Твоя тишина

      Спустя пять дней, утром перед Новым годом, я чувствовала себя почти хорошо — травма практически не напоминала о себе, повязку с головы мы сняли, да и головокружения больше не мучили. В общем, Люси в хорошем расположении духа — это добрый знак.       На улице светило утреннее солнце и сыпал снег, кажется, с середины вчерашнего дня, а у родителей был выходной и они выпили чуть-чуть шампанского в честь наступающего года, — так «чуть-чуть» они выпивали уже со вечера и даже забыли о том, что на крыльце до сих пор мерцает гирлянда.       К счастью, ввиду того, что они были заняты друг другом, мама не запихивала в меня очередной завтрак — в последнее время меня мало волновала еда: я все время переписывалась с Виджеем и сегодня собиралась пойти к нему.       С того вечера мы стали общаться как-то более искренне и мне действительно начало это нравиться. Да, я все еще грустила из-за Тейлор, зная, что эта наша ссора была уж слишком глупой, но не могла ничего с собой поделать — кем она вообще себя возомнила, чтобы давать наставления или запрещать мне что-то?       Я надела пуховик поверх теплого свитера, заплела волосы в две косички, дабы подчеркнуть свое веселое настроение, набила рюкзак всякой ерундой и, крикнув родителям, что иду погулять, моментально шмыгнула за дверь — чем быстрее исчезну, тем меньше времени у них будет, чтобы осознать что-либо. Гениально!       Мои ноги тонули в сугробах и меня чуть не снесла лавина снега от проезжающего мимо снегоочистителя, но, все-таки, я добралась до дома Виджея безо всяких происшествий.       «Эй, я у твоего дома. Пустишь?»       Только я успела пихнуть телефон в карман после сообщения и подойти к калитке, как сзади послышался хруст снега и торопливые шаги. Виджей схватил меня за руку и потащил в противоположную сторону. Мы обошли забор и с обратной стороны, напротив заднего двора, оказалась еще одна калитка. Он беззвучно распахнул ее и впустил меня, попутно жестикулируя простым способом, что Сара недовольна тем, что мы общаемся и, логично, не будет рада моему появлению.       Конечно, это было очень обидно, поскольку я всего лишь поступила правильно по отношению к Виджею, и ничего не случилось от того, что он немного развеялся и повеселился, — не десять же ему лет, в конце концов! Теперь-то я хорошо поняла, что Сара — это курица-наседка, от которой не отделаться. Я знала, что это ее работа — приглядывать за «бедным и несчастным» Виджеем, но не считала, что стоит его так жалеть и опекать, потому что он — обычный человек.       Мы подошли к дереву, стоявшему возле веранды, и я подумала, что зайдем в дом мы весьма нетрадиционным способом. Я округлила глаза, и повисла немая пауза, — какое странное выражение в присутствии моего друга, — означающая, что Виджей ждет, что я полезу наверх.       — Шутишь? — Я повернулась к нему, обреченно зажмуриваясь и поджимая губы. — Стоило, наверное, предупредить в самом начале, но перед тобой стоит мисс США по неуклюжести, а ты хочешь, чтобы я карабкалась туда по этому… хлипкому маленькому дереву?       Виджей с непроницаемым видом смотрел на меня, пожимая плечами, мол, да ну, какая ерунда!       — Ну уж нет. Я ни за какие коврижки не согласна. Давай лучше я зайду через дверь, а там будь что будет? — неуверенно спросила я, зная, что Виджей в любом случае не допустит этого при таких обстоятельствах.       Он с укором улыбнулся, секунду размышляя, а затем зажестикулировал, что у меня есть выбор: залезть на крышу самостоятельно или довериться и сесть ему на плечи.       «Так ты, олененок, совсем свихнешься со страху».       Я нахмурилась, надув щеки.       — Как трудно! — воскликнув, я развернулась и все-таки поползла наверх, цепляясь за ветки и трясясь от мысли, что могу соскользнуть прямо на землю и снова что-нибудь сломать. — Да, кстати, если я упаду, ты будешь виноват, — буркнула я.       Мы, естественно, спокойно добрались до окна в его комнату и я, пугаясь высоты в несколько метров, все равно вошла внутрь. Да, когда я чего-то действительно боюсь, ничего не случается, а когда совсем не ожидаю какого-то поворота событий, он обязательно рухнет мне на голову, как снежный сугроб.       Мы сели передохнуть после этого «маленького приключения» и выпить по кружке какао. Я была не голодна, но из вежливости отпила пару глотков.       — У меня есть для тебя подарок, — весело сообщила я, встав и отправившись к куче с нашими куртками, шарфами и свитерами, чтобы откопать свой рюкзак; отыскав его, пришлось еще поискать сам подарок.       Вся в своих мыслях, я выискивала эту маленькую коробочку, которая могла завалиться куда угодно, и услышала смех Виджея.       — Что? — смущенно улыбнулась я, подняв глаза на него. — Что смешного?       Он буквально заливался беззвучным хохотом, и я покраснела, хоть и видела, что он смеется по-доброму: для меня это было непривычно — видеть его таким счастливым.       «Только не говори, что подаришь мне озвучиватель жестов, как в мультфильме „Вверх“. Помнишь, у тех собак?»       Я тоже хихикнула.       — Ага, помню.       «Ты ведь можешь заставить меня напялить его на шею и сделать мне ужасно глупый писклявый голос». — Виджей продолжал весело смеяться.       — Еще бы, ведь только и мечтаю о том, чтобы ты звонил мне по телефону, я брала трубку и слышала голос феи-волшебницы. — Улыбнулась я, прищуриваясь и представляя эту глупость. — Но, к твоему сожалению, это не озвучиватель.       «Тогда я заинтригован».       Я все не могла найти ее и уже испугалась, что оставила дома или потеряла, но, наконец, нащупала коробку.       — Упаковку я сделала своими руками, — вытянув подарок из рюкзака, сообщила я и потрясла ею, демонстрируя, что руки у меня растут откуда надо.       Глаза Виджея загорелись и на секунду мне показалось, что передо мной не взрослый человек, а шестилетний мальчишка. Широко улыбаясь, я бросила ему коробочку, а он поймал и начал вертеть в руках.       — Не знаю… Подарок не несет какого-то смысла, просто мне давно уже нравилась эта…       Виджей резко прервал меня, «сказав», что угадает сам.       «Это ручка? Нет… Легкая. Может быть… Черт, я не знаю!»       Не выдержав, он открыл коробочку и вытащил оттуда маленькую бабочку. Я полагала, что в его семье всегда принято надевать бабочки на званый ужин и… бабочек много не бывает. К тому же, мне она уж очень понравилась: черная, с красными уголками и какой-то такой причудливой формы, какую я не встречала среди классических бабочек. Я давно заметила ее и все ходила мимо, размышляя о том, чтобы, возможно, купить для себя или… Я не знала тогда, для кого, потому что папа не носил ничего строже джинсов с рубашкой в клеточку, а Юджин уж тем более.       Я выжидающе смотрела на своего друга, боясь его реакции, но, к моему облегчению и удивлению, он был в восторге.       «Очень здорово!»       Он еще пару секунд любовался подарком, а потом, натянув бабочку на шею, вдруг резко поник.       «Но я ничего не приготовил для тебя… Как жаль…»       Я удивленно посмотрела на него и криво улыбнулась:       — Ну ты чудной. Мне подарок не нужен, Виджей, для меня замечательный подарок — сегодняшний день в компании с тобой. — Я изо всех сил постаралась не покраснеть, чтобы не придать своим словам, в кои-то веки адекватным и вразумительным, двусмысленности.       Он посмотрел на меня долгим проницательным взглядом, будто бы надеясь, что я сдамся и выпалю какое-нибудь свое желание, но я держалась стойко и спокойно пожала плечами, переводя тему:       — Чем теперь займемся?       Он, конечно, прожестикулировал что-то о том, что все равно подарит подарок, но я не обратила внимания.       Мы сели смотреть про Гринча, укравшего Рождество, и, хоть мне никогда особо не нравился этот фильм из-за слишком непривлекательного главного героя, мне неожиданно доставил удовольствие просмотр вместе с Виджеем. Правда, я поклевала попкорна, и, разомлев, не заметила, как задремала где-то на середине.

***

      Сквозь сон я слышала новости по радио о том, что на штат надвигается метель: синоптики были взволнованы и наперебой тараторили об этом на каждой радиостанции, прерывая все передачи. У меня было ощущение, что над нашим городком уже валит снег — даже в дреме передо мной мелькали картинки заснеженных кварталов и домиков, жители которых уж точно сегодня никуда не уйдут.       Я разлепила веки, сонно пытаясь понять, где нахожусь. Я лежала под одеялом на какой-то слишком большой кровати, а еще не могла понять, откуда в моей комнате взялось включенное радио; сколько ни пыталась услышать, что происходит на первом этаже на кухне, все не получалось…       Резко приподнявшись, я поняла, что не совсем дома. Я потерла глаза и огляделась, ища взглядом Виджея — он сидел на подоконнике, отвернувшись и глядя в окно.       — Привет, — тихо сказала я. Мой друг быстро обернулся и слез с подоконника, — за окном уже темнело и я поняла, что время близится к вечеру. — Я что-то задремала немного… Как поживает Гринч?       «Счастлив». — Улыбнулся Виджей. — «Я сразу понял, что ты не в восторге от этого фильма».       Я вздохнула, набирая побольше воздуха в легкие и часто моргая, чтобы прийти в себя.       — Сколько я спала?..       «Чуть больше трех часов… Вообще-то, нет, четыре часа».       Мои глаза чуть на лоб не полезли от удивления.       — Прости… Я такая плохая гостья! — смутилась я, отодвигая это мягкое одеяло, в котором мне было невероятно уютно.       «Нет, совсем не плохая». — Виджей уселся на кровать. По радио передавали что-то о понижении температуры и он покачал головой, сжав губы.       На самом деле, такой прогноз составили еще неделю назад и еще неделю назад я знала о снегопаде и низкой температуре, но то ли забыла об этом, то ли моя задница самостоятельно искала для себя приключений. Теперь, глядя в окно, я не видела ничего, кроме бурных снежных завихрений, и только сейчас мне в голову закралась мысль, с ноткой бегающего в панике таракана, о дороге домой. Я поежилась, встряхнув головой.       — Нет, я просто ужасная, потому что пробыла у тебя столько времени, а точнее, проспала, и теперь мне уже пора идти, иначе родители будут волноваться.       Я виновато улыбнулась, вылезла из кровати и отправилась к одежде, попутно проверяя телефон и натягивая свитер. Виджей наблюдал за мной сначала спокойно, а затем я заметила какие-то перемены в его лице — он как-то слишком сильно замер и побледнел немного.       — Ты чего? — не поняла я, повязывая на шею шарф. Нужно как можно теплее закутаться, чтобы не засыпало и не сдуло с дороги. Бр-р. — Эй, Виджей, что случилось? — Его взгляд метался по полу, он торопливо размышлял о чем-то, а я натягивала вторую пару носков, уже неотрывно наблюдая за своим товарищем.       «Знаешь, Сара где-то полчаса назад хотела выйти вычистить крыльцо, но дверь не открылась из-за снега… И задняя дверь тоже не открылась…»       Я все еще не совсем понимала, к чему он ведет.       Виджей встал, подошел к окну и, повернув ручку, потянул раму на себя, но она не поддалась. Он дернул сильнее и не произошло ничего, будто бы он не прикладывал усилий вообще. Мои движения замедлились и я так и продолжила стоять в таком положении, натягивая носок.       Он дернул еще и еще, потом взял пару книг с полки и постучал по пластику рамы, а затем попытался снова открыть, но я не услышала ни единого звука.       «Похоже, примерзла или еще что…»       — Черт… Вот черт! — Я ошеломленно собралась выгнуться, но Виджей, услышав что-то, резко отодвинул меня в сторону и приказал спрятаться. «Это Сара», — сообщил он.       Это и была Сара, которая через несколько секунд открыла дверь, заглядывая в комнату. Я пряталась за кроватью.       — Как ты тут? — мягко спросила экономка. — Ужин готов. Пора поесть, милый.       Я не знала, что он ответил.       — Я звонила в дорожные службы и там сказали, что они уже очищают главные дороги, но снег все идет и вряд ли они очень уж эффективно поработают. Ну, а раз они так заняты, то нескоро доберутся до нас, чтобы очистить крыльцо. — Пожилая женщина вздохнула. — Да, бушует погода. Иди поешь.       С этими словами дверь закрылась, и теперь уже таракан в моей голове в панике метался из стороны в сторону, не зная, что делать.       — Бли-ин! — обреченно взвыла я.

***

      Мы сидели, я нервно раскачивалась из стороны в сторону, обдумывая дальнейший план действий. В мыслях была только надежда на то, что у меня есть еще пара часов в запасе и за это время я смогу выбраться на улицу. Не факт, конечно, что я смогу добраться до дома с такими-то сугробами на дорогах, но все же — хоть какой-то вариант.       Больше идей не было.       — Я не могу просто сидеть тут и ничего не делать. Надо что-то придумать!       «Не переживай так…» — слабо подбадривал Виджей. Мы оба заметно приуныли.       — Если я снова не приду домой, родители не пропустят это мимо ушей. Уже я не смогу объяснить, где была… Ох, что они могут напридумать! Виджей, мне конец, вечное заключение! — заливалась паникой я.       «Попробуй просто расслабиться. Давай перекусим? Ты давно не ела».       — Ты не знаешь, о чем говоришь! Я не могу взять и расслабиться! — тянула я, не обращая внимания на его последние слова. — Сегодня же Новый год! Боже мой, как я попала…       «Поешь, а потом уже придумаем что-нибудь, ладно? Так мы вряд ли это сделаем…» — настаивал мой друг. Я обреченно закатила глаза, стараясь паниковать как можно меньше, чтобы не показывать ему нервную и жалкую Люси.       — Я не голодна, — спокойно ответила я, вздохнув и сосчитав до десяти.       Давно меня уже не одолевали приступы агрессии и нервозности, но сегодня вечером я ощущала это мерзкое чувство вновь: мои глаза застилал какой-то сероватый туман, в голове была каша из множества мыслей, а в груди что-то пульсировало — будто бы вся нервозность грозилась прорвать грудную клетку, вырваться наружу и охватить собой все ее окружающее.       У меня закружилась голова и я подумала, что хорошо бы сейчас иметь при себе те обезболивающие таблетки, потому что они неплохо помогали на этой неделе оставаться в рассудке. Паника медленно, но верно отвоевывала себе каждую клеточку моего сознания, и, пусть весь этот кошмар тянулся всего несколько секунд, мне показалось, будто бы я сидела так несколько часов, не зная, что делать, что говорить и как вообще жить в этом теле, словно забыв даже алфавит.       Руки Виджея обхватили мои плечи и легко потерли, призывая мое внимание. Туман чуть-чуть рассеялся, и я наконец смогла увидеть своего друга, а не это кромешное паническое бездействие.       — Да… — отстраненно отозвалась я.       Он уже напористее потряс меня за плечи, а затем взял в руки листочек, написав большими буквами «СЛЕДИ ЗА МОИМИ РУКАМИ». Он начал жестикулировать, но я напрочь забыла все значения жестов — я будто бы погрузилась в свое сердце или оно поглотило меня, и теперь все — пальцы, руки, ноги и даже нос, — пульсировало в такт биению сердца.       Я не заметила, как опустилась на кровать, зажмуривая глаза, и, кажется, начала кричать. Я не слышала ничего — либо уши заложило, либо в комнате действительно была такая душащая тишина. Я захныкала, сдерживая взрыв слез, но чем больше я пыталась затормозить и остановить все рефлексы, тем сильнее была пульсация — сердце будто бы колотилось прямо в черепной коробке, пробивая себе выход.       Сначала я восприняла такую мою реакцию, как очередной приступ агрессии, но потом осознала, что это  — нечто большее, что это не пройдет просто так. Меня начало сдавливать и душить, и я отказывалась терпеть это еще хоть одну секунду; стало тяжело справляться, захотелось скорее отключиться. Я была лимоном, который взяли в кулак и сжали, выдавливая весь сок, а потом бросая в миксер.       Мне не хватало глотка холодного освежающего воздуха, будто бы я не дышала совсем. Я лежала, боясь пошевелиться, и потихоньку паника начала отступать, пульсация затихать и сходить на нет; я смогла услышать свое сбивчивое дыхание. Вода стекала по моему лицу, футболка намокла, волосы были липкими от пота.       — Ви… эй, — я позвала его очень тихо — мне в голову взбрело, что я, наверное, падаю куда-то и мне нужно, чтобы он удержал меня. Это все была паранойя, приступ или потеря сознания — что-то из этого. — Виджей…       Я почувствовала его ладонь, которая обвила мое запястье, а другая ободряюще похлопала по плечу. Я спокойно вздохнула, решив, что в безопасности.       — Пить… — всхлипнула я. Мне казалось, что у меня во рту сейчас какая-то жаркая сухая пустыня.       Через пару минут Виджей помог мне сесть. Я облокотилась о стену, он аккуратно протянул мне стакан холодной воды, а я только сейчас поняла, какая у меня горячая кожа. В несколько больших глотков выпив всю воду, я разлепила веки.       — О Боже… Что это было… — Нахмурившись, я посмотрела на своего товарища, который, казалось, был очень взволнован, — он пожал плечами.       Я осмотрела себя и поняла: чтобы остановить мой приступ, Виджей вылил на меня стакан воды. Призадумавшись, я изрекла:       — Что это я такая невезучая, второй праздник подряд порчу… Сколько я лежала?       «Не волнуйся, на этот раз всего около пяти минут… Ты меня очень напугала».       — Прости, — понурилась я.       «Не извиняйся…»— Он секунду поглядел на меня, и, кажется, немного покраснел. «Тебе бы переодеться, а то ты…»       Я тоже покраснела.       — Ага. У меня есть свитер.       «Я могу посмотреть что-то из своей одежды».       — Не стоит, спасибо.       Я встала, и, покачиваясь, подошла к стулу, на котором висела моя верхняя одежда. Виджей, почесав затылок, встал, направившись к двери:       «Пожалуй, все-таки принесу поесть. Люси, ты потеряла сознание из-за того, что голодна».       — Вовсе нет! — воскликнула я, но он уже закрыл за собой дверь.       Я тяжело вздохнула, почему-то почувствовав острое отвращение от одной лишь мысли о еде: да, я действительно не хотела есть — я хотела скорее вернуться домой, чтобы папа с мамой не переживали, и встретить Новый год с родными — все, как обычно, и никаких происшествий. Я просто не могла испортить еще один праздник.       Аккурат к тому моменту, как я переоделась, протерла свое лицо от воды и пота и подошла к окну, глядя на то, что происходит на улице, вошел Виджей с подносом, полном еды. О нет…       Он поставил поднос на стол и по комнате разнесся аромат чая с корицей и чего-то жаренного, накрытого крышкой.       — Хорошо, сейчас я перекушу немного, а затем позвоню в такси и узнаю, есть ли какой-то способ подъехать сюда или… — Я придумывала на ходу.       «Ни одна машина физически не способна ехать по таким сугробам», — оборвал меня мой друг.       — Виджей, прекрати делать это! — разразилась я.       «Делать что?»       — Опровергать каждый мой план! Я пытаюсь придумать хоть что-нибудь, что может меня спасти, а ты будто бы этого не хочешь и…       «Будь же реалисткой! В этой ситуации тебе придется либо сказать правду, либо соврать, потому что выйти из дома не выйдет».       Мне захотелось взвыть, но я удержалась от этого.

***

      Я уныло сидела в углу и глядела в экран телефона, думая, стоит ли позвонить маме. Виджей за обе щеки уплетал ужин, сидя на кровати и смотря какой-то новый фильм. Я знала, что он чаще отвлекается на меня, чем на еду и кино вместе взятые — сейчас я волновала его, и от этого ощущения у меня приятно розовели щеки, потому что никто еще так ощутимо не проявлял ко мне заботу — тем более молча.       Я услышала, как он остановил фильм и защелкал клавишами, а затем я услышала за спиной голос (электронный, конечно):       — Люси, я что, должен силой заставить тебя поесть? — Я обернулась, видя, как Виджей непрерывно глядит на меня.       — Вовсе нет. Еще пять минуточек. — Я непринужденно пожала плечами. Он отрицательно покачал головой и ввел на ноутбуке:       — Ты действительно давно не ела.       — Вот ты сам испробовал на себе озвучиватель, — усмехнулась я.       «Не переводи тему!» — быстро жестикулировал Виджей, нахмурившись. — «И не будь такой упертой!»       Я вздохнула, посмотрела на телефон и набрала маму, еще больше провоцируя своего друга ругаться на меня. Она не отвечала очень долго, но тогда, когда я собралась уже положить трубку, услышала нечеткий мамин голос:       — Привет, солнышко, — как-то нетрезво сказала моя мама — было понятно, что она навеселе. — Где ты?       Я надеялась, что она не спросит, но она, конечно, в любом случае не могла забыть про свою дочь. Мои глаза нервно забегали, работа мысли ускорилась, ведь я только что осознала, что не придумала, что ответить ей на этот вопрос.       — Мам, я у Юджина дома. Было очень снежно и… я проходила мимо, решила зайти, а дверь, как назло, засыпало… И теперь, наверное, я останусь у него до утра, — в конце я постаралась очень убедительно изобразить сожаление.       — О-о, как ты, не замерзла? — в нос, каждое мамино слово звучало очень нечетко и тягуче. — Мы с папой пересматриваем семейные альбомы: ты была такая маленькая милая девочка… А Юджин… какая прелесть… — В конце она икнула.       — Прости, что я не с вами буду сегодня, — пробормотала я, не зная, что еще ответить на это.       — Ничего страшного! Нам, конечно, очень жаль, но мы…       Послышалось какое-то шуршание и сигнал резко оборвался:       — Сбой сотовой связи. Приносим свои извинения за предоставленные… — Я положила трубку, распознав голос автоответчика.       Мне стало невероятно грустно из-за того, что даже разговор с родителями прервался из-за этого дурацкого снегопада и Новый год я проведу не с семьей. Я зажмурилась и тяжело вздохнула.       — Иногда кажется, будто бы я повсюду тащу за собой какие-то неприятности, — печально пробормотала я.       Я села на кровать и взяла свою тарелку с картофелем и овощным салатом, медленно начав разжевывать помидор. Виджей все еще не снял фильм с паузы, наблюдая за мной. Он в очередной раз покачал головой, взял листочек и написал что-то, а затем подсунул мне под ладонь:       «Мне кажется, что вместе с собой ты принесла что-то хорошее…»       Наши взгляды встретились — мой, грустный и усталый, и его — согревающе-теплый. Я выдавила глупую улыбку, смотря на него из-под ресниц, хоть все равно была не согласна с ним.       Наверное, тебе лишь кажется, Виджей…       Но на листочке я приписала свое кривое «спасибо» и нарисовала маленькую улыбочку.