Твоя тишина

      «Эй, Люси?»       — Ну что?       Мы долго не могли уснуть. Я сидела в кресле, положив ногу на ногу и стуча пальцами по столику, а Виджей валялся на кровати, глядя на меня. Было тихо и невероятно скучно. Где-то внизу Сара храпела под какой-то сериальчик для домохозяек.       «Так и будешь сидеть с таким кислым лицом?, — весело поддел меня он и сел. — Если нам обоим одинаково не спится, можно чем-нибудь заняться».       Я вспыхнула, но не подала виду и нахмурилась.       — Чем, например? Мы уже посмотрели фильм, поели и я успела даже задремать… У меня, наверное, плохо с воображением! — недовольно подытожила я, вставая с места и начиная обходить все полки в комнате, разглядывая вещи на них. Судя по хитрому виду моего товарища, он уже точно что-то задумал. Он молча наблюдал за мной с однобокой улыбкой.       — Не смотри так, — смутилась я, отворачиваясь еще сильнее и нарочито увлеченно изучая оглавление сборника под названием «Тысяча и еще одна веселая игра в компании». — Господи, читая такие книги, ты подписываешься под званием самого неоригинального человека, — изрекла я.       — Это Сара. Подарила? — безэмоционально, не соблюдая даже утвердительной интонации, отчеканил женский голос Гугла. — Хотя с кем. Мне тут. Играть?       — С клопами.       Поставив книгу назад, я повернулась и выгнула бровь, когда увидела, что Виджей уже «роется» у себя в ноутбуке.       — Ладно, я…       Я хотела сказать, что беру свои слова назад о том несчастном сборнике и можно там поглядеть что-нибудь, как мои слова прервал заводной мотив песни. Рой Орбисон напевал свою «Красотку», а Виджей начал двигать головой в такт и подпевать одними губами. Я засмеялась, все еще стоя, как вкопанная.       Мой друг соскочил с кровати, ловко схватил швабру, стоящую в углу, и начал энергично двигаться по комнате. Метла служила ему одновременно партнершей и импровизированным микрофоном. Теперь я точно засмеялась, наблюдая за этим «невероятным» представлением.       «Красотка идет по улице. Красотка, с которой я бы познакомился», — подпевал Виджей.       — Эй, красотка, я не могу поверить, но ты словно мираж! — завопила я, подхватив его настрой и взяв в руки черный фломастер, сделав из него микрофон.       Наши глаза ярко загорелись: мы одновременно вскочили на кровать, прыгая кто выше и каждый выкрикивая строчки из песни, которая невероятно нравилась нам обоим. Я взлетала так, что касалась ладонями потолка, и чуть ли не визжала от радости, как маленький ребенок.       Виджей смеялся.       «Красотка, ты сногсшибательна. Ты одинока, как и я?» — «пел» мой друг. Мы толкались, стараясь занять место «царя горы», вернее, кровати.       Я изображала, будто бы играю на пианино, а Виджей яростно бил по струнам воображаемой гитары. Из нас бы получилась отличная музыкальная группа, будь голос и чувство ритма хоть у одного из нас.       — О-о-о, красотка! — горланила я так ужасно, но искренне и весело. — Боже! Красотка…       Мы падали, поднимались назад и продолжали танцевать, каждый напевая на свой лад. Я почувствовала себя Кэрри Бредшоу и представила, что это не комната, а целая квартира в центре Манхеттена, с винтажными афишами на стенах, кучей яркой косметики и восхитительной одежды на любой вкус и цвет.       Обычно меня не так интересовали косметика и девчачьи сериалы, но благодаря песне я так погрузилась в сумасшедшие красочные 80-е годы, что, закрыв глаза, воображала себя героиней фильма.       Песня играла уже пятый или шестой раз, а мы все не унимались, танцуя, валясь на матрасе, отдыхая и вскакивая, как неваляшки, обратно. У меня раскраснелись щеки и ноги от такого количества прыжков устали настолько, что я, сдавшись наконец, опустилась на прохладный пол и, лежа на мягком белом ковре, делала «снежного ангела», тяжело дыша и восторженно улыбаясь.       Виджей переключил песню на какую-то более медленную и нейтральную композицию и тоже плюхнулся на пол рядом.       — Да уж… — засмеялась я, — наверное, даже певцы, танцуя на сцене, так не зажигают, как мы!       Виджей весело закачал головой, пытаясь отдышаться.       — Знаешь, иногда мне кажется, что Сара спит, как медведь, раз не слышит такого. Похоже, ее и танком не разбудишь, — усмехнулась я.       «Как только она начинает смотреть свои сериалы, для нее все вокруг перестает существовать».       Повернувшись, я прислонилась спиной к кровати и закрыла глаза. Наши плечи соприкоснулись и у меня появилось желание упереть голову о его голову, но я вовремя скинула с себя оковы сна, не желая вновь пересекать эту невидимую границу. Сон медленно заполонял собой весь мой разум, утяжеляя его, а в мои планы не входило теперь спать.       Я резко встряхнулась, желая ободриться.       — Есть идеи, чем заняться теперь?       Думая, Виджей молчал. Закоулки моего сознания уловили, что в таком положении он сидит с легкой улыбкой, и внутренний голос тут же шепнул что-то о том, что ему нравится, когда мы сидим рядом. Я быстро прогнала эту глупость из головы.       Меня всегда раздражало, когда кто-то говорил, что дружбы между девочкой и мальчиком не существует. А я, как вам следует знать, упрямая, когда хочу доказать кому-то что-то обратное. И на этот раз было то же самое: я твердила себе, что дружу с Реджи и в дружбе мы непобедимы, а с Виджеем, наверное, вообще не убиваемы. Это отлично! Это прекрасно…       Да и, к тому же, к чему усложнять все? К чему забивать голову ненужными переживаниями и навязчивыми размышлениями? Мы с Виджеем были знакомы чуть больше трех недель и я, можно сказать, практически не знала его.       Мы оба молчали и думали, а потом руки моего друга начали двигаться в жестикуляции. Он предложил выпить, а я улыбнулась, подумав, что довольно интересные у него предложения. Вспомнив о черном фломастере у себя в руке, я нарисовала своему товарищу кошачий нос и усы, а он покорно все стерпел. Я улыбнулась.       «Кстати, — добавил мой новый Кот, глядя на часы, — с Новым годом, Люси!»

***

      Мы спустились вниз и зашли в подвал, а точнее помещение, больше похожее на гараж. Здесь была куча полок с коробками и множеством вещей, а еще диван и дубовая бочка. На потолке горела подсветка, благодаря которой в помещении появлялось тёплое мигающее освещение, как на новогодней елке, и я удивилась, что тут очень уютно и довольно тепло.       Мы держали в руках кружки: у меня красная, похожая на полосатый свитер с оленями, а у него — белая, с голубыми снежинками (Сарина рождественская коллекция, как сказал Виджей). А еще у нас были какие-то коричные тянучки, имбирные печенья и домашние конфеты со вкусом цитрусовых, и все — дело рук экономки.       Мы прекрасно воссоздали новогоднее настроение.       Открыв краник и налив полную кружку темно-бордового вина, я почувствовала очередной укор совести: что я как всегда веду себя не так, как хотели бы родители и что я вообще не дома в этот новый год.       Я не искала больше отговорок: да, мне было невероятно жаль, что я так поступаю, но я не могла больше сидеть взаперти в одиночестве. Наверное, я вот-вот вырвусь на свободу.       Мы стукнулись кружками и сидели в тишине, медленно глотая пьянящий напиток, отдающий кисло-сладким виноградом. Через десяток минут в молчании, я заметила, что мой друг немного приуныл.       — Ты что-то загрустил… — проговорила я, допивая содержимое кружки и откусывая малюсенький кусочек печенья (когда я проглотила его, мне тут же захотелось выплюнуть, но я побоялась обидеть товарища).       Виджей вздохнул, подставил свою кружку под краник, и я передала ему свою тоже. Вскоре мы пили уже по второму разу, но пока я чувствовала только ярко выраженное тепло, растекающееся по телу. На заднем фоне играли Scorpions* и, наверное, настало «время разговоров».       «Отец все зовет меня к себе — видите ли, ему вдруг стало стыдно, что сын проводит праздники таким образом», — жестикулировал мой друг, отставив чашку в сторону. Он сидел, обхватив руками колени, и мне захотелось обнять его.       — А… где он живет?       «Во Франции».       — Ого, — удивилась я, — я бы съездила. Это же Франция, и даже если ты не любишь гостить у отца, ты мог бы сменить обстановку.       «Да, но… Я не вижу в этом смысла», — «сказал» мой друг, взяв кружку в руки вновь и сделав несколько больших глотков. Я неосознанно придвинулась ближе и наши плечи вновь соприкоснулись. Я сидела, наклонившись в его сторону и упираясь взглядом в пол.       — Я так не считаю. Там столько достопримечательностей, другой климат, развлечения… — пробормотала я, взяв в руки тянучку и вертя ее между пальцами. Мои ноздри быстро заполнил аромат корицы.       «Ты говоришь прямо как Сара», — вяло улыбнулся Виджей.       — Да, в этом Сара совершенно права! Что ты забыл в этом Богом забытом городке? Франция — это такие возможности! Ты можешь сам решать, что тебе делать, а над душой не стоит кто-то, кто диктует, что для тебя будет лучше… — я говорила, а сама представляла, как Виджей собирает чемодан, садится на самолет и улетает отсюда навсегда, и мое сердце сжалось, поэтому я быстро осеклась, опустив голову.       «Я не знаю… Раньше я только и думал о том, чтобы уехать куда-нибудь, но сейчас расхотел».       Мне показалось, что я услышала какой-то подтекст, но я не заострила внимания на этом. Повисла недолгая пауза, когда мы пили вино.       «Они с женой ждут ребенка, поэтому я там точно буду лишним», — продолжил Виджей, подводя итог.       — О… — потупилась я. — А я, как тот самый младший ребенок в семье, чувствую вину перед своим братом, ведь после рождения я заняла его место…       Я сама не заметила, как начала водить кончиком пальца по его руке.       «Не говори глупостей. Уверен, твой брат души в тебе не чает, а родители одинаково любят вас обоих», — подбодрил он и наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Его глаза были такого глубокого черного цвета, что я не могла рассмотреть в них зрачка.       — Мне нравятся твои глаза, — медленно проговорила я, не думая над своими словами.       В голове все перепуталось от такого количества выпивки.       Виджей вздрогнул и расплылся в теплой улыбке. Расстояние между нами было гораздо меньше, чем следовало бы, и я видела маленькие веснушки вокруг его носа. Его взгляд тоже скользил по моему лицу. Кружки были отставлены в сторону и, даже не поняв этого, наши лбы соприкоснулись. Я не затряслась, как могло бы случиться, потому что была заворожена им. Играл припев «Lonely Nights», такой эмоциональный, пробирающий до костей. В голосе солиста я услышала голос Виджея и закрыла глаза, наслаждаясь.       А когда открыла, увидела его руки, порхающие в жестикуляции.       «Твои тоже прекрасны…»       Я покраснела и снова посмотрела на него — на этот раз соприкоснулись кончики наших носов. Засмеявшись, я вздохнула и чуть сдвинулась, опуская голову ему на плечо. Мое сердце было не на месте от того, что происходило, и с этим не вязались мои мысли в самом начале, но разве мне было не все равно после нескольких кружек вина?       — Я не думаю, что… Это хорошая идея… — прошептала я с такой паузой, что можно было посчитать, будто бы я считала идею хорошей, — может, и так. Но в любом случае, я боролась, зная, что лучше не стоит.       Почувствовав, как он согласно, но как-то не слишком уверенно покачал головой, я подалась какому-то внутреннему порыву и невесомо обняла его. Весь мой мир перевернулся с ног на голову, земля падала сверху, а по воздуху можно было шагать. Мы сидели так, прижавшись друг к другу вплотную, каждый борясь с чем-то своим, внутри. Мы оба были слишком неправильными друг для друга и… слишком пьяными, чтобы делать правильные решения. Я тогда четко понимала это, в отличие от других простых истин…       Так и уснули.       Нам было тепло — возможно, что не только нашим телам, но и душам. Да, мы второй раз напивались и второй раз ночевали вдвоем, но… Мы ведь оставались друзьями.       Правда?..