем этим владеет. Сначала я не поверил, но позже начал замечать приветливость к нему со стороны обслуживающего персонала. Теперь меня ни разу не шокировало его состояние, представшее предо мной будучи гостем в его доме. Да, все-таки, обычный тренер по плаванию таким не обживется. После блестящего ужина Линдеманн за руку отвел меня в пустой темный номер с шелковым постельным бельем на кровати, что напомнило мне о Пауле. Здесь я увидел в герре того, кем я его считал. Тренер два раза очень больно меня ударил: в ребро и по бедрам. Когда он прижал меня лицом к кровати, я начал сопротивляться. — Нет, нет, — давил я сквозь полузакрытые губы, — пожалуйста, Тилль, не надо. Я не хочу сейчас. — Черт… — Линдеманн отпустил меня и начал застегивать свой ремень, — везет тебе. И откуда ж ты такой… — он нащупал в кармане леденец, бросил мне на кровать и, хлопнув дверью, вышел. Я ушел через пять минут, жалея о том, что отказал ему.